Читать книгу Измена генерала. Только дочери не говори (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Измена генерала. Только дочери не говори
Измена генерала. Только дочери не говори
Оценить:

5

Полная версия:

Измена генерала. Только дочери не говори

— Минут десять, — ответила я.

Он кивнул.

Соня взяла его под руку.

— Пойдемте. Нам сказали, что администратор уже освободилась.

Мы прошли в небольшой кабинет возле главного зала.

На столе лежали схемы рассадки, образцы тканей и несколько вариантов меню.

Администратор приветливо улыбнулась.

— Софья, Матвей, рада вас видеть. Надежда Андреевна, Андрей Михайлович, здравствуйте. Виктор Сергеевич сегодня не сможет?

Соня напряглась.

Я заметила, как Матвей опустил взгляд.

— Нет, — ответила дочь. — Сегодня мы без него.

— Хорошо. Тогда начнем.

Администратор разложила бумаги.

Сначала обсуждали расположение столов. Андрей быстро разобрался в схеме, задал несколько вопросов о проходах и предложил оставить больше места возле выхода на веранду.

Потом перешли к меню.

Соня достала свой список.

— У нас еще вопрос по количеству гостей.

— Да, конечно.

Дочь посмотрела на меня.

Я молча кивнула.

— Возможно, мы захотим сделать праздник меньше, — сказала она. — Пока не знаем точно. Какие условия изменения?

Администратор объяснила, что окончательное количество гостей можно согласовать позже, но некоторые уже оплаченные услуги не получится полностью отменить без потерь. Она показала соответствующие пункты договора.

Соня внимательно слушала.

Матвей записывал цифры.

Я наблюдала за ними и думала, что еще неделю назад они обсуждали бы только украшение зала.

Теперь дочь пыталась понять, сможет ли вообще провести здесь свадьбу.

— Мы пока ничего не отменяем, — сказала Соня. — Просто хотим знать варианты.

— Разумеется.

Администратор перешла к размещению гостей.

Андрей разложил схему.

— Вот здесь, если правильно понимаю, будет отдельный стол для родителей?

— Да, мы так планировали, — ответила Соня.

Она замолчала.

Я сразу поняла почему.

В первоначальном плане нас с Виктором собирались посадить рядом.

Соня хотела видеть родителей за одним столом, как всегда.

Теперь этот вариант казался ей невозможным.

— Мы можем пересмотреть рассадку позже, — сказала я.

Дочь посмотрела на меня с благодарностью.

Матвей отложил ручку.

— А если вообще не делать отдельный родительский стол? — предложил он. — Посадить всех вместе с близкими родственниками.

Соня задумалась.

— Может быть.

Андрей посмотрел на схему.

— Тогда лучше сразу продумать, кто из старших гостей с кем знаком. Моя мама, например, обожает знакомиться с новыми людьми, но потом обязательно жалуется, что весь вечер пришлось разговаривать.

Соня улыбнулась.

— Да, я помню.

— В прошлый раз она познакомилась с вашей тетей Ириной и потом полчаса рассказывала мне, какая замечательная женщина, хотя так и не запомнила ее имя.

Я рассмеялась.

Соня тоже.

Даже Матвей слегка улыбнулся.

Андрей продолжил обсуждать рассадку, словно ничего особенного не произошло.

И я была ему за это благодарна.

Встреча заняла почти полтора часа.

К концу мы уточнили сроки, записали вопросы и договорились вернуться к окончательному количеству гостей после решения молодых.

Администратор проводила нас к выходу.

На улице дождь уже закончился. Над озером висел легкий туман.

Соня остановилась возле машины.

— Мам, ты не очень устала?

— Нет.

Она вздохнула.

— Я все время думаю, что сегодня могла бы просто радоваться подготовке.

— Ты еще сможешь ей радоваться.

— Не знаю.

Я взяла ее за руку.

— Сонь, ты имеешь право отложить решение. Никто не заставляет тебя сегодня выбирать между свадьбой и ее отменой.

Она кивнула.

Матвей стоял рядом, держа папку с документами.

Он смотрел на Соню с беспокойством.

— Мы дома еще поговорим, — сказал он.

Она подняла на него глаза.

— Хорошо.

Мне показалось, что он хочет добавить что-то еще.

Но Андрей позвал его из машины, спросив, куда положить схему.

Матвей отвлекся.

Я не придала этому большого значения.

У всех сейчас было достаточно причин нервничать.

***

Когда мы попрощались с молодыми, я направилась к своей машине.

Андрей догнал меня возле парковки.

— Надежда Андреевна, можно на минуту?

Я остановилась.

— Конечно.

