
Полная версия:
Отверженная жена дракона. Последняя свидетельница
Риан совершенно перестал двигаться.
– Вы действительно считаете, что я собираюсь заставить вас снова выйти за меня?
– Я понятия не имею, что вы собираетесь делать. Именно поэтому и существует бумага.
– Я расторг этот брак.
– Значит, пункт не создаст вам неудобств.
Еще несколько секунд тишины.
Потом он протянул руку за пером.
– Формулируйте.
Я продиктовала.
Он записал.
Без спора.
Странное чувство.
Мне впервые с момента пробуждения удалось установить правило, которое другой человек не просто выслушал, а принял.
Я не стала придавать этому больше значения, чем следовало.
Рано.
– Осталось последнее, – сказал Риан.
Из внутреннего кармана камзола он достал небольшой плоский футляр.
Положил на стол.
Я посмотрела на него.
– Что там?
– Защитная печать.
– Звучит слишком хорошо.
– Это потому, что вы еще не начали спорить.
– Теперь точно начну.
Риан открыл футляр.
Внутри лежала тонкая пластинка размером с небольшую монету. Темный металл, по краю почти незаметные линии.
– Она крепится к коже, – сказал он. – На запястье или под ключицей. При резком повреждении защитного контура подает сигнал.
– Куда?
– Моей охране.
– Как?
– Через связанную родовую печать.
Я потянулась к пластинке, но не прикоснулась.
– Она показывает, где я нахожусь?
– Да.
Рука остановилась.
– Нет.
Риан посмотрел на меня.
– Вы даже не дослушали.
– Основное услышала.
– Без определения местоположения сигнал почти бесполезен.
– Для вас, возможно.
– Если на вас снова нападут, охрана должна знать, куда идти.
– Тогда вы сможете знать, где я нахожусь постоянно.
– Только человек с доступом к управляющей печати.
– У кого он есть?
– У меня и начальника моей охраны.
– Значит, два человека смогут следить за мной постоянно.
– Никто не собирается следить за вами постоянно.
– Но сможет.
– Да.
Вот за это я почти была ему благодарна.
Он мог бы смягчить.
Сказать «это формальность», «мы не станем», «вы преувеличиваете».
Вместо этого признал саму возможность.
– Тогда нет.
– Ангела.
– Нет.
Он чуть подался вперед.
– Вчера вас нашли только потому, что один из моих патрулей заметил дым и услышал сигнал охраны. В следующий раз может не быть ни дыма, ни выжившего человека, который поднимет тревогу.
– Я понимаю.
– Не похоже.
– Вы уже использовали эту фразу сегодня.
– Потому что проблема сохраняется.
– Как и мой ответ.
Тишина.
Он мог приказать.
Я вдруг ясно это поняла.
В этом доме его распоряжения исполнялись раньше, чем он успевал повторить. У двери стояла его охрана. Мое юридическое положение оставалось шатким. Даже возможность остаться в Астерне во многом зависела от его политического веса.
Если Риан решит, что печать необходима, физических способов помешать у меня было немного.
Я выпрямилась.
– Я не разрешаю ставить на меня печать, которая позволяет отслеживать мое местоположение.
Риан смотрел на меня.
Не моргал.
Потом закрыл футляр.
Просто.
Щелкнул замок.
– Хорошо.
Я не сразу поверила.
– Хорошо?
– Вы отказались.
– И все?
– Что еще вы ожидаете?
Вопрос оказался неудобным.
Я ожидала давления.
Торга.
Угрозы отказаться от защиты или документов.
По крайней мере попытки доказать, что он лучше знает, что мне необходимо.
– Не знаю, – сказала я.
Это была, пожалуй, первая полностью честная реплика за весь разговор.
Риан взял футляр, но не убрал.
– Есть другой вариант.
Разумеется.
– Какой?
– Сигнальная печать без постоянной привязки.
– Вы только что сказали, что без местоположения она бесполезна.
– Менее эффективна. Не бесполезна.
Он открыл футляр снова и вынул пластинку.
– Она может передавать сигнал только в момент активации. Вместе с ним на короткое время открывается направление на источник. После прекращения угрозы связь закрывается.
