Измена генерала. Ты так меня не целовал

Я посмотрела на него.

— Вы уже второй человек, который спрашивает.

— Серьезно? Просто индивидуальные занятия дороговато выходят. И хочется тренироваться на настоящих слушателях, а не только на вас.

— Спасибо, Андрей.

Он испугался.

— Я не в плохом смысле.

— Я поняла.

— С вами очень удобно. Вы, конечно, строгая, но...

— Андрей.

— Да?

— Я подумаю насчет группы.

Он обрадовался.

— Если откроете, напишите. У нас еще двое коллег заинтересованы.

После занятия я записала его контакт в отдельный список.

У меня уже было четыре потенциальных участника.

Для полноценной группы хотелось бы набрать восемь.

В учебном центре имелась свободная аудитория по субботам, но условия аренды я еще не уточняла.

Я открыла старую программу курса и просмотрела упражнения.

Шесть занятий.

Первое — работа с волнением.

Второе — построение выступления.

Третье — голос, дыхание, темп.

Четвертое — взаимодействие со слушателями.

Пятое — ответы на вопросы и неожиданные ситуации.

Шестое — итоговые выступления с подробной обратной связью.

Программа была вполне рабочей. Не хватало конкретных заданий и понятного описания для будущих участников.

Я села за стол и начала править.

Через сорок минут обнаружила, что стало темно.

В коридоре уже выключили половину света.

— Таисия Андреевна, — заглянула администратор Катя, — вы домой собираетесь?

— Да, сейчас.

— А то я уже подумала, вы тут ночевать будете.

— Не исключено. Стол удобный.

Катя засмеялась.

— Если серьезно, в октябре субботняя аудитория пока свободна. Мы как раз новые группы планируем.

Я подняла голову.

— А кто вам сказал, что мне нужна аудитория?

— Вы же на прошлой неделе спрашивали, можно ли открыть курс для взрослых.

Я вспомнила.

Действительно спрашивала. Между занятиями, почти на бегу, и потом сама забыла.

— Можно обсудить условия? — спросила я.

— Конечно. Только с руководителем, я сейчас не решаю. Запишу вас на следующую неделю?

— Запишите, пожалуйста.

Когда Катя ушла, я посмотрела на свой блокнот.

За пять дней я сняла квартиру, подала заявление на развод, сходила на актерскую пробу и начала обсуждать собственный курс.

От этого списка мне стало не столько радостно, сколько страшно.

Я слишком долго жила в понятном распорядке.

Теперь все менялось одновременно.

Мне хотелось, чтобы кто-нибудь сказал, что я справлюсь.

Раньше таким человеком был Леонид.

Я достала телефон, почти открыла нашу переписку и остановилась.

Не потому, что решила никогда больше не обращаться к нему.

Просто сейчас он не мог дать мне то, чего я хотела.

Я написала Лиде:

«Хочешь в выходные кофе? Я тебе расскажу про пробу и про все остальное».

Она ответила через несколько минут:

«Хочу. В субботу после двух?»

Мы договорились встретиться возле моего нового дома.

***

В субботу я переехала окончательно.

Грузчики приехали в девять. Леонид помог вынести несколько коробок к лифту, хотя я говорила, что это необязательно.

Пока мужчины загружали машину, мы стояли в прихожей.

Я уже забрала большую часть одежды, косметику, книги, документы. На полках остались его вещи и несколько общих фотографий.

— Ты точно ничего не забыла? — спросил Леонид.

— Если что-то найду в списке, напишу.

— Я могу привезти.

— Хорошо.

Он посмотрел в сторону спальни.

— Странно все это.

Я кивнула.

— Да.

— Шестнадцать лет.

Мне захотелось сказать, что я тоже умею считать.

Но в его голосе не было привычной сухости. Он казался растерянным.

— Я ведь не планировал, что ты вот так уйдешь, — сказал Леонид.

Я повернулась к нему.

— А как ты планировал?

Он помолчал.

— Не знаю.

И впервые за все наши разговоры я поверила этому ответу без оговорок.

Возможно, он действительно не представлял себе последствий.

Наверное, думал, что мы будем долго обсуждать, как все устроить, и я останусь в квартире, пока он определится с собственными чувствами.

Я не стала объяснять это вслух.

— Мне пора, — сказала я.

Леонид посмотрел на мою сумку.

— Давай я хотя бы провожу до машины.

— Хорошо.

Мы спустились вместе.

Грузчики уже закрывали двери фургона.

Леонид положил руку мне на плечо.

