Читать книгу Развод с главврачом. Теперь только по работе (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Развод с главврачом. Теперь только по работе
Оценить:

5

Полная версия:

Развод с главврачом. Теперь только по работе

В голове возникали вопросы.

Не забыла ли я отправить письмо?

Что там с графиком медсестры?

Не стоит ли сразу подготовить замечания для Ракитина?

Я остановила себя.

Рабочий день закончился.

Программа никуда не исчезнет до понедельника.

Я приготовила ужин.

Села за стол.

И обнаружила, что не знаю, чем заняться дальше.

Телевизора в квартире пока не было.

Книгу я читала по вечерам редко, хотя раньше любила.

В телефоне — рабочая переписка, новости, несколько фотографий и сообщения от людей, которым я почти не отвечала последние недели.

Я открыла список контактов.

Нашла имя старой подруги, с которой мы познакомились еще в институте.

Наташа жила в Ярославле, работала переводчиком и последние полгода безуспешно пыталась вытащить меня куда-нибудь по выходным.

Каждый раз я отказывалась.

Работа.

Усталость.

Планы с Ильей.

Его внезапное совещание.

Моя подготовка к очередному отчету.

Я написала:

«Наташ, привет. Ты свободна в воскресенье? Может, сходим куда-нибудь?»

Ответ пришел почти сразу.

«Марина Ланская собственной персоной? Кто украл твой телефон?»

Я улыбнулась.

«Никто. Просто хочу выбраться».

«Я в шоке. Конечно свободна. Кофе, выставка или сразу шампанское?»

Я подумала.

«Давай кофе и выставку».

«А потом шампанское. Даже не спорь».

Я рассмеялась.

Договорились встретиться в воскресенье.

Я положила телефон на стол.

Посмотрела на пустую кухню.

Впервые за долгое время у меня появились планы на выходной, которые не требовалось ни с кем согласовывать.

Это было приятно.

И почему-то немного страшно.


В понедельник я пришла в клинику с готовым медицинским обоснованием изменений.

Ольга уже прислала свои расчеты.

Инна согласовала дополнительные часы.

Финансовый отдел подготовил предварительную оценку расходов.

Мы двигались быстрее, чем я ожидала.

К обеду мы почти подготовили документы для отправки главному врачу.

Оставалось уточнить вечернее расписание.

Именно здесь возникла новая проблема.

Один из специалистов не мог работать после шести.

Другой соглашался на поздние часы только два раза в неделю.

Кабинет для групповых занятий был занят по вторникам.

Получалось, что идея вечерних окон существует, но собрать под нее людей и помещение не так просто.

Ольга стояла у доски в моем кабинете и чертила новую схему.

— Если поставить группу на среду, то у нас пересечение с другим занятием.

— А четверг?

— В четверг у меня консультации до половины седьмого.

— Их можно перенести?

Она повернулась.

— Марин.

Я подняла глаза.

— Что?

— Ты опять начинаешь передвигать чужое расписание так, будто у всех свободное время.

Я нахмурилась.

— Я просто рассматриваю варианты.

— Тогда рассмотрим и тот, при котором мы сначала спрашиваем специалистов.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня и смягчилась.

— Я понимаю, что тебе хочется быстрее все запустить. Мне тоже. Но если мы опять построим программу на личных уступках, через месяц начнем ненавидеть друг друга.

— Уже начинаешь?

— Пока нет. Но я внимательно слежу за ситуацией.

Я улыбнулась.

Ольга тоже.

Мы договорились собрать короткую встречу со всеми, чьи часы затрагивало расширение.

Никаких обещаний за чужой счет.

Никаких решений без согласования.

Я записала время совещания.

И вспомнила собственную семейную жизнь.

Сколько раз я соглашалась с планами Ильи, даже не успев понять, подходят ли они мне?

Сколько раз переносила свои дела, потому что он уже что-то решил?

А теперь сама пыталась поступить так с коллегами.

От этого открытия стало неприятно.

Я всегда считала себя внимательной к другим людям.

Но даже хороший замысел не давал права распоряжаться чужим временем.


Виктор Петрович Осипов пришел ко мне во вторник.

Я уже подготовила для него предварительные варианты расписания, но окончательных договоренностей пока не было.

Он сел напротив и аккуратно положил на стол папку с результатами обследований.

— Марина Юрьевна, я тут подумал...

— О чем?

