Читать книгу Развод с главврачом. Теперь только по работе (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Оценить:

5

Полная версия:

Развод с главврачом. Теперь только по работе

— Ты все равно не успокоишься, пока не будет по-твоему.

Я тогда рассмеялась и поцеловала его.

Воспоминание было таким отчетливым, что я даже почувствовала запах свежей краски.

— Марин?

Я вздрогнула.

Ольга выключила двигатель.

— Если не хочешь сейчас заходить, поехали ко мне. За вещами можно вернуться завтра.

Я покачала головой.

— Нет. Я хочу сегодня.

Мы поднялись на восьмой этаж.

Я открыла дверь своим ключом.

В прихожей стояли туфли Ильи.

Он был дома.

Я остановилась.

Из кухни доносился звук воды.

Илья вышел в коридор через несколько секунд.

Увидел меня.

Потом Ольгу.

Лицо его изменилось.

— Марина...

— Я за вещами.

Он посмотрел на Ольгу.

— Ольга Денисовна, здравствуйте.

— Здравствуйте, Илья Андреевич.

Разговаривали они так, словно встретились на работе.

Это было почти невыносимо.

Я прошла в спальню, достала из гардеробной небольшой чемодан и поставила его на кровать.

Ольга вошла следом.

— Что складывать?

— Я сама.

Она кивнула.

— Тогда я буду на кухне.

— Не надо. Побудь здесь.

— Хорошо.

Я открыла шкаф.

Рубашки.

Джинсы.

Белье.

Домашняя одежда.

Все лежало на привычных местах.

Мои вещи рядом с его вещами.

Белая рубашка Ильи, которую я гладила в воскресенье.

Мой темно-синий кардиган, купленный по дороге с конференции.

Его спортивная толстовка.

Моя пижама.

Я достала пижаму и почему-то задержала ее в руках.

— Марин, тебе на несколько дней или побольше? — осторожно спросила Ольга.

Я посмотрела на чемодан.

— Не знаю.

Она не стала торопить.

Я положила пижаму на кровать.

Взяла еще одну.

Потом убрала первую обратно.

Смешно.

Муж изменял мне три месяца, а я не могла решить, какую одежду взять.

Ольга молча открыла второй отдел чемодана.

— Сложи пока самое необходимое. Остальное заберешь потом.

Я кивнула.

Мы собрали одежду, документы, лекарства, зарядные устройства и косметику.

Я положила в сумку рабочий ноутбук, несколько тетрадей и книгу, которую читала перед сном.

Потом подошла к комоду.

Там стояла фотография.

Мы с Ильей на берегу Волги, в день нашей свадьбы.

Мне двадцать семь.

Ему тридцать четыре.

Я смеюсь, запрокинув голову, а он смотрит на меня, не замечая фотографа.

Я взяла рамку.

Помнила тот момент.

Ветер постоянно бросал волосы мне на лицо. Илья пытался поправить их, но делал только хуже.

— Ты испортишь мне всю прическу, — сказала я.

— А ты уверена, что хочешь именно за меня замуж?

— Уже поздно сомневаться.

Он вдруг стал серьезным.

— Для меня никогда не будет поздно тебя выбрать.

Тогда эта фраза показалась мне прекрасной.

Я смотрела на фотографию и пыталась понять, когда мужчина, который ее произнес, начал жить другой жизнью.

— Марин, — тихо позвала Ольга.

Я поставила рамку обратно.

— Все нормально.

Она не стала спорить.

В дверь спальни негромко постучали.

— Можно?

Илья.

Я повернулась.

Он стоял на пороге, уже без галстука. Рукава рубашки были закатаны.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

— Мы разговаривали.

— Недостаточно.

Ольга посмотрела на меня.

— Я могу выйти.

Я хотела попросить ее остаться.

Но понимала, что этот разговор все равно придется провести.

— Подожди, пожалуйста, на кухне.

Она кивнула и вышла.

Илья пропустил ее, затем вошел в спальню.

Увидел открытый чемодан.

— Ты серьезно собираешься уехать?

Я посмотрела на него.

— А ты думал, я останусь?

— Я не знаю, что ты собираешься делать. Ты не отвечаешь на звонки.

— Мне нечего было сказать.

— Марин, я понимаю, что причинил тебе боль.

Я отвернулась к шкафу.

— Пожалуйста, не начинай снова с этого.

— А с чего мне начать?

Я резко повернулась.

— Может быть, с правды?

Он замолчал.

