Кадота: Тысяча и последняя жизнь

Раздался тихий, мелодичный писк, и моя дверь плавно отъехала в сторону, открывая вход в квартиру.

— Спасибо… — еле выдавила я, всё ещё не оправившись от шока этой встречи. — Ты тоже здесь… живешь?

Рэд ничего не ответил. Он просто стоял, его лицо было непроницаемым, и я почувствовала, как он уже собирается развернуться и уйти.

— Как твоя рука? — поспешно спросила я, вспомнив, как та рептилия царапнула его. На нём сейчас была тёмная куртка, скрывающая руки, и я не могла не поинтересоваться.

Рэд замер. Он медленно мотнул головой, его взгляд стал жёстче.

— …Ты следила за мной?

— Нет, конечно!… — выпалила я, обхватывая себя за локти. — Просто отец показывал рекреационную зону. И там был ты. Тебя не сильно царапнула та рептилия?

— Тебя это правда волнует? — в его голосе не было намека на эмоции.

— …Правда, — выдохнула я. — …Ты зол на меня, да?

Рэд наконец развернулся ко мне полностью, его скулы напряглись.

— Я злюсь только на себя.

— …Почему?

Он передернул плечами, словно отгоняя невидимые мысли.

— Я всегда думал, что моя сильная сторона — разбираться в людях. За кого надо держаться и бороться, а кто может предать. — его скулы ожесточились ещё сильнее. — Так вот, оказывается, это моя слабая сторона.

Я замерла, меня резко бросило в холод. Его слова, его тон… Они были полны такой горечи, что я почувствовала себя виноватой вдвойне.

— Рэд, я…

— Даряна?

Из другого конца коридора, словно из ниоткуда, появился Валентин. Его безупречный костюм из переливающейся белой ткани ловил блики света, а на лице играла привычная вежливая улыбка.

Рэд мгновенно отвернулся и зашагал в противоположную сторону. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Валентин остановился рядом со мной. Некоторое время он просто молчал, осматривая меня с лёгкой улыбкой, будто ожидал, что я заговорю первой.

— Ты что-то хотел? — немного раздраженно спросила я, пытаясь собраться.

— А? Да. Совсем забыл сказать, — начал он, его голос был мягким и вкрадчивым. — Насчёт платья.

— Какого платья? — я наморщила лоб, так как всё ещё была мыслями далеко от этого разговора.

— Вообще, я пришёл передать приглашения от ведущих бутиков о сотрудничестве с тобой.

Я перевела на него непонимающий взгляд.

— Чего?

— Завтрашнее мероприятие, презентация, — терпеливо пояснил Валентин. — Оно очень важно, особенно для тех, кто прибыл из лагерей. Все дизайнеры мечтают одеть вас, новых резидентов. Миллионы глаз будут смотреть виртуально, и тысячи — вживую. Это реклама, которая выпадает раз на миллион.

Я мало понимала, о чём он говорит. Все мои мысли были только о Рэде, о его горьких словах. Я даже уже забыла о той анонимной записке. И что кто-то помимо Вика и Рэда теперь знает о моей особенности останавливать сердце.

— …Я же дизайнер в свободное время, — продолжил Валентин, будто не замечая, что я его вообще-то не особо слушаю. — Был бы очень признателен, если на завтрашнюю презентацию ты наденешь моё платье.

Я вскинула брови, пытаясь подавить глумливую ухмылку.

— Твоё платье?

Валентин впервые за всё время смутился, на его лице появилась лёгкая, почти застенчивая улыбка.

— В смысле, платье моего бренда.

— Хорошо, — просто ответила я, всё ещё в прострации.

Глаза Валентина довольно блеснули, и он благодарно склонил голову.

— Тогда завтра утром я доставлю несколько вариантов к тебе.

Он уже собирался уходить, но я окликнула его.

— Скажи, а… — я запнулась, мой взгляд скользнул к двери апартаментов, откуда вышел Рэд.

Валентин, кажется, мгновенно всё понял. И улыбнулся.

— У Рэдана несколько квартир в технополисе. Администрация выделила ему за заслуги перед Краем. Конкретно в этой он редко бывает, если тебе интересно.

