А если нас никогда не было?

Если бы существовала премия, к примеру, «Платиновая Снежинка»за худший прокат этого года, то я определённо бы стала главной претенденткой на её получение.

— Но ведь выстояла, — пытается подбодрить меня родитель. — Какие у вас с Даней планы на Новый год? Навестите старика или поедете снова на ту базу отдыха?

Мы планировали, да.

Отдохнуть в Карелии по традиции.

Немного выпустить пар, сбросить напряжение.

Погреться у костра, покататься на лыжах, дорваться до турецких банных комплексов… да и вообще время вдвоём провести. В тишине и покое. Без всей этой навязчивой городской суеты.

А теперь?

Да я находиться рядом со своим женихом спокойно не могу!

Честно говоря, уже и не уверена, нужен ли мне такой замуж или нет.

Если он сейчас меня под себя прогибает и диктует свои условия, что будет, когда штамп в паспорте появится?

Нет-нет-нет.

Я не какая-нибудь там райская птичка, которая станет покорно сидеть в золотой клетке и смотреть влюблёнными глазами на своего господина-повелителя.

Всё-таки какая тонкая штука это ваше мужское эго!

Пару неудач в карьере и вот он уже срывается на любимой женщине. Пытается самоутвердиться за её счёт.

Но я-то думала, что Даня другой! Что он понимает меня! Всегда поддержит и сильное плечо подставит.

М-да… недолговечным оказался фундамент. Да и плечо такое себе… молчу уже про мифическую стену, которой он должен был стать для меня. Замок из песка и тот выглядит куда внушительнее.

— Пап, я побегу, — ёжась от холода, почти стучу зубами. — Рука совсем замёрзла телефон держать.

— Напиши, как будешь в самолёте.

— Да, конечно.

Чёрт!

Самолёт!

И пусть полёт от Казани до Питера длится несчастные два с половиной часа, но высидеть это время рядом с Даней… смерти подобно!

Может, мне поменять билет? Опять-таки, пересекаться с Устиновым не хочется совершенно.

Я из дворца спорта сбежала от него, словно от страшной чумы.

В шубе, с сумочкой, где только телефон, паспорт и всякие мелочи. Коньки и те переодевала прямо на улице.

Даже платье Санты не сменила, в котором выступала. Выгляжу как дешёвка из плохих фильмов для взрослых.

— Эльза! — громко окликает Таша откуда-то сзади.

Оборачиваюсь.

С губ срывается вздох облегчения.

Она одна…

— Ты куда умчалась? — запыхавшись, спрашивает подруга.

— На Кудыкину гору, — беззлобно отвечаю.

— Воровать помидоры?

— Да хоть что, лишь бы подальше от этого раскодировавшегося арбузера.

Таша ободряюще мне улыбается.

— Я что-то вообще в шоке, — признаётся она. — Какая муха его укусила? Самое главное, он же хоккеист, спортсмен. Прекрасно всё понимает!

Да ничего он не понимает.

Либо хорошо прикидывается, либо реально Дане взбрело в голову, словно я стану примитивной домохозяйкой. Даже не знаю, что в финале будет хуже.

— Может, ему на последней игре шайбой последние мозги отбило? — предполагаю я.

Таша неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Надеюсь, ты помнишь, что у нас через две недели твой девичник? Я рассчитываю оторваться на полную катушку!

Стоит ли признаваться лучшей подруге, что я в сердцах отменила свадьбу? Ну, типа того.

Она же меня убьёт просто!

— Какой девичник? Жизнь рушится!

— Брось его после, — коварно усмехается Таша. — Мне бы только налопаться торта, выпить шампанского и сходить в клуб в короне и розовой фате.

— Если девичник, то только ради тебя, — я крепко обнимаю подругу и зарываюсь носом в её теплый, кашемировый шарф. — Можно тебя попросить?

— Любой каприз за ваши деньги.

— Я не полечу на самолёте.

Таша отстраняется от меня, удивлённо округляя глаза.

— А на чём? На воздушном шаре или на метле?

— Принимая во внимание всё происходящее, скорее всего, в ступе Бабы Яги или верхом на Змее Горыныче.

Таша нервно заламывает руки.

— Не хочешь видеть его?

Не видеть. Не слышать. Не чувствовать.

И нет никакой разницы, что у нас отношения, любовь… свадьба срывается.

