А если нас никогда не было?

— Спасибо, что подождал, дорогой.

Таксист едва ли не умиляется от вида нашей сладкой парочки.

Я тоже.

Ну а чего?

Такой мужчина… такой мужчина… я бы, может, родила ему сына, если бы он не был бабником и чёрствым поленом.

Один только Дурнев пыхтит, как злобный ёж.

Но таксист уже трогается с места, а значит, поздно вертать назад.

— Что вы творите, Новак? — выдыхает мне в ухо.

По коже пробегают приятные мурашки.

Вот знаете, таким мужчинам можно даже в такси отдаться. Особенно под Новый год.

Ой… куда-то не туда меня несёт.

— Вы определитесь, Дурнев. Либо мы на «вы», либо на «ты». А то у вас две стадии — слишком официально и совсем не официально.

Резко прижимает меня к себе.

А вот этот поворот мне уже импонирует.

— Эльза, ты моя пациентка.

— Но не прямо сейчас, — кокетливо улыбаюсь.

Я флиртую.

Я с ним флиртую!

Кажется, схожу с ума… мозгами понимаю, что надо с этим безумием заканчивать, но вижу его и теряю связь с реальностью. Никакие убеждения рассудка не спасают. Теряю себя и начинаю вести, словно полная идиотка.

Влюблённая!

— Я работаю на твоего отца.

— Ты оправдываешься или боишься?

— Твой отец — мой боевой командир в прошлом, хороший друг. Как мне смотреть ему в глаза после того, как…

— Как ты безрассудно переспал в поезде с его единственной и любимой дочкой? — шепчу ему на ухо. — Да, это проблема. Твоя.

Он тяжело выдыхает.

— Между нами ничего не будет, — осаживает меня и отодвигается. — Запомни это и перестань фантазировать понапрасну, девочка.

Фантазировать? О нём?

Нет, ну объективно говоря, не очень-то и хотелось… это ведь просто невинный флирт, а не намёк на серьёзные отношения. Как будто я дура и не понимаю, что жаркая, горячая ночь между двумя незнакомцами не приводит к огромной любви, как в кино, счастливому браку, детям и сказочному завершению: и жили они долго и счастливо до конца своих дней…

— Во-первых, я не девочка, — заявляю я, вновь сокращая расстояние между нами. — И тебе это хорошо известно, Герман.

Он бросает на меня странный взгляд.

Почему же странный?

Вполне нормальный, объяснимый.

Абсолютно понятный для взрослого мужчины, который хочет такую же взрослую девушку (ну, чуть помладше, ладно), а та, в свою очередь, не имеет ничего против.

Если бы не эти дурацкие условности… работа, врачебная этика, дурацкий кодекс дружбы.

Да, это очень важные вещи. И я хорошо понимаю все принципы Германа.

Ситуация у нас такая ещё… совсем неоднозначная.

А если нас никогда не было?

Если сделать вид, что в поезде был какой-то другой Герман Богатырёв и Эльза Новак?

Значит и сейчас тоже быть ничего не может.

Запретного, тёмного, сладкого.

Того, что так хочется ощутить ещё хотя бы раз.

В самый последний раз.

— А, во-вторых, — продолжаю я, с трудом отрываясь от него. — Я уже поняла, что с тобой каши не сваришь.

— Каши? Какой каши?

— Гречневой, рисовой, да хоть манной. У тебя на каждый день по Маше, Наташе, Авдотье, Ладе, Ефросинье.

Таксист бросает на нас заинтересованный взгляд.

Само собой, такая драма разворачивается. Покруче любого голливудского фильма.

Я только надеюсь, что он не решит написать роман или сценарий.

— Наташу и Ладу по твоей милости можно вычеркнуть, — не упускает случая Дурнев.

Шутник, блин.

— Ты случайно к нам в Питер не из Сибири приехал? — щурюсь я.

— Из Сибири?

— Иначе почему такая язва?

Дурнев на пару с таксистом заразительно громко ржут, а я улыбаюсь, довольная тем, что у меня получилось немного разрядить накалившуюся обстановку, хоть и ненадолго.

Врач — это про призвание, а не про осознанный выбор. Для кого лечить людей то, чему они готовы посвятить всю свою жизнь.

А я, честно говоря, пусть и учусь в медицинском по доброй воле, но работать по специальности не собираюсь.

Это ведь исключительно для родителей. Галочка об образовании.

