Измена генерала. Ты так меня не целовал

— Сниму квартиру.

— Зачем тебе платить за чужую?

— Чтобы там жить.

— Ты понимаешь, что это лишние расходы?

— Да.

— Тая, у нас три комнаты. Если тебе некомфортно, я могу пока пользоваться гостевой.

Я внимательно посмотрела на него.

— Ты предлагаешь мне жить рядом с тобой, пока ты встречаешься с Верой?

Он скривился.

— Мы опять возвращаемся к этому?

— А куда мы от него уходили?

— Я не собираюсь приводить ее сюда.

— Как благородно.

— Не надо.

— Что именно не надо?

— Разговаривать так, будто я намеренно хочу сделать тебе больно.

Я несколько секунд пыталась подобрать ответ.

— Ты уже сделал мне больно, Леня. Очень. Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но я не собираюсь делать вид, что теперь все нормально ради твоего спокойствия.

Он опустил глаза.

В другой день меня бы смягчило это движение. Я бы пожалела его, спросила, не устал ли он, предложила сделать перерыв.

Сегодня я осталась сидеть.

— Я ищу квартиру, — продолжила я. — Постараюсь переехать до конца следующей недели.

— Не нужно торопиться.

— Я решила.

— Ты хотя бы можешь не принимать все на эмоциях?

— Я считала стоимость аренды и свой доход. Посмотрела квартиры. Это не только эмоции.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ладно. Раз решила, я мешать не буду.

Я кивнула.

— И еще. Я хочу развестись.

Леонид посмотрел на меня так, будто именно сейчас услышал новость.

— Тая, я говорил, что пока не готов...

— А я готова.

— Ты ведь сама еще ничего не осмыслила.

— Мне достаточно того, что я знаю.

— Ты даже не спросила, можно ли что-то исправить.

— Я спросила, продолжаешь ли ты с ней отношения. Ты ответил, что да.

Он молчал.

— Я не хочу ждать, пока ты решишь, какая женщина тебе нужнее, — добавила я.

— Я никогда не собирался ставить тебя в такое положение.

— Но поставил.

Он встал и прошел к окну.

За последние два дня я несколько раз представляла этот разговор. В одних фантазиях Леонид признавался, что ошибся, и просил прощения. В других злился, обвинял меня, говорил, что я сама разрушила семью.

На самом деле он стоял у окна и молчал.

Я понимала, что ему тоже тяжело. Шестнадцать лет нельзя просто сложить в папку, как документы на машину.

Но его тяжесть не делала мою меньше.

— Хорошо, — сказал Леонид. — Если ты этого хочешь, я согласен.

— Спасибо.

Он обернулся.

— Не надо благодарить меня так.

— Как?

— Будто мы чужие.

Я посмотрела на него.

— А как ты хочешь?

Он ничего не ответил.

***

Вечером я начала собирать вещи.

Сначала документы. Паспорт, диплом, свидетельство о браке, трудовые бумаги, медицинские документы. Потом украшения, косметику, одежду.

С книгами оказалось сложнее.

Мы покупали их вместе. Некоторые принадлежали Леониду, некоторые мне, большинство за годы успели перемешаться.

Я вытащила из шкафа старый томик пьес, полистала и обнаружила билет на спектакль.

На обороте было написано:

«Таське, которая сегодня всех победила. Л.»

Я села прямо на пол.

Билет был шестнадцатилетней давности. Я узнала название театра и дату. Тот самый вечер, когда мне впервые досталась большая роль.

Леонид тогда купил два билета, хотя второй ему был не нужен, и пошутил, что зрителям за его счет достанется больше места.

Я прижала билет к колену.

Раньше мне казалось, что неприятные воспоминания со временем становятся понятнее. Если пройти по событиям от начала до конца, обязательно найдется момент, где все пошло не так.

С нашим браком это не получалось.

Я помнила сотни хороших дней.

Леонида, который нес мой тяжелый чемодан по вокзалу, когда мы переезжали впервые.

Леонида, который ночью искал круглосуточную аптеку, когда я заболела.

Леонида, который ради моего дня рождения научился готовить пасту и потом полгода гордился этим.

И того же человека, который шесть месяцев ездил к другой женщине, возвращался домой и спрашивал, не купить ли мне что-нибудь по дороге.

Я не могла совместить их в голове.

В дверь заглянул Леонид.

— Помочь?

Я подняла глаза.

Он увидел раскрытую коробку и стопки книг.

— Ты уже собираешься?

— Да.

— Могла бы подождать, пока найдешь квартиру.

— Мне так проще.

Он подошел и заметил билет у меня в руках.

— Откуда это?

