Кадота: Тысяча и последняя жизнь

К нам поспешил один мужчина в халате, его лицо было слегка взволнованным.

— Я сейчас передам доктору Калишу, что вы приехали, — сказал он, кивнув и быстро удалившись вглубь коридора.

Кардинал и Валентин обменялись шутками, которые были понятны только им. Их смех звучал легким эхом в просторном холле, и я с сомнением посмотрела на них, чувствуя себя лишней в этом мире, где все казалось таким знакомым для них, но чужим для меня.

Вскоре тот работник вернулся и жестом пригласил нас следовать за ним. Мы прошли через несколько коридоров, стены которых были украшены голографическими изображениями различных биологических форм, пока не оказались перед дверью с табличкой «Лаборатория „Танагра - 025“». Он открыл дверь, и мы вошли.

Внутри царила затемненная атмосфера, лишь синие блики света скользили по полу, создавая ощущение, будто мы находимся на дне океана. Вокруг нас работали люди, их лица освещались голубым светом мониторов, на которых отображались сложные данные.

Пока я слушала рассказ работника центра об этой лаборатории, я непроизвольно облокотилась спиной о ближайшую стену.

Неожиданно раздался резкий толчок в стену с другой стороны, и я отпрыгнула в сторону, нечаянно налетая на одного из проходящих мимо сотрудников.

Я испуганно подняла глаза, извиняясь, и увидела мужчину средних лет с опрятной стрижкой русых волос на бок. Его лицо было собранным, почти безмятежным, в отличие от сосредоточенных выражений остальных работников. На табличке на его груди я прочитала: «Иржи Крайгер».

Мужчина коротко кивнул, указывая за мою спину.

— Ничего страшного. Здесь есть чему испугаться.

Я обернулась и замерла.

Передо мной, за стеклом аквариума, была огромная морда рептилии. Ее чешуя переливалась сине-зелеными оттенками, а глаза, огромные и холодные, словно ледяные кристаллы, смотрели прямо на меня. Ее пасть была усеяна сотнями острейших клыков, каждый из которых казался длиннее моей руки. Она медленно открыла пасть, и я увидела, как ее язык, покрытый мелкими шипами, шевелится, словно пробуя воздух на вкус. Вода вокруг нее бурлила, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками от этого зрелища.

Ко мне подошел работник, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась гордость.

— Это наша новая разработка, — сказал он. — Мы называем ее «Левиафан». Ее спровоцировало то, что Вы прислонились к аквариуму. Она очень чувствительна к вибрациям стекла.

Я недоуменно смотрела на это чудовище, чувствуя, как страх смешивается с изумлением.

Левиафан медленно отплыл, и свет с этой стороны аквариума погас, превращая его снова в обычную стену. Я стояла, все еще не в силах поверить в то, что только что увидела, и понимала, что эта лаборатория хранит куда больше шокирующей информации, чем я могла себе представить.

Я уже хотела углубляться в свои мысли и полностью игнорировать заученную речь работника о ценности их деятельности, когда дверь открылась, и вошел отец.

Его появление для меня всегда было гипнотическим: высокий, с прямой осанкой, в белом халате, который идеально сидел на его фигуре. Его лицо, обычно строгое, сейчас было слегка смягчено улыбкой при виде меня. Он подошел к кардиналу и Валентину, кивнув им с легкой долей уважения.

— Господа, — начал он выразительным голосом, — я слышал, вы уже успели осмотреться. Предлагаю вам отправиться в кафетерию, где вас ждет наша новая разработка. Мы ищем продукт, который будет идеально сочетаться с кофе. Ваше мнение будет весьма ценным.

Кардинал улыбнулся, его глаза сверкнули любопытством.

— Кофе и наука — идеальное сочетание! Я, пожалуй, приму приглашение.

Валентин кивнул, его лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькнул интерес.

— С удовольствием присоединимся.

Отец повернулся ко мне, его взгляд потеплел.