– То есть пока со мной ничего не происходит, определить, где я, нельзя?
– Нельзя.
– Кто активирует?
– Печать сама реагирует на сильное повреждение защитного слоя. И вы можете активировать ее вручную.
– А снять?
– Тоже можете.
Я прищурилась.
– Сама?
– Да.
– Без вашего разрешения?
– Да.
– Почему вы сразу не предложили этот вариант?
– Потому что стандартная печать надежнее.
Очень по-риановски.
– Для кого?
Он посмотрел на меня.
Я ждала.
– Для охраны.
– Вот теперь ответ точный.
Я снова рассмотрела пластинку.
– Что значит «защитный слой»?
Риан объяснил без лекции.
Печать создавала вокруг носителя слабую эфирную оболочку. Она не останавливала нож или стрелу. Но фиксировала резкое внешнее воздействие и передавала тревогу.
– Она может влиять на меня? – спросила я.
– Нет.
– Заставлять что-либо делать?
– Нет.
– Ограничивать движение?
– Нет.
– Вызывать боль за нарушение правил?
В его лице появилось откровенное недовольство.
– Нет.
– Я должна знать.
– Такая магия запрещена.
– Вчера я узнала, что существует яд, предназначенный для убийства драконов. Сегодня выяснила, что можно поставить на человека магическую метку, показывающую его положение. Мои представления о том, что здесь допустимо, пока формируются.
Риан принял это без ответа.
– Покажите, как она снимается.
Он положил пластинку на стол между нами.
– После установки по краю появится разрыв линии. Нажимаете сюда и удерживаете, пока металл не остынет.
– Установить можно без моего участия?
– Физически?
– Да.
– Можно.
Я подняла глаза.
– Но?
– Но вы только что отказались.
Вот опять.
Коротко.
Без красивых обещаний.
Мне это нравилось меньше, чем хотелось бы.
Я коснулась пластинки кончиком пальца.
Металл был теплым.
– Если я соглашусь на эту версию, кто будет иметь доступ к сигналу?
– Я и начальник охраны.
– Только в момент срабатывания?
– Да.
– Добавим это в договор.
– Вы хотите записать техническое устройство печати в соглашение?
– Хочу записать предел ваших возможностей.
Риан взял перо.
– Диктуйте.
Через пять минут пункт был готов.
Я перечитала его трижды.
Только потом протянула руку.
– Что нужно делать?
– Дайте запястье.
Я замерла на мгновение.
Само движение было обычным.
Но память тела отозвалась быстрее сознания.
Не воспоминанием.
Напряжением.
Коротким, резким желанием убрать руку.
Я так и сделала.
Риан остановился еще до того, как успел коснуться меня.
– Что?
– Ничего.
– Это не выглядит как ничего.
– Я передумала насчет места.
Он не спросил почему.
– Под ключицей?
– Нет.
Еще хуже.
Я посмотрела на пластинку.
– Я сама могу приложить?
– Можете. Мне нужно только активировать внешний контур.
– Тогда так.
Он передал мне печать.
Я прижала ее к внутренней стороне левого запястья.
– Держите.
Риан положил два пальца на край металлической пластинки.
Не на мою кожу.
По линиям прошел темно-синий свет.
Тепло стало сильнее, но не обожгло.
Через несколько секунд металл словно растаял в тонкий рисунок на коже.
Небольшой круг.
Разомкнутая линия.
Риан сразу убрал руку.
– Готово.
Я провела пальцем по рисунку.
Кожа оставалась гладкой.
– Как активировать вручную?
– Нажмите на центр и удерживайте три удара сердца.
– Проверим?
– Не сейчас.
– Почему?
– Потому что половина охраны дома прибежит сюда.
Я посмотрела на дверь.
– Может быть полезно для оценки скорости.
– Ангела.
– Хорошо.
Я опустила рукав.
На столе оставался договор.
Две окончательные страницы.
Риан поставил подпись первым.
Затем повернул документ ко мне.
Я взяла перо.
Имя написалось непривычной рукой.
Ангела Лессар.
