Измена генерала. Ты так меня не целовал

Я все еще скучала по Леониду.

Иногда так сильно, что приходилось останавливаться посреди комнаты и пережидать приступ тоски.

Но сегодня вечером мне впервые за долгое время хотелось, чтобы следующий день наступил поскорее.

Не ради встречи с мужем.

Не ради объяснений.

У меня появились собственные дела.

И, кажется, среди них начиналось что-то очень интересное.

Глава 3. По другую сторону стекла

В понедельник утром я проснулась от звонка телефона.

— Таисия Андреевна? — раздался незнакомый женский голос.

Я с трудом разлепила глаза.

— Да, слушаю.

— Это Елена, координатор студии «Третий этаж». Хотела уточнить, вы получили окончательное расписание читки?

— Получила.

— Сегодня начало в одиннадцать. Сможете приехать немного раньше? Марта хочет до общей встречи пройти несколько организационных вопросов с исполнителями.

Я приподнялась на локте и посмотрела на часы.

Восемь семнадцать.

— Конечно. К десяти сорока подойдет?

— Отлично. Спасибо.

Она отключилась.

Я положила телефон на подушку и некоторое время смотрела в потолок.

Сегодня мне предстояла первая общая читка.

Не проба, не короткий отрывок перед режиссером, а встреча с людьми, которые уже получили свои роли и должны были начать работать над спектаклем.

Я перевернулась на бок.

На тумбочке лежала распечатка третьего эпизода. Вчера вечером я читала ее до половины первого, делала пометки и спорила сама с собой о том, почему Ольга так странно разговаривает с Павлом.

В какой-то момент мне даже пришлось встать и походить по комнате, представляя, где она стоит и на кого смотрит.

Я не занималась подобным много лет.

И получила от этого такое удовольствие, что совершенно забыла поужинать.

Теперь желудок настойчиво напоминал о себе.

Я встала, надела халат и отправилась на кухню.

Холодильник гудел с таким усердием, будто в одиночку охлаждал весь дом. Я открыла его, достала яйца и помидоры, поставила сковороду на плиту.

Пока готовился завтрак, проверила сообщения.

От Леонида ничего не было.

Последний раз мы разговаривали в субботу, когда я переезжала. Потом он прислал фотографию забытого мной настольного светильника и спросил, нужен ли он.

Я ответила, что заберу позже.

Он написал: «Хорошо».

Вот и все.

Раньше мы переписывались каждый день. Даже когда Леонид был занят, от него обязательно приходило что-нибудь короткое: вопрос о моих делах, просьба купить продукты, фотография из поездки.

Теперь телефон молчал.

Я поймала себя на том, что постоянно проверяю экран, и рассердилась.

Положила его лицом вниз.

Яичница едва не подгорела.

— Прекрасное начало дня, — сообщила я пустой кухне.

Пришлось выключить плиту и быстро переложить завтрак на тарелку.

За окном шел мелкий дождь.

Я села за стол, открыла текст и начала читать, пока ела.

Ольга встретила Павла после нескольких лет разлуки. Когда-то они были близки, но отношения закончились без красивой последней сцены. Он уехал, она осталась, у каждого сложилась своя жизнь.

Теперь Павел возвращался в город по семейным обстоятельствам.

Мне нравилось, что автор не делал его ни героем, ни злодеем. Он мог быть добрым человеком и при этом поступить с Ольгой плохо.

Впрочем, сама Ольга тоже не была безупречной. В одной сцене она довольно жестоко высмеивала его попытку объясниться.

Я несколько раз перечитала этот разговор.

«Мне не нужно, чтобы ты объяснял, почему тогда уехал. Я хочу понять, почему ты сейчас пришел».

Вот эта реплика меня зацепила.

В ней было столько всего, что я не могла выбрать, с чего начинать.

Обида? Интерес? Желание снова его увидеть?

Я взяла карандаш и подчеркнула последнее предложение.

Потом написала на полях: «Она ведь могла не открывать дверь».

Посмотрела на часы.

Девять десять.

Если я продолжу размышлять, на собственную читку приеду с опозданием.

Я закрыла папку и пошла собираться.

***

В студию я приехала в десять тридцать восемь.

В коридоре уже сидели несколько актеров. Кто-то разговаривал, кто-то пил кофе, двое мужчин обсуждали футбольный матч.

Я узнала женщину, которую видела на пробах, но не была уверена, что мы знакомились.

Она заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Вы тоже на «До воскресенья»?

— Да. Таисия Кленова.

— Анна Белова. Я играю Ирину.

Мы пожали руки.