Мне в «меде» интересно, учусь я с удовольствием. Есть и периоды, когда хочется тупо забить на учёбу. В общем, как у всех.

А мать моя какова, да?

Ушла от папы из-за его работы, чтобы выйти замуж за другого врача.

Но там всё просто… Роберт — пластический хирург.

Один из лучших в Новом свете. То бишь, в Европе.

Очередь к нему расписана на два года вперёд.

Простые хирурги и даже те, кто управляет клиниками, получают совсем другие деньги. Обидно… ведь именно они и спасают жизни.

Я это к тому, что позицию Германа понимаю.

Интрижка с пациенткой для врача непозволительна.

— Чёрт с тобой, — выдыхает тяжело Герман. — Отвезу тебя домой. Говори адрес.

— Мы поедем к тебе, — отвечаю, бросая взгляд на часы. — Потом мне нужно к лучшей подружке.

Таксист хохочет, а Дурнев, кажется, теряет последние остатки самообладания.

— Эльза, твою мать!

Ох, не поминайте лихом матушку мою, Герман Анатольевич! Встреча с ней вам точно по душе не придётся.

— До речи президента и боя курантов всего двадцать минут, — озвучиваю вроде бы прописную истину.

— И?!

— Я не успею добраться до дома.

— Всё ещё не понимаю.

— Ну как пятилетний ребенок, честное слово! — развожу руками я. — Мне нужно успеть написать желание, поджечь бумажку, бросить её в бокал и выпить. И это, заметьте, исключительно под бой курантов.

— Выпить пепел в бокале?

Романтик в Дурневе точно сдох. И очень давно.

Ну ничего, будем воскрешать!

— Это традиция. Я должна загадать желание под бой курантов.

— Кажется, я очень плохо вёл себя в этом году, — стонет Дурнев, а в следующее мгновение машина останавливается у новенького отеля.

— Вы живёте в отеле?

— Идёте загадывать своё желание или как?

Он ещё спрашивает!

Надеюсь, у него в номере есть шампанское…

______________________

[1] «Чип и Дейл спешат на помощь» — американский приключенческий анимационный сериал, созданный студией Walt Disney Television Animation. Выходил в эфир с 4 марта 1989 года по 19 ноября 1990 года

[2] Строка из стихотворения Александра Сергеевича Пушкина “Няне”

[3]Голлум (изначально Смеагол) — персонаж произведений Дж. Р. Р.

Толкина «Хоббит, или Туда и обратно» и «Властелин Колец»

Глава 5. Что случилось после боя курантов?

А может, я готова

в темноте твоей сгореть?

Может, вместе там

полыхать будем?

Но ты беспощадно

оставишь меня тлеть

В пепле ядовитой

разлуки.

ЭЛЬЗА

Быстрей! Быстрей! Быстрей!

Ещё быстрей!

Судорожно дописываю желание на крохотном клочке бумаги.

Подношу к краешку зажигалку, любезно предоставленную для сего действа Дурневым-Богатырёвым.

Держу бумажку за уголок, чтобы бросить в бокал сразу, как она вся вспыхнет пламенем. Но в самый решительный момент она падает прямо на мою больничную рубашку.

Вот же недотёпа!

Фоном раздаются последние нарастающие звуки боя курантов.

Хватаю бумажку и бросаю в бокал, сразу же припадая к нему губами и осушая его до дна.

Пузырьки приятно шипят во рту, а на губах остаётся коктейль из остатков пепла и сладкого игристого.

— Успела! — радостно ликую я. — Я успела!

А в следующую секунду Дурнев выливает на меня воду.

Прямо из ведёрка, предназначенного для охлаждения алкоголя.

Холодную.

Нет же! Ледяную!

Зуб на зуб, честно говоря, теперь не попадает.

Мокро. Неприятно. Холодно.

— Какого хрена?! — вскрикиваю я, от злости сжимая руки в кулаки.

— У тебя волосы горели, — как ни в чём небывало пожимает плечами этот психопат. — И не выражайся. Ты же леди.

А кто он ещё?

Конечно, псих! Самый настоящий!

Нормальные люди на других воду не выливают… целое ведро воды!

Хватаю со стола кубики льда (видимо, Дурнев лучшего места для них не нашёл) и принимаюсь швыряться своими импровизированными снарядами в него.

Получай, злодей!

— Эльза, что ты творишь?