— Только не той, которую тебе удобно рассказывать. Не про то, как мы устали, как много работали и как с другой женщиной тебе было проще. А про то, как ты каждое утро смотрел мне в глаза.

Илья опустил руки.

— Я тебе не врал каждую минуту.

Мне показалось, что я сейчас рассмеюсь.

— Это должно меня утешить?

— Я не это имел в виду.

— А что?

Он провел ладонью по волосам.

— Я не переставал тебя любить.

Я смотрела на него.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— Нет, Илья. Не понимаешь. Ты говоришь, что любил меня, пока встречался с Климовой. Значит, для тебя любовь вполне совместима с тем, чтобы три месяца обманывать жену.

Он шагнул ближе.

— Это была ошибка.

— Ошибка — забыть выключить свет. Или перепутать дату встречи. А ты три месяца принимал решения.

Он остановился.

— Я знаю.

— Ты договаривался с ней. Придумывал, что сказать мне. Возвращался домой. Ложился рядом со мной.

Голос сорвался.

Я сжала губы.

Илья стоял неподвижно.

— Я виноват, — сказал он наконец. — Полностью. Я не пытаюсь переложить это на тебя.

— Но хочешь, чтобы я осталась.

— Да.

Он ответил сразу.

— Очень хочу.

Я отвернулась.

Положила в чемодан сложенную кофту.

Илья подошел к кровати, но не прикоснулся ко мне.

— Давай возьмем отпуск.

Я медленно подняла голову.

— Что?

— Хотя бы неделю. Уедем из города. Поговорим нормально, без клиники, звонков, постоянных дел. Я все организую.

Я смотрела на него.

— Ты сейчас предлагаешь мне отпуск?

— Я предлагаю нам время.

— Чтобы что?

— Чтобы разобраться. У нас десять лет брака, Марин. Мы не чужие люди. Я не хочу терять тебя из-за того, что натворил.

В груди опять стало больно.

Потому что он был прав в одном.

Мы не были чужими.

Я знала его привычки, слабости, любимую еду, запах кожи после душа. Знала, как он морщится, когда у него болит голова, и как терпеть не может, когда кто-нибудь разговаривает во время фильма.

Я помнила, как он ухаживал за мной, когда я заболела гриппом. Как сидел рядом с моим отцом в больнице после операции. Как однажды посреди ночи поехал через весь город за лекарством для моей матери.

Все это было настоящим.

И измена тоже.

Два несовместимых знания существовали рядом, и я не понимала, как с ними жить.

— Ты помнишь нашу первую квартиру? — спросила я.

Илья удивленно посмотрел на меня.

— Конечно.

— На кухне был ужасный стол. С одной короткой ножкой.

Он невольно улыбнулся.

— Мы подкладывали под нее журнал.

— А потом ты обещал купить новый.

— И купил.

— Через полгода.

— Потому что ты никак не могла выбрать.

Я почувствовала, что тоже почти улыбаюсь.

Это было мучительно.

На секунду мы снова оказались теми людьми, которые умели смеяться вместе.

Илья заметил мое выражение.

В его глазах появилась надежда.

Он потянулся ко мне.

Я отступила.

Улыбка исчезла.

— Не надо.

Он опустил руку.

Я закрыла чемодан, но не застегнула молнию.

— Когда мы жили в той квартире, я думала, что мы можем пережить что угодно. Денег было не так много, ты постоянно дежурил, я брала дополнительные приемы. Мы часто ругались из-за ерунды. Но я ни разу не сомневалась, что мы на одной стороне.

— Мы и сейчас...

— Нет.

Он замолчал.

— Сейчас я даже не знаю, когда ты перестал быть на моей стороне.

Илья несколько секунд смотрел на меня.

— Я хочу все исправить.

— Ты не можешь сделать так, чтобы этого не было.

— Не могу. Но могу сделать все, чтобы ты снова мне доверяла.

Я провела ладонью по лицу.

Устала.

Ужасно устала.

Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться в обычном утре, где главным раздражителем был незавязанный галстук мужа.

— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять.

Он подошел к окну.

Постоял.

— Я прекращаю любые личные отношения с Климовой. Если нужно, решим вопрос с рабочими контактами. Я готов пойти к семейному психологу. Готов говорить столько, сколько тебе потребуется.

Я слушала.

Слова были разумными.

Возможно, именно такие слова и должен произносить человек, который хочет сохранить брак.

Но они ничего не меняли в том, что произошло.

— Ты уже прекратил отношения с ней, — напомнила я.

— Да.

— И она знает, что ты останешься со мной?

