Читать книгу Измена генерала. Только дочери не говори (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Измена генерала. Только дочери не говори
Измена генерала. Только дочери не говори
Оценить:

5

Полная версия:

Измена генерала. Только дочери не говори

— Это немного другое.

— А вдруг нет?

Я поставила чашку на блюдце.

— Ты сомневаешься в Матвее?

Она задумалась.

— Нет. То есть... До сегодняшнего дня не сомневалась.

— Он сделал что-то, из-за чего ты перестала ему доверять?

— Нет. Просто я смотрю на вас с папой и думаю: вы ведь тоже когда-то были такими.

Я вспомнила собственную свадьбу.

Как Виктор нервничал перед регистрацией, хотя старался это скрыть. Как перепутал карманы и долго искал кольца. Как потом весь вечер держал меня за руку под столом.

Да, мы тоже когда-то были молодыми и уверенными, что все впереди.

— Были, — сказала я.

Соня смотрела на меня.

— И что мне теперь делать?

Мне захотелось дать ей ответ.

Сказать, что Матвей хороший человек, что я давно его знаю, что с ним она будет счастлива.

Но это было бы нечестно.

— Я не знаю, Сонь.

Она опустила глаза.

— Хорошая помощь от мамы.

— Прости.

— Я шучу.

Я взяла ее за руку.

— Ты знаешь Матвея лучше меня. У вас своя история. Не надо решать, каким будет ваш брак, только потому, что мой закончился плохо.

— Но я теперь буду постоянно думать, что он тоже может...

Она не договорила.

— Я понимаю.

— А если я чего-то не замечаю?

Я крепче сжала ее пальцы.

— Тогда вам придется учиться разговаривать об этом. Как и всем остальным.

Соня грустно улыбнулась.

— Звучит не очень обнадеживающе.

— Зато я не стану обещать тебе, что люди никогда не ошибаются.

Она задумалась.

— Матвей вчера сказал, что у тебя просто много работы. Когда я спросила, почему ты не поехала с нами смотреть кольца.

— Он не знал, что случилось.

— Да. Я ему сказала только, что вы с папой поссорились.

— И что он ответил?

— Предложил заехать к тебе. Я отказалась, потому что ты просила поговорить вдвоем.

Я кивнула.

Матвей нравился мне.

Спокойный, иногда немного упрямый, с привычкой сначала подробно разбираться в любой проблеме. Он работал инженером-проектировщиком и мог полчаса объяснять, почему на участке нельзя просто переставить стену.

Соня любила над ним подшучивать.

Сама она могла выбрать цвет кухни за десять минут. Матвей прежде хотел изучить материалы, стоимость и срок службы каждого покрытия.

Мне нравилось, как они спорили.

Без привычной необходимости определить, кто главный.

По крайней мере, именно так я видела их отношения.

— Ты ему расскажешь? — спросила я.

— Конечно.

Она посмотрела на телефон.

— Только не сегодня. Мне нужно немного прийти в себя.

— Хорошо.

— Мам, а папе я могу позвонить?

Вопрос застал меня врасплох.

Я не ожидала, что дочь станет спрашивать разрешения.

— Конечно, Сонь. Он твой отец.

— Ты не обидишься?

Я покачала головой.

— Нет.

— Даже если я потом захочу с ним увидеться?

У меня защипало глаза.

— Даже тогда.

Она обняла меня.

— Я не хочу выбирать между вами.

— И не нужно.

Соня прижалась щекой к моему плечу.

— Мне все равно кажется, что я вас обоих теряю.

Я поцеловала ее в волосы.

— Меня ты точно не потеряешь.

Она ничего не ответила.

И мы еще долго сидели рядом.

***

Соня уехала около девяти.

Перед уходом она снова обняла меня и попросила позвонить, если мне станет совсем плохо.

Я пообещала.

Когда дверь закрылась, я вернулась в гостиную и увидела на столе коробку с пирожными.

Одно Соня все-таки съела, хотя перед этим уверяла, что совершенно не хочет сладкого.

На бумажной салфетке остался отпечаток малинового крема.

Я взяла салфетку, собираясь выбросить, и вдруг снова заплакала.

Не так сильно, как утром.

Просто сидела на диване и вытирала слезы, которые никак не хотели заканчиваться.

Мне казалось, что я справилась с разговором.

Сказала правду, не заставила дочь утешать меня, не потребовала от нее ненавидеть отца.

Но теперь, когда все закончилось, я вспоминала ее лицо.

Как она сначала не поверила.

Как спросила, неужели все было неправдой.