Я смотрела на него секунду дольше, чем требовалось.
Имя было моим.
Фамилия нет.
Подпись тоже вышла не совсем моей.
Но решение поставить ее принадлежало мне.
Пока этого хватало.
– Готово, – сказала я.
Риан забрал один экземпляр.
Второй оставил передо мной.
– С этого момента ваши обязательства действуют.
– Ваши тоже.
– Я в курсе.
– Хорошо.
Он поднялся.
– Тогда начнем.
– Что именно?
Риан подошел к шкафу у стены.
Я только теперь заметила, что нижняя секция была закрыта тяжелой печатью.
Он приложил ладонь.
По металлу коротко прошел темный свет.
Замок открылся.
Риан достал оттуда плоский деревянный короб.
Не слишком большой.
Но тяжелый.
Поставил передо мной.
– Что это?
– То, чего вы хотели.
Я сняла крышку.
Внутри лежали документы.
Десятки листов.
Протоколы.
Заключения.
Переписка.
Печатные копии.
Сверху лежал краткий перечень основных доказательств.
Я начала читать.
Пепельная соль в личных вещах.
Разрешение с моей печатью.
Свидетельские показания.
Ссора с Элирой.
Письмо.
Магический след на браслете.
Присутствие возле комнаты напитков.
Я дочитала список.
Потом еще раз.
Шесть отдельных направлений обвинения и одно обстоятельство доступа.
Не слух.
Не одна ошибка.
Не слово обиженного родственника.
Если смотреть только на этот перечень, женщина в моем теле действительно выглядела виновной.
Я подняла глаза на Риана.
Он не торжествовал.
Не говорил: «Теперь понимаете?»
Просто ждал.
Я снова посмотрела на документы.
Вчера мне хотелось узнать, как человек мог поверить, что его жена пыталась убить сестру.
Теперь вопрос изменился.
Как кто-то сумел сделать так, чтобы разумный человек почти не мог поверить ни во что другое?
Глава 5. Шесть доказательств
Я начала с того, что убрала в сторону перечень обвинений.
Риан наблюдал молча.
– Что не так со списком?
– Пока ничего.
– Вы смотрели на него вчера.
– Именно поэтому сейчас не хочу.
Я вынула из короба первую папку и положила перед собой.
Бумаги здесь отличались от привычных мне не только размером. Плотнее, тяжелее, с тиснением по краям. На некоторых в углу виднелись знаки печатей, похожие скорее на тонкие узоры, чем на штампы.
Разбираться во всем этом предстояло отдельно.
Но человеческая привычка превращать хаос в систему, к счастью, не зависела от формы бумаги.
– Мне нужно место.
Риан посмотрел на длинный стол.
– Вам его мало?
– Мне нужен еще тот.
Я указала на небольшой столик у окна.
Он несколько секунд молчал.
Потом встал и сам отодвинул кресло, освобождая проход.
– Что вы собираетесь делать?
– Разделять.
– Что?
– Все.
Я взяла верхний документ.
Протокол обыска.
Пробежала глазами текст.
Половину формальных оборотов пока приходилось угадывать по смыслу. Но основное было понятно.
Обыск комнат Ангелы Лессар в столичном доме Корвелов.
Обнаружена небольшая коробка.
Внутри запрещенное вещество.
Предварительно идентифицировано как пепельная соль.
Я положила протокол слева.
– Это факт, – сказала я.
– Что именно?
– При обыске нашли вещество.
– Именно.
– Нет.
Риан нахмурился.
– Что «нет»?
– Факт не в том, что нашли пепельную соль. Факт в том, что люди, проводившие обыск, нашли коробку с веществом, которое позднее назвали пепельной солью.
– Это одно и то же.
– Пока нет.
Я взяла следующее заключение.
Там уже стояла подпись специалиста.
Печатей было две.
– А вот теперь можно добавить, что вещество исследовали и признали пепельной солью.
– И что это меняет?
– Ничего. Я просто не хочу смешивать события.
Риан вернулся в кресло.
– Вы всегда так работаете?
– Когда кто-то уже сделал вывод до меня, стараюсь.