Знаете, как выглядит проработанная девушка?

Она берёт и молча уходит, а не говорит ему: «Ты не прав, со мной так нельзя!»

Даня сам всё испортил!

По его милости я запорола важные соревнования и теперь мне нужно пахать намного больше, чтобы двигаться дальше к своей мечте.

Откатать все этапы Гран-при идеально и сплоховать в самый важный момент! Представляю, что скажет мама!

Не говоря про разбор полётов, который мне в Питере устроит тренер.

Думаю, свадьбу нужно отменить.

Я серьёзно!

Не смогу сказать «да» человеку, которому плевать на мои мечты. Который решил за меня, как я должна жить.

Разве это здоровая любовь?

— Ладно, езжай на свой вокзал, — сдаётся Таша. — Я привезу твой чемодан. Ты же в курсе, что на поезде до Питера трястись целые сутки? Если повезёт.

— Это лучше, чем нарушить уголовный кодекс в небе Казани.

Чмокаю подругу в щёку и сажусь в такси.

Благо, у дворца спорта этого добра сейчас в избытке. Не придётся на холоде вызывать машину через приложение.

В перспективе отморозив себе все конечности.

Когда я оказываюсь на Ленинградском вокзале и достаю смартфон из кармана, чтобы проверить не звонила ли мне Таша, гаджет уже активно вибрирует.

Вот только достучаться до меня пытается вовсе не подруга. А мой жених. Или кто он там…

— Алло, — зачем-то отвечаю.

— И где ты?

— На Меркурий отбыла с инопланетянами.

— Эльза, твою мать! Если ты сейчас же не вернёшься в наш номер, то я улечу без тебя.

Да ради бога!

— Пользуйся и ни в чём себе не отказывай.

— Уверена?

Тяжело вздыхаю, пытаясь успокоить свои ни на шутку расшатанные нервы.

— Как никогда.

— Ну смотри, — злобно шипит в трубку. — Сама ещё тысячу раз пожалеешь.

Ты даже не представляешь насколько!

Только совсем о другом.

Что прилетела в этот город вместе с тобой.

______________________

[1] «Отчаянные домохозяйки» — американский трагикомедийный телесериал (2004–2012) 18+

[2] Полина Вишневская и Катя Гладкова — имеются в виду ключевые героини моего романа “Хет-трик прямо в сердце” (цикл “Любовь и Лёд”) [3] Фаина Георгиевна Раневская (урождённая Фанни Гиршевна Фельдман) — советская актриса театра, кино и озвучивания, народная артистка СССР. Её имя стало синонимом остроумия, достоинства и театральной харизмы

Глава 3. Волшебная сила профессионального медицинского массажа

Некоторые ошибки

бывают слаще

шоколада,

И этот плод запретный

просто нельзя

не вкусить.

Можно сколько угодно

повторять себе:

НЕ НАДО!

А потом взять

и яблочный сидр

на пару распить.

ЭЛЬЗА

Москва,

Ленинградский вокзал

Таша несётся ко мне через весь вокзал, волоча за собой мой громоздкий чемодан салатового цвета, отчего его колёсики жалобно стучат по асфальту.

В свободной руке у неё бумажный крафтовый пакетик из какой-то кофейни или пекарни.

— Фух! Думала уже не успею!

Подруга останавливается и сгибается пополам, упираясь ладонями в собственные колени, чтобы перевести дыхание.

Её обычно идеально прилизанные кудряшки топорщатся, делая Ташу похожей на одуванчик. Или на пуделя, как обычно говорит она сама.

Лицо выглядит сильно раскрасневшимся. В особенности щёки, ставшие буквально пунцовыми.

Но, кажется, Ташу это практически не беспокоит.

Жду, пока она утолит жажду водой, за три глотка осушив всю бутылку.

— Заметь, я успела! — вытирает губы ребром ладони, но несколько капель воды всё-таки стекают по подбородку и оказываются на воротнике пудрово-розовой куртки. — Ты не могла хотя бы время чуть более позднее выбрать?

— Это единственный поезд, на который оставался билет в Питер. Стоимостью, как крыло самолёта.

Подруга всё ещё тяжело дышит.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спрашиваю я. — Для хоккеистки ты как-то быстро выдохлась. Не находишь?