— Из книги.

Леонид взял билет, посмотрел и неожиданно улыбнулся.

— Господи, сколько лет прошло.

Я ничего не сказала.

— Помнишь, как мы после спектакля пошли в кафе? — спросил он. — Ты еще ругалась на режиссера.

— Помню.

— А я пытался доказать, что он прав.

— Ты даже не знал, что именно он изменил.

Леонид усмехнулся.

— Зато ты так завелась, что забыла, как нервничала перед выходом.

Я тоже почти улыбнулась.

Потом вспомнила, зачем сижу на полу с раскрытой коробкой.

Леонид перестал улыбаться.

— Тая, я правда не хотел, чтобы мы до этого дошли.

Мне стало очень больно.

— А я не хотела, чтобы ты спал с другой женщиной.

Он опустил билет на книгу.

— Я знаю.

— Нет, Леня. Ты знал, что я этого не хочу, когда начал с ней встречаться. И потом знал. Каждый раз.

Он медленно выпрямился.

— Я не собираюсь оправдываться.

— Тогда не надо.

Он ушел.

Я осталась на полу еще на несколько минут.

Билет я положила в коробку с документами.

Не потому, что хотела сохранить надежду на прежнюю жизнь.

Просто это тоже была моя жизнь. Хорошая ее часть. И я не собиралась делать вид, что ее никогда не существовало.

***

В пятницу утром Леонид оставил на столе номер знакомого юриста.

— Если захочешь посоветоваться, — сказал он.

Я посмотрела на бумажку.

— Найду своего.

— Я же не навязываю.

— Знаю.

Он некоторое время стоял рядом.

— Ты кому-нибудь рассказала?

— Пока нет.

— Я бы хотел, чтобы мы обошлись без лишних разговоров. Ты же понимаешь, у меня должность.

Я подняла на него глаза.

— Я никому не собираюсь рассылать подробности нашей жизни.

— Я не это имел в виду.

— А что?

Он вздохнул.

— Неважно.

Я взяла чашку.

— Но когда меня спросят, почему мы расстались, я не стану говорить, что у нас просто не совпали характеры.

— Можешь говорить что хочешь.

— Спасибо за разрешение.

— Тая, я прошу тебя...

Он осекся.

Я видела, как ему хочется вернуть привычный разговор. Чтобы я перестала язвить, он перестал защищаться, а потом мы выпили кофе и разошлись по делам.

Мне самой этого хотелось.

Было бы гораздо легче, если бы можно было просто забыть последние дни.

Но я представила, что останусь здесь. Продолжу стирать его рубашки, выбирать продукты, встречать гостей, рассказывать о поездках и успехах Леонида.

Каждый раз, когда он задержится, я буду думать о Вере.

Каждый раз, когда он обнимет меня, буду спрашивать себя, обнимал ли ее сегодня.

И хуже всего — однажды я, возможно, привыкну даже к этому.

— В понедельник я позвоню насчет развода, — сказала я.

Он кивнул.

— Хорошо.

В прихожей Леонид задержался возле зеркала, поправляя галстук.

Раньше он нередко просил меня помочь: у него были крупные пальцы, и тонкая ткань иногда упрямо выворачивалась.

Сегодня я видела, что узел перекошен.

Но ничего не сказала.

Он поправил его сам.

***

Первые три дня я почти не ела.

На четвертый обнаружила, что очень голодна, и купила в пекарне два больших пирога. Один съела по дороге домой, обжигая пальцы горячей начинкой.

Потом разозлилась на себя за то, что вообще способна испытывать удовольствие.

В субботу я проснулась поздно. Леонид уже уехал.

На кухонном столе лежала записка: «Буду вечером. Л.»

Я убрала ее в мусорное ведро, сварила кофе и села с ноутбуком у окна.

Дождь наконец закончился.

За домом виднелась небольшая парковка. Мужчина в темной куртке пытался сложить детский велосипед в багажник машины. Девочка лет шести стояла рядом и возмущенно объясняла ему что-то, размахивая руками.

Он остановился и присел, чтобы ее выслушать.

Девочка продолжала говорить. Мужчина кивал, иногда отвечал. Наконец они вместе развернули велосипед другим колесом, и тот поместился.

Я смотрела, как он пристегивает девочку в детском кресле.

У них была обычная суббота.

У меня тоже должна была быть обычная суббота.

Мы с Леонидом собирались сходить в магазин за новыми шторами в спальню. Я присмотрела ткань, он обещал выбрать со мной. Потом думали пообедать где-нибудь поблизости.

Теперь шторы стали совершенно ненужными.

Я открыла сайт объявлений.