Он повернулся.

— Знает.

— Хорошо.

Я застегнула молнию.

— Тогда у тебя больше нет необходимости выбирать между нами.

Илья нахмурился.

— Марин...

— Потому что я не собираюсь участвовать в этом выборе.

Он подошел ближе.

— Что ты хочешь сказать?

Я взялась за ручку чемодана.

— Я хочу развода.

Илья застыл.

Пожалуй, впервые за весь день я увидела на его лице настоящее потрясение.

— Нет.

Одно короткое слово.

Я посмотрела на него.

— Это не вопрос, Илья.

— Марина, подожди. Давай не будем решать все сегодня.

— Я не прошу тебя решать.

— Ты не можешь просто вычеркнуть десять лет.

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

— Я их не вычеркиваю.

— Тогда зачем?

— Потому что я не хочу жить с мужчиной, которому больше не верю.

Он резко выдохнул.

— Доверие можно вернуть.

— Возможно.

— Тогда дай мне шанс.

Я опустила взгляд на чемодан.

— Сейчас я не могу.

— Я подожду.

Эти слова прозвучали настолько уверенно, что мне стало холодно.

Он опять решил за нас обоих.

Будто моя боль была временным неудобством, которое можно переждать.

— Илья, послушай меня внимательно. Я не объявляю тебе наказание, которое можно отменить хорошим поведением. Я ухожу из нашего брака. Я буду подавать на развод.

Он отступил.

Несколько секунд молчал.

Потом спросил:

— А работа?

Я подняла глаза.

— Что работа?

— Мы каждый день видимся. Ты собираешься переходить в другую клинику?

Я не сразу поняла, почему этот вопрос задел меня сильнее предыдущих.

Наверное, потому, что весь день я слышала предложения, как мне поступить.

Отпуск.

Поездка.

Время.

Остаться.

Подождать.

И теперь — уйти с работы.

— Нет, — ответила я.

Илья посмотрел на меня.

— Марина, это будет тяжело.

— Да.

— Нам обоим.

— Понимаю.

— Возможно, тебе стоит хотя бы взять несколько недель.

— Сегодня я отменила приемы. С завтрашним днем разберусь сама. Но увольняться не буду.

Он медленно потер подбородок.

— Ты понимаешь, что программа сейчас на самом сложном этапе? Ракитин ждет результаты. Инна рассчитывает на тебя. Там столько вопросов, которые...

— Я прекрасно понимаю, в каком состоянии программа.

— Я не это хотел сказать.

— Зато я скажу.

Я выпрямилась.

— Я одиннадцать лет работаю в «Контуре». У меня есть пациенты, коллеги и проект, который я начинала не для тебя и не ради нашего брака. Мне нравится моя работа. И я не собираюсь ее терять потому, что ты решил завести любовницу среди сотрудников.

Он вздрогнул.

— Я не прошу тебя увольняться.

— Но уже предлагаешь подумать об этом.

— Я беспокоюсь о тебе.

— Тогда спроси, что мне нужно.

Илья замолчал.

Мы стояли напротив друг друга в спальне, которую выбирали и обустраивали вместе.

На прикроватной тумбочке лежала его книга.

Рядом стоял мой крем для рук.

Никогда прежде эта комната не казалась мне такой чужой.

— Что тебе нужно? — наконец спросил он.

Я посмотрела на него.

— Чтобы ты дал мне уйти.

Его лицо изменилось.

Он медленно кивнул.

— Хорошо.

Я взяла чемодан.

Илья потянулся к ручке.

— Давай помогу.

— Я сама.

Он убрал руку.

Я прошла мимо.

В дверях остановилась.

— И еще.

Он обернулся.

— На работе, пожалуйста, не пытайся обсуждать со мной наш брак.

— Марина...

— Только рабочие вопросы. Все остальное — за пределами клиники.

Он долго смотрел на меня.

— Хорошо.

Я кивнула и вышла.


Ольга ждала на кухне.

Перед ней стоял стакан воды, к которому она так и не притронулась.

Увидев мой чемодан, подруга поднялась.

— Поехали?

— Да.

Она забрала сумку с ноутбуком.

Илья вышел в прихожую следом за нами.

Я надела пальто.

Ольга открыла дверь.

Илья произнес:

— Марин.

Я остановилась.

Он стоял в двух шагах.

Утром этот мужчина поцеловал меня на кухне и попросил не задерживаться после работы.

Теперь он выглядел так, словно не знал, куда деть руки.

— Позвони, когда доберешься, — сказал он.

