
Полная версия:
Развод с главврачом. Теперь только по работе
— Ты все равно не успокоишься, пока не будет по-твоему.
Я тогда рассмеялась и поцеловала его.
Воспоминание было таким отчетливым, что я даже почувствовала запах свежей краски.
— Марин?
Я вздрогнула.
Ольга выключила двигатель.
— Если не хочешь сейчас заходить, поехали ко мне. За вещами можно вернуться завтра.
Я покачала головой.
— Нет. Я хочу сегодня.
Мы поднялись на восьмой этаж.
Я открыла дверь своим ключом.
В прихожей стояли туфли Ильи.
Он был дома.
Я остановилась.
Из кухни доносился звук воды.
Илья вышел в коридор через несколько секунд.
Увидел меня.
Потом Ольгу.
Лицо его изменилось.
— Марина...
— Я за вещами.
Он посмотрел на Ольгу.
— Ольга Денисовна, здравствуйте.
— Здравствуйте, Илья Андреевич.
Разговаривали они так, словно встретились на работе.
Это было почти невыносимо.
Я прошла в спальню, достала из гардеробной небольшой чемодан и поставила его на кровать.
Ольга вошла следом.
— Что складывать?
— Я сама.
Она кивнула.
— Тогда я буду на кухне.
— Не надо. Побудь здесь.
— Хорошо.
Я открыла шкаф.
Рубашки.
Джинсы.
Белье.
Домашняя одежда.
Все лежало на привычных местах.
Мои вещи рядом с его вещами.
Белая рубашка Ильи, которую я гладила в воскресенье.
Мой темно-синий кардиган, купленный по дороге с конференции.
Его спортивная толстовка.
Моя пижама.
Я достала пижаму и почему-то задержала ее в руках.
— Марин, тебе на несколько дней или побольше? — осторожно спросила Ольга.
Я посмотрела на чемодан.
— Не знаю.
Она не стала торопить.
Я положила пижаму на кровать.
Взяла еще одну.
Потом убрала первую обратно.
Смешно.
Муж изменял мне три месяца, а я не могла решить, какую одежду взять.
Ольга молча открыла второй отдел чемодана.
— Сложи пока самое необходимое. Остальное заберешь потом.
Я кивнула.
Мы собрали одежду, документы, лекарства, зарядные устройства и косметику.
Я положила в сумку рабочий ноутбук, несколько тетрадей и книгу, которую читала перед сном.
Потом подошла к комоду.
Там стояла фотография.
Мы с Ильей на берегу Волги, в день нашей свадьбы.
Мне двадцать семь.
Ему тридцать четыре.
Я смеюсь, запрокинув голову, а он смотрит на меня, не замечая фотографа.
Я взяла рамку.
Помнила тот момент.
Ветер постоянно бросал волосы мне на лицо. Илья пытался поправить их, но делал только хуже.
— Ты испортишь мне всю прическу, — сказала я.
— А ты уверена, что хочешь именно за меня замуж?
— Уже поздно сомневаться.
Он вдруг стал серьезным.
— Для меня никогда не будет поздно тебя выбрать.
Тогда эта фраза показалась мне прекрасной.
Я смотрела на фотографию и пыталась понять, когда мужчина, который ее произнес, начал жить другой жизнью.
— Марин, — тихо позвала Ольга.
Я поставила рамку обратно.
— Все нормально.
Она не стала спорить.
В дверь спальни негромко постучали.
— Можно?
Илья.
Я повернулась.
Он стоял на пороге, уже без галстука. Рукава рубашки были закатаны.
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Мы разговаривали.
— Недостаточно.
Ольга посмотрела на меня.
— Я могу выйти.
Я хотела попросить ее остаться.
Но понимала, что этот разговор все равно придется провести.
— Подожди, пожалуйста, на кухне.
Она кивнула и вышла.
Илья пропустил ее, затем вошел в спальню.
Увидел открытый чемодан.
— Ты серьезно собираешься уехать?
Я посмотрела на него.
— А ты думал, я останусь?
— Я не знаю, что ты собираешься делать. Ты не отвечаешь на звонки.
— Мне нечего было сказать.
— Марин, я понимаю, что причинил тебе боль.
Я отвернулась к шкафу.
— Пожалуйста, не начинай снова с этого.
— А с чего мне начать?
Я резко повернулась.
— Может быть, с правды?
Он замолчал.
— Только не той, которую тебе удобно рассказывать. Не про то, как мы устали, как много работали и как с другой женщиной тебе было проще. А про то, как ты каждое утро смотрел мне в глаза.