— Если ты не забыла, меня отстранили от игр на полгода. Я типа в запасе… никому ненужном. Тренер даже на тренировках делает вид, словно меня не существует. Так, для проформы гоняет. Ну я и… сама болт забила. Не выкладываюсь, как раньше. Вот дыхалка и погибает смертью храбрых.

— Же-ее-есть.

При антидопинговой проверке в организме Таши обнаружили небольшие отклонения от установленной нормы.

Пусть она никогда ничем подобным не увлекалась. Никаких специальных препаратов не принимала. Запрещённых так тем более. Моя подруга спортсменка, а не идиотка.

Ни антибиотиков (ну мало ли, чем чёрт не шутит!), ни новых витаминов или добавок. Каждую таблетку с врачом команды согласовывала.

Но перед той знаковой игрой у неё куда-то подевался сироп от аллергии, и дочка тренера дала ей свой, заверив, что он абсолютно безобидный, а в составе исключительно травы и иные растительные компоненты.

В итоге её, как хоккеистку, и капитана женской хоккейной команды, дисквалифицировали аж на целые полгода. Несмотря на то, что на повторных пробах результат был уже отрицательным.

Думаю, не надо подсказывать, кто теперь капитан команды, да?

К гадалке не ходи, что называется. Доказать же причастность коварной стервы никак не получается.

А жаль!

— Задержалась бы хоть на пару денёчков, — с огорчением вздыхает Таша. — Мы с родителями остаёмся на выездную игру «Титана» и «Сокола».

«Титан» — любимая хоккейная команда Таши. Там когда-то играл её дед, а отец был главным тренером.

— Поздняк метаться, — отмахиваюсь я. — Тем более мне хочется вернуться в квартиру, когда там не будет Устинова. Кстати, с ним не было никаких проблем?

— Ну-ууу, — неуверенно тянет подруга. — Смотря, что конкретно ты считаешь проблемами. Он вёл себя как мудак. Считается?

Да уж.

В последнее время… в смысле, за сегодняшний день такое для Устинова вообще не в новинку.

Козерог с большой буквы.

— Сволочь.

Таша ободряюще мне улыбается и протягивает пакетик. Судя по всему, там действительно еда.

— Твои любимые сосиски в тесте. Знаю, тебе нельзя, но сегодня сделаем исключение.

Обожаю эту женщину!

— Что бы я без тебя делала!

Мы с подругой тепло обнимаемся. Вернее, на прощание стискиваем друг друга в объятиях до хруста костей.

— Я прилечу к Новому году, — обещает мне Таша.

— А я отпишусь, как только приеду на Московский вокзал.

Провожаю Воронцову грустным взглядом и почти берусь за ручку чемодана, как мой телефон по новой сходит с ума от вибрации.

Опять он…

Будучи на тысячу процентов уверенной в том, что Устинов никак не хочет оставить меня в покое, не глядя, отвечаю на звонок и ору в трубку:

— Алло! Чего тебе ещё?!

— Разве так разговаривают с любимой матерью?

Упс.

Неудачно получилось. Неловко.

— Ой… мам, это ты? Прости, я…

— Сорвалась на своего хоккеиста? — слышу её спокойный голос и воочию представляю взгляд мамы: она смотрит с неподдельным превосходством. — А я тебе говорила. До добра эти отношения не доведут.

Кто бы сомневался.

— Мам…

— Этот парень во всех смыслах плохая партия, Эльза. Даниил ничем не лучше твоего биологического отца… только в отличие от Стаса, этот мальчишка вообще никакой пользы обществу не приносит.

Боже.

Мама никогда не скрывала, что Даня ей не нравится.

Она считает, что выбирать парня нужно умом, а не сердцем. Разглядывать перспективы в человеке, амбиции. Не размениваться на тех, у кого нет никакого будущего.

Вот такая она моя мама.

Расчётливая, холодная, но родная. Родителей не выбирают.

— А кто приносит? — устало тащу за собой чемодан, высматривая на вагонах поезда нужный мне номер.

— Если хочешь знать, у меня есть для тебя хороший вариант.

Даже не сомневаюсь.

— Прекрасная партия! — продолжает восхищаться мама. — Сын давнего друга Роберта. Безупречный парень. Репутация, семья, манеры, воспитание!

— И баснословно богат?

— Естественно! Дочка, сколько раз я тебе говорила…

— Великое множество.