Я смотрела на него.

Привычная просьба.

Столько лет мы говорили друг другу одно и то же.

Позвони, когда доедешь.

Напиши, когда выйдешь.

Не забудь поесть.

Казалось бы, забота никуда не исчезла.

Только я больше не понимала, что она значит.

— Хорошо, — ответила я.

Мне не хотелось спорить еще и об этом.

Мы вышли.

В лифте Ольга взяла меня за руку.

Я не плакала.

Слезы закончились.

Осталась усталость и странное ощущение, будто мы с чемоданом едем куда-то в командировку.

— Ко мне? — спросила Ольга.

— Если можно.

— Конечно можно.

— Только ненадолго.

Она взглянула на меня.

— Марин, я живу одна в трехкомнатной квартире. Ты можешь остаться столько, сколько понадобится.

Я кивнула.

— Спасибо.

В машине мы почти не разговаривали.

На одном из светофоров Ольга осторожно спросила:

— Ты сказала ему, что хочешь развод?

— Да.

Она посмотрела на дорогу.

— И что он?

— Не верит.

— А ты?

Я задумалась.

Вопрос был неожиданно трудным.

Я верила, что хочу развода.

Верила, что не смогу завтра проснуться рядом с Ильей и притвориться, будто мы просто поссорились.

Но где-то глубоко внутри оставалась нелепая надежда, что он сейчас позвонит и скажет: все неправда.

Не было никакой Климовой.

Не было трех месяцев.

Он просто произнес страшные слова по ошибке.

— Я не знаю, как теперь жить, — призналась я.

Ольга крепче сжала руль.

— Сегодня тебе не обязательно знать. Сегодня поужинаем, ты примешь душ и ляжешь спать.

— Как будто это поможет.

— Может, и не поможет. Но хотя бы не будешь голодной.

Я впервые за день слабо улыбнулась.

— Ты говоришь как врач.

— Уж какая есть.

Она помолчала.

— Ты действительно собираешься остаться в «Контуре»?

— Да.

— Даже если он будет там каждый день?

— Особенно поэтому.

Ольга повернула ко мне голову.

Я покачала головой.

— Нет, не из мести. Просто я не хочу, чтобы вместе с мужем у меня исчезло все остальное.

— Это разумно.

— Пока мне так не кажется.

— Разумные решения редко приятны в первый день.

Я посмотрела в окно.

— Знаешь, что меня больше всего злит?

— Что?

— Он сказал, что с ней было проще.

Ольга молчала.

— Я десять лет старалась, чтобы ему было хорошо дома. Иногда мне казалось, что если я еще немного подстроюсь под его расписание, мы наконец сможем проводить больше времени вместе.

Я сглотнула.

— А с другой женщиной ему просто было легко.

— Марин, тебе не нужно было становиться удобнее.

Я прислонилась затылком к подголовнику.

— Теперь я это понимаю.

Но понимание ничуть не уменьшало боли.


Квартира Ольги пахла свежим хлебом и апельсинами.

Она выдала мне полотенце, чистую постель и настояла, чтобы я съела хотя бы немного супа.

Я послушалась.

За столом мы говорили о простых вещах.

О том, что ее сосед опять оставил велосипед в общем коридоре.

О новой кофейне возле клиники.

О том, что осень началась слишком быстро.

Иногда я забывала о случившемся на несколько секунд.

Потом вспоминала.

И каждый раз внутри будто что-то обрывалось.

Ближе к десяти Ольга ушла в свою комнату.

Я осталась одна.

На телефоне было шесть пропущенных звонков от Ильи.

Несколько сообщений.

Я открыла последнее.

«Я дома. Мне очень жаль. Я люблю тебя. Пожалуйста, давай завтра поговорим».

Я долго смотрела на экран.

В другой комнате тихо работал телевизор.

Где-то за окном проехала машина.

Я подумала о том, что Илья сейчас находится в нашей квартире.

Наверное, сидит на кухне.

Возможно, смотрит на мою чашку, которую я утром оставила возле кофемашины.

Я почти видела его.

И вдруг поняла, насколько сильно хочу домой.

Не в квартиру.

К нему.

Хотела, чтобы он обнял меня, поцеловал в волосы и сказал, что мы справимся.

Как делал раньше, когда возникали трудности.

От этого желания стало стыдно.

Я закрыла переписку.

Потом снова открыла.

Набрала ответ.

«Я добралась. Со мной Ольга. Завтра разговаривать не готова».

Отправила.

Илья прочитал почти сразу.