Илья опустил руки.
— Я тебе не врал каждую минуту.
Мне показалось, что я сейчас рассмеюсь.
— Это должно меня утешить?
— Я не это имел в виду.
— А что?
Он провел ладонью по волосам.
— Я не переставал тебя любить.
Я смотрела на него.
— Ты понимаешь, как это звучит?
— Понимаю.
— Нет, Илья. Не понимаешь. Ты говоришь, что любил меня, пока встречался с Климовой. Значит, для тебя любовь вполне совместима с тем, чтобы три месяца обманывать жену.
Он шагнул ближе.
— Это была ошибка.
— Ошибка — забыть выключить свет. Или перепутать дату встречи. А ты три месяца принимал решения.
Он остановился.
— Я знаю.
— Ты договаривался с ней. Придумывал, что сказать мне. Возвращался домой. Ложился рядом со мной.
Голос сорвался.
Я сжала губы.
Илья стоял неподвижно.
— Я виноват, — сказал он наконец. — Полностью. Я не пытаюсь переложить это на тебя.
— Но хочешь, чтобы я осталась.
— Да.
Он ответил сразу.
— Очень хочу.
Я отвернулась.
Положила в чемодан сложенную кофту.
Илья подошел к кровати, но не прикоснулся ко мне.
— Давай возьмем отпуск.
Я медленно подняла голову.
— Что?
— Хотя бы неделю. Уедем из города. Поговорим нормально, без клиники, звонков, постоянных дел. Я все организую.
Я смотрела на него.
— Ты сейчас предлагаешь мне отпуск?
— Я предлагаю нам время.
— Чтобы что?
— Чтобы разобраться. У нас десять лет брака, Марин. Мы не чужие люди. Я не хочу терять тебя из-за того, что натворил.
В груди опять стало больно.
Потому что он был прав в одном.
Мы не были чужими.
Я знала его привычки, слабости, любимую еду, запах кожи после душа. Знала, как он морщится, когда у него болит голова, и как терпеть не может, когда кто-нибудь разговаривает во время фильма.
Я помнила, как он ухаживал за мной, когда я заболела гриппом. Как сидел рядом с моим отцом в больнице после операции. Как однажды посреди ночи поехал через весь город за лекарством для моей матери.
Все это было настоящим.
И измена тоже.
Два несовместимых знания существовали рядом, и я не понимала, как с ними жить.
— Ты помнишь нашу первую квартиру? — спросила я.
Илья удивленно посмотрел на меня.
— Конечно.
— На кухне был ужасный стол. С одной короткой ножкой.
Он невольно улыбнулся.
— Мы подкладывали под нее журнал.
— А потом ты обещал купить новый.
— И купил.
— Через полгода.
— Потому что ты никак не могла выбрать.
Я почувствовала, что тоже почти улыбаюсь.
Это было мучительно.
На секунду мы снова оказались теми людьми, которые умели смеяться вместе.
Илья заметил мое выражение.
В его глазах появилась надежда.
Он потянулся ко мне.
Я отступила.
Улыбка исчезла.
— Не надо.
Он опустил руку.
Я закрыла чемодан, но не застегнула молнию.
— Когда мы жили в той квартире, я думала, что мы можем пережить что угодно. Денег было не так много, ты постоянно дежурил, я брала дополнительные приемы. Мы часто ругались из-за ерунды. Но я ни разу не сомневалась, что мы на одной стороне.
— Мы и сейчас...
— Нет.
Он замолчал.
— Сейчас я даже не знаю, когда ты перестал быть на моей стороне.
Илья несколько секунд смотрел на меня.
— Я хочу все исправить.
— Ты не можешь сделать так, чтобы этого не было.
— Не могу. Но могу сделать все, чтобы ты снова мне доверяла.
Я провела ладонью по лицу.
Устала.
Ужасно устала.
Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться в обычном утре, где главным раздражителем был незавязанный галстук мужа.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять.
Он подошел к окну.
Постоял.
— Я прекращаю любые личные отношения с Климовой. Если нужно, решим вопрос с рабочими контактами. Я готов пойти к семейному психологу. Готов говорить столько, сколько тебе потребуется.
Я слушала.
Слова были разумными.
Возможно, именно такие слова и должен произносить человек, который хочет сохранить брак.
Но они ничего не меняли в том, что произошло.
— Ты уже прекратил отношения с ней, — напомнила я.
— Да.
— И она знает, что ты останешься со мной?