— Даряна, пойдем со мной. У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать.

Мы прошли через несколько коридоров, стены которых были украшены голографическими изображениями рептилий, пока не оказались перед дверью с табличкой «Личная лаборатория доктора Р. Калиша». Он открыл дверь, и мы вошли.

Внутри все завораживало взгляд: высокие потолки, украшенные сетью светодиодных линий, странные приборы. На стенах висели экраны, на которых отображались сложные графики и схемы, а вокруг нас сновали люди в белых халатах с планшетами.

Отец повернулся, скользнув по мне довольным взглядом. Я сделала вид, что была глубоко впечатлена.

— Как тебе новая квартира, Дар?

— Мне нравится, но пока немного неуютно…

Отец улыбнулся, приветственно махнув какому-то работнику.

— Время адаптации, как я говорил, — его голос был полон понимания. — Ты справишься.

Он подошел к одному из экранов и включил проекцию. Перед нами появилась рекреационная зона Юрского периода. Это был огромный парк, где густая зелень перемежалась с водопадами и скалами. На экране я увидела различных динозавров, их движения были плавными и естественными. Их гигантские размеры поражали.

— Это наша первая рекреационная зона, — начал отец с гордостью. — Здесь обитают различные виды рептилий, каждая из которых была воссоздана с максимальной точностью. Мы используем мозговые чипы, которые мы называем «Нейро-Контроль», чтобы контролировать их мозговые процессы и поведение. Это делает их безопасными для людей.

Я смотрела на экран, чувствуя, как изумление смешивается с легким страхом.

— Как это работает? — тихо спросила я. — …Удивительно.

Отец улыбнулся, его глаза сверкнули гордостью.

— Мы вживляем чипы в их мозг, которые позволяют нам контролировать их поведение на уровне нейронов, — объяснил он, переключая слайды. — Это сложный процесс, но он делает их полностью управляемыми. А вот, смотри. Это зона работников, которые работают напрямую с рептилиями. Это, кстати, прямая трансляция.

И тут на экране я увидела Рэда. Он был в костюме цвета хаки и кепке, его лицо было суровым. Он тренировал рептилий размером с лошадей, его движения были точными и выверенными.

— Это любимое место Рэдана, — сообщил отец, проверяя смотрю ли я. — Знаешь… В последние дни он буквально ночует там.

Он навел камеру ещё ближе, и я увидела, как к Рэду подбежала динозавриха с белой чешуей. Он погладил ее по огромной голове, его лицо заметно смягчилось.

— Эта самка его любимая, — прокомментировал отец, его искусственные линзы с позолотой вокруг зрачков сверкнули в полумраке. — Не ревнуешь?

Я посмотрела на отца с приподнятыми бровями. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась легкая тревога, будто он пытался понять, что у меня сейчас на душе.

Я вздохнула и тихо спросила:

— Почему я должна ревновать? Мы с Рэдом больше не вместе.

Отец не стал заострять внимание на этой теме, решив пропустить дальнейшее развитие. Он слегка пожал плечами, как будто это было просто мимолетное замечание. Но я знала, что он спросил это специально. Он всегда был мастером тонких расспросов, и сейчас он явно пытался понять, что происходит между мной и Рэдом.

Неожиданно на экране проекции динозавриха резко подалась вперед, оцарапав руку Рэда своей остроконечной чешуей, видимо, испугавшись какого-то звука. Я почувствовала, как в животе все сжалось от панического толчка.

— О, Боже! Он в порядке?? — воскликнула я, прильнув к экрану.

Резко крутанувшись к панели управления, отец стал нажимать какие-то точки на сенсоре, сверяясь с всплывающими данными.

— Пап, что происходит? Рэд в опасности??

— …Нет. Уже нет. Кто-то, по-видимому, отключил «Нейро-Контроль» у этой особи. Не знаю, как это случилось. Может, сбой в системе. Да, наверное, был сбой. — диагностировал он, и я заметила как появилась едва заметная складка на его лбу. — Но я уже все исправил. Этого больше не повторится.

