Читать книгу Измена генерала. Только дочери не говори (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Измена генерала. Только дочери не говори
Измена генерала. Только дочери не говори
Оценить:

5

Полная версия:

Измена генерала. Только дочери не говори

До этого я пыталась понять, что должна делать. Как правильно поговорить. Как не расстроить дочь. Как объяснить развод людям, которые много лет знали нас одной семьей.

Но я имела право просто злиться.

Марина сказала, что подготовит постель в гостевой комнате и купит утром хлеба.

Мы договорились созвониться после завтрака.

Когда разговор закончился, я еще немного посидела в темноте.

Затем взяла с полки папку с документами.

Не знала, что именно понадобится для развода. У нас был дом, приобретенный в браке, общие накопления, машина Виктора, моя машина, несколько счетов. В таких вопросах я предпочитала сначала разобраться, а уже потом принимать решения.

Я положила рядом паспорт, документы на работу, банковские бумаги, которые хранились у меня, и ноутбук с зарядкой.

Дом был нашим.

Я не собиралась отказываться от своей доли только потому, что больше не хотела спать с мужем под одной крышей.

Но жить здесь сейчас тоже не могла.

Когда я закончила, на часах было почти одиннадцать.

Виктор снова постучал.

— Надя, ты спишь?

— Нет.

— Я поставил тебе чай.

Я посмотрела на дверь.

— Не надо.

— Он уже стоит у входа.

Пришлось встать.

Я открыла дверь.

Виктор стоял в домашних брюках и футболке. В руках ничего не держал. На полу возле стены был поднос с кружкой и тарелкой бутербродов.

— Ты же не ела, — сказал он.

Я опустила взгляд.

Он приготовил мне бутерброды с сыром. Огурцы нарезал тонко, как я любила.

— Спасибо, — ответила я.

— Надь...

Он посмотрел через мое плечо и увидел документы на столе.

— Ты что делаешь?

— Собираю вещи.

— Куда?

— Завтра поеду к Марине.

— Зачем?

Я помолчала.

— Мне нужно побыть отдельно.

— Ты можешь оставаться здесь. Это твой дом.

— Я знаю.

— Я могу уехать, если тебе так будет удобнее.

Предложение было разумным.

Я даже подумала, что, возможно, через несколько дней мы к нему вернемся.

Но сейчас мне хотелось оказаться в месте, где не будет его рубашек, его чашки и нашей общей кровати.

— Завтра я поеду к Марине, — повторила я. — Потом решим.

Виктор кивнул.

— Надя, я не хочу тебя терять.

Я посмотрела ему в лицо.

За двадцать четыре года я изучила его очень хорошо. Знала, как он выглядит, когда устает, когда волнуется, когда пытается скрыть обиду.

Сейчас он действительно был испуган.

Раньше я бы обязательно попыталась его успокоить.

Сказала бы, что нам нужно поговорить, что все можно исправить, что я тоже не хочу разрушать семью.

Но я больше не могла обещать то, во что сама не верила.

— Ты ведь понимал, что можешь меня потерять? — спросила я.

Он не ответил.

— Когда начинал с ней встречаться. Когда первый раз мне соврал. Когда приходил домой после нее.

— Надя, я...

— Я просто хочу понять.

Виктор посмотрел на свои руки.

— Я думал, что смогу это закончить.

— А потом?

Он молчал.

— А потом оказалось, что можно ничего не заканчивать, — сказала я.

Он поднял голову.

— Я виноват. Я признаю. Но это не значит, что нужно сейчас уничтожить все, что у нас было.

Я смотрела на него и вспоминала, как мы познакомились.

Мне было девятнадцать. Он уже работал, много ездил, казался невероятно взрослым. Я училась на филологическом факультете, подрабатывала корректором и мечтала однажды редактировать книги, которые будут читать по всей стране.