Он повернулся.
— Знает.
— Хорошо.
Я застегнула молнию.
— Тогда у тебя больше нет необходимости выбирать между нами.
Илья нахмурился.
— Марин...
— Потому что я не собираюсь участвовать в этом выборе.
Он подошел ближе.
— Что ты хочешь сказать?
Я взялась за ручку чемодана.
— Я хочу развода.
Илья застыл.
Пожалуй, впервые за весь день я увидела на его лице настоящее потрясение.
— Нет.
Одно короткое слово.
Я посмотрела на него.
— Это не вопрос, Илья.
— Марина, подожди. Давай не будем решать все сегодня.
— Я не прошу тебя решать.
— Ты не можешь просто вычеркнуть десять лет.
Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.
— Я их не вычеркиваю.
— Тогда зачем?
— Потому что я не хочу жить с мужчиной, которому больше не верю.
Он резко выдохнул.
— Доверие можно вернуть.
— Возможно.
— Тогда дай мне шанс.
Я опустила взгляд на чемодан.
— Сейчас я не могу.
— Я подожду.
Эти слова прозвучали настолько уверенно, что мне стало холодно.
Он опять решил за нас обоих.
Будто моя боль была временным неудобством, которое можно переждать.
— Илья, послушай меня внимательно. Я не объявляю тебе наказание, которое можно отменить хорошим поведением. Я ухожу из нашего брака. Я буду подавать на развод.
Он отступил.
Несколько секунд молчал.
Потом спросил:
— А работа?
Я подняла глаза.
— Что работа?
— Мы каждый день видимся. Ты собираешься переходить в другую клинику?
Я не сразу поняла, почему этот вопрос задел меня сильнее предыдущих.
Наверное, потому, что весь день я слышала предложения, как мне поступить.
Отпуск.
Поездка.
Время.
Остаться.
Подождать.
И теперь — уйти с работы.
— Нет, — ответила я.
Илья посмотрел на меня.
— Марина, это будет тяжело.
— Да.
— Нам обоим.
— Понимаю.
— Возможно, тебе стоит хотя бы взять несколько недель.
— Сегодня я отменила приемы. С завтрашним днем разберусь сама. Но увольняться не буду.
Он медленно потер подбородок.
— Ты понимаешь, что программа сейчас на самом сложном этапе? Ракитин ждет результаты. Инна рассчитывает на тебя. Там столько вопросов, которые...
— Я прекрасно понимаю, в каком состоянии программа.
— Я не это хотел сказать.
— Зато я скажу.
Я выпрямилась.
— Я одиннадцать лет работаю в «Контуре». У меня есть пациенты, коллеги и проект, который я начинала не для тебя и не ради нашего брака. Мне нравится моя работа. И я не собираюсь ее терять потому, что ты решил завести любовницу среди сотрудников.
Он вздрогнул.
— Я не прошу тебя увольняться.
— Но уже предлагаешь подумать об этом.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Тогда спроси, что мне нужно.
Илья замолчал.
Мы стояли напротив друг друга в спальне, которую выбирали и обустраивали вместе.
На прикроватной тумбочке лежала его книга.
Рядом стоял мой крем для рук.
Никогда прежде эта комната не казалась мне такой чужой.
— Что тебе нужно? — наконец спросил он.
Я посмотрела на него.
— Чтобы ты дал мне уйти.
Его лицо изменилось.
Он медленно кивнул.
— Хорошо.
Я взяла чемодан.
Илья потянулся к ручке.
— Давай помогу.
— Я сама.
Он убрал руку.
Я прошла мимо.
В дверях остановилась.
— И еще.
Он обернулся.
— На работе, пожалуйста, не пытайся обсуждать со мной наш брак.
— Марина...
— Только рабочие вопросы. Все остальное — за пределами клиники.
Он долго смотрел на меня.
— Хорошо.
Я кивнула и вышла.
Ольга ждала на кухне.
Перед ней стоял стакан воды, к которому она так и не притронулась.
Увидев мой чемодан, подруга поднялась.
— Поехали?
— Да.
Она забрала сумку с ноутбуком.
Илья вышел в прихожую следом за нами.
Я надела пальто.
Ольга открыла дверь.
Илья произнес:
— Марин.
Я остановилась.
Он стоял в двух шагах.
Утром этот мужчина поцеловал меня на кухне и попросил не задерживаться после работы.
Теперь он выглядел так, словно не знал, куда деть руки.
— Позвони, когда доберешься, — сказал он.
Я смотрела на него.