— Может, я вообще зря к вам с этим расписанием пристаю?

Я удивилась.

— Почему вы так решили?

— Ну, у вас, наверное, и без меня проблем хватает.

Он улыбнулся виновато.

Я посмотрела на него.

Мужчина, который несколько месяцев назад перенес тяжелое заболевание, теперь извинялся за то, что не мог посещать занятия в неудобное для себя время.

— Виктор Петрович, вы совершенно правильно подняли этот вопрос.

— Да я понимаю, что надо заниматься. Просто каждый раз отпрашиваться...

— Именно поэтому мы сейчас пересматриваем расписание. Если человеку трудно регулярно посещать программу, нам нужно искать организационное решение.

Он помолчал.

— А вы правда собираетесь делать вечерние группы?

— Мы согласовываем возможность. Пока не хочу обещать конкретные дни.

— Понимаю.

Он открыл папку.

— Я вот еще хотел спросить...

Мы обсудили результаты обследований и его самочувствие.

Он выполнял рекомендации, постепенно возвращался к привычной активности и старался не перегружаться.

В конце приема Виктор Петрович вдруг произнес:

— Знаете, я раньше думал, что если человек заболел, ему обязательно надо все бросить и сидеть дома.

Я подняла голову.

— Почему?

— Так отец говорил. Он после своей болезни вообще перестал куда-либо ходить. Считал, что лучше ничего не делать, чем рисковать.

Я слушала.

— А мне тяжело без работы, — продолжил он. — Не из-за денег даже. Просто привык, что утром есть куда идти. Что от меня что-то зависит.

Он смутился.

— Глупо, наверное.

— Совсем не глупо.

Я отложила ручку.

— Важно найти такую нагрузку и такой режим, которые подходят вашему состоянию. С этим мы и работаем. Не нужно выбирать между полным бездействием и прежним темпом.

Виктор Петрович кивнул.

— Вот я и хочу научиться нормально жить дальше.

После его ухода я долго смотрела на закрытую дверь.

Нормально жить дальше.

Как просто это звучало.

И как сложно было сделать.

Я тоже пыталась научиться.

Только моя проблема не имела отношения к кардиологии.


В среду мы окончательно согласовали новый вариант.

На этот раз вечерние занятия были поставлены в расписание после обсуждения с каждым специалистом.

Дополнительное время координатора внесли в расчет.

Обязанности распределили.

Показатели программы уточнили, чтобы не обещать больше, чем команда действительно способна обеспечить.

Общий бюджет вырос.

Но теперь было понятно, за что именно клиника должна платить.

Я еще раз проверила документы.

Потом отправила их Инне.

Она ответила через двадцать минут:

«Согласовано. Передаю на рассмотрение главному врачу и генеральному директору».

Я сидела перед экраном и смотрела на письмо.

Работа, которая еще неделю назад казалась почти разрушенной, снова двигалась вперед.

И впервые за долгое время я не чувствовала, что обязана сделать все сама.

Ближе к вечеру Инна позвонила.

— Марина Юрьевна, можете зайти?

Я взяла блокнот.

Когда вошла, у нее сидел Ракитин.

Генеральный директор был мужчиной лет пятидесяти шести, с аккуратной сединой и привычкой задавать вопросы так, будто уже знал половину ответов.

Он редко вмешивался в медицинские детали, но прекрасно понимал, сколько стоит каждый дополнительный час работы.

— Марина Юрьевна, присаживайтесь, — сказал он.

Я села.

Ракитин положил перед собой распечатку.

— Посмотрел ваш новый расчет.

Я приготовилась защищаться.

— Да.

— Дороже предыдущего.

— Да.

Он поднял глаза.

— Зато теперь я хотя бы понимаю, откуда взялись цифры.

Я неожиданно улыбнулась.

— Мы пересмотрели нагрузку сотрудников.

— Вижу. Особенно координацию.

Он постучал пальцем по таблице.

— Кто предложил выделить ее отдельно?

— После замечаний главного врача мы провели независимую оценку. Инна Валерьевна помогла разделить обязанности, Ольга Денисовна рассчитала время специалистов, финансовый отдел проверил расходы.

Ракитин кивнул.

— Хорошо. А вы?

Вопрос застал меня врасплох.

— Что я?

— Ваша часть работы?

Я выпрямилась.

— Медицинское обоснование, общая структура программы, критерии включения пациентов, организация наблюдения и оценка результатов.