Виктор пришел на день рождения моего двоюродного брата. Весь вечер спорил с кем-то о машинах, а потом проводил меня до остановки.

Было холодно, автобус задерживался. Он снял свою куртку и накинул мне на плечи.

— Замерзнешь, — сказал тогда.

Я ответила, что не маленькая.

Он рассмеялся.

Через полгода мы поженились.

На нашей свадьбе Виктор смотрел на меня так, будто больше никого в зале не было.

Я хорошо помнила этот взгляд.

И мне было больно от мысли, что где-то между той остановкой и сегодняшним днем он начал смотреть так на другую женщину.

— Я не могу сейчас разговаривать, — сказала я.

Виктор кивнул.

— Хорошо.

Он сделал шаг назад, затем остановился.

— Только, пожалуйста, не звони Соне сегодня.

Я закрыла дверь.

Он продолжал думать о том, как управлять последствиями.

***

Ночью я почти не спала.

Сначала пыталась устроиться на небольшом диване в кабинете. Потом принесла подушку из гостевой комнаты. После полуночи стало холодно, и я пошла за пледом.

В коридоре горел ночник.

Дверь нашей спальни была закрыта.

Я остановилась перед ней.

Виктор, наверное, спал.

Он умел засыпать даже после тяжелых дней. Часто говорил, что иначе на службе давно сошел бы с ума.

Я вспомнила, как еще вчера утром поправляла на нем воротник рубашки.

Мы собирались позавтракать вместе, но ему позвонили, и он торопился выйти.

— Вечером увидимся, — сказал он на пороге.

Я поцеловала его в щеку.

Потом весь день работала и не вспоминала об этом.

Сколько таких обычных поцелуев было за последние два года?

Сколько раз он возвращался от Киры, ужинал со мной, обсуждал счета, спрашивал про Соню?

Мне хотелось узнать точные даты. Посмотреть переписку, восстановить поездки, выяснить, в какие дни он говорил неправду.

Я даже взяла телефон.

У меня был доступ к нашему общему электронному календарю. Там отмечались семейные дела, приглашения, поездки. Я могла начать сверять события.

Но почти сразу отложила его.

Не потому, что мне было безразлично.

Я боялась, что найду ответ на каждый вопрос и все равно не смогу понять главного.

Почему ему было недостаточно того, что у нас было?

В два часа ночи я вышла на кухню выпить воды.

Виктор сидел за столом.

Перед ним стояла пустая чашка, рядом лежал телефон.

Он поднял голову.

— Не спишь?

— Нет.

Я налила воду.

Он смотрел, как я пью.

— Я тоже не могу, — сказал он.

Я поставила стакан в раковину.

— Надя, можно тебя спросить?

— Смотря о чем.

— Ты правда решила развестись?

Он произнес это тихо, без привычной твердости.

Я обернулась.

— Да.

— Совсем?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Он потер ладонью щеку.

— Неужели нельзя хотя бы попробовать?

— Виктор, ты сегодня сказал, что собирался скрывать от меня Киру. Я не знаю, сколько еще продолжалось бы это, если бы я не вернулась раньше.

— Я понимаю.

— А теперь ты предлагаешь мне жить с тобой еще четыре месяца ради свадьбы.

— Я хотел, чтобы Соня не пострадала.

— Она все равно пострадает. Потому что ее родители расстаются.

Он сжал пальцы на чашке.

— Это можно было бы решить между нами.

— Нет. Ты мог бы решить между нами, если бы честно сказал мне, что несчастен и хочешь другого. Мы могли бы поговорить. Может быть, разойтись. Но ты сделал так, что я два года вообще не знала, какой у нас брак.

Виктор долго молчал.

Потом сказал:

— Я тебя любил, Надя. И люблю.

Мне стало так больно, что пришлось опереться рукой о столешницу.

Я очень хотела, чтобы это было правдой.

Еще вчера такие слова заставили бы меня подойти к нему, обнять, уткнуться лицом в плечо.