За несколько шагов он приближается ко мне и сгребает в охапку, будто тряпичную куклу.

— Справедливость! — натурально рычу я.

— Я дам тебе сухую одежду, — устало выдыхает, почему-то с трудом отрываясь от меня.

Слежу за направлением его влажного взгляда и нехотя покрываюсь румянцем.

Ну да. Само собой.

Куда ему пялиться, как не на мою грудь, просвечивающуюся сквозь промокшую ткань больничной рубашки. И соски, превратившиеся в две твёрдые горошины.

Стыд какой…

С другой стороны, чего он там не видел?

Но какие-то границы остатков скромности во мне пока живы, и я скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

Почему с этим невыносимым человеком я всегда влипаю во всякого рода нелепые и комичные ситуации?

Он словно украл мою удачу и не желает возвращать обратно!

Глупо.

Удачу нельзя отобрать.

Не через член же он её выкачал!

Впрочем… вспомнить хотя бы старый фильм начала нулевых с Линдси Лохан «Поцелуй на удачу».

Ну а что?

Мы ведь тоже целовались. Больше трахались, но да ладно.

Дурнев протягивает мне свою рубашку. Молча выхватываю её и топаю в ванную комнату, чтобы спокойно там переодеться.

Сама виновата.

Это было СЛИШКОМ… напрашиваться к нему в номер под предлогом загадать желание.

Почему под предлогом?

Это и правда очень важно для меня.

Ни одного Нового года не пропускала нашей многолетней семейной традиции. Мир мог бы остановиться, если бы этого не произошло.

Я не суеверная совсем, но иногда да. Очень!

Скидываю промокший больничный комплект и надеваю рубашку Германа на голое тело, нервно застёгивая дурацкие пуговицы.

С каждой секундой становится всё сильнее не по себе, поэтому с пуговицами управляться крайне сложно.

Умываюсь холодной водой, хлопаю себя по щекам, пытаясь прийти в чувство, смотрюсь в зеркало и…

Ору.

Реально ору.

Глупо. По девчачьи. Не в моём стиле.

— Что случилось?! — в ванную влетает перепуганный психопат.

Неужели переживает за меня?

— Волосы! — со слезами на глазах показываю ему кончик своей косички. — Обгорели…

— Я же говорил.

— Никогда не говори женщине эти три слова, — гневно сверкаю глазами. — Иначе до пенсии точно не доживёшь, которая, как мы знаем, у тебя не за горами.

Он только усмехается в ответ.

— Что ж, ясно одно: мы с тобой окончательно перешли на ты.

— Ты слишком часто пялишься на мои сиськи, чтобы бесконечно выкать.

— Убедительный аргумент.

А то.

Волосы!

Мои прекрасные длинные рыжие волосы!

Ладно, не буду устраивать тут королеву драмы.

В конце концов, волосы не зубы, вырастут.

Да и обуглились лишь на кончиках, но и это неприятно. Особенно, если трясёшься над своей длинной, как старик Кощей над златом.

Разворачиваюсь обратно к зеркалу и мученически вздыхаю. Стягиваю резинку и принимаюсь расплетать косу.

— Ножницы есть? И расчёска?

— Серьёзно? — вопросом на вопрос отвечает.

— Хотя бы ножницы.

Ох уж эти мужчины…

Но Герман не похож на человека, у которого нет расчёски. Кроме того, в отелях и гостиницах всегда есть наборы для путешествий.

Что и требовалось доказать!

В одном из шкафов в ванной обнаруживаю нужный комплект. Пытаюсь расчесать обуглившиеся концы, а потом откидываю свою испорченную гриву назад.

— Я не буду стричь тебе волосы.

— Нужно просто убрать сгоревшие концы. Ты же хирург! Со скальпелем управляешься, а ножниц и женских кудрей боишься?

— За что ты свалилась на мою голову? — запускает огромную пятерню в свою идеальную (ни то что у меня!) причёску.

— За то, что был в этом году плохим мальчиком? — усмехаюсь я. — Очень плохим мальчиком, Богатырёв.

Мы бы, наверное, ещё долго с ним обменивались колкими любезностями, если бы не услышали громкий настойчивый стук в дверь.

— Лада Калинавернулась? — беззлобно предполагаю я.

— Я никого не жду, — хмуро отзывается. — Оставайся здесь. И это не просьба, Эльза.

Что-то мне не нравится его приказной тон.