Три точки появились, исчезли, потом появились снова.

Наконец пришло:

«Хорошо. Я не буду давить. Если что-то понадобится, звони в любое время».

Я положила телефон на стол.

Встала.

Подошла к окну.

Незнакомый двор освещали несколько фонарей. Под одним стояла девушка с собакой. Пес тянул поводок к кустам, а она что-то говорила ему и смеялась.

Еще утром у меня была жизнь, которую я считала надежной.

Не идеальной.

Мы с Ильей спорили, уставали, иногда неделями не находили времени на нормальный вечер вдвоем.

Но я верила ему.

Верила так привычно, что никогда не задумывалась об этом отдельно.

Теперь мне предстояло учиться жить без этой уверенности.

Я вернулась к столу, открыла рабочий календарь.

На завтра стояли четыре приема и совещание по кардиореабилитации.

В пятницу — обсуждение бюджета.

В понедельник — встреча с Инной.

Илья тоже будет там.

Он будет спрашивать о сроках, смотреть документы, принимать решения.

Коллеги станут обращаться к нему «Илья Андреевич».

А я буду сидеть напротив человека, которого еще сегодня утром называла своим мужем.

Мне хотелось закрыть календарь.

Выключить телефон.

Спрятаться от всего, что напоминало о нем.

Но я снова посмотрела на таблицу.

Два года работы над программой.

Девять месяцев пилота.

Люди, которые рассчитывали на нас.

Я не обязана была бросать все это из-за чужого поступка.

Я написала Инне:

«Спасибо, что помогли сегодня с приемами. Завтра буду на работе. По программе можем встретиться в согласованное время».

Ответ пришел через несколько минут.

«Хорошо, Марина Юрьевна. Если утром понадобится изменить график, предупредите. Не перегружайте себя».

Я поблагодарила ее и убрала телефон.

Потом достала из чемодана пижаму.

Переоделась.

Умылась.

Легла в чужую кровать.

Сон не приходил.

Я смотрела в темноту и вспоминала первый год нашей жизни.


В ту осень мы еще не были женаты.

Я работала в клинике всего несколько месяцев и страшно боялась совершить ошибку.

Илья тогда занимал должность заместителя главного врача по медицинской части.

Он был старше, опытнее, увереннее.

Я старалась не задерживаться рядом с ним без необходимости, потому что давно заметила: стоит ему улыбнуться, и у меня начинают путаться мысли.

Однажды поздно вечером мы случайно встретились возле служебного входа.

Я стояла под козырьком и смотрела на дождь.

Зонт остался дома.

Илья остановился рядом.

— Ждете, пока закончится?

— Да.

Он посмотрел на небо.

— Оптимистичный план.

— У вас есть лучше?

— Есть машина.

Я повернулась.

— Вы всем молодым кардиологам предлагаете подвезти их домой?

— Нет. Только тем, кто собирается ночевать возле входа.

Я рассмеялась.

Он тоже.

В машине мы говорили почти час.

Сначала о работе.

Потом о книгах.

Потом о том, что мне нравится Ярославль, но я до сих пор не привыкла к его долгой осени.

Илья рассказал, что в детстве мечтал стать летчиком, а потом случайно попал на экскурсию в медицинский институт.

Я сказала, что не представляю его в кабине самолета.

— Почему?

— Вы слишком любите командовать.

Он расхохотался.

Так громко и искренне, что я впервые увидела в нем не строгого руководителя, а просто мужчину.

Мы остановились возле моего дома.

Дождь не прекращался.

Илья не торопил меня выходить.

— Марина, — сказал он наконец, — я хотел бы пригласить вас на ужин. Не по работе.

Я помню, как забилось сердце.

— А это будет удобно?

Он задумался.

— Наверное, нам придется отдельно поговорить о том, как устроить рабочие отношения. Но ужин я предлагаю сейчас не как ваш начальник.

Я улыбнулась.

— Тогда я согласна.

Он посмотрел на меня так, что я еще неделю вспоминала этот взгляд.

Через год мы поженились.

Илья обещал, что рядом с ним я всегда смогу оставаться собой.

Я верила.


В комнате было темно.

Я лежала на боку, поджав колени, и чувствовала, как слезы снова текут по щекам.

Воспоминание оказалось невыносимо хорошим.

Я не хотела его терять.

Не хотела забывать, каким Илья был со мной.

Но и возвращаться к нему только ради прошлого не могла.

Телефон лежал на тумбочке.

Я протянула руку и установила будильник на шесть тридцать.

bannerbanner