А если нас никогда не было?

В своё время серия книг о маленьком волшебнике стала новым словом в литературе. Таким и остаётся по сей день.

Но мечтать и порхать в розовых облачках (как моя подруга Таша), конечно, чудесно, но никакой магии в жизни не существует.

Возможно, было ей когда-то место в нашем мире, но уж точно не в двадцать первом веке, когда балом правят роботы, нейросеть и великий могучий интернет.

Вот я сейчас сижу у себя дома вместе с родителями, отчимом, сводной сестрицей, Винчестером и Германом Анатольевичем и понять не могу, кто писал сценарий этому аншлагу?

Как и следовало того ожидать, мы с Даней не успели скрыться с места преступления.

Естественно, пришлось ехать домой к папе, где (о, чудо чудное, диво дивное!) родитель дожидался нас вместе с Дурневым.

Последний та-ааааа-ак смотрел на мою скромную персону (зыркал, если быть точнее, злобно!), что мне правда-правда захотелось оказаться в больнице.

Но без травмы.

Очень важное уточнение.

Потому что мне всё-таки после праздников необходимо вернуться к активным тренировкам, а не ползать по льду аки варёная пельменина.

— Мама сказала, ты с Даней рассталась, — шепчет Эмма, опускаясь на подлокотник моего кресла.

— Рассталась.

Нет ничего удивительного в том, что сводная сестра называет мою матушку своей мамой.

Мы ведь маленькие были, когда состоялась свадьба наших родителей.

Вот только Роб для меня по-прежнему отчим… порой я даже немного завидую Эмме.

Она лёгкая на подъём, быстро ко всему привыкает. Везде чувствует себя «в своей тарелке».

— Что же ты тогда бывшего на семейный праздник притащила? — щурится Эмма хитро.

— А это другой Даня, — отвечаю, одновременно понимая, как абсурдно звучат мои слова. — Мой…

— Мы вместе, — спасает положение Кощеев.

Зачем ему кличка «Винчестер», когда есть говорящая фамилия?

Натуральный Бессмертный! Тот, что над златом чахнет.

— Одобряю, — Эмма хлопает меня ладонью по плечу. — Найти замену жениху меньше, чем за месяц — это сильно.

Сестра возвращается на своё место рядом с Робом, а я свободно выдыхаю.

Скорее бы сбежать с этого затянувшегося праздника жизни!

Присутствие Германа негативно на меня влияет.

Хоть я всячески избегаю его, даже стараюсь не смотреть лишний раз в его сторону, хорошего мало.

Такое ощущение, словно воздух вокруг нас кипит. А я в любую секунду начну падать в преисподнюю.

Прямо как Алиса, которая летела в свою Страну Чудес сквозь глубокую кроличью нору.

— Жених? — совершенно не ревниво интересуется Даня.

— Вы с ним тёзки.

— Даже так?

— А ещё он мудак.

— Надо же, сколько сразу общего.

*****

Бесконечное количество раз мы с Даней пытались незаметно ускользнуть от моих родственничков, но Дурнев на сто процентов из десяти играл не в нашей лиге.

То и дело вставлял палки в колеса.

Матушка же моя разошлась с размахом. Если бы не папа, то она бы меня прямо сейчас тренироваться пойти заставила.

И знаете что?

Если бы только это было возможно!

Ледовая арена — моя личная параллельная вселенная. Там я не неуклюжая Эльза Новак, а Снежная Королева. Пусть не люблю, когда меня так называют другие, но сейчас это прозвище очень уместно.

Отлучившись из гостиной под предлогом помыть руки, я практически запираюсь в собственной комнате.

Но мне даже и пары минут не дают, чтобы дух перевести. Только и успеваю, чтобы рухнуть в любимое кресло-качалку, как в мои девичьи владения бесцеремонно вторгается Герман.

— Палача где оставил, лепила? — шучу без задней мысли.

И снова неудачно.

Говорю же, этот невозможный мужик спёр моё везение! И я в шаге от того, чтобы начать верить в сверхъестественное!