Сейчас я не знала, что с ними делать.

— Наверное, ты по-своему меня любишь, — ответила я. — Но я больше не знаю, что для тебя означает это слово.

Он не попытался меня остановить.

Я вернулась в кабинет и закрыла дверь.

Уснула только под утро.

***

В воскресенье я проснулась от запаха кофе.

Сначала даже не вспомнила, что произошло.

За окном светило солнце. Где-то в саду шумели птицы. Из кухни слышался звон посуды.

Я потянулась к телефону.

Было без четверти девять.

В обычное воскресенье мы с Виктором завтракали вместе. Он просыпался раньше и готовил кофе, а я делала сырники или омлет.

Потом мы обсуждали планы на неделю.

Я села на диване, поправила волосы и увидела на столе папку с документами.

Все вернулось.

Не постепенно, как в кино, а сразу.

Я вспомнила руки Виктора на талии Киры. Ее светлое пальто. Фразу про два года.

И особенно отчетливо — его просьбу не говорить дочери.

Вчера я не плакала.

Наверное, слишком много пыталась понять.

Теперь слезы пошли сами.

Я сидела на диване и закрывала лицо ладонями, хотя никто меня не видел.

Мне было жалко себя.

Жалко ту девчонку, которая выходила за Виктора замуж и верила, что с ним не придется бояться будущего.

Жалко молодую мать, которая ждала его из командировок.

Жалко женщину, которую я видела на фотографии у моря.

И особенно жалко было саму себя сегодняшнюю, потому что мне предстояло объяснять собственной дочери, почему мы с ее отцом больше не будем жить вместе.

Я плакала довольно долго.

Потом умылась холодной водой, переоделась и стала собирать сумку.

Вещей набралось больше, чем я рассчитывала.

Ноутбук, документы, лекарства, несколько комплектов одежды. Косметика, зарядки, очки, рабочие блокноты.

На полке лежала маленькая коробка с украшениями. Я взяла свои серьги, любимую цепочку, а затем увидела часы, которые Виктор подарил на сорокалетие.

Хорошие часы. Я носила их почти каждый день.

Положила в косметичку.

Не собиралась избавляться от всего, что напоминало о муже. Я еще не знала, как буду относиться к этим вещам через месяц.

С обручальным кольцом оказалось сложнее.

Оно сидело плотно. Пришлось намылить палец, чтобы снять.

На коже осталась светлая полоска.

Я положила кольцо в небольшую коробку из-под сережек и убрала в ящик стола.

Потом открыла шкаф за папками.

Там хранились семейные фотографии и старые диски с видео.

На одной коробке моей рукой было написано:

«Соня. 2008–2011».

Я достала ее.

На крышке скотч начал желтеть. Внутри лежали диски с неровными надписями: «Утренник», «День рождения», «Море», «Новый год».

Нужное видео, наверное, было где-то здесь.

Я принесла коробку на стол, открыла ноутбук, собираясь проверить старые файлы.

Затем вспомнила, зачем Соня просила запись.

Для свадебного фильма.

Она хотела показать гостям, как росла, как папа учил ее готовить, как мама смеялась за камерой, как они вместе отмечали праздники.

И я вдруг поняла, что пока не могу даже выбрать, какой из этих дней показать незнакомым людям.

Я закрыла коробку.

Поставила обратно на полку.

Свадебный фильм подождет.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Надя, я приготовил завтрак.

Виктор.

— Спасибо, я потом поем.

— Ты скоро уезжаешь?

— После обеда.

— Давай я тебя отвезу.

— Не надо.

— Я все равно собирался в город.

— Я вызову такси.

Он помолчал.

— Может, все-таки поедим вместе?

Я посмотрела на сумку у дивана.

— Нет, Виктор.

— Хорошо.

Шаги удалились.

Я села за стол и открыла телефон.