— Не хами, — мама начинает раздражаться. — Видела твой номер.

— Не томи, мамуль. Я полное ничтожество?

— Почему же, — тон её немного смягчается. — Но ты могла бы и лучше.

Спасибо и на этом.

За что я люблю маму, это за прямоту. Она не станет меня жалеть, смахивать слезинки и утешать объятиями. Может, потому я и не выросла кисейной барышней, что будет сопли и слёзы по льду размазывать.

Видимо, родительница пребывает в хорошем настроении, потому как надолго наш разговор не затягивается. Прощаемся и договариваемся увидеться на зимних каникулах. Они с Робертом наконец-то прилетают в Питер.

Я же нахожу свой вагон, прохожу контроль и улыбнувшись напоследок милейшей проводнице, отправляюсь на поиски своего купе.

И как вы знаете, ничего хорошего из этого не выходит!

Иска. Буря. Безумие.

В смысле, приставучий Герман Дурнев-Богатырёв, Наташа, у которой уронили страстную ночку под чу-чух-чу-чух, мои тридцать три… или все шесть несчастий и бедная (хочу заметить, единственная) голова, что решает неоднократно обменяться поцелуями со всем железом в радиусе пяти метров, ну и… внезапный массаж. Почти эротический.

Такой, от которого ноги сами раздвигаются… ой!

— Дурнев, что вы себе позволяете? — вовсе не притворно возмущаюсь я.

— Не глупите, — нахал продолжает умело массировать мою затёкшую конечность, пуская по коже микротоки электричества. — Это всего лишь массаж, барышня.

Барышня?

Какая я ему, к лешему, барышня?!

Заладил!

— Сударь, не переходите границы и не ставьте приличную девушку в непристойное положение! — язвлю я в ответ. — Купленный неизвестно где медицинский халат ещё не делает вас настоящим врачом.

Знаю я, какой он доктор! Эротических наук!

Как там было у Пушкина?

«Но в чём он истинный был гений,

Что знал он твёрже всех наук…

…

Была наука страсти нежной…»

— Уж простите, диплома с собой нет.

— Бог простит!

А я запомню!

И я очень сомневаюсь, что он вообще в природе существует.

Помешала я ему, видите ли… не понимаю, почему этот тип меня так раздражает, но он делает это, чёрт возьми!

И чем дольше мы остаёмся наедине, тем сильнее становится это ядовитое чувство!

Наверное, в самом плохом любовном романе, где романтизируются все эти якобы случайные встречи, страсть с первого взгляда и тому подобные стереотипы, каждая девушка действительно мечтает о жарком, необузданном сексе с первым встречным.

По мне, это беспросветно глупо.

Никогда не представляла себя героиней дешёвых немецких фильмов.

— Да уберите же вы свою руку!

Пытаюсь оттолкнуть блондина, но очень вовремя вспоминаю, что на мне, кроме трусов и шубы, совсем ничего нет.

Комедия нелепых положений!

Для полной картины не хватает только из нижнего белья выпрыгнуть, ну или дождаться, пока оно само с меня слетит при виде брутального альфа-самца с голливудской внешностью.

Не представляю, откуда в моей голове эти навязчивые мысли.

— Мне тебя связать? — угрожающе спрашивает маньяк, наклоняясь совсем близко ко мне.

Прикрываю грудь руками, чувствуя обжигающий румянец на щеках.

Связать?

Почему это звучит из его уст вовсе не пошло и не опасно, а сексуально?

Возбуждающе.

По коже проносится целый табун мурашек, только я принимаюсь фантазировать, как именно это всё будет.

Он свяжет мне руки и ноги? Или только руки? А, может, как у каждого уважающего себя маньяка-извращенца у него имеются настоящие наручники?

Или хоть какие-то наручники… мне часто попадаются на маркетплейсах розовые такие, пушистые, смешные…

Чёрт возьми!

О чём я думаю?!

Трясу головой, чтобы только прогнать безумное наваждение. Мало мне сегодня происшествий, да?

— Ой, прекратите, — усмехается Дурнев как его там. — Чего я тут не видел? Или вы считаете себя первой девушкой с сиськами на моём жизненном пути?

Самовлюблённый павлин!

— Думаю, женских прелестей в вашей жизни было предостаточно, — упрямо прижимаю руки к груди.

