
Полная версия:
Отверженная жена дракона. Последняя свидетельница
Но пока это можно было оставить.
– И что я сказала?
– Что этот союз ее погубит.
Я медленно провела большим пальцем по краю ногтя.
Фраза действительно звучала плохо.
Особенно если через несколько дней человек едва не умер.
– Кто слышал?
– Несколько человек.
– То есть ссора была публичной?
– Часть разговора.
– А почему я была против?
– Вы утверждали, что у вас есть сомнения.
– Какие?
– Вы не объяснили.
– Совсем?
– Ничего, что можно было проверить.
Интересно.
– И следствие решило, что причиной была личная неприязнь?
– Среди прочего.
– Какая именно?
Риан отвернулся к окну.
– Вы были недовольны положением Элиры.
Я не сразу поняла.
– Почему?
Он посмотрел обратно.
– Потому что ее будущий союз усиливал ее положение в роду.
– А мое ослаблял?
– Так считало следствие.
– А вы?
– Я считал, что вы были недовольны.
Не то же самое.
– Я была вашей женой. Как брак вашей сестры мог угрожать моему положению?
– Вы воспринимали многое иначе, чем сейчас.
Снова прежняя Ангела.
Женщина, которую он знал и я не знала вообще.
– Что еще?
– Есть письмо.
– Мое?
– Да.
– Что в нем?
– Вы писали одному из людей своего рода, что после объявления Элиры положение Лессаров станет еще слабее и что вы «не позволите всему закончиться так».
Я медленно вдохнула.
– Цитата?
– Да.
– А весь текст?
– Я его помню не дословно.
– Удобно.
Он резко взглянул на меня.
– Осторожнее.
– Я не обвиняю вас во лжи. Я хочу увидеть письмо целиком.
– Увидите.
Первое обещание доступа.
Пусть небольшое.
– Что еще?
– На одном из ваших украшений нашли след пепельной соли.
Моя рука почти потянулась к медальону.
Я остановила движение.
– На медальоне?
– Нет.
– На чем?
– На браслете.
– Его нашли среди моих вещей?
– На вас.
Неприятно.
– Насколько точен такой след?
– Это вопрос к специалисту.
Хорошо.
Он хотя бы не изображал эксперта там, где им не был.
– И все?
– Вам мало?
– Я пытаюсь понять картину.
– Тогда картина была следующей.
Риан чуть наклонился вперед.
Его голос оставался спокойным.
– У вас был конфликт с Элирой. Вы публично сказали, что ее союз ее погубит. Вас видели у помещения, где готовили напитки. У вас нашли запрещенное вещество. Существовал документ с вашей личной печатью на получение компонента. На вашем браслете обнаружили его магический след. Ваша переписка подтверждала, что вы считали решение Элиры угрозой для положения своего рода.
Он сделал короткую паузу.
– И Элира едва не умерла.
Вот теперь картина действительно складывалась.
Слишком хорошо.
Если бы мне дали это дело в моем мире, не сообщив, что женщина невиновна, я бы тоже начала с нее.
Не закончила бы на ней.
Но начала.
Я посмотрела на Риана.
– Вы верили, что я сама добавила яд?
– Следствие не смогло доказать, что именно вы физически подмешали его в напиток.
– Но доказало участие?
– Так решила Верховная палата.
– А вы?
– Я согласился с решением.
Никаких попыток смягчить.
Никаких «меня заставили».
Почему-то это раздражало меньше, чем оправдание.
– Почему меня не казнили?
– Потому что не удалось доказать намерение убить и непосредственное исполнение.
– Но для развода хватило.
Его лицо стало жестче.
– Да.
– И для изгнания.
– Да.
– И вы даже не сомневались?
На этот раз молчание длилось дольше.
Колеса кареты стучали по дороге.
За окном уже появились первые огни.
Астерн приближался.
– Сомнение не отменяет решение, – сказал Риан.
Фраза прозвучала так спокойно, что я почти услышала за ней годы привычки.
– Удобная система.
– Когда отвечаешь не только за себя, иногда приходится принимать решение до того, как исчезнут все сомнения.
– А потом?
– Что потом?