Как пыталась понять, можно ли вообще доверять человеку, которого любишь.

Виктор украл у меня спокойствие.

Но сегодня я впервые увидела, что его поступок изменил и жизнь дочери.

Марина вернулась через полчаса.

Увидев меня на диване, она молча поставила сумку на пол и села рядом.

— Поговорили?

Я кивнула.

— Как она?

— Плохо.

Марина вздохнула.

— А ты?

Я показала на коробку.

— У меня есть пирожные.

— Это, конечно, ответ на все вопросы.

Она открыла коробку.

— Можно?

— Конечно.

Марина выбрала пирожное с шоколадом.

— Слушай, — сказала она после первого кусочка, — я давно считаю, что в этой кондитерской слишком мало крема.

Я посмотрела на нее.

— Ты шутишь?

— Нет. Я серьезно недовольна соотношением крема и теста.

Я не выдержала и рассмеялась.

Марина улыбнулась.

— Вот. Хотя бы что-то хорошее за сегодня.

Мы допили остывший чай.

Потом я ушла в свою комнату.

От Виктора было два пропущенных звонка.

Я не перезвонила.

В половине одиннадцатого он позвонил снова.

Я долго смотрела на экран.

Потом ответила.

— Да?

— Надя, ты поговорила с Соней?

— Да.

Он шумно выдохнул.

— Она мне звонила.

Я села на кровать.

— И?

— Ты можешь представить, в каком она состоянии?

— Могу. Я с ней сегодня весь вечер разговаривала.

— Она сказала, что не хочет меня видеть.

Я закрыла глаза.

— Ей нужно время.

— Она никогда так со мной не разговаривала.

— Виктор...

— Я пытался объяснить, но она даже слушать не захотела.

— А что ты ей объяснял?

Он помолчал.

— Что между нами все сложнее, чем она думает.

Мне захотелось бросить телефон.

— Ты сказал ей о своей измене?

— Конечно.

— Что именно?

— Надя, ты хочешь, чтобы я пересказал весь разговор?

— Я хочу понять, не начал ли ты объяснять дочери, что это произошло из-за наших семейных проблем.

Он резко выдохнул.

— Я сказал, что виноват.

— Хорошо.

— Но ты ведь понимаешь, что она сейчас совершенно разбита?

— Понимаю.

— Зачем было говорить ей сразу?

Я молчала.

Виктор продолжил:

— Она спросила, зачем я вообще приходил на ее помолвку, если собирался разводиться с тобой.

— Ты собирался со мной разводиться?

— Нет!

— Вот и я о том же.

Он замолчал.

Я потерла лоб.

— Виктор, я сказала ей правду. Что у тебя другая женщина и что я решила развестись. Никаких подробностей.

— Этого оказалось достаточно.

— А чего ты ожидал?

— Я ожидал, что мы с тобой сначала договоримся, как правильно ей все объяснить.

— Мы вчера говорили об этом. Я сказала, что не буду молчать.

— Я надеялся, что ты передумаешь.

Я встала и подошла к окну.

На улице горели фонари. Марина на кухне разговаривала по телефону.

— Виктор, ты сам должен выстраивать отношения с дочерью.

— Ты могла хотя бы подготовить ее.

— Я подготовила настолько, насколько смогла.

— Она назвала меня чужим человеком.

Я прижала ладонь к холодному стеклу.

Мне стало больно за него.

Виктор действительно любил Соню. Всю ее жизнь они были близки. Когда дочь впервые переехала жить отдельно, он долго ворчал, что у нее теперь собственная квартира, а значит, она перестанет нормально питаться.

Потом каждую субботу привозил ей фрукты и продукты.

Я знала, как много для него значило ее мнение.

Но сегодня не могла исправить то, что произошло.

— Она злится, — сказала я. — Дай ей время.

— Надя, ты должна понять, что сейчас все это ударит по свадьбе.

Вот оно.

Опять.

Я опустила руку.

— Да. Возможно.

— Матвей тоже окажется втянут.

— Соня сама решит, что ему рассказывать.

— У нас с тобой была возможность решить все спокойно.

Я почувствовала, как усталость сменяется раздражением.

— Виктор, послушай меня внимательно. Я не собираюсь больше обсуждать, правильно ли поступила, рассказав дочери о разводе. Если ты хочешь поговорить об имуществе или о документах, я готова. Но не надо звонить мне, чтобы объяснять, что я испортила ей жизнь.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Ты действительно хочешь, чтобы все двадцать четыре года закончились вот так?

Я села обратно на кровать.

— Я хотела, чтобы они вообще не заканчивались.