— Надо осмотреть твою травму, — подходит ко мне и опускается на колени у моих ног. На колени, Карл!— Неизвестно сколько болтаешься чёрт знает где. Это, не говоря о том, что тебе нужен абсолютный покой.

— С вами скорее упокоишься, чем успокоишься.

Герман мрачнеет.

— Если бы ты не сбежала из больницы, всего этого просто не случилось бы.

Вполне возможно.

— Если бы да кабы, не росли бы грибы.

— Чего?

— Кабы не было зимы…

— Сумасшедшая, — ворчит как дряхлый старик и принимается разматывать бинт на моей правой ноге.

— А если бы ты, Герман Анатольевич, не выгнал меня из гостиницы, то я бы не уехала с Даней.

— Он уже Даня? Давно вы стали близки?

Не могу скрыть довольной улыбки.

— Всё-таки ты ревнуешь.

— Ты и рада? — поднимает на меня взгляд, смотря в упор.

Я могу ошибаться, но, кажется, в самом низу моего живота зашевелились бабочки.

Огромные такие, огненные.

— Выходит, твоё ледяное сердце растопить не так и трудно.

— А твоё?

— Моё?

— Сердце, — его руки накрывают мои. — Что насчёт твоего сердца?

— Я…

Герман в моменте от меня отстраняется.

— Извини, — продолжает разматывать бинт. — Этого быть не должно. Между нами ничего не может быть. Я врач. Ты моя пациентка.

Сухарь бесчувственный!

Но в следующий момент в мою комнату входит отец.

И в таком состоянии я его прежде ещё никогда не видела. От злости он едва ли не багровый.

Он всё слышал? Всё понял?! До последнего слова?

— Убери руки от моей дочери, Герман Анатольевич.

Ой…

Нам конец!

*****

— Ну ты даёшь, сестра! — беззлобно смеётся Эмма и падает рядом со мной на кровать. — Знаешь, я думала, что в этом вашем Питере будет настоящая скука смертная, а становится интереснее и интереснее. Может, мне переехать с концами?

Угу.

Даже не представляешь НАСКОЛЬКО.

Цирк на гастролях!

— Что там происходит?

— Хм… твой Даня исполняет роль человека, попавшего… как это у вас правильно говорится? Между молотком и….

— Молотом и наковальней.

— Точно.

Чёрт!

Чёрт возьми!

Как же так?

Надо было папе зайти в мою спальню именно в этот момент?

Что же теперь будет?!

Со мной? С Германом? С нами?!

Какие мы? Нет нас! И это всё сейчас не важно.

Боже!

Выписываю себе ментальную затрещину.

Соберись, тряпка!

Не время раскисать.

Нужно понять, как быть… что делать.

А что делать?

Можно просто зарыться в одеяло и не выбираться оттуда ближайшие несколько дней? Пусть хаос как-то сам собой рассосётся.

Но мозгами понимаю, что не бывать этому. Пора прекращать строить из себя страуса. Сейчас как расправлю плечи, как пойду и всё решу!

— Мама на удивление холоднее айсберга, потопившего «Титаник».

У меня аж мурашки по коже от слов Эммы.

Странно, но больше всего я опасалась именно матушкиной реакции. Ведь папа по своей натуре — добряк. Ничего кардинального и уж тем более несправедливого или даже подлого никогда не сделает. Зуб даю, уже завтра вся его ярость испарится в воздухе.

— Говорила что-нибудь?

Эмма разводит руками, а потом принимается загибать пальцы на правой.

— Ты взрослая, совершеннолетняя и уж лучше амбициозный талантливый хирург с дипломом Гарварда, чем сыночка-корзиночка или беззубый неудачник-хоккеист. А ещё ты вправе сама выбирать себе партнёра.

Ну, ясно.

Стандартная позиция — «против папы».

Дверь в мою спальню даже не открывается. Отец едва ли с петель не срывает несчастную.

Мы с Эммой одновременно вздрагиваем, и сводная сестра спешит самоустраниться, пока не грянул куда более сильный раскат грома.

— Чем ты думаешь, Эльза?! — срывается на праведный крик родитель, захлопывая за собой дверь.