Привычная просьба.
Столько лет мы говорили друг другу одно и то же.
Позвони, когда доедешь.
Напиши, когда выйдешь.
Не забудь поесть.
Казалось бы, забота никуда не исчезла.
Только я больше не понимала, что она значит.
— Хорошо, — ответила я.
Мне не хотелось спорить еще и об этом.
Мы вышли.
В лифте Ольга взяла меня за руку.
Я не плакала.
Слезы закончились.
Осталась усталость и странное ощущение, будто мы с чемоданом едем куда-то в командировку.
— Ко мне? — спросила Ольга.
— Если можно.
— Конечно можно.
— Только ненадолго.
Она взглянула на меня.
— Марин, я живу одна в трехкомнатной квартире. Ты можешь остаться столько, сколько понадобится.
Я кивнула.
— Спасибо.
В машине мы почти не разговаривали.
На одном из светофоров Ольга осторожно спросила:
— Ты сказала ему, что хочешь развод?
— Да.
Она посмотрела на дорогу.
— И что он?
— Не верит.
— А ты?
Я задумалась.
Вопрос был неожиданно трудным.
Я верила, что хочу развода.
Верила, что не смогу завтра проснуться рядом с Ильей и притвориться, будто мы просто поссорились.
Но где-то глубоко внутри оставалась нелепая надежда, что он сейчас позвонит и скажет: все неправда.
Не было никакой Климовой.
Не было трех месяцев.
Он просто произнес страшные слова по ошибке.
— Я не знаю, как теперь жить, — призналась я.
Ольга крепче сжала руль.
— Сегодня тебе не обязательно знать. Сегодня поужинаем, ты примешь душ и ляжешь спать.
— Как будто это поможет.
— Может, и не поможет. Но хотя бы не будешь голодной.
Я впервые за день слабо улыбнулась.
— Ты говоришь как врач.
— Уж какая есть.
Она помолчала.
— Ты действительно собираешься остаться в «Контуре»?
— Да.
— Даже если он будет там каждый день?
— Особенно поэтому.
Ольга повернула ко мне голову.
Я покачала головой.
— Нет, не из мести. Просто я не хочу, чтобы вместе с мужем у меня исчезло все остальное.
— Это разумно.
— Пока мне так не кажется.
— Разумные решения редко приятны в первый день.
Я посмотрела в окно.
— Знаешь, что меня больше всего злит?
— Что?
— Он сказал, что с ней было проще.
Ольга молчала.
— Я десять лет старалась, чтобы ему было хорошо дома. Иногда мне казалось, что если я еще немного подстроюсь под его расписание, мы наконец сможем проводить больше времени вместе.
Я сглотнула.
— А с другой женщиной ему просто было легко.
— Марин, тебе не нужно было становиться удобнее.
Я прислонилась затылком к подголовнику.
— Теперь я это понимаю.
Но понимание ничуть не уменьшало боли.
Квартира Ольги пахла свежим хлебом и апельсинами.
Она выдала мне полотенце, чистую постель и настояла, чтобы я съела хотя бы немного супа.
Я послушалась.
За столом мы говорили о простых вещах.
О том, что ее сосед опять оставил велосипед в общем коридоре.
О новой кофейне возле клиники.
О том, что осень началась слишком быстро.
Иногда я забывала о случившемся на несколько секунд.
Потом вспоминала.
И каждый раз внутри будто что-то обрывалось.
Ближе к десяти Ольга ушла в свою комнату.
Я осталась одна.
На телефоне было шесть пропущенных звонков от Ильи.
Несколько сообщений.
Я открыла последнее.
«Я дома. Мне очень жаль. Я люблю тебя. Пожалуйста, давай завтра поговорим».
Я долго смотрела на экран.
В другой комнате тихо работал телевизор.
Где-то за окном проехала машина.
Я подумала о том, что Илья сейчас находится в нашей квартире.
Наверное, сидит на кухне.
Возможно, смотрит на мою чашку, которую я утром оставила возле кофемашины.
Я почти видела его.
И вдруг поняла, насколько сильно хочу домой.
Не в квартиру.
К нему.
Хотела, чтобы он обнял меня, поцеловал в волосы и сказал, что мы справимся.
Как делал раньше, когда возникали трудности.
От этого желания стало стыдно.
Я закрыла переписку.
Потом снова открыла.
Набрала ответ.
«Я добралась. Со мной Ольга. Завтра разговаривать не готова».
Отправила.
Илья прочитал почти сразу.