Привычное движение.

Сколько раз он так делал, когда мы шли рядом или стояли в очереди. Я даже не замечала.

Сейчас почувствовала тепло его ладони через ткань пальто и едва удержалась, чтобы не прижаться к нему.

Мне захотелось хотя бы на минуту стать прежней Таей.

Той, которая верила, что ее муж самый надежный человек на свете.

— Береги себя, — сказал Леонид.

Я кивнула.

— Ты тоже.

Он убрал руку.

Я села в такси, которое вызвала заранее.

Когда машина тронулась, Леонид остался стоять у подъезда.

Я не обернулась второй раз.

В новой квартире грузчики занесли коробки, поставили их вдоль стены, помогли передвинуть тяжелый стол.

Когда за ними закрылась дверь, я огляделась.

Вещей оказалось неожиданно много.

Одна коробка подписана «КНИГИ».

Вторая — «КНИГИ, РАБОТА».

Третья — «КНИГИ, НЕ ТЯЖЕЛАЯ», хотя по весу мало отличалась от остальных.

Четвертая содержала чашки, несколько тарелок и маленькую кастрюлю.

Я села на пол посреди комнаты и засмеялась.

Потом заплакала.

Сама не знала почему.

День был тяжелый, но ничего плохого уже не происходило. Я находилась в квартире, которую выбрала сама. За окнами светило солнце. На столе стояли хризантемы в высоком стакане.

Я плакала минут десять.

Потом умылась, достала из коробки чайник и поставила воду.

После двух приехала Лида.

Я открыла дверь и сразу оказалась в крепких объятиях.

— Ну привет, — сказала она мне в волосы.

— Привет.

— Господи, Таська. Как же так?

Я только покачала головой.

Она обняла меня еще раз.

Потом отступила и внимательно посмотрела на лицо.

— Ты похудела.

— На два килограмма.

— Это мне не нравится.

— Мне тоже.

— Я привезла еду.

Лида подняла два пакета.

Я рассмеялась.

— Ты всегда приезжаешь с едой.

— Потому что знаю тебя. Сейчас скажешь, что у тебя все отлично, а сама третий день питаешься кофе.

— Неправда. Вчера ела пирог.

— Один?

— Два.

— Тогда я спокойна.

Мы прошли на кухню.

Лида разложила контейнеры, достала салат, хлеб и небольшую коробку пирожных.

Пока я искала вилки, она обошла квартиру.

— Нормально, — сказала она, вернувшись. — Светло. Метро близко. Ты сама выбирала?

— Сама.

— Молодец.

— Только не начинай меня хвалить за то, что я сняла квартиру.

— А я и не за квартиру.

Мы сели обедать.

Я рассказала ей о признании Леонида, о шести месяцах, о заявлении на развод.

Говорила медленно, иногда останавливалась, чтобы вспомнить точную фразу.

Лида почти не перебивала.

Когда я закончила, она долго смотрела на меня.

— Я не понимаю, как он мог, — сказала наконец.

— Я тоже.

— Я ведь его столько лет знаю.

— Вот именно.

Лида вздохнула.

— Он тебе хоть извинился?

Я задумалась.

Леонид говорил, что виноват. Говорил, что не хотел меня ранить, что ему тяжело, что он не собирался ставить меня в такое положение.

А простого «прости» я, кажется, так и не услышала.

— Не помню, — ответила я.

Лида подняла брови.

— Значит, вряд ли.

Я поковыряла вилкой салат.

— Иногда мне кажется, что я все делаю слишком быстро.

— Что именно?

— Развод. Переезд. Все.

— А как ты хочешь?

— Не знаю.

— Вот это уже честнее.

Я улыбнулась.

— Мне больно, Лид. И я до сих пор его люблю. Наверное.

Она кивнула.

— Конечно, любишь. Вы шестнадцать лет вместе прожили.

— Но возвращаться я не хочу.

— Одно другому не мешает.

Я несколько секунд смотрела на подругу.

— Звучит очень просто.

— Простого мало. Просто ты имеешь право скучать по человеку и одновременно не хотеть больше с ним жить.

Я отвела взгляд.

Мне не нужно было, чтобы Лида называла Леонида чудовищем. Я сама видела, что он сделал.

Мне нужно было услышать, что моя растерянность не означает ошибку.

После обеда мы разобрали посуду, расставили книги, немного передвинули мебель.

Лида нашла в коробке старую театральную фотографию.

— Господи, смотри! — воскликнула она. — Это же наш выпускной спектакль.