Он держал свою папку под мышкой.

— Я хотел сказать, что если понадобится помощь с организацией, можете обращаться. Не обязательно все делать самой.

Я улыбнулась.

— Спасибо. Но у вас ведь тоже полно работы.

— Есть немного.

— Немного?

Он посмотрел на папку и усмехнулся.

— Ладно. Много. Но свадьба сына тоже событие не каждодневное.

Я кивнула.

Он помолчал.

— И еще. Я не знаю, что у вас произошло. Матвей только сказал, что сейчас сложная ситуация в семье.

Я напряглась.

Андрей заметил это.

— Не собираюсь расспрашивать. Просто хотел, чтобы вы знали: если со свадьбой что-то изменится, я отнесусь спокойно.

Мне стало неожиданно тепло.

— Спасибо.

— Молодые должны сами решить, каким будет их праздник.

— Я тоже так считаю.

Он кивнул.

Потом посмотрел на машину.

— Вы уже уезжаете?

— Да. Мне еще надо поработать.

— Тогда не задерживаю.

Он сделал шаг назад.

— До встречи.

— До встречи, Андрей Михайлович.

Он улыбнулся.

— Можно просто Андрей. Мне уже пятьдесят, но я все еще не привык к отчеству вне рабочих совещаний.

— Хорошо. Тогда и вы называйте меня Надей.

— Договорились.

Я села в машину.

Андрей пошел к своей.

Когда я выезжала с парковки, увидела, как он разговаривает с сыном возле багажника. Матвей что-то быстро говорил, Андрей слушал, слегка нахмурившись.

Я отвернулась к дороге.

И только через несколько минут поймала себя на том, что улыбаюсь.

Вспомнила его шутку про стену, которую придется убрать, если не поместятся свадебные столы.

Это было совершенно обычное замечание.

Но после последних дней мне особенно понравилось, что кто-то сумел заставить меня засмеяться, ничего от меня не требуя.

Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

Я вспомнила Виктора.

Он сидел дома один, пытался поговорить с дочерью, наверное, не понимал, почему я не возвращаюсь.

А я смеялась с другим мужчиной возле свадебного ресторана.

Меня охватило чувство вины.

Я даже разозлилась на себя.

Я ничего плохого не сделала.

Мы с Андреем обсуждали подготовку к свадьбе наших детей. Он просто оказался приятным человеком.

Но за двадцать четыре года брака я привыкла считать, что любые отношения с мужчинами нужно оценивать с точки зрения того, как к ним отнесется Виктор.

Муж никогда прямо не запрещал мне общаться.

Он просто мог недовольно спросить, зачем я так долго разговаривала с кем-то на мероприятии. Или заметить, что тот человек слишком внимательно на меня смотрел.

Обычно я отмахивалась, называла его ревнивцем и больше не возвращалась к этому разговору.

Теперь же я сама пыталась угадать его реакцию.

Я остановилась на светофоре и крепче сжала руль.

Мне не нравилось, что даже после отъезда из дома я продолжала думать, что Виктор скажет о каждом моем поступке.

Я еще не знала, как от этого избавиться.

***

Вечером я вернулась к Марине и открыла ноутбук.

Работа немного отвлекала.

Я успела проверить несколько глав, написать переводчице замечания и даже составить план на следующую неделю.

Около девяти пришло сообщение от Виктора.

«Соня не отвечает. Ты с ней сегодня виделась?»

Я ответила:

«Да. Мы вместе ездили в ресторан по поводу свадьбы».

Через минуту он позвонил.

— Надя, почему меня не пригласили?

Я отложила ручку.

— Соня решила сегодня встретиться без тебя.

— Но я тоже участвую в подготовке.

— Знаю.

— И я оплачиваю часть расходов.

— Виктор, мы сегодня только уточняли условия. Ничего окончательно не меняли.

Он помолчал.

— Она собирается отменять свадьбу?

— Не знаю. Они с Матвеем пока думают.

— Вот видишь.

Я закрыла глаза.

— Что я должна увидеть?

— Насколько все стало сложнее после твоего разговора с ней.

— Все стало сложнее после твоей измены.

Он шумно выдохнул.

— Мы опять возвращаемся к одному и тому же.

— Потому что ты продолжаешь делать вид, будто проблема началась в понедельник.

На другом конце долго молчали.

Потом Виктор спросил:

— Ты сегодня видела Ветрова?

Я нахмурилась.

— Андрея Михайловича?

— Да.

— Конечно. Он был на встрече.

— И как он себя вел?

— Нормально. Помог с вопросами по залу.

— Он знает про нас?

— Насколько мне известно, нет.

Виктор помолчал.

— Хорошо.