— Вот это мне и нужно было услышать.

Он закрыл папку.

— Марина Юрьевна, мне не нужен проект, который держится на одном человеке. Даже если этот человек очень любит свою работу.

Я молчала.

— Если вы завтра заболеете или уйдете в отпуск, программа должна продолжить работать. Иначе мы не сможем ее развивать.

Я посмотрела на Инну.

Она едва заметно улыбнулась.

Ракитин продолжил:

— В целом предложенный вариант разумен. Но я хочу увидеть результаты первых недель после изменения расписания. Без обещаний чудес.

— Конечно.

— И подготовьте короткий отчет о том, как у вас сейчас организована передача задач. Мне важно понимать, что люди не будут постоянно работать сверх нормы.

Я кивнула.

— Сделаем.

Он поднялся.

— Тогда я согласен с поэтапным расширением при условии окончательного утверждения медицинской части и бюджета.

Я почувствовала такое облегчение, что едва не рассмеялась.

— Спасибо, Денис Аркадьевич.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Пока благодарить рано. Теперь вам предстоит показать, что новый порядок действительно работает.

— Понимаю.

— Вот и прекрасно.

Когда он вышел, я осталась сидеть.

Инна закрыла ежедневник.

— Ну что?

Я посмотрела на нее.

— Кажется, получилось.

Она улыбнулась.

— Получилось. Но не потому, что мы любой ценой защитили первоначальный расчет.

Я опустила глаза.

— Да. Я уже поняла.

— Это нормально — ошибаться на этапе планирования. Главное, чтобы ошибка не превращалась в принцип.

Я вздохнула.

— Инна Валерьевна, вы можете иногда просто сказать, что я молодец?

Она рассмеялась.

— Можете считать, что я это сказала.

— Очень щедро.

— Я сегодня в хорошем настроении.

Я тоже улыбнулась.

Потом вдруг вспомнила, что Илья еще должен окончательно согласовать медицинскую часть.

И облегчение немного померкло.

Инна заметила.

— Что-то не так?

— Нет. Просто осталось утверждение главного врача.

Она кивнула.

— Да. Но у него есть все документы. Если возникнут вопросы, обсудим их на общей встрече.

Я поднялась.

— Хорошо.

У двери остановилась.

— Инна Валерьевна.

— Да?

— Спасибо, что не стали меня жалеть.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Я могу сочувствовать вашим личным обстоятельствам и одновременно требовать качественной работы. Одно другому не мешает.

Я кивнула.

И вышла с неожиданно спокойным сердцем.


Илья пригласил меня на короткое совещание на следующий день.

Встреча проходила в том же конференц-зале, где мы разбирали первоначальные ошибки.

Присутствовали Инна, Ольга, финансовый аналитик и руководитель административной службы.

Я пришла заранее.

Разложила документы.

Проверила презентацию.

Сделала несколько пометок.

Когда вошел Илья, разговоры стали тише.

Он поздоровался со всеми и занял место во главе стола.

На мне задержал взгляд всего на секунду.

Потом открыл папку.

— Коллеги, предлагаю пройти по окончательному варианту.

Совещание началось.

Я рассказывала о структуре программы.

Инна уточняла организационные вопросы.

Ольга объясняла, как будет распределена нагрузка специалистов по реабилитации.

Сергей Павлович отвечал за цифры.

Илья задавал вопросы.

Спокойные.

Точные.

Ни разу не вышел за рамки темы.

Я постепенно перестала ждать подвоха.

Когда дошли до вечерних занятий, я объяснила, почему мы предлагаем ограниченный запуск.

— Сначала посмотрим, насколько востребованы дополнительные часы и насколько устойчиво работает расписание. Потом сможем корректировать его на основании фактических данных.

Илья кивнул.

— Разумно.

Я продолжила.

— Еще мы разделили медицинскую и административную координацию. Теперь задачи закреплены за конкретными сотрудниками, а не выполняются по возможности.

Он посмотрел на таблицу.

— Это существенно лучше предыдущего варианта.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

Не от гордости.

От странного облегчения, которое не хотела испытывать.

Он одобрил мою работу.

И я все еще слишком сильно реагировала на его оценку.

Илья перевернул страницу.

— Отдельно хочу отметить, что после замечаний команда не стала просто увеличивать бюджет, а пересмотрела саму организацию работы. Марина Юрьевна, Инна Валерьевна, Ольга Денисовна и коллеги из финансового отдела подготовили содержательное решение.