– Почему?
Я подняла на него глаза.
– Потому что вывод прилипает к фактам. Потом перестаешь замечать, где заканчивается одно и начинается другое.
Он ничего не ответил.
Я продолжила.
Заключение о веществе ушло рядом с протоколом обыска, но не в ту же стопку.
Следующим оказался документ о получении одного из контролируемых компонентов.
Личная печать Ангелы.
Я задержала на ней взгляд.
Вчера Риан сказал, что ее проверяли.
Сегодня хотелось понять кем.
Внизу документа стояло заключение Королевской палаты безопасности.
Я положила его на середину стола.
– Документ, – сказала я. – Пока отдельно.
Следующим шел протокол показаний Марты Нейл.
Потом запись двух свидетелей ссоры с Элирой.
Потом копия письма.
Потом заключение следового мага по браслету.
Через четверть часа на столе образовалось несколько стопок.
Риан все-таки спросил:
– По какому принципу?
Я указала по очереди.
– Физические объекты. Документы. Свидетельские показания. Экспертные выводы.
– А письмо?
– Документ.
– Разрешение тоже.
– Да.
– Но одно вы положили отдельно.
– Потому что письмо доказывает только то, что кто-то написал письмо. А разрешение должно доказывать, что конкретный человек получил контролируемое вещество. Вес разный.
– Письмо написали вы.
– Прежняя Ангела.
Я произнесла это машинально.
Риан посмотрел на меня.
Пришлось продолжить, не давая ему возможности зацепиться.
– И даже если написала она, нам еще предстоит решить, что именно письмо доказывает.
Я раскрыла копию.
Текст был длиннее той фразы, которую Риан вчера вспомнил.
Уже хорошо.
Я прочитала первые строки.
Речь шла о положении Лессаров.
О будущих договоренностях Корвелов.
О каком-то изменении торгового маршрута.
Потом появлялась та самая фраза:
«Если объявление состоится сейчас, положение нашего дома станет еще слабее. Я не позволю всему закончиться так».
Звучало неприятно.
Но не как признание в подготовке убийства.
– Это считалось мотивом? – спросила я.
– Одним из подтверждений мотива.
– Что значит «подтверждение мотива»?
– Вы были недовольны союзом.
– Это письмо доказывает недовольство.
– Да.
– А попытку убийства?
– Нет.
– Тогда кладем сюда.
Я перенесла письмо к стопке «обстоятельства».
Риан медленно выдохнул.
– У вас есть названия для всех стопок?
– Теперь есть.
– И какие?
Я указала.
– «Было». «Кто-то сказал». «Кто-то решил». «Может значить что угодно».
Его взгляд остановился на последней.
– Очень профессионально.
– Вы хотели быстро.
В уголке его рта едва заметно появилось движение.
На этот раз я точно его увидела.
– Я не говорил, что хотел быстро.
– Тогда у меня есть еще более профессиональные названия.
– Оставьте эти.
Я вернулась к бумагам.
Через несколько минут обнаружилась первая вещь, которая мне по-настоящему не понравилась.
На заключении по браслету стоял знак Королевской палаты безопасности.
На протоколе обыска тоже.
Показания Марты оформляла Палата.
Разрешение с печатью проверяли специалисты Палаты.
Я снова раскрыла папку с веществом.
Лабораторное заключение было выполнено государственным алхимическим отделением.
Но направление на экспертизу выписывала Палата.
– Кто назначал специалистов? – спросила я.
– Следствие.
– Кто вел следствие?
Риан ответил сразу:
– Дейр Вальт.
Имя я уже слышала вчера.
Теперь оно появилось на бумаге.
Подпись стояла внизу первого протокола.
Та же фамилия была на сопроводительном листе к экспертизе.
– Должность?
– Старший следователь Королевской палаты безопасности.
– Он лично собирал все материалы?
– Нет. Дело вело несколько человек.
– Но руководил он?
– Да.
Я взяла еще один лист.
Опять Вальт.
Не на самом заключении.
На распоряжении о проведении проверки.
Я отложила его.
– Вы его знаете?
– Да.