Ответила на два предложения, договорилась о просмотрах квартир на следующую неделю.

Потом достала блокнот и составила список вещей, которые возьму.

Оказалось, у меня не так много собственного крупного имущества.

Книги, ноутбук, рабочие материалы, одежда, посуда, несколько дорогих мне мелочей.

Все остальное в квартире было либо куплено вместе, либо принадлежало Леониду еще до свадьбы.

Я не чувствовала себя ограбленной. Просто впервые увидела, насколько удобно я устроилась в его жизни и насколько мало думала о возможности отдельного существования.

К часу дня я составила примерный бюджет.

К двум разобрала документы.

В три обнаружила, что все еще сижу в пижаме.

Я пошла в душ, вымыла голову, надела джинсы и удобный свитер.

В зеркале ванной отражалась обычная женщина с мокрыми волосами, немного опухшими глазами и раздражением на подбородке.

Мне захотелось выглядеть красиво.

Не для Леонида. Не для возможного мужчины, которого я даже не могла представить рядом с собой.

Просто красиво.

Я достала любимую помаду, которую давно не использовала, потому что она оставляла следы на чашках. Накрасила губы, посмотрела на себя и рассмеялась.

В субботу, дома, в старом свитере, с яркой помадой.

Зато мне понравилось.

Я сделала фотографию, но никому не отправила.

Вечером пошла гулять.

Без цели. Прошла несколько улиц, купила чай, посидела на скамейке возле небольшого сквера.

Мимо проходили люди с пакетами, собаками, колясками. Кто-то спешил на встречу. Кто-то говорил по телефону, сердился, смеялся, жаловался на цены.

В какой-то момент я поймала себя на странной мысли.

Мой брак закончился, а город никак на это не отреагировал.

Кафе работали. Автобусы ездили. В магазине у дома раскладывали новую выпечку.

Мне стало немного легче.

Не потому, что пережитое оказалось незначительным.

Просто жизнь была гораздо больше нашей квартиры, наших привычек и человека по имени Леонид Вересов.

Я давно об этом забывала.

***

В воскресенье утром муж спросил, не хочу ли я поехать с ним за город.

Я стояла в прихожей, застегивая куртку.

— Куда?

— В тот комплекс, где мы были летом. Можно погулять, пообедать. Спокойно поговорим.

Я медленно повернулась к нему.

Он действительно не понимал.

Или понимал, но очень хотел, чтобы я согласилась. Возможно, думал, что знакомое место напомнит нам о хорошем.

Мне тоже хотелось туда поехать.

Сесть с ним в машину, выбрать музыку, остановиться на заправке за кофе. По дороге спорить о чем-нибудь бессмысленном. Попросить его сбавить скорость на знакомом повороте.

В этом желании не было ничего постыдного.

Я прожила с ним шестнадцать лет. Мои привычки никуда не исчезли за несколько дней.

— Нет, — ответила я.

— Почему?

— Потому что мы там были вместе, когда ты уже встречался с Верой.

Он замер.

— Ты не можешь теперь связывать с этим абсолютно все.

— Я ничего не связываю специально. Я просто помню.

— Но мы же хорошо провели время.

— Да.

Он явно не ожидал согласия.

— И что это меняет?

— Ничего.

Я подняла сумку с пола.

— Куда ты идешь?

— Пройдусь. Потом хочу посмотреть квартиры на карте, разобраться с дорогой до работы.

— Я мог бы тебя отвезти, когда начнутся просмотры.

— Спасибо. Я сама.

Он кивнул.

У двери я остановилась.

Мне вдруг очень захотелось спросить, был ли он вчера с ней.

Его не было почти весь день. Вернулся поздно, когда я уже легла.

Я даже знала, как задам вопрос. Спокойно, коротко, без обвинений.

Но вместо этого сказала:

— Я вечером вернусь.

— Хорошо.

Я вышла.

На улице было прохладно. Сентябрь только начинался, но ветер уже приносил запах мокрых листьев.

Дойдя до остановки, я села на автобус, который шел в сторону моего учебного центра. Не потому, что мне было нужно на работу. Просто маршрут был знакомым, и я хотела немного побыть среди людей.

По дороге я открыла телефон.

В переписке с Лидой последнее сообщение оказалось месячной давности.

Тогда она прислала мне ссылку на объявление о пробах.

«Тась, у нас тут ищут женский голос для небольшого аудиоспектакля. Требуют профессиональную речь, живая актерская работа важнее узнаваемости. Я вспомнила про тебя. Попробуй, а?»

Я ответила:

«Лид, какая из меня актриса? Я сто лет не играла».