На другом конце стало тихо.

— Надя...

— Спокойной ночи, Виктор.

Я отключила звонок.

И сразу выключила звук на телефоне.

***

Во вторник утром я поехала на встречу с переводчицей.

Мы договорились увидеться в небольшом кафе возле издательства. Женщина выглядела уставшей и несколько раз извинилась за перенос.

— У сына температура была почти сорок. Сейчас уже лучше. Муж сегодня с ним дома, поэтому я смогла выбраться.

— Не переживайте, — ответила я. — У нас еще есть время.

Мы открыли ноутбуки и почти два часа обсуждали текст.

Я постепенно втянулась.

Переводчица спорила из-за одного выражения, я объясняла, почему оно звучит слишком официально для молодой героини. Потом мы вместе искали подходящий вариант и в конце концов нашли фразу, которая устраивала обеих.

Это было обычное рабочее утро.

Никто не спрашивал, где мой муж. Никому не было дела до Киры Арсеньевой.

Я была Надеждой Соколовой, редактором, у которого есть мнение о рукописи и обязательства перед издательством.

К концу встречи я даже почувствовала удовлетворение.

Два часа я занималась делом, в котором разбиралась.

И не думала каждую минуту о Викторе.

На улице шел небольшой дождь.

Я раскрыла зонт и направилась к машине.

Телефон завибрировал.

Соня.

— Привет, мам.

— Привет, родная. Как ты?

— Нормально. То есть не очень, но на работе хоть отвлеклась.

— Понимаю.

Она помолчала.

— Я вчера поговорила с папой.

— Знаю.

— Он тебе звонил?

— Да.

Соня вздохнула.

— Он все время повторял, что не хотел никому причинять боль. А потом сказал, что вы давно жили как соседи.

Я остановилась возле машины.

— Он мне тоже это говорил.

— Мам, вы правда так жили?

Я задумалась.

— Мы не были такими близкими, как раньше. Часто занимались каждый своими делами. Но я считала, что это обычная жизнь после многих лет брака.

— Вы же ездили вместе отдыхать.

— Ездили.

— И он говорил, что любит тебя.

— Говорил.

Соня долго молчала.

— Я теперь не понимаю, чему верить.

Я прислонилась к машине.

— Я тоже многого не понимаю.

— Папа говорит, что хочет все исправить.

— Знаю.

— А ты не хочешь.

— Нет.

— Мам, я не пытаюсь тебя уговорить. Просто мне очень трудно это принять.

— Я понимаю.

Она вздохнула.

— Матвею я вчера все рассказала.

— И как он отреагировал?

— Сначала даже не поверил. Потом спросил, точно ли я правильно поняла.

Я сжала телефон.

Соня продолжила:

— Я сказала, что ты сама их увидела. Он помолчал и предложил приехать ко мне.

— Приехал?

— Да. Мы посидели вместе. Я опять плакала.

— Он был рядом?

— Был.

Мне стало немного легче.

— Хорошо.

— Только он какой-то странный.

Я насторожилась.

— В каком смысле?

— Не знаю. Очень напряженный. Наверное, просто не понимает, что говорить.

— Такое бывает.

— Он обычно все пытается объяснить. А тут почти молчал.

Я посмотрела на дорогу.

— Может, ему тоже нужно время.

— Наверное.

Соня вздохнула.

— Мам, а что нам теперь делать со свадьбой?

— Ты уже решила, что хочешь ее отменить?

— Нет. Я вообще ничего не решила.

— Тогда не спеши.

— В четверг встреча в ресторане.

Я вспомнила письмо администратора.

— Помню.

— Мы можем ее перенести, если тебе тяжело.

Я задумалась.

Не хотелось идти туда, где нас привыкли видеть одной большой дружной семьей.

Но у молодых была конкретная задача: узнать условия изменения бронирования, количество гостей и возможные дополнительные расходы.

Отказываться от встречи без необходимости было бы неразумно.

— Давай съездим, — сказала я. — Посмотрим, что можно изменить, если понадобится.

— Ты уверена?

— Да.

— Папу я звать не хочу.

У меня сжалось сердце.

— Это твое решение, Сонь.

— А Андрей Михайлович будет.

— Отец Матвея?

— Да. Он обещал помочь с размещением родственников и транспортом. У них же вся семья собирается приехать.

Я вспомнила Андрея Ветрова.

Высокий мужчина с темными волосами, в которых уже было немного седины. Мы несколько раз виделись на семейных встречах после помолвки.