– После решения вы еще проверяете, не ошиблись ли?
Его взгляд стал холоднее.
– Вы хотите обсудить мою работу или собственное дело?
– Ваше решение было частью моего дела.
Он не ответил.
Я продолжила:
– Я не утверждаю, что вы должны были посмотреть на шесть доказательств и решить, что все вокруг сговорились.
– Хорошо.
– Я спрашиваю другое. Что было сделано после того, как они сложились в удобную картину?
– Удобную?
– Да.
– Моя сестра чуть не погибла.
– Я знаю.
Ирония исчезла сама.
– Поэтому я и спрашиваю серьезно.
Он смотрел на меня.
Я не отвела глаз.
– Что проверяли против версии моей вины?
– Несколько альтернативных линий.
– Какие?
– Людей обслуживания. Поставщиков. Персонал дома. Политических противников.
– И?
– Ничего, что объяснило бы всю совокупность доказательств.
– Значит, вернулись ко мне.
– Да.
– Кто руководил расследованием?
Пауза.
– Дейр Вальт. Старший следователь Королевской палаты безопасности.
Первое имя.
Я положила его в память отдельно.
– Вы ему доверяли?
– Его службе.
– Это опять не одно и то же.
– Для вас, похоже, вообще ничего не является одним и тем же.
– Обычно именно там и начинаются проблемы.
Риан чуть отвернулся.
Я не знала, было ли это раздражение или желание закончить разговор.
Пока не имело значения.
– Последний вопрос.
– Вы уже говорили это сегодня.
– Оптимистично надеюсь, что когда-нибудь окажусь права.
Он коротко выдохнул через нос.
Почти смех.
Почти.
– Спрашивайте.
– Вы лично верили, что ваша жена пыталась убить вашу сестру?
На этот раз он не ответил сразу.
За окном первые дома сменялись улицами.
Карета замедлялась.
Я видела каменные фасады, фонари с ровным светом, экипажи, людей у лавок. После дороги город казался слишком плотным.
Но я продолжала смотреть на Риана.
– Да, – сказал он.
Одно слово.
Без оправдания.
– Насколько?
Его брови чуть сошлись.
– Что значит «насколько»?
– Вы считали, что это доказанный факт? Или выбрали наиболее вероятную версию?
– На момент приговора я считал вашу причастность доказанной.
Вот и ответ.
Я откинулась на спинку.
Внутри не возникло красивой волны ненависти.
Жаль.
С ней было бы проще.
Передо мной сидел не самодур, который выгнал жену из-за слуха.
Он видел яд.
Печать.
Свидетельство.
След вещества.
Реальную ссору.
Письмо.
И едва живую сестру.
Проблема была не в том, что у него не было причин поверить.
Проблема была в том, что кто-то очень постарался эти причины ему дать.
Карета свернула.
– Куда мы едем?
– В столичный дом Корвелов.
– У меня здесь есть собственный дом?
– Формально имущество Лессаров в Астерне сейчас находится под ограничением до исполнения решения палаты.
Еще один подарок прежней жизни.
– То есть нет.
– Сейчас нет.
– Род Лессар?
– Вы хотите к ним?
Вопрос прозвучал так, что я насторожилась.
– Это не ответ.
– Они не предложили вам убежища после приговора.
Я замерла.
– Совсем?
– Совсем.
Мило.
Муж поверил обвинению.
Родная семья решила, что дистанция полезнее дочери.
Неудивительно, что прежняя Ангела оказалась одна.
– Тогда нет, – сказала я.
Риан не спросил почему.
Карета проехала через высокие ворота.
За ними оказался внутренний двор, освещенный светильниками. Каменный дом выглядел не как дворец, а как место, построенное человеком, который предпочитал полезность впечатлению.
Широкие ступени.
Темные окна.
Охрана у входа.
Ни одного лишнего человека.
Когда карета остановилась, дверь открыл мужчина в форме Корвелов.
Я уже собиралась выйти сама.
Риан оказался снаружи раньше.
Он не протянул руку.
Я отметила это.
После нашего разговора на дороге было бы странно, если бы он решил изображать заботливого мужа.