Герман выглядит настороженным, излишне собранным… игривость и лёгкая ветреность за считанные секунды испаряются.

— Что происходит?

— Сиди тут и не выходи.

Он оставляет меня одну и плотно прикрывает дверь.

Сначала я различаю его удаляющиеся шаги, потом чьи-то приглушённые голоса.

Кстати, с чего я вдруг слушаться Богатырёва должна? Он мне муж разве?

Возвращаюсь в гостиную и застываю в арочном проходе, обнаруживая Германа в компании четверых хмурых мужиков в чёрных костюмах.

— Ой…

— И что во фразе «сиди и не выходи»,тебе непонятно? — спрашивает Богатырёв, с напускным равнодушием смотря на меня.

— Девчонка с тобой, лепила? — интересуется один из «Бригады».

Как он его назвал?

— Пациентка.

— Или любовница, — предполагает другой тип.

Лысый, с татуировками на пальцах, а лицо его украшает странный шрам, похожий на молнию.

«Гарри Поттер», блин. Новая версия… где потеряли Володеньку?!

Честно, вопросов у меня сейчас больше, чем ответов.

Шальные мысли (не пули!), одна безумнее другой, беспрестанно жужжат в моей голове. Всё равно, что целый рой огромных пчёл.

Ни на секунду не замолкают!

Это его друзья? Старые знакомые?

По виду… ну ведь бандиты чистой воды! Те самые, в аккурат из лихих девяностых.

Я, конечно, тех времён не застала, будучи рождённой в начале нулевых, но бабушки и дедушки много всего рассказывали.

Кроме того, сериалы с фильмами никто не отменял.

А если дело обстоит именно так, как рисует моя воспалённая фантазия, то, стало быть, Герман Анатольевич связан с криминалом?

Или, может быть, с русской мафией? С братвой? Кто там ещё есть?

Чем мой харизматичный лечащий врач занимается в свободное от спасения человеческих жизней время?

Погодите-ка… вдруг Лада Калинане врала? Вдруг… это правда? И Герман сидел в тюрьме?!

Хм… что это меняет?

Ну, например, из таинственного незнакомца из поезда он мигом превращается в опасного незнакомца из поезда. Очень опасного.

В остальном же бывшие заключённые, да и заключённые — тоже живые люди.

У меня нет стереотипов относительно наличия судимости у человека.

Другой вопрос: какая статья. Возможно, Дурневу приписали какую-нибудь врачебную халатность… для хирургов это, к несчастью, база.

Сколько случаев, когда пациенты умирали под скальпелем и не всегда (далеко нет!) есть реальный шанс вытащить человека с того света. Даже у папы в практике были летальные исходы.

«Лепила» — это же натуральный тюремный жаргон! Врач на криминальном.

Не спрашивайте только, откуда мне все это известно.

Ох!

Вот и куда я опять влипла?!

Стояла бы себе спокойно на месте и горя не знала! Нет же…

Хорошо же у меня начинается Новый год!

— Помощь твоя позарез как нужна, — отвлекаюсь на лысого с жуткими наколками. — Надо выручить хорошего человека.

— Привозите вашего хорошего человекав клинику, — с невозмутимым видом произносит Герман.

— Нельзя к врачам, хирург. Вы же, лекаря, ментов сразу вызываете, чуть что.

Как мне всё не нравится!

Вроде и беседуют относительно безобидно, шутят даже, а напряжение чувствуется.

Ещё и «лекаря»!

Надо же было извратиться над великим и могучим, русским прекрасным!

— Герман, — в диалог включается до этого сохранявший молчание блондин в кожаной куртке и с причёсочкой на манер Егора Крида в начале его звёздной карьеры. — Не забывай, чем ты нам обязан.

— Рад бы забыть, но вы напоминаете постоянно.

Постоянно?

— Ты был в тюрьме?

Дурнев бросает на меня гневный взгляд.

— Может, ответишь своей дамочке?

Сразу не приглянулся мне эта пародия на Тёмного Лорда.

— Какая я вам дамочка, товарищи бандиты? — упираю руки в бока.

— Пациентка, говоришь? — усмехается блондин.

Герман делает вид «за что мне это счастье» и только потом отвечает:

— Не твоё дело, Винчестер.

Винчестер?

Серьёзно?

Ну и компания собирается…

— Ездишь на «импале» 67 года? — прищурившись, спрашиваю.