Я подошла.

На фотографии мне было двадцать два. Я стояла в темном платье, с высоко поднятой головой. Рядом Лида, еще две однокурсницы и режиссер.

Все молодые, взъерошенные, с измученными, счастливыми лицами.

— Помнишь, как у меня лопнул шов на платье? — спросила Лида.

— Помню. Ты потом весь второй акт боком ходила.

— А ты смеялась за кулисами.

— Я пыталась не смеяться.

— Очень плохо пыталась.

Мы долго разглядывали фотографию.

Потом Лида спросила:

— Слушай, а тебе ведь правда понравилось на пробе?

Я кивнула.

— Очень.

— Даже когда Марта ругалась?

— Она не ругалась. Она была права.

— Вот. Ты уже опять такая, как раньше.

Я посмотрела на нее.

— Какая?

— Когда начинаешь говорить о работе. У тебя сразу глаза другие.

Я смутилась.

— Это просто проба.

— Да. Но тебе самой интересно. Ты последнее время все рассказывала про учеников, центр, какие-то бытовые дела. А тут тебя задело по-настоящему.

Я не ответила.

Лида поставила фотографию на полку.

— Не знаю, дадут тебе эту роль или нет. Но ты еще попробуй. Даже если сейчас не получится.

— Попробую.

И впервые мне не пришлось заставлять себя произнести это слово.

***

В воскресенье я проснулась от гудения холодильника.

Открыла глаза, несколько секунд прислушивалась и улыбнулась.

Свет падал на стену узкой полосой.

На полу стояли последние неразобранные коробки. Возле дивана лежала моя сумка. На столе — раскрытый ноутбук и толстая папка с рабочими материалами.

Я встала, сварила кофе, открыла окно.

Внизу женщина выгуливала маленькую собаку. Собака очень серьезно исследовала куст, а хозяйка терпеливо ждала.

Я вдруг поймала себя на том, что мне спокойно.

Не счастливо.

До счастья было далеко.

Но впервые за много дней я не проснулась с тяжелым ожиданием чужих слов.

Леонид не ходил по квартире.

Мне не нужно было прислушиваться к его шагам и угадывать настроение.

Я могла просто выпить кофе.

После завтрака разобрала вещи, составила список покупок и наметила занятия на следующую неделю.

Потом села за программу группового курса.

Почти час писала описание для взрослых участников.

Сначала получилось слишком официально.

«Повышение коммуникативной компетентности посредством освоения навыков...»

Я перечитала написанное и поморщилась.

Даже я не хотела бы записываться на такое занятие.

Удалила.

Попробовала проще.

«Шесть встреч для тех, кто хочет увереннее говорить перед людьми: на работе, на совещаниях, во время презентаций и сложных разговоров».

Вот это уже было ближе.

Я добавила информацию о формате, примерное количество участников и перечень тем.

Отправила черновик Кате из учебного центра с просьбой показать руководителю перед нашей встречей.

Потом пошла в магазин за продуктами.

В очереди на кассе телефон завибрировал.

Письмо.

Адрес отправителя был студийный.

Я машинально отошла в сторону, пропуская следующего покупателя, и открыла сообщение.

«Уважаемая Таисия Андреевна!

Благодарим вас за участие в пробах проекта "До воскресенья".

Сообщаем, что по итогам отбора вы утверждены на роль Ольги.

В ближайшие дни мы направим вам договор, рабочие материалы и расписание общей читки...»

Я перестала читать.

Посмотрела на экран.

Потом прочитала письмо целиком.

Еще раз.

На роль Ольги.

Утверждена.

Я стояла возле кассы с пакетом молока и пачкой макарон в руках.

Продавец спросила:

— Девушка, вы оплачивать будете?

Я вздрогнула.

— Да, простите.

Расплатилась, вышла из магазина и остановилась у двери.

У меня дрожали руки.

Я позвонила Лиде.

Она ответила почти сразу.

— Ну?

— Меня взяли.

— Я знаю!

— Откуда?

— Мне Марта вчера сказала, что ты у них в финальном списке. Но я не хотела раньше времени.

— Лидка!

— Что?

— Меня взяли!

— Да поняла я! Поздравляю!

Я засмеялась.

Посреди улицы.

С пакетом продуктов в одной руке и телефоном в другой.

Лида тоже смеялась.

— Слушай, — сказала она, — только не начинай теперь думать, что роль маленькая и ничего особенного.

Я уже собиралась произнести именно это.

— Ты что, мысли читаешь?