С потолка аж пыль сыпется после этого его действа.

— Пап, успокойся, пожалуйста…

— Успокоиться?!

— Соседи решат, что у нас тут кого-то режут, убивают и вызовут полицию.

— Да я сам её вызову! Полицию нравов!

Вот как?

Ну ей богу, это лишнее уже. Мы пуритане какие-то, что ли?

— Не перебарщивай. В конце концов, я совершеннолетняя.

Давно. Мне двадцать четыре, в конце концов!

Отец становится почти пунцовым, а я наконец-то понимаю смысл фразы «красный, как варёный рак».

— Он тебе годится в…

— Герман старше меня всего на одиннадцать лет!

— Не всего, а на целых одиннадцать лет!

Нет, я понимаю… папа зол сейчас.

Да и какой бы отец не был бы?

Дурнев — не какой-то там неизвестный мужик, а его бывший боевой товарищ, старый друг, теперь плюсом и подчинённый. Как они будут работать вместе?

Ну и кашу я заварила…

— Когда мы познакомились, то не знали, что…

— Моя дочь спит с кем-попало, не спрашивая имени и фамилии?

— Конечно, спрашиваю! — выхожу из себя я. — Фамилию, имя, отчество, возраст, смотрю паспорт, школьный аттестат, выпускной альбом (мало ли, у него там уродские усики были!), диплом о высшем образовании, медкарту и выясняю, не знаком ли он случайно с моим внезапно деспотичным отцом!

— Не передёргивай, — папа устало трёт переносицу.

— А ты не говори ерунду!

— Ладно, — тяжело вздыхает. — Как сложилось, так сложилось.

Но мне рано кажется, будто буря осталась позади. Это было затишье.

— Все равно вы с Богатырёвым больше никогда не встретитесь.

Чего?

В каком смысле?

— Что ты имеешь в виду? Ты его уволишь?!

В сердце неприятно колет от одного этого понимания. Я больше не увижу Дурнева? Никогда-никогда?

Может быть, это и правильно… может быть.

— И это полностью ваша вина.

— Пап…

— Всё на этом, — жестко пресекает дальнейшие возражения. — Разговор окончен. Скажи спасибо, что Герман, да и ты... так легко отделались.

Что за?!

Первую минуту я просто не врубаюсь в происходящее, а после выхожу из комнаты и иду по пятам за отцом.

Мы возвращаемся в гостиную.

Где есть все, кроме Германа.

— Где он? — упираю руки в бока.

— Полагаю, едет в аэропорт, — отец как ни в чём небывало принимается за свой дурацкий салат. — Вернись на своё место.

— Очень жаль! — кричу я со злости. — Что я когда-то уехала от мамы и Роба к тебе!

Круто разворачиваюсь и бегу в прихожую. Не знаю зачем, но мне нужно с ним поговорить. Потому что нужно!

Я сама не уверена, что это было.

Просто флирт?

Игра?

Примитивный магнетизм?

От чего именно мне сносит крышу, не понимаю, но ясно одно — ничего похожего прежде я не испытывала.

Надеваю шубу и первую попавшуюся обувь (не самые удобные коричневые угги), из квартиры выхожу в спешке, пока никто не захотел меня догнать.

Но не успеваю я выйти из лифта на первом этаже, как нос к носу сталкиваюсь с Даней.

— Тебя что, ангелы телепортировали? — произношу я, обходя парня.

— Тебе уже говорили про потрясающее чувство юмора?

— Сто раз. Меня хотели взять в стендап-комики, но я выбрала фигурное катание. Цирк на льду, дошло?

Из парадной мы с Даней выходим вместе.

— Если хочешь знать, ни в какой аэропорт он не поедет.

— Куда поедет? — хмуро смотрю на Даню.

Он закатывает глаза.

— Где-то я уже видел этот пьяный взгляд.

— У твоих бывших, которых мы встретили в кофейне? Они всегда ходят вместе за тобой? Кочующий гарем?

Парень непонимающе смотрит на меня (даже бескультурно пялится), а уже через секунду начинает громко ржать.