— …Да я не об этом хотела спросить, — быстро отозвалась я, чувствуя, как щёки начинают нагреваться.

— А о чём же?

Я промолчала, ещё больше краснея.

Валентин кивнул с неувядающей улыбкой.

— Доброй ночи, Даряна. До завтра. Только хорошо выспись, пожалуйста. Чтобы оттенок лица был здоровый. И вид в целом… — мужчина окинул меня задумчивым взглядом. — Свежим.

Он развернулся и бесшумно удалился по коридору. Я осталась стоять одна перед своей открытой дверью, чувствуя, как раздражение и замешательство смешиваются с лёгким, необъяснимым румянцем на щеках.

Записка. Рэд. Завтрашняя презентация. Всё это обрушилось на меня разом, и я понимала, что эта ночь будет долгой. Уснуть быстро точно не получится.

***

Глубокий вдох, и аромат лаванды, смешанный с чем-то цитрусовым, наполняет лёгкие. Вода, тёплая, почти горячая, обволакивает, растворяя остатки дневного напряжения. Я закрываю глаза, позволяя мыслям уплыть, словно пузырьки пены, к высоким потолкам моей ванной комнаты. Просторная ванна с голубоватой подсветкой, казалась воплощением роскоши. Я обещала Вику сообщить, как только вернусь, но усталость, накопившаяся за этот безумный день, оказалась сильнее. Все сплеталось в тугой узел, который сейчас, в этой тёплой неге, казался таким далёким.

Я не знаю, сколько времени прошло. Секунды слились в минуты, минуты — в часы. Сон подкрался незаметно, окутав меня мягким, но цепким покрывалом.

Первое, что я ощутила, был холод. Пронизывающий, ледяной холод, который заставил вздрогнуть. Затем — тяжесть. Вода, некогда обволакивающая, теперь давила, словно чужая, враждебная стихия. Горло сжалось, лёгкие отчаянно требовали воздуха. Паника ударила внезапно, вырывая из глубины сна. Я захлебывалась.

Резкий рывок, и я выныриваю, жадно хватая ртом воздух. Кашель разрывает грудь, а глаза, широко распахнутые, пытаются сфокусироваться.

Вода. Везде вода. Она переливается через край ванны, растекаясь по мраморному полу, образуя блестящие лужи.

И тут, сквозь шум воды и собственный надрывный кашель, я слышу его. Глухой, настойчивый стук в дверь.

Сердце колотится где-то в горле, отбивая бешеный ритм. Я выключаю краны, вода перестаёт литься, но её журчание всё ещё отдаётся в ушах. Наспех хватаю ближайшее полотенце, обматываю его вокруг себя, и, бросая остальные, уже промокшие, на пол, бегу к двери. Каждый шаг по ледяному полу отзывается дрожью.

Вбежав в прихожую, закусываю щёку, чувствуя, как внутри всё сжимается. На экране, вмонтированном в стену коридора, Вик. Его лицо — маска из стали и недовольства. Линия губ сжата, глаза тёмные, как грозовое небо. Он выглядит… очень злым.

Нажимаю кнопку на сенсорной панели, и дверь бесшумно отъезжает в сторону. Вик, не говоря ни слова, не дожидаясь приглашения, входит. На нём черная водолазка и брюки — образ визуально делает его ещё выше в полумраке коридора.

Он ступает прямо в лужи, оставленные мной, его кроссовки издают тихий хлюпающий звук, но он не обращает на это ни малейшего внимания. Его взгляд устремлён вперёд, а лицо хмурится всё сильнее с каждым шагом.

Я иду за ним, чувствуя себя пойманной на месте преступления школьницей. Вина обжигает изнутри.

На проекции часов в коридоре, что мерцает на стене, вижу время: час ночи. Чёрт. Я же обещала ему, что сразу же позову, как вернусь. Усталость, переживания, всё это выбило меня из колеи. И вот результат.

Вик замирает в дверном проёме ванной комнаты. Вода больше не льётся через край, но вокруг ванны раскинулось целое озеро.