Мне не понравилось это слово.

— Почему хорошо?

— Не хочу, чтобы наши семейные проблемы обсуждали посторонние.

Я посмотрела на экран ноутбука.

— Андрей — отец жениха нашей дочери.

— И что?

— Он все равно рано или поздно узнает о разводе.

— Об этом не обязательно рассказывать всем прямо сейчас.

Я медленно выдохнула.

— Виктор, давай договоримся. Я не собираюсь обсуждать с людьми подробности твоей связи. Но и скрывать, что мы разводимся, не буду.

— Надя...

— Это моя жизнь тоже.

Он замолчал.

Я ждала.

Потом Виктор тихо сказал:

— Я скучаю по тебе.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

Я представила наш дом.

Кухню, в которой мы столько лет завтракали. Его рабочий кабинет. Спальню, где до сих пор лежали мои вещи.

Мне захотелось спросить, ел ли он сегодня. Напомнить, что суп в холодильнике долго хранить нельзя. Узнать, не заболела ли у него спина после вчерашней поездки.

Привычные вопросы сами появлялись в голове.

Я сжала пальцы.

— Мне сейчас трудно с тобой разговаривать, — сказала я.

— Я понимаю.

На этот раз он не стал спорить.

— Спокойной ночи, Надя.

— Спокойной ночи.

Когда звонок закончился, я еще долго сидела перед открытой рукописью.

Мне не хватало мужа.

Не того человека, который два года обманывал меня, а Виктора, с которым я прожила почти всю взрослую жизнь.

Иногда мне казалось, что это два разных человека.

Но разумом я понимала: нет.

Это один и тот же мужчина.

И мне придется научиться жить с этим знанием.

***

В десятом часу позвонила Соня.

Я ответила сразу.

— Привет, родная.

— Мам, ты не спишь?

— Нет. Работаю.

Она помолчала.

— Можно я кое-что спрошу?

— Конечно.

— Ты сегодня хорошо поговорила с Андреем Михайловичем?

Я удивилась.

— Да. А что?

— Просто он потом сказал Матвею, что ты очень разумно смотришь на организацию свадьбы.

Я невольно улыбнулась.

— Правда?

— Да. Сказал, что ты первая за весь день спросила, как пожилые гости будут спускаться с веранды вечером.

— Мы вместе это обсуждали.

— Я знаю.

Она немного помолчала.

— Мам, я рада, что ты сегодня приехала.

Мне стало тепло.

— И я.

— Я думала, ты откажешься.

— Хотела сначала. Потом решила, что тебе нужна помощь.

— Мне нужна, — призналась дочь. — Только я не хочу, чтобы ты делала все через силу.

Я посмотрела на раскрытый ноутбук.

— Сегодня я не делала через силу. Правда.

— Хорошо.

Она замолчала.

Я услышала, как вдалеке закрылась дверь.

— Ты дома? — спросила я.

— Да. Матвей вышел в магазин.

Голос дочери изменился.

Я насторожилась.

— Что-то случилось?

— Не знаю.

— Сонь?

Она глубоко вдохнула.

— Мы после ресторана немного поссорились.

— Из-за свадьбы?

— Нет. То есть сначала из-за нее, а потом...

Она замолчала.

Я подождала.

— Мам, Матвей сегодня весь день какой-то странный.

Я вспомнила его напряженное лицо в кабинете администратора.

— Я заметила, что он устал.

— Он не устал. Я его знаю.

В голосе Сони слышалась тревога.

— Что он говорит?

— Сначала говорил, что все нормально. Потом спросил, уверена ли я, что хочу продолжать подготовку.

— А ты?

— Сказала, что пока не решила, но не хочу отменять свадьбу только из-за папы.

— И что Матвей ответил?

— Ничего. Сказал, что поговорим дома.

Я нахмурилась.

— Может, он переживает за тебя.

— Наверное. Только он весь вечер смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать.

Соня помолчала.

— А потом я спросила прямо.

— И?

— Он сказал, что ему нужно кое в чем признаться.

У меня неприятно сжался живот.

— В чем?

— Не сказал. Попросил дождаться, пока вернется из магазина. Сказал, что хочет поговорить спокойно.

Я посмотрела на часы.

— Соня, может, это касается ваших расходов или чего-нибудь по работе?

— Не знаю.

Она глубоко вдохнула.

— Мам, мне почему-то страшно.

Я села ровнее.

— Сонечка, ты сейчас очень расстроена из-за нас с папой. Может быть, поэтому тебе кажется, что обязательно должно случиться что-то еще.

— Я тоже так подумала.

За дверью ее квартиры, судя по звукам, кто-то повернул ключ.