Он посмотрел на меня.

— Хорошая работа.

Я кивнула.

— Спасибо.

И все.

Никаких особых улыбок.

Никаких намеков.

Никаких личных слов.

Он продолжил совещание.

К концу встречи медицинскую часть согласовали. Дальше оставалось оформить окончательные документы и запустить первый этап расширения.

Я собрала бумаги.

Ольга тихо сказала:

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Теперь можешь хотя бы один вечер провести без таблиц?

Я улыбнулась.

— Попробую.

— Не верю, но надежду не теряю.

Она ушла вместе с Инной.

Я задержалась, чтобы отключить ноутбук от экрана.

Илья стоял у окна и разговаривал по телефону.

— Да, Денис Аркадьевич. Согласовали. Я направлю итоговые документы сегодня.

Он завершил звонок.

Повернулся ко мне.

— Марин.

Я подняла голову.

— Да?

Он посмотрел на закрытую дверь.

— Есть минута?

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

— Если по работе.

Он едва заметно улыбнулся.

Грустно.

— По работе.

Я остановилась рядом со столом.

Илья подошел ближе, но оставил между нами достаточно расстояния.

— Я хотел сказать, что новый вариант действительно хороший.

— Ты уже сказал на совещании.

— Знаю. Но хотел, чтобы ты поняла: мои замечания не были попыткой тебя задеть.

Я опустила глаза.

— Я теперь это понимаю.

Он помолчал.

— Ты думала, что я придираюсь из-за развода?

— Да.

Илья медленно кивнул.

— Мне жаль, что у тебя появились основания так обо мне думать.

Я посмотрела на него.

Он не пытался убедить меня, что я несправедлива.

Не требовал извинений.

Просто признавал факт.

Это оказалось неожиданно трудно выдержать.

— В некоторых расчетах я действительно ошиблась, — сказала я.

— Да.

— Можешь хотя бы сделать вид, что собираешься меня утешить?

Он посмотрел на меня.

На секунду я увидела в его глазах знакомое веселье.

— Марина, если хочешь утешения, могу сказать, что ты ошиблась значительно меньше, чем большинство руководителей проектов на первом расширении.

Я невольно улыбнулась.

— Великолепно. Теперь мне гораздо легче.

— Рад помочь.

Мы оба тихо рассмеялись.

На несколько секунд все стало почти прежним.

Я стояла рядом с мужчиной, которого знала много лет.

Он говорил со мной тем самым сухим тоном, которым когда-то сумел меня рассмешить в машине под дождем.

Я почувствовала желание прикоснуться к его руке.

Очень сильное.

Почти физически болезненное.

Илья тоже перестал улыбаться.

Мы смотрели друг на друга.

Потом он тихо произнес:

— Марин...

Я отступила.

— Мне пора.

Он не двинулся.

— Хорошо.

Я взяла ноутбук.

У двери остановилась.

— Спасибо за замечания. Они были обоснованными.

Илья посмотрел на меня.

— Спасибо, что их учла.

Я кивнула.

— До завтра.

— До завтра.

Я вышла.

Только в лифте позволила себе прислониться к стене.

Сердце билось быстро.

Я ненавидела это.

Не его улыбку.

Не голос.

А то, что после всего случившегося какая-то часть меня все еще хотела остаться рядом.


В пятницу вечером я пришла домой раньше шести.

В клинике все было спокойно.

Документы по программе отправлены.

Срочные вопросы решены.

Письма разобраны.

У меня оставался целый свободный вечер.

Я стояла посреди кухни и не знала, что с ним делать.

Раньше в пятницу мы с Ильей иногда заказывали ужин домой.

Он приносил бутылку вина.

Я выбирала фильм.

Обычно он засыпал раньше середины, а я будила его и возмущалась, что смотреть кино с ним совершенно невозможно.

Потом мы перебирались в спальню.

Иногда занимались любовью.

Иногда просто разговаривали.

Я не заметила, когда такие вечера стали редкостью.

И почему не пыталась вернуть их раньше.

Телефон лежал на столе.

Мне хотелось написать Илье.

Не о разводе.

Не о Климовой.

Просто спросить, как прошел день.

Я взяла телефон.

Открыла переписку.

Последнее сообщение от него было о пальто.

Я смотрела на экран.