— Прости, я просто… — мой голос звучит хрипло, я всё ещё пытаюсь отдышаться. — Не заметила, как отключилась. Столько всего было за день.

Он не оборачивается. Лишь глубокий, почти неслышный вздох вырывается из его груди. Его руки упираются в косяк двери, пальцы сжимаются до побеления костяшек.

Какое-то время он просто стоит так, словно обдумывая что-то, погружённый в свои мысли. Напряжение в воздухе становится осязаемым.

— Вик? Ты злишься? — я делаю шаг ближе, чувствуя, как полотенце начинает сползать. Быстро подхватываю его, поправляя.

— Нет. Совсем нет, — его голос звучит слишком ровно, слишком безразлично. — Чему тут злиться?

— Ну… Что я не предупредила тебя, что вернулась.

— А должна была? По-моему, нет. — в его голосе нет ни капли тепла, лишь холодная отстранённость.

Я понимаю. Он зол. Очень зол. И это напускное спокойствие, эта показная безразличность — его способ проучить меня.

— День был очень тяжелый… Вик, прости меня, пожалуйста. — мой голос дрожит, я почти умоляю.

— Да, блин, за что?? — он поворачивает голову, и его пустой взгляд скользит по мне. — …Знаешь, у меня тоже был тяжёлый день. Так что я, наверное, тоже отдохну.

Вик делает шаг вперёд, его нога наступает на мокрое полотенце, лежащее на полу, и он отпинывает его в сторону с показным презрением. Подходит к ванне, наполненной до краёв, и без малейшего колебания хватается за её бортик, шагая ногой прямо в воду. В кроссовках. В одежде. Он выглядит до такой степени невозмутимым, что мне становится немного не по себе.

— Тёпленькая, — произносит он, его взгляд скользит по мне, останавливаясь на моих ногах. — У тебя, наверное, ласты выросли, пока тут спала. Нет? Жаль.

И прежде чем я успеваю что-либо понять, он обхватывает борты ванны и резко, беззвучно погружается под воду с головой.

Секунды. Минута. Вторая…

Паника пронзает меня. Я бросаюсь к нему, хватая за руку, но его хватка мёртвая, стальная. Он не даёт себя сдвинуть ни на сантиметр.

Мои лёгкие сжимаются от ужаса. Я хватаюсь за его плечи, за мокрую водолазку, пытаясь вытащить его. В последний, как мне показалось, момент, мои пальцы обхватывают его лицо, и я, собрав все силы, вытягиваю его на поверхность. Вик делает глубокий, надрывный вдох, его глаза распахиваются, и в них плещется недовольство.

— Какого хрена?! Сама належалась, чего другим не даёшь, а?! — его голос звучит резко, срываясь на хрип.

Я не обращаю внимания на его грубость. Мой мозг работает на порыве адреналина. Резко подаюсь вперёд, накрывая его губы своими. Чувствую, как его скулы напрягаются под моими ладонями. И самое ужасное — он не отвечает. Ни малейшего движения, ни единого намёка на ответ.

Я смягчаю губы, целуя его нежнее, провожу большими пальцами по его щекам. Всё тщетно. Вик сжимает губы, не двигаясь и никак не реагируя.

Я чуть отстраняюсь, виновато заглядывая ему в глаза.

— Что? Думала, сработает? — хмыкает он, и в его голосе слышится насмешка. Я подавляю вспышку обиды, потому что эти слова не сходятся с тем, куда направлен его взгляд. А он устремлён на мои губы, и становится ещё более тёмным, когда я специально закусываю нижнюю губу.

— А мне кажется, сработало, — заявляю я, пытаясь придать голосу уверенности, хотя сердце всё ещё трепещет от его холодного взгляда и того, как он смотрел на мои губы.

Вик пренебрежительно окидывает меня взглядом, в его глазах мелькает что-то вроде скуки.

— Тебе показалось.

— Нет, — упрямо отвечаю я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он играет со мной, и это начинает выводить меня из себя.

— Сколько ты тут пролежала в ванне? У тебя взгляд замылен.