Анне было около сорока. Короткие светлые волосы, яркая помада, удобные брюки. Она держала большой стакан кофе и выглядела совершенно спокойной.

— Вы раньше у Марты работали? — спросила она.

— Нет. Первый раз.

— А я третий. Хороший режиссер. Только с ней нельзя приходить после бессонной ночи и надеяться, что никто не заметит.

— Спасибо за предупреждение.

— Да не за что. Вы давно в записи?

Я усмехнулась.

— Можно сказать, возвращаюсь после большого перерыва.

— А до этого где работали?

Я коротко рассказала о театре, переездах и преподавании.

Анна слушала внимательно.

— Сценическая речь? Тогда ясно, почему вас взяли. У нас на прошлой записи половину времени потратили на человека, который упорно не мог произнести фамилию собственного персонажа.

— Может, фамилия была сложная?

— Котов.

Я рассмеялась.

Из соседней двери выглянул молодой мужчина с наушниками на шее.

— Коллеги, проходите, пожалуйста. Марта уже здесь.

Я поднялась.

В большой комнате стоял длинный стол. На нем лежали сценарии, бутылки воды, карандаши. У дальней стены находилась стойка с монитором, а через широкое стекло была видна соседняя студия.

За пультом сидел знакомый мне звукорежиссер.

Тот самый, который улыбнулся во время моей пробы.

Я вспомнила, что его зовут Игорь.

Марта Брагина стояла возле окна и разговаривала с мужчиной в темной рубашке.

На столе перед ней лежал сценарий, испещренный пометками.

— Доброе утро, — сказала она, когда мы вошли. — Садитесь, куда удобно. Сейчас остальные подойдут.

Я выбрала место ближе к середине стола.

Положила папку, достала карандаш.

Анна села рядом.

— Совет, — негромко сказала она. — Если Марта попросит что-то поменять, не начинайте объяснять, почему сделали иначе. Сначала попробуйте.

— Я уже знаю.

— Отлично. Значит, выживете.

Мы улыбнулись друг другу.

Дверь снова открылась.

— Простите, можно еще одного выжившего? — раздался знакомый голос.

Я подняла голову.

Ренат Сомов вошел с большим бумажным стаканом в руке.

Сегодня он был в темных джинсах и черной рубашке с закатанными рукавами. Волосы выглядели немного растрепанными, словно он несколько раз проводил по ним рукой.

— Сомов, — сказала Марта. — Ты хотя бы сегодня выспался?

— Почти.

— Это сколько?

— Четыре часа.

— Замечательно. Поставлю тебе на пятницу еще одну смену.

— А ты умеешь мотивировать.

Несколько человек засмеялись.

Ренат поставил стакан на стол, поздоровался с коллегами.

Когда его взгляд остановился на мне, он слегка улыбнулся.

— Таисия.

— Доброе утро.

— Папка на месте?

Я не сразу поняла.

Потом вспомнила наши разлетевшиеся по коридору документы.

— Сегодня даже застегнула.

— Отлично. Значит, репетиция пройдет спокойно.

Он сел напротив, оставив между нами длинный стол.

Я открыла сценарий.

Почему-то мне стало немного теплее.

Не от того, что Ренат обратил на меня внимание. Он здоровался со всеми и явно знал большинство присутствующих.

Просто наша короткая встреча в коридоре перестала казаться случайностью, которую только я запомнила.

Он тоже помнил.

***

Когда собрались все исполнители, Марта встала во главе стола.

— Итак, у нас шесть эпизодов. Сегодня читаем основные сцены, разбираем отношения персонажей и проверяем, где текст требует исправлений. Окончательный рисунок ролей будем искать на записи.

Она открыла папку.

— Хочу сразу предупредить. Это разговорная история. Здесь почти нет длинных монологов, которыми можно блеснуть отдельно от партнера. Если человек красиво произнесет свою реплику, но не услышит ответ, сцены не получится.

Я почувствовала неприятное покалывание между лопатками.

Слишком хорошо помнила собственную пробу.

Марта продолжила:

— И еще. Не нужно делать каждого персонажа загадочным. Люди здесь в основном говорят то, что говорят. Если в тексте написано «Ты купил хлеб?», это, скорее всего, вопрос о хлебе, а не намек на двадцать лет подавленных чувств.

Ренат поднял руку.

— А если хлеб символизирует утраченные возможности?

— Тогда ты его купишь и перестанешь мешать работе.

По комнате прокатился смех.

Я тоже засмеялась, но тут же опустила глаза в сценарий.

Марта быстро распределила сцены.