Три точки появились, исчезли, потом появились снова.
Наконец пришло:
«Хорошо. Я не буду давить. Если что-то понадобится, звони в любое время».
Я положила телефон на стол.
Встала.
Подошла к окну.
Незнакомый двор освещали несколько фонарей. Под одним стояла девушка с собакой. Пес тянул поводок к кустам, а она что-то говорила ему и смеялась.
Еще утром у меня была жизнь, которую я считала надежной.
Не идеальной.
Мы с Ильей спорили, уставали, иногда неделями не находили времени на нормальный вечер вдвоем.
Но я верила ему.
Верила так привычно, что никогда не задумывалась об этом отдельно.
Теперь мне предстояло учиться жить без этой уверенности.
Я вернулась к столу, открыла рабочий календарь.
На завтра стояли четыре приема и совещание по кардиореабилитации.
В пятницу — обсуждение бюджета.
В понедельник — встреча с Инной.
Илья тоже будет там.
Он будет спрашивать о сроках, смотреть документы, принимать решения.
Коллеги станут обращаться к нему «Илья Андреевич».
А я буду сидеть напротив человека, которого еще сегодня утром называла своим мужем.
Мне хотелось закрыть календарь.
Выключить телефон.
Спрятаться от всего, что напоминало о нем.
Но я снова посмотрела на таблицу.
Два года работы над программой.
Девять месяцев пилота.
Люди, которые рассчитывали на нас.
Я не обязана была бросать все это из-за чужого поступка.
Я написала Инне:
«Спасибо, что помогли сегодня с приемами. Завтра буду на работе. По программе можем встретиться в согласованное время».
Ответ пришел через несколько минут.
«Хорошо, Марина Юрьевна. Если утром понадобится изменить график, предупредите. Не перегружайте себя».
Я поблагодарила ее и убрала телефон.
Потом достала из чемодана пижаму.
Переоделась.
Умылась.
Легла в чужую кровать.
Сон не приходил.
Я смотрела в темноту и вспоминала первый год нашей жизни.
В ту осень мы еще не были женаты.
Я работала в клинике всего несколько месяцев и страшно боялась совершить ошибку.
Илья тогда занимал должность заместителя главного врача по медицинской части.
Он был старше, опытнее, увереннее.
Я старалась не задерживаться рядом с ним без необходимости, потому что давно заметила: стоит ему улыбнуться, и у меня начинают путаться мысли.
Однажды поздно вечером мы случайно встретились возле служебного входа.
Я стояла под козырьком и смотрела на дождь.
Зонт остался дома.
Илья остановился рядом.
— Ждете, пока закончится?
— Да.
Он посмотрел на небо.
— Оптимистичный план.
— У вас есть лучше?
— Есть машина.
Я повернулась.
— Вы всем молодым кардиологам предлагаете подвезти их домой?
— Нет. Только тем, кто собирается ночевать возле входа.
Я рассмеялась.
Он тоже.
В машине мы говорили почти час.
Сначала о работе.
Потом о книгах.
Потом о том, что мне нравится Ярославль, но я до сих пор не привыкла к его долгой осени.
Илья рассказал, что в детстве мечтал стать летчиком, а потом случайно попал на экскурсию в медицинский институт.
Я сказала, что не представляю его в кабине самолета.
— Почему?
— Вы слишком любите командовать.
Он расхохотался.
Так громко и искренне, что я впервые увидела в нем не строгого руководителя, а просто мужчину.
Мы остановились возле моего дома.
Дождь не прекращался.
Илья не торопил меня выходить.
— Марина, — сказал он наконец, — я хотел бы пригласить вас на ужин. Не по работе.
Я помню, как забилось сердце.
— А это будет удобно?
Он задумался.
— Наверное, нам придется отдельно поговорить о том, как устроить рабочие отношения. Но ужин я предлагаю сейчас не как ваш начальник.
Я улыбнулась.
— Тогда я согласна.
Он посмотрел на меня так, что я еще неделю вспоминала этот взгляд.
Через год мы поженились.
Илья обещал, что рядом с ним я всегда смогу оставаться собой.
Я верила.
В комнате было темно.
Я лежала на боку, поджав колени, и чувствовала, как слезы снова текут по щекам.
Воспоминание оказалось невыносимо хорошим.
Я не хотела его терять.
Не хотела забывать, каким Илья был со мной.
Но и возвращаться к нему только ради прошлого не могла.
Телефон лежал на тумбочке.
Я протянула руку и установила будильник на шесть тридцать.