Он откидывается на спинку ванны, выставляя руки по бортам, словно король на троне, окружённый своим водным царством. Поза расслабленная, но в ней читается вызов.

— Ну хорошо, — я дёргаю плечами, отстраняясь. Моё полотенце уже пропиталось водой, оно тяжёлое и холодное. Вся эта ситуация начинает казаться мне абсурдной. Мои зубы стучат от холода, а он сидит там, в одежде, и делает вид, что наслаждается моментом. — Ну и мокни тут один.

Я делаю шаг назад, собираясь уйти. Но тут Вик резко подаётся вперёд, его рука, словно стальной капкан, обхватывает моё запястье. Я пытаюсь вырвать её, но мои ноги, стоящие на скользком мраморе, предательски разъезжаются. Я поскальзываюсь, теряю равновесие и перевешиваюсь через край ванны. А он будто только этого и ждал.

Резкий рывок, и я плюхаюсь в воду. Холодная волна накрывает с головой, выбивая остатки воздуха из лёгких. Я падаю прямо на него, точнее, поперёк его, чувствуя твёрдость его тела под собой. Пока я нахожусь в шоковом состоянии, пытаясь сообразить, что только что произошло, он цепляется за мои плечи, подтягивая меня на свою грудь.

Когда я выныриваю, отплёвываясь от воды, мои руки инстинктивно упираются в его грудь, а он крепко держит меня за локти, не давая отстраниться. Я морщусь, вода стекает по лицу, смешиваясь с яростью.

— И что ты сделал?!

— Один я мокнуть тут не собираюсь, — заявляет он мне прямо в лицо, его глаза сверкают вызовом, а на губах играет едва заметная, но такая раздражающая усмешка. Он выиграл. Пока что.

— Отпусти меня, Вик, — мой голос, всё ещё хриплый от воды, звучал твёрже. — Я не собираюсь с тобой в игры играть.

— Какие игры?

Мы встретились взглядами, и мой, наверное, был настолько испепеляющим, что даже его стальная воля дрогнула. Медленно, словно нехотя, его пальцы разжались, отпуская мои локти.

— Хорошо. Я тебя не держу. Иди.

Я уже собиралась резко оттолкнуться от него, вырваться из этого влажного плена, но тут ледяное осознание пронзило меня.

Полотенце. То самое, что и до этого едва держалось на мне, теперь, насквозь пропитанное водой, расплылось по сторонам, прикрывая лишь мою спину. Почти обнажённая, я тут же подалась назад, прижимаясь вплотную к его груди.

— Ой. А что случилось? — насмешливо прошептал Вик, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Я мысленно проклинала полотенце.

— Закрой глаза, и я встану, — прошипела я. — Только не подсматривай.

Вик невинно моргнул, сложив губы бантиком.

— Нет. Ни то, ни другое я не хочу делать. Хочу нежиться в ванне и наслаждаться моментом.

Вот же! Засранец.

Я сжала губы, чувствуя, как лицо, должно быть, страшно сморщилось, потому что он расплылся в довольной, самодовольной гримасе.

— Ну хорошо, — выдохнула я.

И в этот момент я отреклась от здравого рассудка и какой-либо стеснительности, просто подавляя её густым, диким адреналином от предвкушения того, что я собиралась сделать.

Оттолкнувшись ладонями от его груди, я медленно поднялась на колени. Мои бёдра прижались к его, спина выпрямилась, и вода, сверкая, стала стекать с моих волос и плеч, по быстро вздымающейся, обнажённой груди.

Я сидела на нём, наполовину оголённая, и понимала, что отдала бы всё сейчас, чтобы увидеть его реакцию. Но это и страшило меня больше всего. Что если он… отвергнет, посмотрит не так? Это же разобьёт мою самооценку вдребезги.

Я задержала дыхание и заставила себя поднять взгляд от воды на его лицо.

И застыла в немом недоумении.

Глаза Вика были плотно зажмурены.

Какое-то время я просто таращилась на него, не веря такому повороту.

Потом, словно очнувшись, тут же выловила намокшее полотенце, плавающее около моих бёдер, и поспешно подняла его на уровень груди, закрываясь.