Я спустилась самостоятельно.
Колени почти выдержали.
Почти.
На последней ступеньке пришлось на секунду опереться о дверцу.
Риан видел.
Ничего не сказал.
Тоже хорошо.
В доме нас встретила женщина лет пятидесяти в строгом темном платье.
Она посмотрела на меня.
На ее лице на мгновение появилось такое искреннее потрясение, что я поняла: мое возвращение сюда точно не было запланировано.
– Лорд Корвел.
– Госпожа Тарн.
– Леди...
Она запнулась.
Очень показательно.
Как теперь меня называть?
Бывшей женой?
Осужденной?
Леди Лессар?
Риан решил проблему.
– Для леди Ангелы подготовить комнаты в восточном гостевом крыле.
Женщина моргнула.
– В гостевом?
– Да.
Всего одно слово.
Но напряжение исчезло с ее лица.
Она поняла правила.
Я тоже.
Не бывшие супружеские покои.
Не комнаты хозяйки дома.
Гостевые.
Мы действительно не возвращали старую жизнь.
– Целитель придет через час, – добавил Риан. – Охрана у входа в крыло. Внутрь без разрешения не входит никто.
Я повернулась к нему.
– Мой выход тоже охраняется?
– Да.
– То есть я под арестом.
– Нет.
– Очень похожая архитектура.
– После сегодняшнего нападения я не оставлю вас без охраны.
– А если захочу выйти?
– Сообщите начальнику караула.
– Получу разрешение?
– Сопровождение.
Не идеально.
Но разница была.
– Пока принимается.
Госпожа Тарн посмотрела на меня так, будто я только что объявила, что лично утверждаю правила дома Корвелов.
Риан тоже это заметил.
– Пока? – спросил он.
– Мы вернемся к этому завтра.
– Мы?
– Вы же сами сказали, что это не переговоры.
– И не изменил мнения.
– Тогда завтра у вас появится новая информация.
Он устало посмотрел на меня.
Впервые я заметила, что день достался не только мне.
Под глазами легли едва заметные тени. На вороте камзола осталось темное пятно, которое я сначала приняла за грязь.
Кровь.
Не его или его.
Я не знала.
И спрашивать сейчас не собиралась.
– Еще одно, – сказал он.
– Конечно.
– Исполнение вашего изгнания будет временно приостановлено.
Я перестала замечать окружающих.
– Вы можете это сделать?
– Нет.
Честно.
– Тогда?
– Я подам официальный запрос в Верховную палату на основании покушения и угрозы ключевому участнику дела.
– Участнику.
– Ваш статус пока не изменен.
Вот и напоминание.
Для закона я все еще осужденная.
– И если палата откажет?
– Не откажет.
– Вы так уверены?
– Да.
Я не стала спрашивать почему.
Пока.
– Что вы хотите взамен?
Госпожа Тарн опять сделала вид, что ее здесь нет.
Риан посмотрел прямо на меня.
– Полного сотрудничества.
Вот оно.
– Определение слова «полное» обсудим завтра.
– Ангела.
– Риан.
Небольшая пауза.
– Вам нужно лечь.
– А вам нужно перестать использовать это как аргумент.
– Сегодня он обоснован.
– Сегодня многое обосновано. Например, мое желание увидеть материалы дела.
Он замер.
– Сейчас?
– Нет. Я способна признать, что после двух ударов головой чтение судебных протоколов не лучший план.
– Рад это слышать.
– Завтра.
– Нет.
Я чуть приподняла подбородок.
– Почему?
– Потому что материалы первого дела находятся под ограниченным доступом.
– Дело обо мне закрыто?
– Да.
– Тогда на каком основании мне запрещено видеть доказательства, которыми меня осудили?
– Вы видели их на процессе.
– Я сейчас их не помню.
– Это ваша проблема с памятью, а не основание открыть государственный архив.
– Сегодня на меня напали люди, которые знали закрытый маршрут.
Риан ничего не сказал.
– И искали мои вещи, – продолжила я. – Если нападение связано со старым делом, старое дело больше не старое.
– Это еще нужно доказать.
– Тогда дайте мне возможность посмотреть, что там вообще доказывали.