Она написала:

«Ты каждый день учишь людей этому делу. Хотя бы посмотри условия».

Я тогда просмотрела объявление мельком. Запись для теста, короткий отрывок, очная проба в студии, несколько смен работы. Оплата небольшая, но вполне приличная для такой роли.

Потом Леонид вернулся с работы, пожаловался на неприятный разговор с начальством, и я отложила телефон.

Больше к объявлению не возвращалась.

Теперь я открыла ссылку.

Отбор еще шел.

Для пробы нужно было записать два коротких фрагмента и отправить до следующей среды. Один — спокойный разговор, другой — сцена с сильным эмоциональным напряжением.

Я перечитала требования три раза.

На первом курсе я могла бы сделать это за час.

В двадцать три я вообще не сомневалась бы, что должна попробовать. Даже если бы не получила роль, сама возможность выйти к микрофону показалась бы приключением.

Сейчас мне было тридцать девять.

У меня были ученики и расписание. Ипотеки не было, зато впереди маячили аренда, переезд, развод и совершенно непонятная жизнь.

Я уже открыла переписку, чтобы написать Лиде, что у меня не получится.

Потом остановилась.

Почему?

Нужно было только записать два отрывка.

Никто не требовал уволиться с работы, переехать в другой город или доказать, что я способна начать актерскую карьеру заново.

Всего лишь попробовать.

Автобус остановился у знакомого перекрестка.

Я вышла и прошла к учебному центру. Сегодня он был закрыт, но через стеклянные двери виднелись стойка администратора, несколько цветных афиш и расписание групп.

Я подошла ближе.

На одной афише была фотография девушки, которая занималась у меня два года назад. Недавно она поступила в театральный институт и теперь проводила для подростков открытую встречу.

Я помнила ее на первых занятиях.

Неловкой, испуганной. Она постоянно глотала окончания слов и смотрела в пол.

А теперь уверенно улыбалась с афиши.

Я вдруг испытала гордость.

И зависть.

Совсем небольшую, неприятную, но честную.

Ей хватило смелости пойти туда, куда она хотела.

А я последние годы все время находила причины отложить собственные желания.

Я отошла от дверей и снова открыла переписку с Лидой.

Написала:

«Привет. То объявление про аудиоспектакль еще актуально?»

Ответ пришел через минуту.

«Таська! А я думала, ты забыла. Актуально. Пробы до среды. Ты решила?»

Я остановилась у витрины цветочного магазина.

В отражении увидела себя: темный свитер, длинные волосы, сумка через плечо. Обычная женщина, которая несколько дней назад узнала об измене мужа и пока не представляла, где будет жить через десять дней.

Я не знала, получится ли у меня сыграть даже маленькую роль.

Не знала, смогу ли выдержать развод без новых ссор.

Не знала, сколько раз еще захочу позвонить Леониду и попросить его объяснить, зачем он все разрушил.

Но сейчас меня спрашивали о другом.

Не о муже.

О том, чего хочу я.

Я написала:

«Да. Хочу попробовать. Пришли мне текст».

Лида ответила почти сразу:

«Сейчас скину. И, Тась, я очень рада».

Я перечитала ее сообщение, убрала телефон и пошла к метро.

Дома меня ждали коробки, разговоры о разводе и чужая спальня, в которой я прожила шестнадцать лет.

Но теперь у меня было еще одно дело.

Небольшое, возможно, совершенно несерьезное.

Мое.

Глава 2. Проба

В понедельник я проснулась за пять минут до будильника.

Леонид лежал рядом.

Я несколько секунд смотрела на его спину, пытаясь понять, как оказалась в нашей спальне. Потом вспомнила, что ночью пошла за зарядкой, прилегла на свою половину кровати и незаметно уснула.

Мы не прикасались друг к другу. Между нами оставалось достаточно места, чтобы положить еще одного человека.

Я осторожно встала.

В ванной обнаружила, что не сняла на ночь обручальное кольцо.

Покрутила его на пальце. Кожа под ним была светлее остальной руки. Я попыталась стянуть кольцо, но оно застряло на суставе. Пришлось намылить палец.

Золотой ободок наконец соскользнул в ладонь.

Я положила его на край раковины, умылась и долго смотрела на себя в зеркало.

Вчера вечером Лида прислала мне два отрывка для актерской пробы. Я открывала их перед сном, но дальше первых строк не продвинулась.

Сегодня нужно было работать, найти время для записи, договориться о просмотрах квартир и подать заявление на развод.

Четыре дела.

Еще неделю назад я могла потратить целое утро на выбор новой помады и совершенно не чувствовать, что чего-то не успеваю.