— Твои? Легко.

— Спасибо тебе.

— Не за что. Я просто прислала объявление.

— Если бы ты не прислала...

— Тась, не надо. Тебя взяли после пробы, а не потому, что я тебя знаю.

Мы договорились встретиться на неделе.

Я убрала телефон и пошла домой.

По дороге купила себе маленький кусок шоколадного торта.

Просто потому, что захотела.

***

На следующий день мне прислали договор.

Гонорар был небольшим, но вполне приятным. Оплата предусматривалась за согласованные смены записи, с условиями дополнительных вызовов. Я внимательно прочитала документ, отметила вопросы и связалась с координатором.

Выяснилось, что подписать бумаги можно в студии после проверки данных.

Я согласовала время между занятиями.

В этот раз приехала не на пробу, а как утвержденная исполнительница.

Разница оказалась удивительной.

Я по-прежнему волновалась. Но теперь имела конкретную задачу: проверить договор, подписать документы, получить расписание.

На ресепшене меня узнали.

— Вы к координатору?

— Да.

— Поднимайтесь. Вам уже все подготовили.

Я прошла по знакомому коридору.

После подписания документов мне выдали распечатанные материалы для общей читки.

— Режиссер просила заранее посмотреть третью и пятую сцены, — сказала координатор. — Там у вас основные диалоги с Павлом.

— Хорошо.

— И если по времени что-то изменится, сообщите заранее. У нас несколько приглашенных актеров, расписание плотное.

— Конечно.

Я убрала документы в папку.

Когда вышла в коридор, телефон зазвонил.

Это была Катя из учебного центра.

— Таисия Андреевна, вы сегодня сможете подойти на десять минут к руководителю?

— Сегодня у меня занятия до семи.

— Тогда на следующей неделе утром?

— Давайте. Только напишите заранее, в какой день.

Мы договорились, что Катя уточнит время.

Я убрала телефон в сумку, повернулась и едва не столкнулась с мужчиной, выходившим из соседней студии.

Он успел остановиться, но я задела его локтем.

Папка раскрылась.

Несколько листов выскользнули и медленно разлетелись по полу.

— Простите, — сказала я.

— Ничего страшного.

Мы одновременно наклонились за бумагами.

Я потянулась к одному листу, он к другому. Наши руки почти встретились, и я поспешно отодвинула свою.

— Сегодня у меня явно не лучший день для переноски документов, — пробормотала я.

— По-моему, документы сами старались уйти.

Я подняла глаза.

Голос.

Я знала этот голос.

Не просто низкий, приятный, с небольшой хрипотцой. Совершенно конкретный голос, который слышала много раз.

В кино, в сериалах, в одном радиоспектакле, который слушала по дороге на работу.

Я выпрямилась.

Передо мной стоял высокий, широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Темные волосы с заметной сединой у висков, простая серая футболка под расстегнутой курткой, джинсы. На плече висела большая черная сумка.

Он выглядел усталым.

Под глазами залегли тени, а на правой руке, которой он держал листы, виднелась небольшая царапина.

Ничего похожего на торжественный выход известного актера.

Обычный мужчина в коридоре студии.

Но когда он снова заговорил, я окончательно убедилась.

— Это ваше? — спросил он, протягивая мне страницы.

Я взяла их.

— Да, спасибо.

Он посмотрел на верхний лист.

— «До воскресенья»?

— Да.

— Ольга?

Я удивилась.

— Откуда вы знаете?

— У нас там несколько общих сцен.

Он слегка улыбнулся.

— Ренат Сомов.

Конечно.

Я даже рассердилась на себя.

Ренат Сомов. Актер, чей голос я знала задолго до сегодняшней встречи. Я слышала его в десятках работ, но вживую никогда не видела.

Он не протянул руку, потому что в одной держал стакан с остатками чая, а другой придерживал сумку.

Я тоже была занята папкой.

Получилось почти смешно.

— Таисия Кленова, — представилась я.

— Знаю. Видел список.

— Значит, вы играете Павла?

— Пытаюсь.

Я невольно улыбнулась.

— По тексту он непростой человек.

— Зато разговорчивый. Это приятно после сегодняшней смены.

— А что вы сегодня записывали?

— Человека, который большую часть фильма бегает, падает и тяжело дышит.

Я рассмеялась.

— И за это платят?

— Представьте себе. Правда, к концу смены начинаешь сомневаться, что достаточно.

Он говорил совершенно спокойно, без стремления произвести впечатление.