Первые сорок минут я в основном слушала.

Анна читала Ирину — женщину, которая пыталась сохранить семейное кафе. Мужчина справа от меня исполнял ее брата. Еще двое актеров разбирали спор из-за старого дома.

Текст постепенно оживал.

Там, где на бумаге были обычные слова, вдруг возникали раздражение, обида, смешные недоразумения.

Иногда Марта останавливала сцену и просила изменить одну интонацию.

Иногда говорила:

— Хорошо. Дальше.

Я слушала, отмечала места, где появлялись мои реплики, и старалась не думать, что скоро придется читать самой.

Наконец Марта перевернула страницу.

— Третья сцена. Библиотека. Ольга и Павел.

Я выпрямилась.

Ренат отпил кофе, открыл нужный лист.

— Начнем с момента, когда Павел приходит за документами, — сказала Марта. — Таисия, не торопитесь. Ренат, ты входишь в разговор как человек, которому неудобно просить о встрече, но он уже решился.

Мы кивнули.

Я нашла первую реплику.

В комнате стало тихо.

— Библиотека закрывается через десять минут, — произнесла я.

— Я успею, — ответил Ренат.

И я едва не забыла, что должна говорить дальше.

Его голос совершенно изменился.

В коридоре он звучал лениво, с легкой насмешкой. Сейчас в нескольких словах появилась осторожность, которой не было в ремарке.

Я подняла глаза.

Ренат смотрел на меня поверх сценария.

Не на бумагу.

На меня.

Я опустила взгляд и прочитала:

— Если вам нужны документы из архива, придется прийти завтра.

— Мне нужна Ольга.

— Вы ее нашли.

— Я вижу.

— Тогда говорите.

Текст был простой.

Но я снова начала следить за тем, чтобы каждая реплика звучала правильно.

На третьем обмене Марта остановила нас.

— Таисия, вы отлично держите форму. Теперь попробуем добавить человека.

Я почувствовала, как у меня горят уши.

— Хорошо.

— Не обижайтесь. У вас сильная профессиональная привычка. Вы знаете, как должна звучать речь, и начинаете все контролировать. А Ольга сейчас вообще не думает о дикции.

— Поняла.

— Давайте с того места, где он говорит, что пришел ее увидеть.

Ренат немного отложил сценарий.

— Я пришел, потому что хотел тебя увидеть.

Я посмотрела на него.

На секунду его лицо показалось чужим.

Не Ренат Сомов, которого я встретила с бумажным стаканом кофе, а мужчина, который действительно пришел к женщине после долгой разлуки и не знает, выгонят ли его.

Я ответила:

— Тогда зачем ты стоишь у двери?

Он чуть улыбнулся.

— Не знаю, можно ли мне войти.

— Я тоже не знаю.

Марта подняла руку.

— Стоп. Вот уже ближе. Но теперь вопрос: чего она хочет?

Я задумалась.

— Чтобы он остался.

— Тогда почему вы произносите последнюю фразу так, будто уже закрыли дверь?

Я опустила глаза.

— Потому что она боится.

— Боится — это понятно. Но страх не обязательно делает человека холодным.

Ренат неожиданно вмешался:

— Мне кажется, она вообще хочет, чтобы он ушел. И злится, что он заставляет ее произнести это вслух.

Я повернулась к нему.

— Нет.

Он поднял брови.

— Нет?

Я смутилась от собственной резкости.

— То есть я думаю иначе.

Марта посмотрела на нас с интересом.

— Продолжайте.

Я нашла в сценарии нужное место.

— Если бы Ольга хотела его выгнать, она могла бы сделать это сразу. Он пришел без предупреждения, стоит у двери. Она знает, кто он, и понимает, что ему нужно поговорить. Но продолжает задавать вопросы.

Ренат склонил голову.

— Может, потому что хочет услышать, зачем он вернулся?

— Да. Но не только. Она несколько лет не видела этого человека. И все эти годы у нее оставались вопросы, которые она не могла задать. Теперь он здесь, и она не знает, что делать.

— А откуда мы знаем, что она все еще хочет быть с ним?

— Не знаем.

Ренат слегка улыбнулся.

— Тогда почему ты уверена, что хочет впустить?

Я посмотрела на текст.

— Потому что она уже впустила его в разговор.

Некоторое время он молчал.

Потом перевел взгляд на Марту.

— В этом есть смысл.

Марта кивнула.

— Есть. Давайте проверим. Таисия, попробуйте так, как чувствуете. Только не объясняйте зрителю, что у Ольги внутри. Просто поговорите с Павлом.