— Он вернулся, — тихо сказала дочь.

— Тогда поговорите.

— Хорошо.

— И не придумывай заранее самое плохое.

Соня не ответила сразу.

Потом произнесла:

— Мам, он перед уходом спросил меня, что именно папа рассказал тебе о Кире.

Я замерла.

— Что?

— Спросил, сколько времени они встречались и как ты об этом узнала.

— А ты что сказала?

— Все, что знала. Что ты сама увидела их дома, а папа признался про два года.

Я смотрела в темное окно.

— И как он отреагировал?

Соня помолчала.

— Очень странно. Сначала спросил, говорил ли папа что-нибудь еще. Потом сказал, что нам надо серьезно поговорить.

Я почувствовала холод.

Не понимала, что именно означает этот разговор, но впервые за весь вечер мне тоже стало страшно.

— Соня, — осторожно спросила я, — почему ты думаешь, что это связано с папой?

Она ответила не сразу.

За дверью послышался голос Матвея. Он что-то спросил у нее, но я не разобрала слов.

Соня прикрыла рукой телефон.

Потом тихо сказала:

— Потому что Матвей сам сказал, что должен кое-что рассказать мне о папе.

Я выпрямилась.

— Что именно?

— Пока не знаю, мам.

Она тяжело вздохнула.

— Я сейчас поговорю с ним и потом тебе позвоню.

— Хорошо, родная.

— Мам...

— Да?

— Мне кажется, он что-то знал раньше.

Я хотела спросить, почему она так решила.

Но услышала, как Матвей снова позвал ее.

— Иди поговори с ним, Сонь, — сказала я. — Потом позвони.

Мы попрощались.

Я положила телефон на стол.

Несколько минут сидела неподвижно, глядя на пустую чашку.

Я уже знала, что Виктор два года обманывал меня.

Знала, что Кира приходила в наш дом и спокойно разговаривала с моей дочерью на семейных мероприятиях.

Но теперь впервые подумала о том, сколько еще людей могли знать правду раньше меня.

И почему никто из них ничего не сказал.

Глава 3. Он тоже знал

Соня перезвонила без четверти двенадцать.

К этому времени я успела трижды проверить телефон, выпить стакан воды и окончательно испортить страницу рукописи, которую безуспешно пыталась редактировать.

Марина уже легла спать. В квартире было тихо, только холодильник время от времени начинал негромко гудеть.

Когда на экране появилось имя дочери, я ответила сразу.

— Сонечка?

Она молчала.

Я услышала, как она втянула воздух, будто перед тем, как заплакать.

— Мам, ты сидишь?

У меня похолодели руки.

— Сижу. Что случилось?

— Матвей знал.

Я закрыла глаза.

Несколько секунд мне казалось, что я неправильно расслышала.

— Что знал?

— Про папу. Про эту женщину.

Я оперлась локтем о стол.

— Откуда?

— Видел их вместе.

— Когда?

— Пятого марта.

Я посмотрела на календарь, висевший возле двери.

Пятое марта.

За шесть недель до того, как я вернулась домой и обнаружила мужа с Кирой.

— Где он их видел?

— В ресторане. Он встречался там с заказчиком, а папа пришел с ней. Матвей сначала подумал, что это деловая встреча. Потом увидел, как они целовались возле машины.

Я молчала.

Соня всхлипнула.

— Он сразу подошел к папе. Спросил, что происходит.

— И что Виктор ответил?

— Что вы с ним давно фактически расстались. Просто живете в одном доме, потому что так удобнее. И что ты все знаешь.

Я медленно положила свободную руку на колени.

Мне вдруг захотелось встать, пройтись по комнате, открыть окно.

Но я продолжала сидеть.

— Он сказал, что я знаю про Киру?

— Да.

Я посмотрела на собственное отражение в темном стекле.

Виктор не просто скрывал любовницу.

Он рассказывал посторонним людям, что у нас больше нет настоящего брака. Что я согласилась жить с ним под одной крышей, пока он встречается с другой женщиной.

И при этом каждый вечер возвращался домой, целовал меня перед сном, спрашивал о моих делах.

— Мам?

— Я слушаю.

— Он еще сказал Матвею, что ты сама попросила ничего мне не рассказывать до свадьбы.

Я сжала край скатерти.

Вот как.

Оказывается, просьба, которую я впервые услышала в субботу, существовала гораздо раньше.

Только от моего имени ее уже произносил муж.

— Соня, я никогда об этом не просила.

— Я знаю.

Дочь заплакала.

— Я знаю, мам. Я ему так и сказала.

Я поднесла телефон ближе.

— Родная, где ты сейчас?