Марина уже написала:

«Комната готова. Не торопись, я дома весь день. Купила твой хлеб с семечками».

Я ответила, что приеду около двух.

Потом увидела сообщение от Сони.

«Мам, привет. Мы с Матвеем сегодня едем выбирать кольца. Папа говорил, что может заехать с нами, но у него, кажется, дела. Ты не хочешь?»

Я почувствовала, как снова сжалось горло.

Сегодня дочь выбирала обручальные кольца.

Ей хотелось, чтобы родители участвовали в этих приготовлениях, потому что она считала нас счастливыми.

Я не могла сейчас поехать с ними.

Да и не хотела присутствовать при выборе колец, постоянно глядя на собственную руку, где еще вчера было обручальное.

«Солнышко, сегодня не получится. Выбирайте то, что нравится вам обоим. Потом обязательно покажешь».

Соня прислала грустный смайлик.

«Ты работаешь даже в воскресенье?»

Я смотрела на сообщение.

Неужели я действительно настолько привыкла объяснять любую свою усталость работой?

«Нет, просто плохо себя чувствую. Не заболела, не переживай. Хочу отдохнуть».

Это тоже было правдой.

Я не болела.

Мне было очень плохо, но температуру измерять не требовалось.

Соня написала, чтобы я берегла себя.

И снова прислала сердечко.

***

Около полудня я вышла на кухню.

Виктор сидел за столом с ноутбуком. Перед ним лежал блокнот, в котором он обычно записывал дела.

При моем появлении он сразу закрыл экран.

Раньше я не обратила бы внимания.

Теперь заметила.

И возненавидела это ощущение.

Мне не хотелось превращаться в женщину, которая следит за движением глаз собственного мужа, прислушивается к звонкам и пытается угадать, с кем он переписывается.

— Ты поешь? — спросил Виктор.

— Сделаю себе бутерброд.

Я достала хлеб и сыр.

Он поднялся.

— Давай я приготовлю.

— Я справлюсь.

Виктор остановился.

Я понимала, что он пытается сделать что-то хорошее. Возможно, впервые за сутки задумался, как мне сейчас трудно.

Но я не могла принимать его заботу спокойно.

Даже обычный бутерброд превращался в попытку доказать, что он по-прежнему хороший муж.

Я сама нарезала хлеб.

Села напротив.

Несколько минут мы молчали.

— Я ночью думал, — сказал Виктор.

Я посмотрела на него.

— О чем?

— О нас.

Он потер руки, затем положил ладони на стол.

— Я не прошу тебя сразу простить. Понимаю, что это невозможно. Но мы столько лет вместе, Надя. Мне кажется, ты сейчас видишь только самое плохое.

— Я вижу то, что вчера узнала.

— Да. Но все остальное ведь тоже было.

Я отложила нож.

— Было.

Он заметно расслабился.

— Вот. Я об этом и говорю.

— Виктор, я не собираюсь утверждать, что все двадцать четыре года ты меня обманывал. Я помню хорошее. Очень много хорошего.

Он кивнул.

— Значит, ты понимаешь...

— Но это не отменяет двух последних лет.

Он снова замолчал.

Я посмотрела на мужа.

На его висках появилась седина. У правой брови был небольшой шрам, полученный еще до нашего знакомства. На безымянном пальце блестело кольцо.

Я знала его тело, привычки, выражения лица.

И вдруг поняла, как много теперь о нем не знала.

— Ты встречался с Кирой во время нашей поездки в Казань? — спросила я.

Виктор нахмурился.

— Какой?

— В прошлом октябре. Когда ты сказал, что вернешься на день позже из-за совещания.

Он долго смотрел на меня.

— Да.

Я кивнула.

Это было то самое чувство, которого я боялась ночью.

Одно маленькое воспоминание изменилось навсегда.

В день его возвращения я приготовила ужин. Он привез Соне подарок, а мне — коробку конфет. Я еще шутила, что мог бы купить нормальные местные сладости, а не те, что продаются в каждом супермаркете.

