Кадота: Тысяча и последняя жизнь

— Я открою, — сказал Вик, поднимаясь.

— Нет, подожди, — я почувствовала необъяснимую тревогу. — Я с тобой.

— Останься здесь, Ди. Я сам проверю.

— А если это мой отец?

— Я передам ему привет.

— Вик!

Но он не послушал меня и двинулся к прихожей. Замок щелкнул, и уже затем раздался его голос, полный угрозы, такой, каким я его еще не слышала:

— Что тебе здесь нужно? Убирайся.

Я не могла оставаться на месте. Бросилась в прихожую.

На пороге стоял Валентин, безупречный, как всегда, в своем кремовом костюме и элегантной шляпе. Его взгляд скользнул по Вику, затем по мне, остановившись на моей растрепанной прическе. В его глазах читался немой вопрос, смешанный с легким недоумением.

— Ладвик Горак, — произнес Валентин, его голос был ровным, но в нем прозвучала легкая ирония. — Что Вы здесь делаете? Неужели перепутали свою новую квартиру с апартаментами Даряны?

Вик оскалился, его челюсть напряглась.

— А Вы, Валентин, не знаю как вас там ещё, ошиблись адресом? Или у вас должность такая — каждый день нежеланным гостем быть?

Валентин проигнорировал его колкость, его взгляд был прикован ко мне.

— Даряна, — обратился мужчина ко мне, его улыбка была безупречной. — Твой отец будет ожидать тебя после обеда.

— О, как мило, — язвительно прокомментировал Вик. — Что-то ещё крайне важное?

Я почувствовала, как меня бросило в жар.

— Да, спасибо, Валентин, — поспешно ответила я, пытаясь сгладить напряжение. — Может, зайдешь на кофе? Я как раз завтрак готовлю.

Я ощутила гневный взгляд Вика на себе. Валентин же улыбнулся шире.

— Благодарю, но вынужден отказаться. Боюсь, времени на это уже нет. А ты, должен признать, ведешь себя как истинная резидентка технополиса, Даряна. Всегда гостеприимна и полюбила кофе.

Вик фыркнул, демонстративно скрестив руки.

Валентин, словно не замечая этого, продолжил, обращаясь только ко мне:

— Я готов отвезти тебя в твой старый дом в Каладийской роще прямо сейчас, чтобы забрать твои вещи. А затем, если пожелаешь, могу устроить тебе небольшую экскурсию по технополису, в места, где ты ещё не бывала.

Я посмотрела на Вика, чувствуя себя пойманной между двух огней. Мне так хотелось отказаться, остаться с ним, но я знала, что будет правильнее следовать инструкциям отца, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Валентин, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Если ты беспокоишься за Ладвика, — не стоит. Его куратор уже в пути, чтобы помочь ему благоустроить его новую квартиру. Так что он будет всецело занят до вечера, как и ты.

Я выпросила у Валентина десять минут, хотя он и взглянул на хронометр на своем запястье с легким недовольством. Но я была настойчива. Вернувшись на кухню, я быстро закончила с омлетом и тостами, выложила все на тарелки, расставила приборы. Вик, наблюдавший за мной из-за стола, усмехнулся.

— Не так уж я и голоден, Ди, — сказал он, но все же протянул руку за вилкой.

Я с удовлетворением наблюдала, как он пробует мою стряпню. Его лицо расслабилось, и он кивнул, словно одобряя.

Я уже собиралась уйти, когда он резко перехватил мою руку, притягивая к себе. Я едва не рухнула ему на колени, но удержалась, балансируя на грани.

— Эй! — воскликнула я, пытаясь сохранить равновесие. — Осторожнее!

Он лишь хмыкнул, его большие пальцы поглаживали мою талию сквозь ткань футболки.

— Буду ждать твоего визита сегодня вечером.

Я почувствовала, как по телу пробегает дрожь, а щеки заливает краска. Смущенно кивнув, я поспешила к выходу, оставляя его одного за столом.