Я заметила, что он несколько раз чуть размял пальцы правой руки, словно те устали держать что-то тяжелое.

— Вы только подписали договор? — спросил он.

— Да.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— С Мартой уже познакомились?

— На пробе.

— Тогда знаете, что она любит, когда актер приходит с подготовленным текстом.

— Я уже успела убедиться.

— Значит, нам будет легче.

Я посмотрела на него.

— Нам?

— Ну да. У Павла с Ольгой две большие сцены. Если оба будем знать, о чем говорим, режиссеру не придется вытаскивать каждую реплику клещами.

— А если один не будет?

Он задумался.

— Тогда второй начнет раздражаться.

— И что?

— А потом Марта раздражится на обоих.

Я снова засмеялась.

Разговор был коротким, почти пустяковым. Но мне стало удивительно легко.

С Ренатом не нужно было изображать человека, который совершенно уверен в себе.

Он сам стоял в коридоре с уставшим лицом и шутил о тяжелой смене.

Из соседней комнаты вышел молодой мужчина в наушниках.

— Ренат, там тебя Игорь просил на минуту вернуться.

Ренат обернулся.

— Что-то забыли?

— Кажется, одну реплику. Он сейчас проверит.

— Понял.

Он посмотрел на меня.

— Мне пора. До читки, Таисия.

— До встречи.

Он уже сделал шаг, потом остановился.

— И папку лучше закрывайте. У нас тут сквозняк.

Я посмотрела на разошедшиеся уголки документов.

— Спасибо за профессиональный совет.

— Всегда пожалуйста.

Он улыбнулся и ушел в студию.

Я осталась в коридоре.

За дверью раздался его голос — теперь гораздо громче, выразительнее, словно он снова стал человеком из фильма.

А через несколько секунд тот же голос совершенно обычно спросил:

— Игорь, можно воды?

Я неожиданно улыбнулась.

Он звучал по-разному.

В кино — уверенно, глубоко, иногда почти пугающе.

В коридоре — спокойно, с легкой усталостью.

И мне вдруг стало любопытно, каким голосом он разговаривает дома.

Я поймала себя на этой мысли и покачала головой.

Господи, Тая.

Тебя только что утвердили на первую актерскую роль за много лет. Ты подписала договор, получила текст, договорилась о рабочем графике.

А ты стоишь посреди студии и думаешь о том, как незнакомый мужчина разговаривает дома.

Я поправила папку и пошла к выходу.

***

В метро я открыла материалы.

Ольга и Павел встречались в третьем эпизоде после долгой разлуки.

Он вернулся в город по семейным обстоятельствам. Она не видела его несколько лет и не знала, собирается ли он оставаться.

Их первая общая сцена начиналась с простого разговора в библиотеке.

Я прочитала ее, потом перечитала еще раз.

Раньше мне было трудно представить, как будет звучать ответ Павла.

Теперь я невольно слышала голос Рената.

Не тот, из кино.

Усталый голос мужчины, который собирал мои листы с пола и шутил про сквозняк.

Мне стало интересно, как мы будем работать вместе.

Сумею ли я не растеряться перед ним? Сможет ли он отвечать на мои реплики так, как этого требует сцена? Придется ли Марте снова объяснять мне, что я слишком стараюсь красиво говорить?

Я открыла календарь.

На следующую неделю уже были внесены занятия, встреча с руководителем учебного центра, несколько необходимых бытовых дел.

Теперь добавилась общая читка.

Я проверила время и написала координатору, что смогу присутствовать.

Вечером, когда дома наконец разобрала последнюю коробку, пришло окончательное расписание.

Я открыла файл.

В списке исполнителей напротив Ольги значилась моя фамилия.

Кленова Таисия.

Я провела пальцем по экрану.

Всего две строки под названием проекта, но мне захотелось их сфотографировать.

Ниже была роль Павла.

Сомов Ренат.

Я вспомнила его улыбку.

В том, как он помог собрать документы, не было ничего особенного. Любой вежливый человек сделал бы то же самое.

И все-таки я почему-то хорошо помнила его лицо.

Не киношное, не загадочное.

Просто живое.

Я закрыла расписание, поставила телефон на зарядку и пошла умываться.

В ванной над раковиной висело небольшое зеркало. Я посмотрела на себя, убрала волосы за уши.

Неделю назад я не представляла, где буду жить и чем займусь после развода.

Теперь у меня была квартира, работа, новая маленькая роль и предстоящая читка с человеком, которого я раньше знала только по голосу.