— Слушай, Холодное Сердце, стендап и правда был бы отличным решением. Мира, Маша и Рори — мои подруги.

Как же.

Знаем мы такую дружбу. «Недоотношения» называется.

— Дружбы между мужчиной и женщиной не сущ…

— Мужья Миры и Маши поспорили на них ещё в университете.

И они после этого их мужья? Серьёзно?

— Не буду спрашивать, что за тараканы в голове у третьей твоей якобы подруги.

— Такие же, как у тебя.

Ась?

Даня подходит ближе и притягивает меня к себе.

— Вот эти тараканы, Эльза, — усмехается он. — Которых уже приручили и влюбили без ума. И этот кто-то не я.

Тонко.

— Я его не люблю!

— Убеждай себя в этом почаще, дорогая. А я подожду, пока на твоём пальце будет сиять кольцо, надеюсь, с огромным камушком, и тогда я точно скажу: я же говорил, детка.

Дурак!

Влюбилась!

Винчестеру самому не смешно?

Вроде взрослый мальчик, давно пора перестать верить в Деда Мороза и новогодние чудеса.

Хогвартс, куда можно отправиться, уехав на поезде с платформы девять и три четверти, что на вокзале Кингс-Кросс в северной части Лондона и, конечно же, в Нарнию, в которую легко попасть по примеру Люси Певенси, всего лишь забравшись во всем известный платяной шкаф.

Нельзя полюбить человека вот так… стремительно, без предупреждения, нырнуть в него, словно в омут с головой!

Не узнав его хорошо для начала!

По-другому просто не бывает.

Что есть любовь?

Идеальное сочетание всех параметров и компонентов — общих интересов, хобби и увлечений, взаимопонимания, симпатии и, само собой, физического влечения.

Нужно находить со своим партнёром общий язык. А не так, чтобы ты болтала об этой самой любви, а он ногой.

Иногда приходится подстраиваться друг под друга.

Потому что любые отношения — это постоянная работа над собой (особенно над дерьмовым характером и позицией «бери всё и не отдавай ничего») и равноценный вклад, умение слушать и слышать.

Иначе проще быть одиночкой. Безболезненнее.

У нас с Германом нет ничего общего!

Совсем!

Ну, кроме той единственной жаркой ночи в поезде «Казань — Санкт-Петербург».

А ещё того, что он практикующий хирург, коллега и друг моего отца.

И вот последнее прямо очень важно.

Папа не прав, но…

По-своему я его понимаю. Ведь он беспокоится о своей единственной дочке. Наверное, для него я навсегда останусь беспомощной малышкой, нуждающейся в защите.

Но я больше не маленькая. В моей жизни, может быть, будет не один такой Герман.

— Ладно, я сегодня добрый, — доносится до меня голос Дани. — Погнали, Холодное Сердце.

— Какой щедрый крёстный фей, — улыбаюсь я. — Все палачи русской мафии такие душки?

Парень предостерегающе смотрит на меня.

Пожалуй, в разговорах стоит избегать некоторых триггеров. В конце концов, я не знаю на что он может быть способен.

Честно говоря, я играю с огнём. Хожу по острию ножа, если хотите.

Добровольно оставаться в компании человека, связанного с криминалом — глупо.

Скорее, даже чистое самоубийство.

Даня будто бы читает мои мысли.

— Ты же понимаешь, что ты либо будешь получать удовольствие от нашего общения, либо лежать в багажнике с кляпом во рту.

И самое страшное, что это не вопрос.

— Совсем не романтично.

— Я не пытаюсь флиртовать, Эльза.

— Давно?

— С тех пор, как увидел, как вы, два гордых идиота, смотрите друг на друга.

— Я не… просто поехали, ладно? Это не то, о чём ты думаешь. Богатырёв — отличный врач и мне не хочется, чтобы из-за такой… досадной ошибки он лишился работы.

— Он не отличный врач, — качает головой Даня. — Таких просто больше не делают. Волшебник.

*****

Мы с Даней сидим в заведении с нескромным названием «Царская Шаверма» уже полчаса.

Ждём Германа.