***

Я сидела в машине Валентина, которая бесшумно скользила по идеально гладким дорогам технополиса. Мы уже успели заехать в мой прежний дом за пределами солнцезащитного купола, и я указала, какие из моих вещей должны быть перевезены в мою новую квартиру.

Мы проезжали по улицам, названия которых вызывали у меня легкое недоумение. Миновали величественную улицу Наперстянки, где ввысь устремлялись небоскребы, чьи фасады переливались всеми оттенками солнца. Затем проехали по улице Шафрана, где, как я помнила, находился любимый ресторан отца, и свернули на улицу Боярышника.

— Валентин, — спросила я, поворачиваясь к нему. — Почему все улицы названы в честь растений?

Он слегка улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Это заложено в законодательстве технополиса, Даряна. Основатели верили, что человеческие достижения мимолетны, а неувядающая сила и цикличность растительной жизни олицетворяют истинную суть устойчивого прогресса и гармонии. Называть улицы в честь растений — это способ укоренить город в чем-то вечном, органическом и скромном, а не прославлять преходящие человеческие фигуры или технологические чудеса. Это напоминание о том, что даже в нашем высокотехнологичном мире мы остаемся частью природы.

Я задумалась над его словами. Это имело смысл, но все равно казалось немного странным.

— А куда мы едем сейчас? — спросила я. — В лабораторию к отцу?

— Все верно. Но у нас еще есть немного времени, поэтому…

Я пропустила его слова мимо ушей, увидев впереди знакомое здание. Огромный квадрат кремового цвета, возвышающийся над окружающими постройками. Храм Кремниевого Спасителя. Я запомнила его еще с нашей первой экскурсии, как единственный храм во всем технополисе.

— Валентин, — начала я, — не мог бы ты предоставить мне немного личного времени? Я хотела бы прогуляться здесь, прежде чем ехать к отцу.

Он помедлил, сверился со временем на своем хронометре, затем кивнул.

— Хорошо, Даряна. Я заеду за тобой тогда ровно через час.

Довольная, я выскользнула из машины, делая вид, что просто прогуливаюсь, пока Валентин не уехал. Как только его бесшумный транспорт скрылся за поворотом, я направилась прямиком к храму.

Я взбиралась по широким ступеням, чувствуя под ногами глянцевый, идеально гладкий пол. Стены храма, выполненные из того же кремового материала, мягко отражали свет. Я вошла под просторную, высокую арку. Внутри царил полумрак и тишина. Все было выдержано в янтарных и кремовых тонах, а в воздухе витал тонкий, сладковатый аромат, напоминающий смесь сандала и пряностей.

Я прошла в главный зал. Здесь было тихо, лишь тихое, мелодичное журчание небольшого настенного фонтана нарушало идиллию. Мой взгляд приковала огромная стена, состоящая из тысяч квадратных янтарных ячеек, похожих на пчелиные соты. Каждая ячейка светилась изнутри мягким, теплым светом, создавая завораживающий узор.

Среди этого великолепия я заметила темный образ человека. Он стоял спиной ко мне, его ладони были соединены в молитвенном жесте.

Я подошла ближе, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Вот и он, тот, кого я хотела здесь встретить. Я остановилась рядом, и какое-то время мы просто стояли в тишине, нарушаемой лишь шепотом воды.

Затем кардинал Элион Вий медленно приоткрыл глаза.

— Добрый день, Даряна, — произнес он, его голос был спокойным и глубоким. — Это… приятный сюрприз.

— Я хотела встретиться с вами. Думала, что найду Вас здесь.

Кардинал повернул голову, его блеклые, но проницательные глаза изучали меня. Он был одет в бордовый костюм, а на его галстуке, как и тогда, был вышит маленький крест.

— Интересно, — легкая улыбка тронула его бледные губы. — Неужели я Вас так заинтересовал? Чем же? Мне казалось, уж Вы-то мужским вниманием не обделены.