– Зачем?
Впервые он спросил это не как отказ.
По-настоящему.
Я оглянулась.
Высокий холл.
Люди Корвелов.
Дом мужчины, который когда-то поверил, что женщина в моем теле пыталась убить его сестру.
Где-то в этом городе находились люди, заплатившие за мою смерть.
А у меня пока не было ничего, кроме чужого имени, чужого прошлого и медальона под платьем.
– Потому что человека, которого вы осудили, сегодня пытались убить еще раз.
– Вас.
Я посмотрела на него.
– Да. Меня.
Это различие было важнее, чем он пока мог понять.
– Но убийцы пришли за женщиной, которую знали вы. Они искали ее вещи. Они знали ее маршрут. Значит, прежняя Ангела либо что-то знала, либо чем-то обладала.
Риан медленно выпрямился.
– Вы говорите о себе в третьем лице.
Черт.
– Иногда полезно отделять человека от версии о нем.
– Вы опять уходите от ответа.
– А вы от моего.
Он смотрел на меня.
Я продолжила:
– Покажите материалы дела.
– И что вы собираетесь там найти?
– Не знаю.
– Убедительно.
– Именно поэтому мне и нужны документы.
Я сделала шаг ближе.
Не потому, что хотела сократить расстояние.
Потому что устала говорить через половину холла.
– Я не собираюсь доказывать вам, что достойна прежнего места. Мне не нужно возвращать брак. Не нужно, чтобы вы решили, что я хорошая женщина. И совершенно не интересует, кто что подумает о моем возвращении сюда.
Госпожа Тарн теперь точно слушала.
Пусть.
– Я хочу знать, почему за женщиной, которую уже осудили, отправили убийц.
Риан не шевельнулся.
– И если ответ находится в вашем старом расследовании, я его найду.
– Вы?
– Я хотя бы начну с вопросов.
Тишина.
Потом он повернулся к мужчине у двери.
– Госпожа Тарн проводит леди Ангелу в комнаты.
Я сжала губы.
Ушел от ответа.
– Завтра в десять, – добавил он.
Я остановилась.
– Что в десять?
– Материалы вашего дела.
Риан посмотрел на меня.
– И условия сотрудничества.
Вот теперь действительно начались переговоры.
Глава 4. Условия
В десять утра на столе передо мной лежали три листа бумаги, чернильница и доказательство того, что Риан Корвел считал вчерашний разговор недостаточно неприятным.
Доказательство называлось «Соглашение о временном сотрудничестве».
Я прочитала первую страницу.
Потом вторую.
Вернулась к первой.
Риан сидел напротив и не торопил.
Это настораживало сильнее, чем если бы торопил.
Комната, куда меня привела госпожа Тарн, оказалась небольшим рабочим кабинетом на первом этаже. Стол, два кресла, закрытый шкаф с книгами, высокое окно во двор. Никаких семейных портретов, оружия на стенах и прочих предметов, призванных напоминать гостье, в чей дом она попала.
О принадлежности дома сообщал сам Риан.
Этого хватало.
Я снова посмотрела на документ.
– «Соблюдать распоряжения назначенной охраны».
– Да.
– Нет.
Риан поднял глаза.
– Что именно?
– Весь пункт.
– Это не меню.
– Жаль. Некоторые позиции я бы вернула на кухню.
Он молчал.
Я взяла перо.
Чернила легли на бумагу непривычно густо. Руку пришлось удерживать внимательнее, чем хотелось. Тело прежней Ангелы, похоже, умело писать этим инструментом. Я нет.
Но линия получилась достаточно ровной.
Я зачеркнула слова «распоряжения назначенной охраны».
Риан проследил за движением пера.
– Вы только что исправили подготовленное соглашение.
– Именно.
– Не спросив.
– Теперь спрашиваю. Зачем мне выполнять любые распоряжения вашей охраны?
– Потому что эти люди отвечают за вашу безопасность.
– Нет. Они выполняют работу, связанную с моей безопасностью. Это не дает им права распоряжаться мной.
– Если возникает непосредственная угроза, дает.
– Тогда так и напишите.