— Вот и не надо стесняться.

— Так посмотреть хочется? — не сдерживаюсь я.

Ретроградный Меркурий.

Точно он.

Другого объяснения моему неадекватному поведению нет.

— У меня с собой хорошая мазь, — намеренно игнорирует он меня. — Постарайтесь за пять минут никуда не врезаться.

— Лучше не возвращайтесь, — бурчу я. — Тогда я буду в полном порядке.

Одной рукой прикрывая грудь, встаю и падаю на мягкое сиденье. Головой при этом неаккуратно вписываюсь в стену.

— Вы самая неуклюжая спортсменка из всех, — тяжело вздыхает и закрывает за собой дверь.

Спешу натянуть на себя пижаму.

Второпях кое-как справляясь с одеждой.

Пальцы почему-то отказываются меня слушаться. Трясутся, будто у запойной алкоголички или глубокой кофеманки.

Зато, когда фальшивый доктор возвращается, все стратегически важные участки моего тела прикрыты от его голодных глаз.

Ладно-ладно.

Допустим, настоящий он врач. Чувствуется профессионализм.

Мой папа — акушер-хирург, отчим — пластический хирург, а сводная сестра — офтальмолог.

Сама я училась в медицинской школе. Да и в прошлом году поступила в университет имени академика Павлова. Не от большой любви к профессии врача, но это уже совсем другая история.

Ваш Герман, может быть личность мутная, но диплом у него явно имеется. Даже не из перехода.

Все его движения точны и уверенны.

Размял мне ногу ничуть не хуже врача в нашем ледовом дворце. А это уже как бы показатель качества.

— Думаю, вы хирург.

— Полагаете? — усмехается. — Или у вас шестое чувство?

— Бабка колдуньей была, — невинно пожимаю плечами. — Так что, если вас вдруг потянет ко мне, то это не вы, а чары. Любовный приворот, все дела.

Кажется, шутка не очень удачная.

Совсем неудачная!

Потому что мужчина смотрит на меня в упор, не отрывая взгляда.

Становится не по себе.

— Полагаю, вы решили свести меня с ума.

Подходит ближе, опускается на корточки передо мной и приказывает:

— Ногу. И штанину поднимите.

Ослушаться не решаюсь.

Нет.

Никакой он не хирург, а самый настоящий гипнотизёр!

От соприкосновения мази с кожей я невольно вздрагиваю. Беспощадные мурашки бросают в дрожь. Ногу неприятно холодит. Да и жжёт немного. Но я стойко терплю.

Ибо не так страшны все вышеперечисленные ощущения, как прикосновения этого мужика.

С каждой секундой мне всё больше кажется, что он трогает меня не как доктор.

Что его руки позволяют себе больше, чем нужно. Что я позволяю ему все эти непристойные вольности.

Наверное, из-за нашего знакомства.

Из-за того, как ненормально оно началось. Теперь я не могу адекватно оценивать блондинчика из соседнего купе.

Поезд вдруг резко тормозит.

От неожиданности я с криком лечу вперёд, сбивая своего(в данный момент лечащего врача!)и оказываясь на нём сверху.

Весь абсурд ситуации не сразу становится явным.

Несколько минут я лежу на нём, потом привстаю, упираясь ладонями в пол по обе стороны от его лица, а его руки, тем временем, оказываются на моей пятой точке.

— Вы опять меня лапаете! — вырывается оскорблённый крик.

Слава богу! Не весь стыд потеряла! Чуть-чуть осталось в закромах.

— Нет, — усмехается издевательски. — А вот сейчас… вполне.

Даже возмутиться не успеваю, как его наглые конечности ныряют под пижамную рубашку, сжимая до боли оба полушария.

Он резко переворачивает меня на пол, сводя руки над головой, а сам наклоняется опасно близко к моим губам.

Мамочки!

— Скажи уже, что хочешь меня.

— Не могу! В смысле…

— Зато могу я, Снежная Королева.

Боже, как это всё банально!

Снежная Королева.

А что не Льдинка? Не Снежинка?

Меня аж передёргивает.

Не лучший момент, чтобы заниматься собственными комплексами, но я всегда ненавидела своё имя.

В подростковом возрасте я всерьёз подумывала перестать быть Эльзой Новак и сменить имя на Настю, Аню или Машу.

Ну а что? Счастье в простоте.