Поднимаясь из воды, я чувствовала, как тело будто налилось свинцом. Ноги еле передвигались.

Выбравшись из ванны, я судорожно схватила с полки у зеркала сухой халат, накинула его. В зеркале отразилось моё расстроенное лицо, и я попыталась придать ему серьёзную, неуязвимую маску. Не получилось.

Обернувшись, увидела, что он так и не открыл глаза. Будто погрузился в глубокий, безмятежный сон.

— Можешь открывать глаза, — невесело бросила я, отжимая волосы в раковину.

— Сам решу, — отозвался Вик, демонстративно подкладывая руки под голову.

Я сжала челюсть от нахлынувшего раздражения, завязала халат на пояс и, сбросив уже ненужное, мокрое полотенце, швырнула его прямо в лицо Вика.

Оно попало ему точно на лицо. Он резко сел, отшвыривая полотенце в сторону. Несколько раз моргнул, будто привыкая к свету. Его грозный взгляд остановился на мне.

— Чего тебе надо?? — он повысил голос, поднимаясь из воды. Струи стекали с него, водолазка и брюки облегали спортивное тело, подчёркивая каждую мышцу.

Я резко выдохнула, отрывая взгляд от него, и переводя его на зеркало. Видела, как мои щёки предательски краснеют с каждой секундой.

— Ты всегда меня так проучать будешь теперь?! — рявкнула я, вытирая лицо полотенцем.

Вик вышел из ванны, держась за стену, чтобы не потерять равновесие на мокром полу.

— В зависимости от того, как быстро ты будешь учиться.

— Да я не твоя собачка, чтобы тыкать меня мордой в погрызенный тапок!

— Пха! Какие сравнения! — фыркнул Вик, скрещивая руки на груди. — Нет уж. Если бы ты мой тапок погрызла, я бы тебя им же и отлупил бы.

Мои глаза округлились, и я тут же развернулась на эмоциях.

— Чего?!

— А почему я всегда должен следить за тобой?! Пришла домой, мне не сказала, заснула в ванной и чуть не распрощалась с жизнью! — Вик сделал паузу, переводя дыхание, и его голос стал ниже, опаснее. — …Не беси меня, Ди.

— Сам бесишься! — выпалила я. — Всё хорошо, я жива. А тебя кто за одно место тянул в воду сейчас лезть?! Кто вообще так делает?! Ненормальный!

— Если ты до сих пор думаешь, что во мне есть хоть капля нормальности, Ди, значит, ты меня ни черта не знаешь!

— Да?!! А если ты думаешь, что я тебя ни черта не знаю, значит…!

— Что?! Скажи!

— Значит, ты меня ни черта не знаешь!

Я схватила мокрое полотенце и, замахнувшись, ударила прямо по нижней точке Вика с характерным шлепком. Парень резко выпрямился, его брови взлетели наверх, а глаза расширились от шока.

— ……Это что сейчас было такое? — сквозь зубы процедил он.

Но я не отвечаю. Моя рука снова взлетает с полотенцем, целясь в него, но он быстрее.

Резкий, молниеносный перехват, и моя кисть оказывается в его стальном захвате. Он выкручивает её, не причиняя боли, но достаточно сильно, чтобы развернуть меня спиной к себе. Другая его рука ловко перехватывает мокрое полотенце, обматывая его вокруг моей шеи.

Я оказываюсь прижатой вплотную к его груди. Полотенце натягивается, давя на мою шею, и я вынуждено запрокидываю голову назад, упираясь затылком в его плечо. Холодные капли с полотенца стекают прямо на мою кожу, просачиваясь под халат, оставляя ледяные дорожки по груди.

— Доигралась, — его голос шипит прямо у моего уха, обдавая горячим дыханием. В этом звуке нет злости, только едкое торжество и что-то ещё, от чего по спине пробегает дрожь.

— Отпусти, — шепчу я, мой голос едва слышен.

— А ты правда хочешь?

Мгновение тишины, в котором слышно лишь наше прерывистое дыхание.

— …Нет.