Он не был похож на человека, который любит шумные застолья, но с Соней разговаривал легко. На первом совместном ужине даже предложил ей обращаться к нему просто Андрей, объяснив, что от отчества чувствует себя директором школы.

Соня тогда засмеялась, а Матвей закатил глаза.

— Хорошо, — сказала я. — Пусть будет Андрей Михайлович.

— Мам, он ничего не знает про папу.

— Тогда и не обязательно сейчас ему рассказывать.

— Я сама решу, ладно?

— Конечно.

Соня помолчала.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

Когда разговор закончился, я еще некоторое время стояла возле машины.

Дочь переживала развод родителей, но все равно пыталась не доставлять мне неудобств.

Я вдруг узнала в ней себя.

***

В среду я съездила домой за оставшимися вещами.

Предварительно написала Виктору. Он ответил, что до вечера будет занят.

Мне не хотелось неожиданно встретить его в коридоре или снова оказаться за кухонным столом, где мы без конца обсуждали одно и то же.

Дом встретил тишиной.

На кухне было чисто. Виктор аккуратно вымыл посуду, убрал продукты и даже выбросил подвявшие цветы из вазы.

Я открыла холодильник.

Там стоял новый контейнер с готовым супом из магазина, несколько упаковок мяса и бутылка минеральной воды.

Ничего страшного не произошло.

Муж вполне мог жить без меня.

По крайней мере три дня.

Я поднялась наверх.

В спальне постель была заправлена неровно. Виктор никогда не умел красиво расправлять покрывало и обычно смеялся, что ему достаточно просто положить его поверх одеяла.

Я несколько секунд смотрела на складки.

Потом заставила себя отвернуться.

В шкафу висели мои платья.

Одно я купила к свадьбе Сони еще в марте. Темно-синее, с открытыми плечами, мягко облегающее фигуру. Дочь долго уговаривала меня взять именно его.

— Мам, перестань выбирать одежду так, будто собираешься на родительское собрание, — сказала она тогда.

Виктор, увидев покупку, одобрительно кивнул.

— Хорошее. Только возьми к нему что-нибудь на плечи. Вечером будет прохладно.

Я улыбнулась тогда.

Сейчас достала платье и долго держала перед собой.

Я покупала его, представляя, как буду танцевать с мужем на свадьбе дочери.

На секунду захотелось убрать его подальше.

Потом я аккуратно сложила платье в чехол и положила вместе с остальными вещами.

Оно мне нравилось.

И я не собиралась лишаться красивого платья из-за человека, который меня предал.

На туалетном столике лежала небольшая коробочка с серьгами. Я открыла ее, потом закрыла.

Сумка постепенно наполнялась.

Я взяла несколько книг, рабочие блокноты, любимую чашку и фотографии, которые хотела оставить себе.

Когда закончила, на часах было почти четыре.

Перед уходом я прошла по дому.

Не потому, что собиралась прощаться навсегда.

Просто хотелось запомнить его таким, каким он был.

Без Киры.

Без нашего последнего разговора.

Без ощущения, что в каждой комнате теперь скрывается какая-то часть чужой жизни.

В гостиной стояло большое кресло, которое мы выбирали вместе. Виктор сначала возражал против светлой обивки, потом именно в этом кресле начал читать по вечерам.

Возле дивана лежал плед, который Соня подарила мне на прошлый Новый год.

На полке стояли семейные фотографии.

Я взяла одну рамку.

На снимке мы втроем были возле моря. Соня еще училась в школе. Виктор обнимал нас обеих, а я прижималась щекой к его плечу.

Я долго смотрела на фотографию.

Потом поставила обратно.

Не все воспоминания нужно было немедленно делить и увозить.

Я закрыла дом и села в машину.

***

В четверг я приехала к ресторану раньше остальных.

Он находился на окраине города, возле небольшого озера. Невысокое двухэтажное здание с просторной верандой и большим садом выглядело особенно красиво весной.

Соня выбрала его еще зимой.

Ей понравились высокие окна и светлый зал. Матвей оценил удобную парковку и отдельное помещение для музыкантов.

Виктор тогда сказал, что место хорошее, главное, чтобы кормили нормально.

Я рассмеялась и пообещала лично проследить за меню.

Теперь я сидела в машине и не хотела выходить.

Вчера вечером Соня прислала список вопросов к администратору.

Сколько будет стоить изменение количества гостей? Можно ли перенести часть уже оплаченных услуг? До какой даты нужно утвердить меню? Как устроить рассадку, если родственники приезжают из разных городов?

Дочь пыталась решать практические вопросы.

Я понимала ее.