— И часто… у вас такое случается?

— Мы ещё на стадии тестирования. Такое случается иногда. Это не опасно, там есть медики. Они позаботятся о нем. — он переключил тему, как будто пытаясь отвлечь меня. — Завтра у нас важная презентация, Дар, — его голос стал более серьезным. — Я хочу, чтобы ты мысленно подготовилась к ней. Она будет… Захватывающей.

Я нахмурилась, чувствуя, как тревожное ожидание берет верх.

— Что за презентация такая? Это что-то связанное с этой зоной? — спросила я, указывая на экран.

Отец покачал головой.

— Нет, это совершенно другой проект, более важный. Над ним работали тысячи людей многие годы. Это нечто гораздо большее, чем ты можешь себе представить.

Его слова вызвали у меня еще больше вопросов. Я посмотрела на него прямо и наконец спросила:

— Пап. Есть ли что-то, что ты скрываешь от меня? Как, например, то, что ты принимал те таблетки, или то, что у тебя… Ну, насчет Камиллы.

Отец удивленно поднял брови, как будто мой вопрос застал его врасплох.

— Я готов рассказать тебе все, дочка. Но ты и так уже все знаешь. Может, у тебя есть какие-то конкретные вопросы?

Конкретные? И как с ним разговаривать-то? Я медлила, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Хорошо. Тогда… Когда я смогу уехать отсюда к маме на материк?

Я смотрела на него, ожидая, что он нахмурится или покажет хоть какую-то расстроенную эмоцию, но его лицо оставалось непроницаемым.

— …Я удивлен, что тебе здесь так не нравится, раз ты хочешь сразу уехать отсюда. Неужели, здесь так плохо?

Я покачала головой.

— Дело не в этом, пап. Здесь интересно. Просто я хочу к маме.

Отец кивнул, будто принял мое объяснение.

— После завтрашней презентации пройдет неделя или две, и я смогу отправить тебя на материк. Сейчас нет рейсов.

После небольшой прогулки по лаборатории, отец повел меня в кафетерий для работников, расположенный на террасе, парящей над джунглями.

Стеклянные стены, словно гигантские аквариумы, пропускали солнечный свет, отражаясь в кристально чистых водах водопадов, струящихся по склонам отвесных скал. Воздух, пропитанный ароматами экзотических цветов и свежестью воды, был удивительно чистым. Множество стеклянных столиков располагались под пологом гигантских световых деревьев, которые меняли цвет в такт музыке, создавая умиротворяющую атмосферу. Барные стойки подсвечивались пульсирующим светом, отражаясь в чашках с ароматными напитками.

Я почувствовала, как настороженность к этому месту немного ослабевает, уступая место любопытству и лёгкой эйфории от окружающего великолепия.

Пока отец занимался нашим кофе и десертами, я увидела работника, с которым нечаянно столкнулась в лаборатории. Иржи Крайгера.

Мужчина стоял у перил террасы, его профиль был подсвечен мягким светом. Он был одет в элегантный костюм из светло-серого материала, который искрился на солнце. Его лицо было спокойным, а в глазах читалась лёгкая задумчивость.

Как только я стала изучать его, наши взгляды встретились.

— Вы здесь работаете? — спросила я, пытаясь стереть неловкую паузу.

Он слегка улыбнулся, кивнув.

— Лишь временно. В секторе энергетических матриц. Веду исследования по оптимизации распределения энергии в технополисе. Но уже скоро уезжаю на материк, возвращаюсь на своё основное место работы в Ведасграде. Вы бывали там?

— …Нет. Но очень хотела бы побывать, — призналась я, чувствуя, как слова вырываются сами собой. С ним почему-то было легко вести беседу. То ли его мягкий взгляд, то ли умиротворяющая обстановка вокруг, — настраивало на общение.

