Кадота: Тысяча и последняя жизнь

Вик сжимает челюсть. Его взгляд скользит по моей шее, задерживается на влажной ткани халата, прилипшей к груди, и спускается ниже, по линии бёдер.

— Если ты считаешь, что то, что у нас происходит, надо обязательно поскорее скрепить сексом, то я, конечно, могу это устроить.

Его ладонь ложится на моё колено, пальцы сдавливают кожу, и я чувствую, как по телу пробегает волна жара.

— …Почему ты так говоришь?

— Как? Становлюсь таким, каким ты хочешь меня видеть? Ты хочешь увидеть, насколько сильно я тебя хочу, да?

Его вторая рука ложится на мою поясницу, и он резко притягивает меня к себе, прямо на край раковины. Я ахаю, сползая на пол, и оказываюсь вплотную прижатой к нему.

— Вик, не надо… Я не об этом говорила.

Но он не слушает. Его глаза прожигают меня насквозь. Он целует мою открытую шею, и я чувствую, как его губы обжигают кожу. Видит, что я не возражаю, а лишь больше подаюсь вперёд, откидывая голову, и его губы тут же оказываются чуть ниже, на чувствительной впадинке у ключицы. Волна из сотен мурашек пробегает по моему телу, но эти мурашки увядают на фоне вспышки жара, когда его ладонь опускается на мою ягодицу, сжимая её сквозь ткань халата.

Вик начинает развязывать узел на моём халате, не отрывая губ от моей шеи, чуть прикусывая её.

— Нет! — я перехватываю его руки, поспешно завязывая халат обратно. — Что ты делаешь?!

Вик буквально рычит мне в плечо.

— Я тебя не понимаю, Ди. Ты же сама этого хотела? Нет?

— Я? Я лишь хотела задать тебе единственный вопрос! А ты накинулся на меня как зверь.

Вик пренебрежительно скалится, его глаза недобро сверкают.

— Задавай свой вопрос.

— Уже не хочу.

Он перехватывает моё запястье, притягивая к себе, его взгляд приковывает меня к месту.

— То, что мне себя невероятным образом ещё удаётся сдерживать рядом с тобой, не означает, что я не хочу этого!

Я смущаюсь, опуская глаза.

— А зачем ты тогда оттягиваешь это? Есть причины?

Вик шмыгает носом, прикрывая глаза, словно собираясь с мыслями.

— Ну вот. Наконец-то разговор приобретает оттенок адекватных, взрослых людей.

— Ты виноват! Ты сводишь меня с ума, — красноречиво заявляю я, разглядывая его лицо. От этого теплеет внизу живота. Он такой красивый… и его взрывной характер. Ничуть не портит его.

Вик подавляет язвительный смешок, уголок его рта дёргается.

— Ладно. Опустим эту тему, кто кого с ума сводит больше, — он играет желваками, делая короткую паузу. — Сейчас я тебе объясню, почему я не пытаюсь затащить тебя в постель при первом же удобном случае, как бы сделал это с любой другой девчонкой. — и со вздохом добавляет: — Как всегда поступал до тебя.

Я хмурюсь, пытаясь отстраниться от него. Мне не понравилось, как он это сказал. У меня в голове сразу же начинают возникать мерзкие воображаемые образы из его прошлого. Но Вик прерывает мой мысленный поток — перехватывает мои плечи, прижимая к стене. Жестко и больно, так что я не могу и пошевелиться.

— Нет уж. Выслушай сначала, а потом иди и накручивай себя дальше.

Я сжимаю губы, молча сверля его взглядом, но остаюсь на месте.

— Ты, Ди… — Вик замолкает, мотнув головой, словно отгоняя навязчивую мысль. — Единственный человек в моей жизни, кто смог стерпеть меня до конца. А после ещё и захотеть остаться со мной. Тогда в клубе, я на полном серьёзе рассчитывал, что ты выберешь Рэда. Поэтому и вёл себя как последний урод, чтобы спровоцировать тебя на этот выбор и покончить уже с этой нервотрепкой. Но когда ты выбрала меня, я подумал, что нахожусь в собственном бреду. Кровь и гормоны в голову ударили тогда, потому что я клянусь, я готов был взять тебя прямо там, в клубе! Хорошо, что ты меня остановила. Потому что, когда ты мне рассказала, что у вас с ним ничего не было, я готов был руки себе оторвать за то, что они хотели с тобой сделать до этого. Я понял, что ни черта не знаю, кто ты на самом деле, Ди. У меня был заложен ложный образ о тебе, который я сам себе и надумал, чтобы не придавать тебе самой большой значимости для себя. Потому что, если бы ты тогда меня не выбрала, а в моей голове не было бы этого ложного образа… Я бы…— он хмыкает, запуская пальцы в волосы, откидывая их назад. — Я не хочу говорить, что бы было тогда со мной. Хорошо? Здесь, с каждым днём ты открываешься для меня с разных сторон, я узнаю о тебе больше. Я думал, что то, что мы пережили вместе, сплотило нас, но то, как мы здесь живём… — он кладёт руку на мою шею, большим пальцем поддевая мой подбородок, заставляя поднять взгляд. — Это ещё больше влюбляет меня в тебя. Поэтому я поклялся, что сначала сделаю всё возможное, чтобы ты получше привыкла ко мне, поняла, что я за человек, когда мне не надо бороться за выживание. И только потом, ты сама решишь, когда у нас это будет.