— Дома. В спальне.

— А Матвей?

— На кухне.

— Он сам тебе все рассказал?

— Да.

Я выдохнула.

— Хорошо, что рассказал.

Соня горько рассмеялась.

— Хорошо? Мам, он молчал почти два месяца!

— Я не говорю, что он правильно поступил.

— Он видел папу с любовницей. Знал, что вы женаты. Приходил к нам в гости, сидел с вами за одним столом. А мне ничего не сказал.

Она говорила все быстрее.

— Мы выбирали приглашения. Обсуждали ресторан. Папа приезжал к нам в воскресенье, привез какие-то продукты. Матвей весь вечер с ним разговаривал. И все это время он знал!

Я вспомнила тот воскресный ужин.

Это было в конце марта.

Мы с Виктором приехали к молодым после обеда. Соня приготовила пасту, Матвей испек хлеб по рецепту из интернета и очень гордился результатом.

Виктор шутил, что теперь можно отдавать дочь замуж: жених хотя бы не умрет с голоду.

Я смеялась.

Матвей тоже улыбался.

Теперь я пыталась вспомнить, смотрел ли он тогда на меня.

Может быть, отводил глаза.

Может быть, я просто не заметила.

— Мам, ты слышишь?

— Да, Сонечка.

— Как он мог?

Я не знала, что сказать.

За последние дни мне слишком часто задавали этот вопрос.

Как мог Виктор?

Как могла Кира?

Теперь вот Матвей.

Я могла придумать объяснение каждому.

Виктор не хотел терять удобную жизнь. Кира предпочитала верить в скорый развод. Матвей испугался разрушить отношения с будущим тестем и причинить боль невесте.

Но объяснение не делало поступок правильным.

— Что Матвей говорит сейчас? — спросила я.

— Что поверил папе.

— А почему не спросил тебя?

— Он сказал, что это была не его тайна.

Соня снова всхлипнула.

— Представляешь? Не его тайна! А чья тогда? Папина? Твоя? Получается, все могли решать, что мне знать о собственной семье?

Я провела ладонью по лицу.

— Ты права злиться.

— Я не просто злюсь, мам. Я не понимаю, как теперь смотреть на него.

— Не заставляй себя сейчас ничего решать.

— Я сказала, что не хочу спать с ним в одной комнате.

Мне стало больно за дочь.

— И что он?

— Ушел на кухню. Сказал, что переночует на диване.

Я посмотрела на часы.

Без десяти двенадцать.

— Сонечка, если тебе тяжело оставаться дома, можешь приехать ко мне. Или к подруге. Но если хочешь побыть одна, это тоже нормально.

— Я завтра уеду к Лене.

— Он знает?

— Да. Я сказала.

Мы помолчали.

Потом Соня тихо спросила:

— Мам, а вдруг он тоже когда-нибудь мне изменит?

Я закрыла глаза.

Ей двадцать три года.

Через четыре месяца она собиралась выйти замуж.

Еще неделю назад дочь выбирала свадебный букет и спрашивала, не слишком ли много гостей мы пригласили.

Теперь она боялась, что мужчина, которого любит, однажды поступит с ней так же, как ее отец поступил со мной.

— Я не могу знать, Сонь.

Она тихо заплакала.

— Я понимаю.

— Но сейчас речь не о том, что Матвей может сделать когда-нибудь. Он уже совершил поступок, который тебя ранил. С этим вам и нужно разобраться.

— А если я не смогу ему доверять?

— Тогда не торопись со свадьбой.

Соня замолчала.

— Ты правда так думаешь?

— Да.

— Но мы столько денег потратили.

Я посмотрела на чашку с остывшим чаем.

— Деньги жалко. Но выходить замуж только потому, что ресторан уже оплачен, не стоит.

Она несколько секунд молчала.

— Мам, ты сейчас говоришь совсем не так, как раньше.

Я невольно улыбнулась.

— А как я говорила раньше?

— Что всегда можно договориться. Что надо попробовать понять другого человека.

Я задумалась.

Дочь была права.

Я действительно часто это говорила.

Особенно когда речь шла о Викторе.

— Договориться можно, — ответила я. — Но сначала нужно понять, о чем именно вы договариваетесь.

Соня вздохнула.

— Я хочу спать. У меня голова уже болит от разговоров.

— Тогда ложись.

— Мам?

— Да?

— Ты не будешь теперь ненавидеть Матвея?

Вопрос застал меня врасплох.

Я вспомнила высокого серьезного парня, который три года назад впервые пришел к нам знакомиться. Он так нервничал, что пролил чай на скатерть, а потом полчаса извинялся.

bannerbanner