А потом как-то время прошло, я перебесилась.

Даже фамилию отчима оставила.

Когда мама вышла замуж и перевезла меня к Роберту в Братиславу, то не только сама взяла его фамилию, а ещё и меня записала.

Мне было одиннадцать с хвостиком, кто бы спрашивал ребенка?

Тем более Роберт, несмотря на наши прохладные и сдержанные отношения, всегда был добр ко мне, внимателен.

Признаться, он ходил на мои выступления чуть ли не чаще, чем мама.

У него есть дочка от первого брака, моя сводная сестра Эмма.

Мы выросли вместе, как родные. До сих пор очень дружны.

Эмма сейчас живет в Лондоне. Учится в архитектурной академии. Она однажды внезапно осознала, что медицина не её конёк и решила кардинально сменить род детальности.

Опять же… не лучший момент (когда огромный мужик прижимает тебя к полу!) — лежать и вспоминать свою семью и продолжать беситься от глупых предрассудков, связанных с именем «Эльза».

Меня и в спорте прозвали «Снежной Королевой».

«Питерская Принцесса льда, двукратная чемпионка России, она же Снежная Королева — Эльза Новак!»— в Казани именно так и объявляли мой выход на лёд.

Хотите честно?

Героиня всем известной сказки Ганса Христиана Андерсена — полное и беспросветное воплощение высшего высокомерия, больной гордыни, тотального бездушия, холодности и вместе с тем грациозности и изящества.

Душа, кстати, у меня имеется. А вот с грациозностью наблюдаются некоторые проблемы.

Довольно серьёзные. Доставляющие в обычной жизни некий дискомфорт.

Стоит снять коньки, как в дело вступает примитивная гравитация. Попу неумолимо тянет к земле.

Конечно, мне не нравятся сравнения с одной из самых главных злодеек во всей истории сказок!

Ах, я снова отвлеклась.

— О чём думаешь? — горячий шёпот мужчины обжигает лицо.

Хм… хороший вопрос. На засыпку!

— О том, что Снежная Королева сейчас бы достала свой ледяной посох и огрела им вас прямо по огромной тыкве, — мстительно улыбаюсь я.

— Однако, какие плохие мысли в такой хорошенькой головке витают.

Кто бы говорил!

Между прочим, он бросил свою девушку, чтобы залезть под юбку к другой!

И тем более странно, что я до сих пор позволяю этому Дурневу-Богатырёву чувствовать себя хозяином положения.

Будем считать мои валяния необходимой профилактикой.

Лежать на голом полу, как считают некоторые врачи, весьма полезно для здоровья.

В частности, для позвоночника.

Мой папа, к примеру, выделяет на это действо аж по целых двадцать минут в день.

— Который час? — невпопад спрашиваю я.

Глаза у Германа округляются.

— Тебя это сейчас беспокоит?

— Вас, — поправляю я, не желая переходить на более близкий уровень отношений с этим маньяком. — Раз уж вы прозвали меня барышней, сударь.

— Покорнейше прошу прощения.

Издевается.

— У вас ещё десять минут. Потом не говорите, что я вас не предупреждала.

— Десять? — приподнимает удивлённо правую бровь.

— Ну или пять, — сарказм сам льётся наружу. — Очевидно, вам и этого хватит.

Подливаю масла в огонь. От души!

— Какая болтливая барышня, — он наклоняется к моему уху и сердце уходит в пятки. Бьётся слишком быстро, норовя развить у меня в мои двадцать четыре ненормальную тахикардию. — Надо это срочно исправлять.

— Свяжете всё-таки?

Ой.

Ну это точно было лишнее.

Поезд почти плавно трогается с места. Нас начинает трясти и, как следствие, мы сильнее прижимаемся друг к другу.

Хотя вернее будет сказать, что это Дурнев-Богатырёв впечатывается в меня своим телом, давая прочувствовать каждый свой мускул, каждую клеточку.

Особенно тот самый орган, который в популярных сейчас романах нежные фиалки любят сравнивать с пистолетом.

Боже, зачем только я об этом думаю?

Чуть не поперхнувшись собственным смехом из-за своей же шутки, начинаю кашлять.

— Не девушка, а катастрофа, — стонет маньяк. — Вот всё было в жизни, а чтобы девушки давились в моём присутствии воздухом, это впервые.