– Хорошо?
– Достаточно.
– Это политический ответ.
Риан поднял брови.
– Вы спросили неопределенно.
Справедливо.
– Вы работали с ним раньше?
– Несколько раз.
– Он ошибался?
– Все ошибаются.
– Даже вы?
Его взгляд стал прохладнее.
– Особенно интересуетесь?
– В данный момент очень.
– Я заметил.
Я снова посмотрела на подпись.
Не подозреваемый.
Пока просто человек, который стоял в центре расследования.
Это могло означать ровно то, что он руководил расследованием.
Не больше.
– Я не говорю, что Дейр Вальт что-то сделал, – сказала я.
– Пока.
– Вы учитесь.
– У вас заразительная привычка добавлять это слово.
Я проигнорировала.
– Но мне нужно понимать происхождение каждого доказательства.
– Вы его видите.
– Нет. Я вижу финальную бумагу.
Риан положил ладонь на стол.
– Объясните.
Я взяла протокол обыска.
– Кто решил обыскивать мои комнаты?
– Следствие.
– Кто проводил?
– Сотрудники Палаты вместе с представителем дома.
– Кто именно от дома?
– Не помню.
– Узнаем.
Следующее.
– Кто нашел коробку?
– Это должно быть в полном протоколе.
– Хорошо. Кто забрал вещество?
– Палата.
– Кто направил на исследование?
– Палата.
Я коснулась разрешения.
– Кто получил этот документ?
– Следствие.
– Кто проверил печать?
– Специалист Палаты.
Показания Марты.
– Кто ее допрашивал?
Риан посмотрел на подпись.
– Следователь Палаты.
Браслет.
– Кто забрал его как доказательство?
– Палата.
– Кто направил к следовому магу?
– Палата.
Я откинулась на спинку кресла.
– Вот теперь мне не нравится список еще больше.
– Почему?
– Потому что вчера я увидела шесть доказательств.
– Их и есть шесть.
– Нет.
Риан чуть нахмурился.
Я подвинула к нему документы.
– Представьте шесть колодцев.
– Зачем?
– Просто представьте.
– Я предпочитаю факты.
– Потерпите.
Он замолчал.
– Из первого колодца мы берем воду и выясняем, что она отравлена. Из второго тоже. Из третьего. Из четвертого. Шесть разных колодцев, одна и та же проблема. Логичный вывод?
– Источник заражения общий или загрязнена вся территория.
– Хорошо. А теперь выясняется, что все шесть колодцев питаются одной подземной рекой.
Он посмотрел на бумаги.
– Вы считаете Палату этой рекой.
– Я считаю, что пока не имею права называть шесть результатов шестью независимыми подтверждениями.
– Палата не создавала вашу ссору с Элирой.
– Нет.
– Не писала ваше письмо.
– Насколько мы знаем, нет.
– Не заставляла свидетелей видеть вас возле комнаты напитков.
– Насколько мы знаем.
– Вы намеренно добавляете это каждый раз?
– Да.
Он медленно покачал головой.
– Даже если исключить все, что прошло через Палату, остается несколько фактов.
– Конечно.
– Тогда ваша теория ничего не меняет.
– У меня нет теории.
– Вы только что сравнили государственный орган с зараженной рекой.
– Это была иллюстрация.
– Неудачная.
– Вы поняли.
Он не стал отрицать.
Я снова склонилась над документами.
– Я не пытаюсь доказать, что Палата подделала дело. Я пытаюсь понять, какие доказательства действительно возникли независимо друг от друга.
– И зачем?
– Потому что количество действует на людей.
Риан молчал.
– Один странный документ вызывает вопрос. Один свидетель может ошибиться. Один след вещества можно объяснять. Но когда вам показывают сразу шесть вещей, мозг перестает проверять каждую отдельно. Они начинают поддерживать друг друга.
– Именно поэтому совокупность доказательств имеет значение.
– Если источники независимы.
– Вы опять это повторяете.
– Потому что это важно.
Я взяла разрешение.
– Допустим, этот документ поддельный.
– Допустим.