Он откинулся на спинку кресла.
– Вы намерены разбирать каждую формулировку?
– Надеюсь.
– Это займет время.
– Меня вчера пытались убить. Расписание стало немного свободнее.
На столе справа лежал другой документ с тяжелой государственной печатью.
Сегодня рано утром из Верховной палаты пришло временное распоряжение. Исполнение моего изгнания приостанавливалось до первичной проверки обстоятельств нападения.
Не оправдание.
Не пересмотр дела.
Просто закон пока переставал выталкивать меня из столицы.
Для одного утра неплохо.
Особенно если учесть, что вчера я проснулась запертой в тюремной карете.
Я дописала вместо зачеркнутого:
«соблюдать согласованные меры безопасности при наличии непосредственной угрозы».
Протянула лист Риану.
Он прочитал.
– Слово «согласованные» создает проблему.
– Какую?
– В момент нападения у нас может не быть времени обсуждать меры безопасности.
Разумно.
Неприятно, когда человек, с которым споришь, периодически оказывается разумным.
– Тогда добавьте исключение для непосредственной угрозы жизни.
– Это я и пытался сделать изначально.
– Нет. Изначально вы написали, что ваша охрана может давать мне распоряжения всегда.
– Моя охрана не станет запрещать вам выбирать десерт.
– Прекрасно. Значит, вы не будете возражать против более точной формулировки.
Несколько секунд Риан смотрел на меня.
Потом взял чистый лист.
– Диктуйте.
Я моргнула.
– Что?
– Формулировку.
Я не ожидала, что он согласится так быстро.
Это раздражало почти сильнее сопротивления.
– «Ангела обязуется соблюдать заранее согласованные меры безопасности. При возникновении непосредственной угрозы жизни или здоровью она выполняет указания ответственного за охрану до прекращения угрозы».
Риан записал.
Почерк у него был быстрый, жесткий и удивительно разборчивый.
– Подходит?
Я перечитала.
– Пока да.
– «Пока» вы используете слишком часто.
– Потому что обстоятельства имеют дурную привычку меняться.
Он отложил перо.
– Следующий пункт.
Я опустила взгляд.
– «Незамедлительно сообщать лорду Корвелу или назначенному им лицу обо всех обнаруженных обстоятельствах, способных иметь отношение к нападению или прежнему делу».
Вот этот пункт мне не нравился по другой причине.
– «Незамедлительно» насколько?
– Как только информация становится вам известна.
– Даже если я сама не уверена, что она имеет значение?
– Да.
– Тогда вы получите огромное количество мусора.
– Я переживу.
– А если мне понадобится сначала проверить?
– Сообщите, что проверяете.
Я посмотрела на него поверх бумаги.
– Вы очень любите знать все.
– Когда речь идет об угрозе на моей территории или людям, за которых я отвечаю, да.
– Я не на вашей территории.
– Сейчас вы в моем доме.
– Это география, не право собственности.
На этот раз пауза была заметнее.
– Я не говорил о собственности.
– Хорошо.
Я вернулась к документу.
– Тогда оставим пункт, но изменим «обстоятельства» на «сведения и доказательства».
– Нет.
– Почему?
– Потому что вы можете решить, что нечто еще не является доказательством, и промолчать.
Точно.
Мне это не понравилось.
Значит, он достаточно быстро понял, как я думаю.
– А вы можете решить, что любое мое сомнение является поводом посадить меня под замок.
– Я не сажал вас под замок.
– У моих дверей двое вооруженных мужчин.
– Снаружи.
– Какая тонкая юридическая граница.
– Вы можете выйти.
– С сопровождением.
– После вчерашнего это разумно.
– Для вас.
– Для любого человека, способного считать до числа нападавших.
Я подавила готовый ответ.
Он был прав.
Опять.
Но правильность риска не давала ему права бесконечно расширять контроль.
Я перечитала формулировку.
– Хорошо. Оставляем «обстоятельства». Но добавляем «которые Ангела обоснованно считает связанными с угрозой или делом».
– Вы получите возможность объявить любое умолчание обоснованным.
– А вы хотите получить возможность объявить нарушением то, что мне не пришло в голову сообщить.