— Скорее охотится на нечисть, — объясняет мне Герман. — Главный палач местного преступного клана.

Ну точно, мафия…

— Я, конечно, просила насыщенный Новый год, — задумчиво тяну я. — Но не настолько же.

— Уже после фразы «импала 67», можно смело брать в жены, — подмигивает мне Винчестер.

О как.

— Но я другому отдана и буду век ему верна, — цитирую Танечку Ларину из «Евгения Онегина».

— А если отбить?

— Если только почки, — угрожающе цедит Дурнев сквозь зубы и взгляд такой у него… тронь её и ты умрёшь!

Блондин Винчестер приглушенно смеётся.

— Понял, не дурак. Прости, красотка. Не в этой жизни.

— Оставь нас, — приказывает мне Герман.

— Гер, она тоже едет с нами.

Да этот Винчестер прямо Винчестер! В смысле, бессмертный. Может у него того, ангел-хранитель имеется? Ну тот самый, который будет его с того света вытаскивать?

Ибо (мне кажется, а креститься не буду) мой суровый и опасный лечащий врач ревнует.

Хотелось бы так думать, но… он просто ведёт себя как пристало нормальному мужику.

Чувствует за меня ответственность и вполне рядовое беспокойство.

Ведь я дочка его друга и босса.

Чего-чего, а рыцарского благородства Анатольевичу точно не занимать.

— Исключено, — не обманывает моих ожиданий Дурнев.

— Значит, оставим здесь кого-то из парней.

— Со скальпелем в глотке? — хищно ухмыляется Богатырёв.

Я бы сказала, что это сексуально и дух захватывает, но не буду врать. Потому что мне тупо страшно.

Очень!

— Всё же не пациентка?

— Невеста.

Дурнев и Винчестер переглядываются о чём-то своём, после чего последний согласно кивает.

— Ты едешь с нами и делаешь всё, что от тебя требуется.

— Последний раз.

— Не борзей, Гер. Забыл с кем имеешь дело?

Вся дружелюбность безнадёжно улетучивается.

— С девкой останется моя сестра, — он достаёт из кармана телефон и набирает кому-то сообщение. — Не справишься или разочаруешь, скальпель в глотке окажется у твоей невесты.

Похоже, лучше будет признаться, что никакая я Дурневу не невеста.

А то как-то больно опасно становится играть роль любящей девушки. Готова уступить всего целиком и полностью кому угодно. Хоть первой встречной, хоть Ладе Калине!

— Мне нужно собраться, заехать за инструментами.

У него есть квартира в Питере? Или куда он собрался «заехать за инструментами»?

Больше я склоняюсь к тому заключению, что он просто хочет выпроводить бандитов из номера.

— Всё необходимое уже приготовлено.

Винчестер кидает в Германа его же курткой.

— Часики тикают, лепила.

Дурнев не смотрит на меня.

Просто выходит из номера, а следом за ним и дружки-бандиты. Ну или кто они ему там.

За исключением Винчестера.

— Ни в то время, ни в том месте, красотка.

Правда?

Как банально.

— У меня не было шансов.

Его губы расползаются в улыбке.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я ведь не хочу флиртовать… нервное.

— Ты мне определённо нравишься.

— Хозяин пока не подарил Добби носок, извини.

Благо, в этот момент нас прерывают.

В дверях номера показывается девушка и… я её знаю!

— Гладкова?! — вскрикиваю я. — Катя?

— Вы знакомы? — искренне удивляется блондин. — Впрочем, мне давно пора, а я вижу, вам будет не скучно вместе.

— М-да, — хмыкает Катя. — Как тесен мир, всё такое.

Пожалуй, в этот самый момент наш мир сжимается до размеров ма-ааааа-ленького зёрнышка.

С каждой секундой больше убеждаюсь, словно вокруг какой-то цирк творится… которым я бездарно руковожу!

Новый год начинается со сплошной угольно-чёрной полосы!

Разве я этого волшебства просила? Этого чуда?

Вот уж точно… нужно быть очень осторожными со своим желаниями, ведь они обладают свойством сбываться. У шутницы-судьбы крайне паршивое чувство юмора.

Катя Гладкова.

Последняя на свете, с кем я бы хотела оказаться один на один в замкнутом пространстве.

Запертая в новогоднюю ночь в гостиничном номере!

Можно мне домой уехать уже? К папе?