— А я не за мужским вниманием, — отрезала я, стараясь говорить уверенно. — А с вопросами.

Кардинал плоско улыбнулся, кивая на арку, ведущую на цветочную площадку в переходе к другому зданию.

Пока мы шли, я заметила на полу проекцию из теней и света, образующую какой-то текст. Наверное, что-то религиозное, но язык был мне незнаком.

Мы присели на кубическую скамейку под кроной дерева с необычными оранжево-красными листьями, которые мягко светились.

Чтобы избежать неловкого начала разговора, я кивнула на золотой равноконечный крест, выгравированный на стене.

— Вы сказали мне тогда, что этот знак тех, кто помнит, что машины — лишь орудия, — начала я. — И что главное — что мы, живые люди, вкладываем в эту символику. Я ничего не поняла тогда из ваших слов, если честно.

Кардинал натянуто улыбнулся, складывая руки в замок на коленях.

— Верно. Этот символ один из древнейших, и проще сказать, что он означает, чем не означает.

— Опять говорите загадками?

— Почему же? Нет. Могу рассказать Вам все, что сам знаю, если нужно. Этот символ означает начало измерений, изображающий творящий закон или план. Крест, две линии, идущие в противоположных направлениях, горизонтальная и перпендикулярная, высота и широта, который Спаситель рода человеческого, геометрически, разделяет в пересекающейся точке, образуя, таким образом четверицу. Он символизирует наше человеческое существование, ибо круг жизни окружает четыре точки креста, изображающие в порядке последовательности — рождение, жизнь, смерть и бессмертие. Этот храм, эта символика — лишь отражение божественной науки о жизни и смерти. — подчеркнул кардинал, выжидающе посмотрев на меня. — Теперь Вы знаете все, что знают мои ученики. Тяга к знаниям — это прекрасно. Я всегда поощряю это.

Я попыталась осмыслить его слова, чувствуя, как мой разум пытается ухватить суть этой сложной, многомерной концепции.

Кардинал Элион Вий медленно повернулся ко мне, его бледные глаза, словно два зеркала, отражали дневной свет.

— Хотите узнать больше об этом месте? Вам, наверное, нужна небольшая прелюдия к Вашему основному вопросу. Я могу её Вам обеспечить.

Я подавила улыбку, изучая своего остроумного собеседника.

— Спасибо. С интересом послушаю.

— Хорошо… Этот храм, Даряна, — начал он, — это не просто место для молитв. Это мост между духовностью и наукой. Многие считают, что религия и наука — это противоположности, что они не могут сосуществовать. Но я всегда верил, что они — две стороны одной медали. Наука объясняет, как устроен мир, а религия — зачем он устроен именно так. Они дополняют друг друга, как свет и тень.

— …Я всегда думала, что храмы на материке отвергают науку. В деревне, где я росла тоже был священник в отставке. Он говорил, что вера не нуждается в доказательствах.

Кардинал усмехнулся, и в его улыбке было что-то печальное.

— Да, многие так считают. Я тоже вырос в деревне, где религия была всем. Но я также был увлечен и наукой с ранних лет. Я изучал физику, математику, биологию. И однажды понял, что наука и вера — это не враги. Они — две руки одного тела. Так я стал первым священником, который не отрицал науку, а увидел в ней продолжение божественного замысла. Я говорил, что законы природы и науки — это законы Бога, и что одно вытекает из другого.

— И что произошло? — спросила я, заинтересованно наклонившись вперед. — Вас не изгнали из деревни за это?

— Все к этому шло. Но первое, что случилось — меня заметили власти ближайшего города, — ответил он, его голос стал тише. — Я уже думал, что меня сошлют на остров отверженных за такое инакомыслие. Но вместо этого меня отправили сюда, в Край, как первого кардинала-священника. Здесь я нашел место, где могу говорить о науке и вере, не боясь осуждения. У меня есть ученики и прихожане. Этого я и представить себе не мог раньше.