Всё это время из головы не выходят слова Винчестера.

Дурнев действительно так хорош?

Но даже если и нет, то я не хочу стать причиной краха его карьеры хирурга.

Неожиданно к нашему столику с громким скрежетом пододвигают стул.

Поднимаю глаза и вижу Германа.

Честное слово, я далеко не нежная мечтательная натура, но у меня возникает ощущение, что я не видела этого мужчину целую вечность, а не какие-то несчастные пару часов.

— Эльза, посиди в моей машине пока, — повелительно протягивает Дурнев брелок. — А мы с Винчестером возьмём ещё по шаурме и скоро придём.

ШАУРМЕ?!

— Во-первых, шаверма, — поправляю его я. — А, во-вторых, я никуда не пойду.

Герман переводит взгляд на Даню, будто ищет у него поддержки. Вот только это мой персональный фей и ничей больше.

— Сорян, — разводит тот руками. — Бро, мы в Питере.

Дурнев устало откидывается на спинку стула.

— Чёрт, как же вы оба мне дороги!

— Развлекайтесь, — Даня подмигивает мне. — А шаурму-шаверму возьму я.

Жду, пока он отойдёт подальше и придвигаюсь к Богатырёву.

— Извини, что так вышло.

— Мы оба виноваты, — пожимает он плечами. — Я не должен был поддаваться эмоциям. Теперь приходится пожинать плоды собственной глупости.

Глупости?

Я не хочу быть глупостью!

— Вот именно, — тихо произношу я. — Постоянно несёшь бред.

— Не веди себя, как ребёнок.

— Я не… я просто хотела поговорить, Богатырёв! Я не хочу, чтобы из-за меня тебя уволили, понял?!

С его губ срывается тяжёлый вздох.

— Забудь всё это, — он накрывает мою руку своей. — Даже когда ты перестанешь быть моей пациенткой, дочерью начальника ты по-прежнему будешь. Поняла? Между нами пропасть в одиннадцать лет. Не тешь себя бессмысленными надеждами. Я вижу твой взгляд и знаю, что он значит. Сотни раз это было и ничем хорошим оно не заканчивалось. Да, я мог бы позволить нашей интрижке продолжаться, но я слишком уважаю тебя, как женщину, как человека… и дружба твоего отца тоже очень важна для меня.

Вот же чёрствый сухарь!

Мне, может, и самой эта интрижка с тридцатилетним стариком к чёрту не сдалась!

Но… я ему ещё покажу, кто будить лить слёзы в ванной под трек Анечки ASTI «Царица»!

— А на тебя у меня нет никаких планов, Богатырёв!

К нашему столику возвращается Даня и я решительно поднимаюсь на ноги, фактически прилипая к парню.

Ну что?

«Кто кому теперь не пара, Володенька?»

Кто у нас теперь Отелло на максималках?

— Холодное Сердце…

Даня пытается отстраниться от меня.

Я пользуюсь их непониманием, хватаю брелок от тачки Дурнева и выбегаю из «Царской Шавермы».

Счёт идет на секунды.

Падаю за руль, вдавливаю педаль газа в пол и срываюсь с места.

А потом всё происходит как в тумане… колёса скользят по свежему льду, у меня не получается войти в поворот, слышу какой-то грохот (а может, это моё сердце от страха пытается грудную клетку проломить) и дальше только боль и ослепляющая темнота.

— Эльза! — повторяет кто-то снова и снова, заставляя голову трещать всё сильнее. — Эльза! Эльза! Эльза!!!!

Боже! Да хватит! Остановитесь!

К тому же я не представляю, кто это.

Кто такая ваша Эльза?!

__________________

[1] Хогвартс (англ. Hogwarts School of Witchcraft and Wizardry) — вымышленное учебное заведение волшебников во вселенной «Гарри Поттера»

[2] Нарния — это вымышленный мир и страна в нём из цикла книг «Хроники Нарнии», который написал англоирландский автор Клайв Стейплз Льюис

[3] Люси Певенси — персонаж серии книг «Хроники Нарнии» Клайва Стейплза Льюиса.