Когда жизнь становится непонятной, очень хочется хотя бы правильно расставить столы.

На парковку въехала темно-серая машина.

Из нее вышел Андрей Ветров.

Он был в темных брюках, светлой рубашке и расстегнутой куртке. Достал из багажника большую папку, проверил что-то в телефоне и направился к входу.

Потом заметил мою машину.

Остановился и подошел.

Я открыла дверцу.

— Добрый день, Надежда Андреевна.

— Здравствуйте.

Он посмотрел на часы.

— Вы тоже решили приехать заранее?

— Хотела сначала все осмотреть.

— Я тоже. В прошлый раз мы больше обсуждали, куда поставить музыкальное оборудование, чем куда посадить гостей.

Я улыбнулась.

— Матвей сказал, что вы привезли какие-то схемы.

Андрей поднял папку.

— Виноват. Профессиональная привычка. Когда мне обещают разместить восемьдесят человек в небольшом зале, я хочу увидеть, как именно они собираются это сделать.

— Вы же не будете перестраивать ресторан?

Он серьезно посмотрел на меня.

— Пока не планирую. Но если окажется, что столы не помещаются, предложу убрать одну стену.

Я неожиданно рассмеялась.

Андрей тоже улыбнулся.

— Вот и хорошо. Значит, договоримся без строительных работ.

Я вышла из машины.

На улице было прохладно. От озера тянуло влажным воздухом, в саду пахло свежей землей.

Мы пошли к входу вместе.

Андрей придержал дверь, пропуская меня вперед.

— Как у вас дела? — спросил он.

Обычный вопрос.

Я могла ответить так же обычно.

Сказать, что все нормально, много работы, немного устала.

Но после последних дней мне было особенно трудно произносить слово «нормально».

— Сложно, — ответила я.

Он коротко кивнул.

— Понимаю.

Я посмотрела на него.

— Соня что-то рассказала?

— Только сказала, что у вас дома сейчас непростой период. Больше я не спрашивал.

Мне стало легче.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы вошли в ресторан.

Внутри было пусто. Официантка накрывала столы к обеду, из кухни доносился звон посуды.

Администратор должна была подойти через десять минут.

Мы остановились возле окна, из которого открывался вид на озеро.

— Красивое место, — сказала я.

— Да. Только вот эту лестницу стоит проверить.

Я повернула голову.

К веранде вели четыре деревянные ступеньки.

— А что с ней?

— Поручень низковат.

Я посмотрела внимательнее.

— У нас бабушка жениха приедет. Ей семьдесят восемь.

Андрей кивнул.

— Моя мама. Она очень самостоятельная. И очень плохо видит вечером, хотя никогда в этом не признается.

— Тогда надо попросить дополнительный свет возле ступенек.

— Уже записал.

Он показал мне список.

Почерк был крупный, немного неровный. Рядом с вопросами о столах и парковке стояло несколько пометок о безопасности.

Я улыбнулась.

— Вы действительно подготовились.

— Матвей попросил разобраться с практическими вопросами. Я решил не позориться перед сыном.

— Он у вас строгий?

— Ужасно. Недавно заявил, что я неправильно рассчитываю расход древесины на собственных объектах.

— И что вы ответили?

— Что он прав.

Я посмотрела на Андрея.

Он говорил совершенно спокойно.

— Вам не было обидно?

— Немного. Особенно потому, что сын оказался прав при двух моих сотрудниках.

Я рассмеялась.

— Наверное, долго припоминал?

— Матвей? До сих пор припоминает. Хорошо хоть не записал на видео.

Он улыбнулся.

Мне было приятно стоять рядом с ним.

Не потому, что я уже думала о нем как о мужчине, с которым может что-то получиться. Тогда мне это даже не приходило в голову.

Просто он разговаривал со мной легко.

Не пытался выяснить семейные обстоятельства. Не предлагал советов. Не требовал объяснений.

Мы обсуждали лестницу, древесину и взрослого сына, который иногда бывает невыносимо уверен в собственной правоте.

И несколько минут я чувствовала себя обычным человеком.

***

Соня и Матвей приехали почти одновременно.

Дочь сразу подошла ко мне и обняла.

— Привет, мам.

— Привет, родная.

Она выглядела лучше, чем в понедельник, хотя под глазами еще были следы усталости.

Матвей поздоровался со мной, потом с отцом.

Обычно он улыбался при встрече, рассказывал какую-нибудь мелочь с работы или сразу начинал обсуждать свадебные вопросы.

Сегодня лишь коротко спросил, давно ли мы приехали.

bannerbanner