— …Это правда удивительно, — призналась я. — Но скажите, как долго Вы знаете моего отца? Вы хорошо с ним знакомы?

Кардинал замер на мгновение, его взгляд стал более острым.

— Ваш отец… — начал он, словно взвешивая каждое слово. — Мы знакомы давно. Он человек сложный, но я бы сказал, самое главное его качество — идейность. Это притягивает к нему людей. Он здесь большая фигура.

Кардинал вдруг улыбнулся, но в его улыбке была и тень загадочности.

— Вы не доверяете ему, Даряна? Поэтому спрашиваете?

Я почувствовала, как мое сердце заколотилось.

— Нет. Почему? Думаю, нет причин не доверять, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Вы же не расскажете ему о моем визите и моих вопросах? Манускрипт перед входом гласит о неразглашении сказанного здесь.

Кардинал однобоко улыбнулся, вздохнув.

— Перед входом в храм прочитали памятку, не так ли? Это правда. Все сказанное в стенах этого храма — это тайна Бога, и грех тому, кто нарушит её. Я не грешник, Даряна, и становиться им не собираюсь. Да даже, если бы и был грешником… За нарушение канонов храма выгоняют из Края. А не это ли сравнимо с изгнанием в ад?

Я кивнула, чувствуя облегчение. Они и правда повернуты на подчинении законам. Надо это запомнить…

— Спасибо, что будете хранить эту тайну, кардинал.

В этот момент в храм влетел дрон, его мягкий гул нарушил тишину. Он завис перед кардиналом, и из его корпуса выдвинулся небольшой отсек с посылкой.

— Ваша дневная доза, — произнес механический голос дрона.

Кардинал сжал губы, доставая из кармана своего пиджака небольшой футляр.

— У меня уже есть, — ответил он, открывая его и показывая камере дрона несколько таблеток. — Сейчас приму.

Дрон проследил, как кардинал положил несколько таблеток в рот, а затем, выполнив свою задачу, бесшумно улетел.

— Что это? — спросила я, глядя на таблетки.

— Это… — голос кардинала стал более серьезным. — Таблетки, которые блокируют негативные эмоции. Они созданы, чтобы жители технополиса не испытывали эмоций, которые создают низкие вибрации жизни. Гнев, страх, печаль — все это исчезает.

Я почувствовала, как по моей коже пробежал холодок.

— Все обязаны их принимать?

— Нет, — ответил он, закрывая футляр. — Только те, кто занимает определенные посты и должности. Это часть нашей системы.

— Это… странно, — задумалась я. — Неужели это правильно? Искусственно подавлять эмоции?

Кардинал посмотрел на меня, его взгляд был холоден.

— Для этого здесь есть определенные структуры. Они распоряжаются моралью резидентов Края, чтобы они не тратили на это время впустую, а лучше занимались своей прямой работой. — мужчина взглянул на настенные часы. — Возможно, мы можем обсудить больше за обедом. Что скажете? Согласитесь составить мне компанию?

Я колебалась мгновение, но затем кивнула.

Мы вышли из храма, и солнечный свет окутал нас. Пока шли к парковке, я сделала запрос своему браслету, чтобы предупредил Валентина. Механизм вспыхнул синим свечением, что означало — задание выполнено.

Кардинал Элион Вий галантно открыл дверь своего карамельного ретро-кара, помогая мне сесть. Мы ехали недолго, но каждый поворот дороги будто замедлял время.

Наконец, машина остановилась у ресторана, который выглядел как архитектурный шедевр: высокие колонны, утопающие в густой тропической зелени, и возвышение, с которого открывался вид на весь технополис. Над входом висела вывеска: «Молчание Каракатицы». Я вспомнила, как мне рассказывали, что шеф этого места специализируется на блюдах из морепродуктов, выращенных в пробирках на фермах за пределами города. Интересно, в Крае вообще есть настоящая, не искусственно выращенная, еда?…

Нас встретили официанты, их улыбки стали шире, как только кардинал показал им свой браслет. Они отсканировали его, и я поняла, что статус кардинала здесь ценится выше, чем я предполагала. Мы прошли внутрь, и я огляделась.