Иржи отвернулся от пейзажа, его взгляд неспешно скользнул по мне.

— Ведасград — город на любителя. Там хорошо, только если есть средства позволить себе большего, чем остальные. Но, думаю, Вам он точно понравится.

— Что Вы имеете в виду?

Мужчина пожал плечами, словно не желая вдаваться в подробности.

— Лишь то, что Вы не выглядите малоимущей. Здесь, кстати, таких нет. Для этого и создавался этот… технополис. В Раю не бывает страждущих, знаете ли. Особенно, в искусственном. А Вы даже и не житель этого Рая.

— А кто я, по-вашему?

— Думаю, Вы… Ангел.

Я нахмурилась, чувствуя, как его слова вызывают у меня двоякое впечатление.

Иржи, словно уловив что-то, посмотрел за мою спину.

— Извините, дела зовут. Было приятно познакомиться, Даряна.

Я не успела спросить, откуда он знает мое имя. Мужчина сразу ушел. Да и стоит ли мне до сих пор удивляться? Здесь, похоже, все знают новоприбывших извне, в лицо и по именам.

Отец вернулся с подносом как раз, когда я села за столик. Я почувствовала, как легкая тревога снова охватила меня, но я старалась не показывать этого. Разговор с Иржи Крайгером хоть и был коротким, но заставил меня задуматься о многом. Он говорил странно, но… Не думаю, чтобы высоко титулованный ученый выражался бы чудаковатыми фразами просто так.

Мы сидели за столом в кафетерии, окружённые мягким светом световых деревьев и тихим гулом разговоров учёных. Отец, как всегда, был спокоен, но в его глазах почему-то читалась лёгкая напряжённость. Он взял чашку с ароматным кофе, и медленно поднёс её к губам, прикрыв глаза.

— Даряна, есть кое-что, что я хочу тебе показать. Мне только что поступила информация, которую ты, наверное, захочешь увидеть, — он отставил кружку, разломив десерт вилкой. — Но я думаю, что это лучше оставить на после еды. Такие вещи не стоит смотреть за едой.

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее. Что это могло быть?

Я попыталась сосредоточиться на десерте, но ожидание не давало мне покоя. А догадки были одна хуже другой.

Когда мы закончили, отец достал планшет из нагрудного кармана и передал его мне. На экране была заставка с логотипом технополиса — его карта в виде звезды.

— Я видел, как ты заинтересовалась новоприбывшей девушкой, — объяснил отец, печатая что-то на планшете. — Это информация о ней.

О Мии?? Сердце заколотилось ещё сильнее, а в животе заныло до легкой тошноты.

Отец нажал на кнопку воспроизведения. На экране была кипящая река, окружённая густыми джунглями. Вода бурлила, поднимая клубы пара, и я почувствовала, как мурашки побежали по коже от исходящего ощущения опасности от неё.

— Эта река в северной части острова достигает температуры до 93°С. — раздался голос отца. — Варит животных заживо, если они туда попадают… Поблизости есть вулкан, который поддерживает такую температуру.

На видео проявились Мия и Тим, их силуэты вырисовывались на фоне бездонной пропасти. Под ними, внизу, неслась река — не просто вода, а бурлящий, клокочущий ад, извергающий клубы пара, словно дыхание древнего чудовища. Они стояли на краю отвесного обрыва, над тем самым кипящим водоворотом. Я видела, как они закрепили себя одним-единственным тросом, перекинутым через бездну.

Мия двинулась первой, её тело напряглось, когда она начала перебираться по тросу, цепляясь за выступы скалы. Её движения казались отточенными, почти механическими, но я заметила, как предательски подрагивали её пальцы. Она достигла середины, и следом за ней полез Тим — трос был слишком короток, чтобы переправиться по очереди. Он начал свой путь, но на полпути что-то пошло не так.

Трос, натянутый до предела, издал зловещий стон и начал расплетаться.