Теперь знала, что в той поездке была Кира.

— А в декабре? — спросила я.

— Надя, не надо.

— Почему?

— Ты сейчас начнешь вспоминать каждый день. Тебе станет только хуже.

— Возможно.

Он потянулся через стол, но остановился.

— Я готов ответить. Только не так. Давай сядем спокойно и поговорим обо всем.

Я посмотрела на него.

— Мы сидим спокойно.

Он отвел взгляд.

Я поняла, что больше не хочу задавать вопросы.

По крайней мере сейчас.

Может быть, позже мне понадобится узнать какие-то даты. Может быть, захочется выяснить, где именно началась их история.

Но сегодня я получила достаточно ответов.

— Завтра я встречусь с Соней, — сказала я.

Виктор вскинул голову.

— Ты уже договорилась?

— Пока нет. Сейчас напишу.

— Надя, пожалуйста.

Он говорил почти шепотом.

Мне стало его жалко.

На секунду захотелось положить ладонь поверх его руки и сказать, что мы как-нибудь справимся.

Раньше я так и делала.

Если Виктор переживал из-за работы, неприятного разговора, неудачного решения, я находила слова, чтобы ему стало легче.

Но теперь причиной моего горя был он сам.

И я не могла снова утешать его за собственный счет.

— Я не собираюсь рассказывать Соне подробности твоей связи, — сказала я. — Но скажу, что у тебя другая женщина и я решила разводиться.

— Может, хотя бы после ее дня рождения?

— День рождения у нее в июле.

— Ну вот. Времени немного осталось.

— Потом будет свадьба. Потом медовый месяц. Потом какие-нибудь другие события.

Виктор покачал головой.

— Я просто прошу подумать о ней.

— Я думаю.

— Тогда почему ты так спешишь?

Я посмотрела на часы.

Без десяти час.

Скоро приедет такси. Я поеду к Марине, потому что впервые за много лет не смогу нормально находиться в собственном доме.

— Виктор, — сказала я, — ты не представляешь, как сильно мне сейчас хочется, чтобы всего этого не было.

Он поднял глаза.

— Надя...

— Я бы многое отдала за возможность вернуться во вчерашнее утро и ничего не знать. Но тогда у тебя по-прежнему была бы Кира. А я по-прежнему считала бы нас семьей, в которой никто никого не предает.

Я с трудом договорила.

— Мне очень больно. И я не хочу, чтобы Соня испытывала то же самое. Но я не могу защитить ее, притворившись, что ничего не случилось.

Виктор опустил голову.

Несколько минут он молчал.

Потом спросил:

— Она меня возненавидит?

Я не знала.

Не знала, заплачет ли Соня. Начнет ли кричать. Откажется ли разговаривать с отцом.

Я сама с трудом выдерживала его присутствие.

— Не знаю, — ответила я. — Но она твоя дочь. Ты сможешь с ней поговорить.

Он поднял глаза.

— Ты поможешь мне?

Я посмотрела на мужа.

Просьба была настолько привычной, что он, кажется, даже не заметил, как ее произнес.

Я всегда помогала ему готовиться к сложным разговорам с Соней.

Когда он забывал о ее выступлении, я подсказывала, как извиниться. Когда они ссорились из-за выбора профессии, я сначала выслушивала дочь, потом объясняла мужу, почему его слова так ее задели.

Иногда они мирились за ужином, который готовила я.

— Нет, Виктор, — сказала я. — С этим тебе придется справиться самому.

Он медленно кивнул.

Я доела бутерброд, хотя совершенно не чувствовала вкуса.

Потом помыла за собой тарелку и ушла собирать последние вещи.

***

Такси приехало в два пятнадцать.

Виктор вынес мою сумку на крыльцо.