Ресторан был просторным, с высокими потолками и круглыми столиками, расставленными у колонн. На возвышении стоял бар, рядом с которым играла на арфе девушка. Ее музыка, тихая и меланхоличная, заполняла пространство, создавая атмосферу уединения.

Мы сели за столик, и кардинал сразу заказал что-то из меню для нас. Я же, чувствуя напряжение, начала издалека:

— Этот ресторан… он кажется таким спокойным. Как будто здесь время остановилось.

Элион Вий вежливо улыбнулся, но его глаза хранили стеклянную холодность.

— Даряна, — сказал он мягко, — не стоит ходить вокруг да около. Задайте уже мне те вопросы, ради которых Вы согласились отобедать с главной одиночкой Края.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Затем, сделав глубокий вдох, я достала из кармана золотой кулон в форме сердца.

— Помните, Вы вернули мне эту вещицу недавно? Так вот. Я спросила своего отца, как он потерял её, — начала я, следя за выражением его лица. — Отец сказал, что не помнит. Как Вы и сказали. Но он также не помнит, как и подарил мне этот кулон. А знаете почему?… Он начал принимать таблетки, зачищающие его прошлые воспоминания.

Кардинал облокотился на спинку стула, его лицо стало сероватым. Или свет так упал.

— Вот как, — произнес он. — Это многое объясняет.

Я не сводила с него пристального взгляда.

— Да. Отец мне, кстати, показал те таблетки. И знаете что? Сегодня я снова увидела их. Вам их доставил тот дрон. — я заметила, как его губы сжались в тонкую полоску. — Вы мне солгали, кардинал. Это были не таблетки от негативных эмоций. Они в точности такие же, как те, что принимал мой отец, чтобы стереть себе память. — я сделала паузу, стараясь сохранить непринужденность беседы. — Ответьте мне, пожалуйста, честно. Вас заставляют пить эти таблетки? И других, кто занимает важные посты здесь? Власти Края принуждают вас избавляться от старых воспоминаний и вашем прошлом?

Кардинал медлил с ответом, его взгляд приобрел отдаленность, словно он взвешивал сейчас, что рассказать.

Но прежде чем он успел ответить, к нашему столику подошел официант с едой. Я отклонилась, и мой взгляд непроизвольно скользнул по залу.

И тут мое сердце чуть не остановилось…

По лестнице ведущей в основной зал спускался Рэд, его высокий, стройный силуэт в сером костюме казался нереальным, будто я наблюдала его во сне. Он смотрел себе под ноги, его движения были медленными, выверенными… Я вдруг вспомнила, как он говорил мне когда-то, что владелец заведения — его друг. Вот же…

И тут Рэд поднял взгляд. Его безучастные глаза тут же встретились с моими, будто по магнетической незримой связи. Я почувствовала, как кровь отступает от лица, а тело охватывает холод.

Я быстро отвела взгляд, стараясь сосредоточиться на принесенной еде, но мои руки под столом до боли в костяшках сжимали салфетку. Я не могла смотреть на него, не могла думать о том, как он отреагирует на мое присутствие здесь.

Кардинал заметил эту перемену моего настроения. Его взгляд неминуемо скользнул к месту, где стоял Рэд.

— Даряна, — произнес он тихо, — Если Вы хотите, мы можем уйти.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня бушует буря эмоций.

— Нет, — прошептала я. — Почему Вы решили, что я захочу отсюда уйти?

Кардинал слегка улыбнулся, его пальцы изящно обхватили серебряную вилку, и он аккуратно поднес ко рту кусочек запеченного морского ежа, украшенного тонкими ломтиками трюфеля и золотой пылью.