– Именно поэтому договоры пишут конкретно.
– Наконец мы полностью согласны.
Риан потер переносицу.
Усталость вчера никуда не исчезла.
Но голос оставался ровным.
– Пишите свой вариант.
Я написала.
Потом мы спорили о слове «покидать».
В его версии я обязалась не покидать охраняемое место без предварительного уведомления.
В моей версии «охраняемого места» вообще не существовало.
Через десять минут родилось более терпимое:
я сообщала охране о поездках за пределы дома, а Риан обеспечивал сопровождение, если существовала подтвержденная угроза.
– Кто определяет, подтверждена ли она? – спросила я.
– Сейчас? Я.
– Нет.
– Ангела.
– Вы одновременно сторона соглашения и человек, определяющий, когда мои права можно ограничить. Плохая конструкция.
– Я лорд Корвел.
– Поздравляю.
Его взгляд стал тяжелее.
Я указала пером на бумагу.
– В собственном доме это дает вам много преимуществ. В договоре со мной должно давать меньше.
– Кто, по-вашему, должен оценивать угрозу?
Хороший вопрос.
Я задумалась.
– Начальник охраны может представить факты. Решение принимаем вместе, кроме ситуации, когда опасность уже происходит.
– Если мы не согласны?
– Тогда вы сообщаете мне последствия моего решения. А решаю я.
– Даже если считаете риск приемлемым, а я нет?
– Особенно тогда.
Риан медленно положил ладонь на стол.
– Вчера человек держал нож у вашего горла.
– Я помню.
– Если бы я прибыл на минуту позже, мы бы не обсуждали формулировки.
Ирония исчезла.
– Я тоже это понимаю.
– Не похоже.
– Потому что я не отдаю вам право запирать меня?
– Потому что вы обсуждаете опасность так, словно она закончилась.
– Нет. Я обсуждаю ее именно потому, что она не закончилась.
Он замолчал.
Я продолжила уже спокойнее:
– Кто-то знает закрытые маршруты. Кто-то заплатил людям за мою смерть. Я не знаю, насколько глубоко проходит утечка. Если единственным ответом станет «Риан решит, где мне находиться», я поменяю одну зависимость на другую.
– Я обеспечиваю защиту.
– Я согласна принять защиту.
– На ваших условиях.
– На наших.
Он смотрел на меня долго.
Потом зачеркнул собственную строку.
– Пишите.
Я написала.
Это был первый момент за утро, когда победа не принесла удовольствия.
Потому что я начинала подозревать: Риан не соглашался ради тишины.
Он действительно слышал аргумент.
Пока это усложняло картину.
Я перешла к его обязательствам.
Здесь текст нравился мне заметно больше.
Дом Корвел обеспечивал охрану.
Предоставлял мне доступ к материалам первоначального дела в пределах закона.
Обеспечивал возможность пользоваться услугами специалистов, если их работа относилась к проверяемым обстоятельствам.
Риан обязался поддерживать временную приостановку изгнания до окончания расследования нападения.
Следующий пункт я прочитала дважды.
– Это вы сами добавили?
– Какой?
Я повернула лист к нему.
– «Настоящее соглашение не восстанавливает ранее прекращенный брак и не создает у сторон личных, имущественных или супружеских прав, вытекавших из него».
– Да.
– Зачем?
– Вчера вы сочли необходимым уточнить это дважды.
– И вы решили внести в договор?
– Чтобы не уточняли третий раз.
Сухо.
Почти насмешка.
– Разумно.
– Рад получить одобрение.
– Не привыкайте.
Я продолжила чтение.
Последняя строка оказалась интереснее.
– Вы обязуетесь не ограничивать мое передвижение без непосредственной угрозы.
– Да.
– И сами это написали?
– Ангела.
– Проверяю, не подменили ли вас ночью.
Он не улыбнулся.
Но в глазах на мгновение появилось выражение, которое вполне могло означать, что терпение еще существует.
– У меня есть одна поправка, – сказала я.
– Конечно.
– «И не использовать сотрудничество как основание для восстановления брака или давления с целью его восстановления».