Потом закрыла.

Не потому, что запрещала себе скучать.

Просто понимала: если сейчас напишу, то буду ждать ответа.

Потом нового сообщения.

Потом предложения встретиться.

А я еще не была готова ни к одной из этих вещей.

Я достала из шкафа книгу.

Ту самую, которую забрала из нашей спальни.

Открыла на закладке.

Прочитала две страницы.

Вернулась к началу.

Поняла, что ничего не запомнила.

Закрыла.

Подошла к окну.

Во дворе дети катались на велосипедах.

Одна девочка пыталась научить младшего брата держать равновесие. Он постоянно съезжал с дорожки, сердился, бросал руль.

Она возвращалась к нему и терпеливо объясняла снова.

Я смотрела на них несколько минут.

Потом вдруг подумала, что могу выйти из дома.

Просто так.

Без причины.

Не за продуктами.

Не в аптеку.

Не по рабочему вопросу.

Я переоделась в джинсы и мягкий свитер, взяла сумку и вышла.

Сначала дошла до ближайшей кофейни.

Заказала капучино.

Села у окна.

Посмотрела на людей.

Потом написала Наташе.

«Ты сегодня свободна?»

Она ответила через минуту.

«После восьми. Что случилось?»

«Ничего. Просто хочу погулять».

«Марина, ты меня пугаешь. Второй раз за неделю зовешь куда-то сама».

Я улыбнулась.

«Привыкай».

«Вот теперь серьезно интересно. В восемь у театра?»

«Договорились».

Я убрала телефон.

Сделала глоток кофе.

И впервые за много дней почувствовала, что у меня впереди может быть не только тяжелый разговор или очередное рабочее совещание.

Может быть обычный приятный вечер.

Без Ильи.

Эта мысль принесла облегчение.

А следом — вину.

Я сидела в кофейне, пила капучино и собиралась гулять с подругой, хотя еще совсем недавно мой муж признался в измене.

Разве я имела право так быстро почувствовать себя лучше?

Я даже рассердилась на себя за этот вопрос.

Развод не требовал круглосуточных страданий.

Илья не становился менее виноватым оттого, что я улыбалась.

Мои чувства к нему не исчезали только потому, что мне хотелось выйти из дома.

Я допила кофе.

Посмотрела на часы.

До встречи оставалось полчаса.

И пошла пешком.


Наташа встретила меня возле театра с таким выражением лица, будто собиралась брать интервью у редкого животного.

— Так, — сказала она вместо приветствия. — Кто ты и что сделала с моей подругой?

Я рассмеялась.

— Здравствуй.

Она обняла меня.

Крепко.

Потом отступила и внимательно посмотрела в лицо.

— Ты похудела.

— Немного.

— И глаза у тебя усталые.

Я отвела взгляд.

— Последние недели непростые.

Наташа перестала улыбаться.

— Марин, что случилось?

Я помолчала.

Мы с ней были знакомы со студенческих лет.

Она знала меня еще до Ильи.

До клиники.

До того, как я стала главным образом женой главного врача и руководителем маленького медицинского проекта.

Рядом с ней было странно легко.

— Мы разводимся, — сказала я.

Наташа остановилась.

— С Ильей?

— Да.

Она несколько секунд смотрела на меня.

— Он что, совсем с ума сошел?

Я невольно улыбнулась.

— Возможно.

— Что произошло?

Я рассказала.

Не все.

Без подробностей, которые до сих пор не хотела произносить вслух.

Но достаточно.

Наташа слушала молча.

Когда я закончила, она выдохнула.

— Три месяца?

Я кивнула.

— С сотрудницей вашей клиники?

— Да.

Она закрыла глаза.

— Марина, я сейчас скажу что-нибудь очень некрасивое.

— Не надо.

— Я постараюсь.

Мы медленно пошли по улице.

Некоторое время Наташа молчала.

Потом спросила:

— Ты как?

Я посмотрела на нее.

— Иногда нормально. Иногда ужасно. Иногда мне хочется ему позвонить.

— Это неудивительно.

— А иногда хочется выбросить все его вещи из окна.

Наташа кивнула.

— Вот это мне уже нравится.

Я рассмеялась.

Она тоже.

Потом взяла меня под руку.

— Слушай, я не буду сейчас говорить тебе, что все к лучшему. Потому что понятия не имею, к лучшему ли это.

bannerbanner