— То, как Вы отреагировали, — начал он, его голос был мягким, — долгие годы работы священником до этой роли кардинала сделали меня эмпатом. И то, что Рэдан не спешит почему-то здороваться и ревновать Вас, тоже подсказало. У кого-то явно проблемы в раю.

Я опустила взгляд на свою тарелку, где лежал нетронутый кусочек лосося, обернутого в тонкие слои огурца.

— У нас никогда не было рая, — тихо отозвалась я. — Только совместное выживание.

Кардинал задумчиво кивнул, его взгляд скользнул куда-то за мою спину.

— Интересно…

— Что интересно?

— Что я, кажется, был не прав, — отозвался он, и в этот момент я услышала шаги, приближающиеся к нашему столику.

Я обернулась и увидела Рэда. Он остановился у нашего стола, его высокий силуэт казался еще более внушительным, чем обычно. Его глаза были устремлены только на кардинала, словно я была невидимой.

Я попыталась поздороваться, но мой голос застрял в горле. Впервые такое было со мной…

— Передайте доктору Калишу, что я согласен на его условия. Работа ускорится, чтобы успеть в сроки. — заявил Рэд с немигающим взглядом.

Кардинал ухмыльнулся, его пальцы медленно обхватили бокал с белым вином, и он сделал небольшой глоток.

— Конечно, передам. Но я не его секретарь. Лучше сообщите Валентину. Впрочем, мы как раз поедем в лабораторию вашего проекта сразу после обеда. Думаю, я смогу передать Ваше сообщение доктору. Кстати, не желаете присоединиться к нам с Даряной?

Рэд сжал челюсть, его взгляд на мгновение скользнул в мою сторону, но он быстро отвел его, словно я была чем-то неприятным, что он не хотел видеть.

— Я еду в рекреационную зону прямо сейчас, — холодно ответил он. — У нас много работы.

В этот момент его окликнул молодой мужчина в коричневом костюме, махнув ему рукой. Рэд кивнул в его сторону, затем повернулся к кардиналу.

— До свидания. Не забудьте передать мое послание доктору.

— Непременно, — отозвался кардинал, его улыбка стала чуть шире, и менее естественной.

Я закусила щеку, чувствуя, как боль сжимает мое сердце. Я проводила взглядом спину Рэда, пока он не исчез за дверью ресторана. Он ни разу не взглянул на меня. Я его очень сильно ранила своим выбором… Если бы это только можно было сделать как-то по-другому, менее болезненным для нас, я бы точно сделала. Но… как можно быть инициатором расставания, при этом не причиняя боли другому?

Кардинал продолжил трапезу, а я не смогла заставить себя прикоснуться к еде. Аппетит пропал, и я чувствовала, как тяжесть на душе становится все сильнее.

Кардинал, заметив мое состояние, положил вилку и посмотрел на меня с пониманием.

— Даряна, на Вас тяжело смотреть.

— Не смотрите.

— Не могу. — он одарил меня улыбкой, и в этот раз она мне показалась довольно искренней. — Знаете… Иногда боль — это неизбежная часть жизни. Но важно помнить, что даже самые тяжелые моменты могут стать началом чего-то нового. Новое не всегда хорошо, но… Это лучше, чем удушающая стабильность. Понимаете?

Я кивнула, слова больше не находились.

***

Мы подошли к массивным стеклянным дверям лаборатории, которые отражали холодный свет неоновых ламп. Кардинал и Валентин одновременно поднесли свои браслеты к считывателю, и тихий механический щелчок подтвердил доступ. Я последовала за ними, чувствуя, как воздух внутри здания становится плотнее, насыщенным запахом стерильности и металла.

Внутри меня встретил просторный холл с высокими потолками, украшенными паутиной светодиодных линий, которые мерцали, как звезды в ночном небе. На стенах висели экраны, на которых отображались сложные графики и схемы, а вокруг нас сновали люди в белых халатах, их лица были сосредоточены, а движения — точны и выверены.