— Даже не думай, — холодно чеканит моя соперница по фигурному катанию, преграждая выход. — Пожалеешь, Новак.

П-ф-ф… это же Катя! Выскочка Гладкова!

Заносчивая, высокомерная, надменная, но вообще не внушающая каких-либо опасений.

Худенькая, маленькая, ниже меня ростом… что она может? Достанет пистолет и приставит ко лбу?

Вот уж сомневаюсь!

Ну и что с того, что её брат долбаный палач!

Честно говоря, я отказываюсь верить в реальность происходящего… это кажется розыгрышем… тупым, несмешным, но не по-настоящему же меня втянули в самый разгар криминальных разборок!

— И что ты сделаешь? — скрещиваю руки на груди.

— Не стоит испытывать на практике, уж поверь.

Пробую обойти её, но она тоже делает шаг в сторону, потом в другую, и назад… да к дьяволу этот неловкий вальс!

— Дай мне пройти!

Гладкова снимает с себя короткую шубу цвета фуксии и кидает её на туалетный столик.

На пол падает и разбивается ваза. Вроде бы.

— Ты не поняла? — закатывает рукава розовой клетчатой рубашки, усыпанной стразами. — У нас с тобой незапланированный девичник. Хочешь ты того или нет.

Идиотская ситуация.

И терпеть её я не собираюсь!

— Пусти!

Делаю последнюю попытку прорваться к двери, но девушка толкает меня в грудь… да с такой невероятной силой, что я отлетаю назад.

К счастью, (с моим-то везением!) не на пол или в стену головой, а на диван. Только приземляюсь как-то больно и прямо копчиком о подлокотник ударяюсь.

Алло!

Новый год, а можно как-то без травм и гипса январь начать?

— Слушай сюда! — шипит Катя. — На улице тебя встретит не настолько приятная компания. Будь уверена, ночь с ними тебе совсем не понравится. В лучшем случае по кругу пустят. Дошло до твоего мозга уже или нет, что твой парень связан с криминалом? Или ты давно последние остатки серого вещества по льду раскатала, подруга?

Во-первых, ты мне не подруга.

И, во-вторых, Герман тоже никакой мне не парень…

— Может, пристегнуть тебя к батарее, а? — усмехается Гладкова.

— Да поняла я, — принимаю более удобное положение. — Твой братец уже предупредил, что в моём горле может оказаться скальпель.

Значит, это не шутки.

Не розыгрыш… я, конечно, не полная дурочка, могу трезво оценить ситуацию и что-то-то нездоровое явно происходит, но, чтобы такое кино… эпичное новогоднее приключение!

— Он может, — хихикает Катя. — Даня бывает весьма… хм… убедительным.

Даня Винчестер.

А что? Звучит!

Почти как Дин.

И крайне забавно, что моего бывшего парня тоже зовут Даня. Вселенная надо мной буквально издевается! В голос ржёт!

— Выходит, твой брат бандит?

Катя падает на диван рядом со мной и с наслаждением откидывается на спинку.

— Семью не выбирают, а принимают.

— Ясно.

— Не парься, — она хлопает меня по плечу. — Твой док заштопает бедолагу Боцмана и будет вам секс и счастье.

«Боцман».

Сплошные криминальные погоняла.

И как я в это вляпалась?

Ах, да… слабоумие и отвага. Немного любопытства. И пара бокалов шампанского. А ещё Таша, которая потащила меня за шишками по полям, по лесам, я повредила ногу и оказалась в больнице…

Сюр! Анекдот! Деревня Дураков!

Кому расскажи, не поверят.

— Я думала, у тебя с твоим хоккеистом дело близится к свадьбе, — задумчиво произносит Катя. — Не срослось?

Вот же химера!

— Не срослось. Тебе какое дело, запала? — щурюсь я злобно.

Гладкова бросает на меня снисходительный взгляд.

— Боже упаси ещё хоть раз связаться со спортсменом, — она аж принимается креститься. — Более нарциссичны только музыканты и актёры.

Лучше и не скажешь.

— Особенно, когда у спортсмена начинается полоса неудач.

— Точно, — Катя поднимает вверх указательный палец. — Обычный мужик крайне уязвим, а уж спортсмены вообще в этом плане неженки. Один из десяти не будет самоутверждаться за счёт любимой девушки… ладно, рассказывай. Всё равно делать нечего. Не в города же нам играть.