Вик замирает. Его дыхание становится прерывистым, и я чувствую, как напрягаются мышцы его груди, к которой я прижата.

Медленно, почти нехотя, я разворачиваюсь к нему лицом, наши тела всё ещё тесно соприкасаются. Его глаза чуть прикрыты, ресницы влажные от воды, на них мерцают крошечные капли. Волосы мокрые, растрёпанные, спадают на лоб. Я не могу удержаться. Мои руки поднимаются, пальцы касаются его лба, скользят вверх, приглаживая непослушные пряди назад. Взору открывается его лицо — красивое, но сейчас омрачённое какой-то внутренней борьбой.

— Не отпускай меня, пожалуйста, — шепчу я, приподнимаясь на носочках, чтобы быть ближе, чтобы наши губы почти касались. — Никогда.

Вик изучает моё лицо, его взгляд скользит по моим глазам, губам, словно пытаясь прочесть что-то. Уголок его губ едва заметно вздрагивает.

— Когда-нибудь придётся.

— Тогда я буду держать тебя потом, — отвечаю я упрямо, не отводя взгляда.

Он усмехается, но эта усмешка горькая. Отводит взгляд, словно больше не в силах выдерживать такой зрительный контакт, такую близость.

Я вздыхаю, опускаюсь с носочков, и, повинуясь внезапному порыву, обхватываю его талию обеими руками, прижимаясь к нему всем телом. Сдавливаю крепко, но не доставляя дискомфорта, просто чтобы почувствовать его силу, его тепло. Утыкаюсь носом в его грудь, зажмуривая глаза, вдыхая его запах.

— Почему ты закрыл глаза тогда? — спрашиваю я, мой голос приглушён.

Вик не обнимает меня в ответ, не касается. Он просто стоит, позволяя мне прижиматься к нему.

— Когда именно?

— Ты знаешь, когда, — я делаю паузу, собираясь с духом. — Я… я не нравлюсь тебе такой? Ты не хочешь?…

— Хочешь чего? — он подталкивает меня, заставляя произнести это вслух.

— Ну… — я чувствую, как жар приливает к лицу. Как хорошо, что он не видит этого смущения, скрытого в его груди. — Видеть меня такой. Без одежды.

Слышу его вымученный выдох, почти стон.

— Дурочка.

Неожиданно его руки обхватывают мою талию, и он резко поднимает меня, подсаживая на край раковины.

Я не успеваю осознать, как моя спина упирается в холодное зеркало. Вик облокачивается ладонями по обе стороны моих бёдер, наклоняясь вперёд. Его тело нависает надо мной, отрезая путь к отступлению.

— Что за бред у тебя в голове?

Я нервно сглатываю, чуть откидывая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Бред?… Я же не могу видеть тебя насквозь, я не знаю, что происходит в твоей голове, Вик. А это, порой… Заставляет меня накручивать себя до предела. Я же видела, как резко изменился твой настрой ко мне, когда ты узнал, что я до этого никогда не была с мужчиной… Ты будто отстранился от меня после этого. Будто я стала какой-то хрупкой вещью, на которую можно лишь смотреть. Да ты и не смотришь! — мои глаза становятся сухими, я начинаю часто моргать, чтобы сдержать подступающие слёзы. — Я не знаю, как по-другому выразиться! Я наряжаюсь, впервые крашусь, я пытаюсь быть привлекательной только для тебя! А сейчас я в одном лишь полотенце, обнажаю перед тобой душу, а ты и поцеловать меня отказался, и закрываешь глаза, когда я стою перед тобой без всего. Это невыносимо, Вик! Сколько это будет продолжаться?! — я вываливаю на него все свои накипевшие эмоции, мой голос дрожит от сдерживаемой боли.

Он молча смотрит мне в глаза, его взгляд пронзительный, изучающий.

— Ты хочешь, чтобы мы переспали? — его вопрос звучит резко, без обиняков.

Я смотрю на него, делая всё возможное, чтобы моё лицо не вытянулось, а глаза не выдали, насколько сильно я переживаю сейчас.

— …А ты нет? — произношу я сухим голосом, едва узнавая его.