Теперь мне казалось, что если я остановлюсь хотя бы на час, то останусь в этой квартире навсегда.

На кухне Леонид разговаривал по телефону.

— Нет, перенесите на четверг. Я в среду не успею. Да, материалы посмотрю сегодня.

Увидев меня, он завершил звонок.

— Доброе утро.

— Доброе.

Он взглянул на мою левую руку.

Я заметила это и сунула ладони в карманы халата.

— Ты нашла квартиру? — спросил он.

— Пока выбираю.

— Если нужны деньги на залог, скажи.

— У меня есть.

— Я не сомневаюсь. Просто предлагаю помощь.

Он говорил без раздражения. Даже заботливо.

Наверное, от этого было больнее всего. Если бы Леонид вдруг стал грубым и неприятным человеком, мне было бы легче уходить.

Но он оставался мужчиной, который знал, какой кофе я люблю, помнил о моей аллергии на определенное лекарство и никогда не забывал поздравлять мою маму с днем рождения.

И одновременно мужчиной, который полгода спал с другой женщиной.

— Я договорилась о консультации по разделу имущества, — сказала я.

— С кем?

— С юристом.

— Ты могла бы взять контакт, который я оставил.

— Я хочу своего специалиста.

Леонид кивнул.

— Разумно.

Я достала чашку из шкафа.

— Нам нужно подать заявление.

— На этой неделе?

— Да.

Он опустил взгляд на телефон.

— Хорошо. Я уточню, когда смогу.

— Я посмотрела порядок. Если мы оба согласны, заявление можно подать без суда.

— Знаю, Тая.

Мне захотелось спросить, откуда он знает.

Может быть, изучал все заранее. Пока я покупала продукты и выбирала шторы, он уже выяснял, как удобнее развестись.

Но я промолчала.

— Давай договоримся о времени сегодня, — сказала я. — Мне нужно планировать занятия.

— Договоримся.

Он подошел к кофемашине.

— Тебе сделать?

— Нет, спасибо.

— Ты ведь еще не пила.

— Я знаю.

На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-нибудь резкое. Но Леонид лишь взял свою чашку и отошел к окну.

Я вышла из кухни.

Обручальное кольцо осталось в ванной.

Я вспомнила о нем уже в лифте и возвращаться не стала.

***

Квартиру я посмотрела после второго занятия.

Она находилась на шестом этаже девятиэтажного дома, в тихом дворе, в двенадцати минутах ходьбы от метро. Оттуда до учебного центра можно было добраться за две станции и короткую прогулку.

Хозяйку звали Нина Павловна.

Ей было около шестидесяти. Она встретила меня в прихожей в мягких домашних тапочках и сразу предупредила:

— Квартира небольшая. И холодильник не новый. Но работает хорошо, я проверяла.

— Мне не нужен большой.

— Все так говорят, пока не начинают продукты покупать.

Я неожиданно улыбнулась.

Прихожая была узкой. За ней открывалась комната с диваном, шкафом и письменным столом возле окна. В углу стоял небольшой торшер.

На кухне помещались холодильник, плита, стол и два стула. Ванная выглядела чистой, хотя плитка давно вышла из моды.

Мне понравилось.

Не сразу, не безоговорочно. Просто здесь было светло, ничего не раздражало и можно было представить, как я возвращаюсь вечером с работы, ставлю чайник и сажусь за стол.

— Вы одна будете жить? — спросила хозяйка.

— Да.

— Работаете?

— Преподаю сценическую речь. В учебном центре.

— Это когда говорить учат?

— В том числе.

Нина Павловна задумчиво посмотрела на меня.

— А если человек всю жизнь говорит слишком громко, вы можете его переучить?

— Если сам захочет.

— Значит, моего бывшего мужа уже поздно.

Я не выдержала и рассмеялась.

Она тоже улыбнулась, но не стала объяснять шутку.

Мы осмотрели окна, сантехнику, проверили воду. Холодильник действительно работал, хотя гудел громче, чем хотелось бы.

Аренда составляла пятьдесят девять тысяч в месяц плюс коммунальные платежи по счетчикам. Залог — еще один месяц. Квартира сдавалась напрямую, без агентской комиссии.

Сумма была ощутимой.

Я мысленно прибавила к ней расходы на переезд, продукты, транспорт и обязательные платежи. Денег хватало, если не делать глупостей и не покупать сейчас ничего дорогого.

— Мне нужно подумать до вечера, — сказала я.

— Думайте. Только если решите, не затягивайте. Мне уже двое звонили.

Я кивнула.

У выхода Нина Павловна задержала меня:

— Стол хороший. Не смотрите, что старый. Массивный. Я за ним диссертацию писала.