День был солнечным, но прохладным. В саду только начинали появляться зеленые листья. На клумбе возле забора пробились тюльпаны, которые мы с Соней сажали прошлой осенью.

Виктор поставил сумку у калитки.

— Если что-нибудь понадобится, звони.

— Хорошо.

— Ты же понимаешь, что можешь вернуться в любой момент?

— Да.

Он посмотрел на дом.

— Может, все-таки мне лучше уехать, а ты останешься?

Я тоже обернулась.

За большим окном гостиной виднелся наш диван. На подоконнике стоял цветок, который я выращивала уже несколько лет.

Этот дом я любила.

И не хотела, чтобы он навсегда остался связан с тем днем, когда я увидела чужую женщину на кухне.

— Потом решим, — сказала я. — Сейчас мне нужно уехать.

Виктор подошел ближе.

Я увидела, что он хочет обнять меня.

Наверное, по привычке.

Я отступила на полшага.

Он остановился.

— Надя, я все еще надеюсь, что ты передумаешь.

— Я знаю.

Таксист открыл багажник.

Виктор поднял сумку и поставил внутрь.

— Позвони, когда доедешь.

Я села в машину.

Он закрыл дверцу и остался стоять у калитки.

Когда мы выехали на улицу, я обернулась.

Муж все еще смотрел нам вслед.

Я знала, что он испуган. Знала, что ему трудно принять происходящее.

И все равно не попросила водителя остановиться.

***

Марина встретила меня без лишних вопросов.

Открыла дверь, забрала сумку и показала комнату.

На кровати лежало свежее белье, на тумбочке стояла бутылка воды. Возле окна она поставила небольшой столик для ноутбука.

— Вот, — сказала подруга. — Работать сможешь здесь. Если будет неудобно, переставим.

Я обняла ее.

Марина сначала удивилась, потом крепко прижала меня к себе.

— Надь, ну ты чего.

Я заплакала.

На этот раз совсем не смогла сдержаться.

Мы стояли посреди коридора, и я плакала ей в плечо, как когда-то в двадцать лет, после глупой ссоры с Виктором, когда была уверена, что он меня бросит.

Только тогда мы помирились через два часа.

А теперь я сама уехала.

Марина не пыталась меня успокаивать словами. Просто дождалась, пока я смогу дышать нормально, и отвела на кухню.

Там пахло свежим хлебом и жареной курицей.

— Ешь, — сказала она, поставив передо мной тарелку.

— Не хочу.

— Тогда посиди, пока я поем. Я с утра носилась и сама голодная.

Я села.

Она налила чай, порезала хлеб.

Мы немного поговорили о простых вещах. О ее работе, о соседях сверху, которые опять затеяли ремонт. О том, что в городе неожиданно рано включили полив газонов.

Я слушала и понемногу приходила в себя.

Потом Марина спросила:

— Что собираешься делать завтра?

— Поговорю с Соней. Потом, наверное, найду юриста.

— А где будешь жить?

— Пока здесь. Но надолго я тебе мешать не хочу.

— Ты мне не мешаешь.

— Марин...

— Надя, у меня две комнаты, а я одна. Хватит считать, сколько квадратных метров ты у меня отнимаешь.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— И не вздумай сейчас снимать первое попавшееся жилье, только чтобы быстрее от меня съехать.

— Я посмотрю спокойно.

Она кивнула.

— Вот и правильно.

Я рассказала ей о доме и наших общих счетах. О том, что часть накоплений у меня есть, но я пока не понимаю, сколько понадобится денег.

Марина предложила контакты знакомого юриста.

Я записала номер.

Потом мы снова замолчали.

— Ты его еще любишь? — спросила она.

Я посмотрела в чашку.

Вопрос показался странным.

Еще вчера я не задумывалась об этом. Просто любила мужа, как любила последние двадцать четыре года. Не каждый день с одинаковой силой. Иногда раздражалась, иногда злилась, иногда скучала, даже когда он был дома.

bannerbanner