Тим повис в воздухе на страховке, его тело беспомощно дёрнулось над ревущей бездной, и самое ужасное — он потянул за собой Мию. Девушка вцепилась в их общий трос изо всех сил, но её хватка ослабевала с каждой секундой. Трос продолжал рваться. На её лице проступил ужас, смешанный с агонией. Она знала. Знала, что если не отпустит, они оба станут частью этого клокочущего ада.

Мия, словно в трансе, выхватила нож с пояса. Без колебаний, без единой мысли, она перерезала его страховочный трос. Крик Тима, короткий и отчаянный, был поглощён рёвом кипящей воды.

Мия осталась висеть на краю, её лицо было белее мела, а глаза застыли от пережитого кошмара.

Мое дыхание перехватило, в расширенных глазах помутнело. Это было не просто ужасно — это было немыслимо.

Я подняла взгляд на отца, его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз мерцала едва уловимая тревога. Не за них… За меня.

— Зачем ты показал мне это? — мой голос прозвучал как шёпот, едва слышный над гулом собственных мыслей.

— Я хотел, чтобы ты увидела правду. — отец встретил мой взгляд, его спокойствие казалось неестественным. — Я навёл справки. Эта девушка была твоей лучшей подругой в лагере. Хотел, чтобы ты знала, какой ценой ей досталось место в нашем технополисе. Ничто так не раскрывает истинную сущность людей и не испытывает их отношения, как совместная борьба за жизнь. У них не получилось. Но у вас с Виком… Похоже, получилось блестяще.

Слёзы хлынули из моих глаз, обжигая щёки. Я ненавидела Мию за этот выбор. Как она могла? Обречь Тима на гибель, чтобы спасти себя? Она — бессердечный монстр.

Но в то же мгновение, в глубине сознания, вспыхнула ужасная, отрезвляющая мысль: у неё не было иного пути. Если бы она не перерезала трос, они бы оба могли найти свою смерть в этой бездне. Это было чудовищное решение, но, вероятно, единственное, что она могла предпринять в тот момент.

Я закрыла глаза, позволяя слезам беспрепятственно течь. Ненависть, гнев, жгучая боль, и парадоксальное, отвратительное сострадание — всё это смешалось в невыносимый коктейль.

Я снова посмотрела на экран, где застыл кадр с Мией, одиноко стоящей на краю обрыва. Мия сделала то, что должна была, чтобы выжить…

Оцепенев, я оставалась сидеть за столом, не в силах совладать с бурей внутри. Слёзы давно высохли на щеках, но каждая клеточка моего существа клокотала от смеси ярости, скорби и полного недоумения.

Я подняла взгляд на отца, все это время сидевшего напротив.

— Где сейчас Мия? — выдохнула я, мой голос звучал хрипло, словно израненный. Мне нужно было знать. Нужно было понять, что стало с ней после всего, что я только что увидела.

Отец тяжело вздохнул, откладывая планшет.

— Она в центре адаптации. Её осматривают специалисты, проверяют состояние. После этого её перевезут в её новое жильё. Она будет жить здесь, в технополисе.

Я кивнула, чувствуя, как новая волна эмоций захлёстывает меня. Мия будет жить здесь. Рядом. Я не знала, как это принять. Часть меня ненавидела её за то, что она сделала. Другая часть, та, что видела видео, понимала, что не мне судить её за этот поступок.

— Завтра ты сможешь её увидеть, — добавил отец. — На презентации. Она тоже там будет.

Я уставилась на него, чувствуя, как тревога сгущается вокруг меня. Презентация. Это было событие, к которому, похоже, готовился весь технополис, я знала, что там соберутся сотни, если не тысячи людей. И Мия будет там. Я не была уверена, что готова к этой встрече. Не знала, что смогу ей сказать, если наши пути пересекутся.

Отец, словно уловив мою необходимость поскорее вернуться домой, предложил:

— Я позову Валентина? Он отвезёт тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.