Я выдохнула.

Ренат вернулся к началу.

— Я пришел, потому что хотел тебя увидеть.

Я посмотрела ему в глаза.

Вдруг мне стало интересно, что он скажет дальше.

Я знала текст. Знала каждую реплику.

Но сейчас почему-то хотелось услышать именно его ответ.

— Тогда зачем ты стоишь у двери?

Он немного опустил голову.

— Не знаю, можно ли мне войти.

Я не спешила.

Не пыталась выдержать красивую паузу.

Просто смотрела на него.

— Я тоже не знаю.

Ренат чуть подался вперед.

— Может, попробуем выяснить?

По сценарию такой реплики не было.

Я растерялась на долю секунды.

Потом, прежде чем успела подумать, ответила:

— Если вытерешь ноги, можешь попробовать.

Анна рядом со мной тихо рассмеялась.

Я сама едва удержалась от улыбки.

Марта подняла ладонь.

— Вот. Стоп.

Я повернулась к ней.

— Простите, я добавила...

— Я слышала. Не надо извиняться. Возьмем этот вариант как основу. Только последнее предложение из текста оставим, а вашу реакцию сохраним. Она не устраивает ему допрос. Она хочет, чтобы он вошел, и одновременно сердится на себя за это.

Ренат посмотрел на меня.

— Согласен. С такою Ольгой интереснее разговаривать.

Я кивнула.

Меня вдруг отпустило.

Не полностью. Перед большой группой я все еще чувствовала себя неуверенно.

Но впервые за долгое время мне удалось не просто правильно исполнить задачу.

Я предложила свое решение.

И его приняли.

***

После первой части читки объявили двадцатиминутный перерыв.

Я вышла в коридор с бутылкой воды.

Нужно было немного побыть одной.

За стеклянной дверью находился небольшой внутренний двор. Там стояли две скамейки, несколько больших горшков с растениями и металлическая пепельница.

Я вышла на улицу.

Дождь уже закончился. Воздух был прохладным и свежим.

Я села на скамейку, открыла бутылку и сделала несколько глотков.

В кармане завибрировал телефон.

Леонид.

«Привет. Нашел еще коробку твоих вещей в шкафу. Когда заберешь?»

Я посмотрела на сообщение.

Обычно в такое время он работал. Я невольно представила его за столом, в кабинете, с телефоном в руке.

Написала:

«В пятницу после занятий. Буду около шести, если удобно».

Ответ пришел через минуту.

«Я буду дома».

Я задумалась.

Мне не хотелось оставаться с ним наедине надолго.

Не потому, что боялась.

Просто каждый разговор сейчас отнимал слишком много сил.

«Я быстро. Только заберу вещи».

Он написал:

«Тая, не обязательно каждый раз предупреждать, что быстро. Ты не чужая».

Я медленно выдохнула.

Потом убрала телефон, так и не ответив.

— Здесь занято?

Я подняла голову.

Ренат стоял у двери со стаканом кофе.

— Нет.

Он сел на другой конец скамейки.

Несколько секунд мы молчали.

— Ты меня удивила, — сказал он.

Я повернулась.

— Чем?

— Тем, что спорила.

— Это плохо?

— Наоборот. Обычно актеры, которые давно не записывались, стараются со всеми соглашаться.

— Я и сама чуть не согласилась.

— Заметил.

Я покачала головой.

— Спасибо за деликатность.

Он улыбнулся.

— А зачем ты вообще на это согласилась? На роль, я имею в виду.

— Хотела попробовать.

— После перерыва?

Я кивнула.

— Я много лет не играла. Преподавала сценическую речь.

— И сейчас преподаешь?

— Да.

— Интересная работа.

Я немного удивилась.

Обычно после слов о преподавании люди спрашивали, трудно ли научиться говорить красиво, и просили оценить собственную дикцию.

— Смотря с кем работать, — ответила я.

— А с кем трудно?

— С теми, кто уверен, что у него все прекрасно.

Ренат рассмеялся.

— То есть с актерами?

— Иногда.

— Тогда у тебя довольно тяжелая профессия.

Я улыбнулась.

Он отпил кофе и спросил:

— А взрослые ученики зачем приходят? У них проблемы с произношением?

— Не обязательно. Чаще боятся выступать перед людьми. Кто-то говорит слишком быстро, кто-то теряется, когда задают вопросы. Некоторые вообще уверены, что не умеют связать двух слов.

— И что ты с ними делаешь?

— Сначала выясняю, что именно мешает. Потом постепенно учимся.

— Звучит просто.

— На словах многое звучит просто.