Я понимаю, что если не прикрою глаза, то расплачусь. Расплачусь от осознания того, насколько я его не заслуживаю, насколько он глубок и сложен.

— …Если я тебя сейчас поцелую, ты ответишь мне взаимностью? — шепчу я с прикрытыми глазами, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.

— Попробуй.

Я чуть приподнимаюсь на цыпочках, обхватываю его лицо пальцами, с трепетом касаясь его губ своими.

На этот раз он подаётся вперёд, принимая мою ласку, отвечая на неё с той же нежностью, что и я. Его язык, горячий и влажный, скользит по моей губе. Я с удовольствием отдаюсь этому чувству, приоткрывая рот. Его язык скользит внутрь, сталкиваясь с моим, и этот контакт разжигает меня ещё больше.

Я слегка закусываю его губу, и Вик подавляет вздох, чуть сжимая мою талию, притягивая ближе. Мои руки обвивают его, я хочу, чтобы он был ближе, насколько это возможно, чтобы не осталось ни единого миллиметра между нами.

— Я не знаю, кто внушил тебе, что тебя надо терпеть. Но кто бы то ни был, я благодарна ему. Потому что никто, кроме меня, больше не узнает, какой ты на самом деле.

Его губы кривятся в ухмылке, но лишь на мгновение. Он смотрит на меня, его глаза горят диким огнём, а дыхание сбито.

— Я хочу тебя, Ди, — его голос хриплый, почти рычащий. — Хочу так, что сводит зубы. Но больше всего я хочу, чтобы это был особенный вечер. Не здесь и не так.

— Но ведь это и есть особенный вечер… — шепчу я, прижимаясь к нему ещё сильнее. — Потому что мы вместе.

Мои пальцы переплетаются на его затылке, притягивая его лицо. Я целую его снова, на этот раз глубоко, властно, проникая языком в его рот сама, исследуя. Его язык переплетается с моим. Поцелуй становится всё более требовательным, обжигающим, и я чувствую, как его тело слегка вздрагивает от напряжения.

— …Это пытка. Чистая пытка. — выдыхает он, отрываясь от моих губ. — Но я знаю, как ослабить накал.

И прежде чем я успеваю что-либо понять, его рука скользит вниз по моей ноге, подхватывает её под коленом и ловким движением перекидывает через его талию. Теперь я прижата к нему ещё плотнее. Моё бедро упирается в его пах, и я ощущаю его твёрдость, его желание, которое не оставляет сомнений.

Вик сжимает мою грудь через халат, и я нервно вздыхаю, выгибаясь навстречу этому прикосновению. Наши губы снова встречаются. Но ненадолго.

Он подхватывает меня под колени, поднимая. Я обвиваю руками его шею и Вик несёт меня через ванную комнату, его шаги уверенные, несмотря на мокрый пол.

Мой взгляд скользит по его лицу — глаза полуприкрыты, губы припухли от поцелуев, волосы растрёпаны. Он опускается на край ванны, не выпуская меня из объятий. Я сижу на его коленях, наши тела всё ещё тесно соприкасаются.

Его ладони ложатся на мои бёдра, сжимая их. Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде читается смесь желания и нетерпения.

— Ты знаешь, как двигаться? — шепчет он, его ладони начинают медленно скользить вверх по моим рёбрам, накрывая мою грудь, сжимая её сквозь ткань.

В моей голове сладкий туман. Двигаться… Что он имеет в виду?

Я ничего не понимаю, лишь чувствую его прикосновения, его тепло. Мои руки крепче сжимают его плечи, и я, повинуясь какому-то инстинкту, начинаю покачивать бёдрами, едва заметно, словно в такт какой-то невидимой музыке.

Вик сжимает ткань чуть ниже моей поясницы, притягивая меня гораздо ближе. Настолько близко, что я оказываюсь прямо на нём, чувствуя его возбуждение.

Его дыхание учащается, я ускоряю темп, мои пальцы зарываются в его влажные волосы. Сжимаю их, натягиваю, улавливая, как он тихо мычит мне в губы. Мне становится невыносимо жарко, халат липнет к телу, кажется, он даже мешает дышать. Хочется разорвать его, сжечь, чтобы ничто не стояло между нами.

— Я не могу больше так, Вик… — выдыхаю я, чувствуя, как смущение смешивается с обжигающим желанием.

— …Я терпел с самого лагеря, и ты потерпишь немного, — его голос звучит резко, почти жёстко.

Я резко останавливаюсь, мои бёдра замирают на его коленях. Вик смотрит на меня из-под бровей, и в его взгляде мелькает что-то похожее на ненависть — ненависть к самому себе, к ситуации, к этой невыносимой грани.

Мы сидим так, прижатые друг к другу, но разделённые невидимой стеной. Его руки всё ещё на моих бёдрах, мои — на его плечах. Каждый нерв кричит о близости, но он держит дистанцию.

Вик наклоняется, его губы почти касаются моего уха.