Я кивнула, ощущая, как все силы разом покидают меня. Да, мне нужен был покой. Нужно было собрать осколки своих мыслей.

***

Воздух в вестибюле был пропитан лёгким ароматом чего-то цветочного, характерного для всех общественных пространств технополиса. Мой взгляд скользнул по стенам, облицованным мерцающими панелями из переливающегося перламутра. Всё здесь кричало о роскоши, о будущем, которое было построено на идеалах утончённости и прогресса. Как же мне от этого всего было уже тошно.

Сердце вдруг встрепенулось в предвкушении. Скорее бы увидеть Вика. Рассказать ему все.

Я вызвала лифт, и его створки бесшумно разъехались, открывая взору кабину, похожую на произведение искусства: стены из гравированного стекла, и пол, отражающий всё вокруг, как идеальное зеркало. Цифры на дисплее мелькали одна за другой, отсчитывая этажи: 10, 20, 30…

Я поправила выбившуюся прядь волос, глядя на своё отражение в зеркальной поверхности двери. Усталая, немного помятая после долгого дня.

"Надо бы принять душ, освежиться," — подумала я, критически осматривая себя. "И немного подкраситься." Глупо, конечно, но мне так хотелось, чтобы Вик любовался мной…

Лифт остановился на шестидесятом этаже с едва слышным шипением. Двери распахнулись, открывая коридор, залитый мягким, рассеянным светом. Стены здесь были выполнены из матового стекла, за которым угадывались силуэты зелёных насаждений, создавая ощущение оранжереи посреди небоскрёба.

Я полезла в свою сумку, чтобы достать ключ-карту от новой квартиры. Мои пальцы нащупали что-то чужеродное, тонкое и плотное.

Я вытащила небольшой прямоугольник из синтетической бумаги, идеально гладкой, без единой складки.

На ней печатными буквами, словно выведенными лазером, было написано:

«НИКОМУ НЕ РАССКАЗЫВАЙ О СВОЕЙ АНОМАЛИИ».

Воздух в лёгких застрял. Моё сердце, казалось, остановилось само по себе, а потом заколотилось с такой силой, что я чувствовала его удары в висках. Холодный пот прошиб меня насквозь. Эта записка. Откуда она? Кто мог её подложить? Только Вик и… Рэд знали о моей аномалии. Никто больше. Даже отец, который всегда был так внимателен ко мне, никогда не задавал вопросов и не подавал виду, что догадывается об этом. Вик же сразу строго-настрого запретил мне кому-либо рассказывать об этом, предупредив, что иначе меня превратят в подопытного кролика здесь. Остается… Рэд? Нет. Записка точно не в его стиле…

Паника охватила меня. Кто тогда? Валентин? Кардинал?… Отец?

Я судорожно перебирала в памяти все моменты, когда моя сумка могла остаться без присмотра сегодня.

Мои ноги сами понесли меня по коридору. Я почти бежала, чувствуя, как каждый шаг отзывается глухим стуком в голове.

Добравшись до своей двери, я дрожащими руками приложила ключ-карту к сенсорной панели.

Ничего. Ни единого звука, ни малейшего намёка на реакцию.

Я приложила её снова, сильнее, почти вдавливая в панель, но дверь оставалась заблокированной.

Вот же! Почему эта дурацкая дверь не открывается?!

В этот момент я услышала едва слышный щелчок за спиной. Дверь соседних апартаментов, расположенных прямо напротив моей, бесшумно отъехала в сторону.

Я резко обернулась и столкнулась взглядом с Рэдом. Его глаза, обычно такие невозмутимые, расширились, и я поняла, что мои собственные отражают то же самое потрясение.

Наши квартиры... напротив?

Ночное откровение

Взгляд Рэда скользнул к моей руке, в которой я всё ещё сжимала ключ-карту. Он подошёл, его движения были такими же бесшумными и уверенными, как всегда. Без единого слова он взял карту из моей руки, перевернул её и приложил к сенсору.