Ренат кивнул.

— Это я знаю.

Я посмотрела на него.

— А ты всегда хотел работать с голосом?

— Нет. Сначала хотел играть в театре.

— И что случилось?

— Играл. Потом один знакомый позвал на пробу в студию. Сначала были эпизоды, потом роли побольше. Так и втянулся.

— А театр?

— Иногда возвращаюсь. Сейчас вот осенью снова едем с камерным спектаклем.

— На гастроли?

— Да. Почти на пять недель. Несколько городов подряд.

— Давно договорились?

— Еще весной. Мы эту постановку уже играли, теперь решили повторить тур.

Он говорил о работе спокойно, без попыток сделать ее более впечатляющей.

Я заметила, что он держит стакан двумя руками.

— А ты сам любишь гастроли? — спросила я.

— Когда все идет по плану.

— А если нет?

— Тогда тоже приходится любить. Контракт подписан.

Я засмеялась.

Ренат посмотрел на меня.

— Ты давно преподаешь?

— Почти пятнадцать лет. С перерывами на переезды. Последние семь — постоянно в одном центре.

— И за это время решила снова играть?

— Не сразу.

Я задумалась.

Как объяснить человеку, которого едва знаешь, что иногда годами не замечаешь, насколько сузилась собственная жизнь?

— Мне всегда нравилось преподавать, — сказала я. — И нравится до сих пор. Но когда я увидела объявление о пробе, поняла, что давно хочу вернуться хотя бы к небольшим ролям.

— Почему не возвращалась?

— Были причины.

Он не стал спрашивать сразу.

Я посмотрела на свои руки.

На безымянном пальце все еще виднелась светлая полоска от кольца.

Ренат тоже посмотрел на мои руки. Я сидела совсем рядом и вертела бутылку.

— Я сейчас заканчиваю брак, — сказала я.

Слова прозвучали неожиданно просто.

Он повернул ко мне голову.

— Понятно.

Я ждала следующего вопроса.

Обычно после подобных признаний люди хотели узнать подробности. Кто виноват? Давно ли решили? Есть ли дети? Почему именно сейчас?

Ренат лишь спросил:

— Тяжело?

Я посмотрела на него.

— Да.

Он кивнул.

— Тогда хорошо, что у тебя появилась работа, которая тебе интересна.

От этого короткого ответа мне стало почему-то легче.

Никто не пытался объяснить, что развод к лучшему. Не говорил, что все наладится или что мужчины вообще не стоят таких переживаний.

Просто признал, что мне тяжело.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не спрашиваешь лишнего.

Ренат чуть усмехнулся.

— Если захочешь рассказать, расскажешь.

Я снова сделала глоток воды.

Некоторое время мы сидели молча.

Потом он спросил:

— А ты когда-нибудь работала с людьми, которые боятся выступать, но очень любят говорить?

— Конечно.

— И что с ними делаешь?

— Стараюсь научить слушать других.

— Опасный навык. Не все выдержат.

Я повернулась к нему.

— Ты сейчас о ком-то конкретном?

— О себе, разумеется.

Я рассмеялась.

Из двери выглянула Анна.

— Ребята, вас уже зовут!

Ренат поднялся.

— Идем.

Я встала следом.

У входа он придержал дверь, пропуская меня вперед.

Самый обычный жест.

Но я вдруг вспомнила, как давно со мной никто не разговаривал о моей работе с таким простым интересом.

И почему-то захотелось, чтобы наш перерыв продлился еще немного.

***

Во второй половине читки мы разбирали пятый эпизод.

Там Ольга и Павел впервые ссорились по-настоящему.

Не из-за прошлого, а из-за настоящего.

Павел считал, что может решить чужую проблему, если предложит деньги и знакомых. Ольга пыталась объяснить, что ей нужно совсем другое.

Я читала текст и ловила себя на неприятном сходстве.

Не с самим спектаклем.

С тем, как разговаривала с Леонидом последние годы.

Он часто предлагал готовое решение раньше, чем я успевала объяснить, чего хочу.

Я привыкла благодарить.

Даже когда решение мне не подходило.

В сцене Ольга говорила:

— Ты меня вообще слышишь?

Павел отвечал:

— Я же пытаюсь помочь.

Ольга:

— А я не прошу тебя решать за меня.

Я остановилась на секунду.

Реплика была короткая.

Но произнести ее оказалось сложнее, чем я ожидала.

— Таисия, — сказала Марта. — Все хорошо?

Я кивнула.

— Да. Простите.

— Давайте с начала обмена.

Ренат поднял взгляд.