– Тогда сам факт его существования уже влияет на то, как следователь воспринимает яд в моих комнатах.
– Прежней Ангелы.
Я посмотрела на него.
Он специально исправил меня.
Вчера он заметил, что я говорю о себе в третьем лице.
Сегодня сам отделил женщину из дела от меня.
Интересно.
– Прежней Ангелы, – согласилась я. – А найденный яд заставляет специалиста менее критично воспринимать документ. Потом появляется свидетель. Потом письмо. Каждый следующий элемент делает предыдущий убедительнее.
– Даже если все они настоящие?
– Особенно тогда.
– Почему?
– Потому что хорошая ложь редко состоит только из лжи.
Он замолчал.
Я сама не знала, почему эта фраза прозвучала так неприятно.
Наверное, потому что слишком хорошо подходила к делу.
Если прежнюю Ангелу действительно подставили, человек, который это сделал, не был идиотом.
Он использовал настоящую ссору.
Настоящее письмо.
Настоящее присутствие возле комнаты.
А между ними разместил то, что нужно.
Проверить предстояло именно стыки.
– Мне нужны оригиналы, – сказала я.
– Перед вами копии полного дела.
– Я говорю не об оригиналах материалов следствия.
– Тогда о чем?
– Об обычных документах прежней Ангелы.
– Зачем?
– Хочу сравнить печать.
Риан перевел взгляд на разрешение.
– Ее уже проверяли.
– Палатой.
– Мы опять возвращаемся к этому.
– Пока да.
Он встал.
– Какие документы?
– Любые, подлинность которых точно не вызывает вопросов. Желательно созданные до покушения и не связанные с делом.
– Например?
– Договоры. Письма. Распоряжения по дому. Получение денег. Что угодно, где использована личная печать.
– Письма обычно не требуют личной магической печати.
– Значит, не письма.
Риан подошел к шкафу.
Не открыл.
Повернулся.
– Если я дам вам старые документы, что именно вы собираетесь сравнивать?
Хороший вопрос.
Я посмотрела на печать на разрешении.
Вчера она казалась просто сложным рисунком.
Сегодня, после нескольких часов рядом с разными документами, возникло странное ощущение.
Не зрительное.
Почти как если бы я смотрела на идеально ровную строчку и знала, что одна буква набрана другим шрифтом, хотя не могла показать пальцем какая.
Я протянула руку.
Коснулась края документа.
Подушечки пальцев слегка потеплели.
Я отдернула руку.
Риан сразу это заметил.
– Что?
– Не знаю.
– Больно?
– Нет.
Я снова прикоснулась.
Тепло.
Очень слабое.
На линии печати словно существовал едва ощутимый рельеф, хотя бумага под пальцами оставалась гладкой.
Я провела вдоль края.
Реакция исчезла.
Вернулась к центру.
Снова.
– Ангела?
– Подождите.
Я закрыла глаза.
Глупо.
Но зрение скорее мешало.
Пальцы двигались медленно.
По кругу печати ощущение было ровным.
Почти.
В одном месте тепло становилось чуть резче.
Не боль.
Скорее неправильность.
Я открыла глаза.
Риан стоял уже ближе.
– Что вы делаете?
– Хороший вопрос.
– Я серьезно.
– Я тоже.
Я убрала руку.
– Когда я касаюсь печати, что-то чувствую.
– Что?
– Если бы могла нормально объяснить, уже объяснила бы.
– Жар?
– Немного.
– Это обычная остаточная реакция активной печати.
– Через сколько она исчезает?
– Зависит от типа документа.
– Значит, мне точно нужны старые образцы.
Риан не двинулся.
– Вы раньше чувствовали печати?
Опасный вопрос.
– Сегодня впервые обращаю внимание.
Это было правдой.
Не всей.
Но правдой.
Он некоторое время изучал мое лицо.
Потом все-таки открыл шкаф.
Достал узкий короб.
– Здесь документы дома.
– Мои?
– Ваши распоряжения по хозяйственным расходам за прошлый год.
Я протянула руку.
Он короб не отдал.
– С ними ничего не делать без меня.
– Думаете, съем и съем улики?

