Санта

Невысокая, хрупкая блондинка, со спины она производила впечатление подростка в свои сорок восемь, но превращалась в разъяренную львицу, стоило кому-то посягнуть на ее семью.

Алесса никогда не забывала, как мама отстаивала ее в школьные времена. Маленькая, нескладная, с диковатыми повадками и чудовищным акцентом, Алесса стала объектом для насмешек. Колкости позволяли себе не только ученики, но и некоторые преподаватели и родители. Лайла, узнав об этом, пришла в настоящую ярость — ураганом ворвавшись в школу, она быстро заставила всех пожалеть об издевательствах над своей приемной дочерью.

— Заказчик, — не стала лукавить Алесса. — Мы не нашли общего языка, вот я и сорвалась.

— В таком случае лучше не продолжать с ним дела, — намекнула Лайла. — Душевное спокойствие важнее денег.

— Я бы с радостью, но этот заказ — отличная возможность не думать о работе пару месяцев.

Меньше всего она хотела заставлять маму переживать, поэтому добавила:

— Не беспокойся, просто рабочие моменты. Как вы? Не заскучали по городу?

Лайла разразилась приятным смехом.

— Твой отец счастлив до безумия, что смог оставить всех своих учеников и поселиться в глуши. Говорит, никогда в жизни так не радовался тишине.

«В чем-то я его понимаю», — с тоской подумала Алесса. Вот только ее голос будет сопровождать везде, куда бы она ни отправилась.

— Я тоже вполне довольна, — продолжила мама. — Знаешь, мирная жизнь кажется скучной до тех пор, пока ты не заживешь ею. У меня еще никогда не было столько часов в сутках.

Врач по профессии, Лайла привыкла считать каждую минуту. В глубине души Алесса радовалась за родителей, ушедших на заслуженный отдых: оба всегда мечтали уехать в пригород, заняться садоводством и вступить в какой-нибудь книжный клуб.

— Ты же приедешь к нам на выходные? Сэм купил барбекю и ежедневно тренируется в готовке. От жареных колбасок у меня скоро будет изжога, — пожаловалась мама.

Выходные вдали от города показались хорошей идеей: Марк утвердит эскиз, а после она спокойно уедет к родителям, где ее никто не достанет.

— Я спасу тебя от колбасок, — торжественно пообещала она. — Постараюсь приехать. Как там твои цветы?..

Закончив разговаривать, Алесса бросила взгляд на часы — надо уже, уже почти шесть. Потянувшись всем телом, она встала с кресла, собрала наброски. Марк не сказал, куда они отправятся, но логичным было предположить, что он снова отвезет ее в «Фламинго».

Распахнув шкаф, Алесса придирчиво изучила его содержимое. Пусть и короткая, беседа с мамой успокоила взбудораженные нервы, а мысль о предстоящих выходных в компании гриля и природы вернула прекрасное настроение.

Тихо напевая мелодию, услышанную когда-то давно по радио, она достала шелковое алое платье на тонких бретельках. Яркое, притягивающее взгляд, оно пряталось в шкафу для особого дня, но разговор о скоротечности времени убедил, что ждать подходящего случая не стоит.

«Наряжаться так наряжаться», — решила она, закалывая волосы тонкими спицами со звенящими цепочками на концах. Из недр шкафа появилась коробка с восхитительными, но жутко неудобными туфлями. Оставался последний штрих — будучи художницей, Алесса знала, как с помощью кистей и косметики подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки.

Ферренс не стал подниматься в квартиру, предпочтя дожидаться в машине. Увидев его за рулем, она слегка замешкалась, не зная, куда сесть, но в конце концов выбрала единственно верный вариант: занять соседнее кресло.

— Чудесно выглядишь, — он бросил на нее взгляд, в котором мелькнуло недоумение.

Алесса покраснела, почувствовав себя глупо. С чего она взяла, что они отправятся в ресторан? Надела платье, каблуки… Словно рассчитывала на что-то.

Сам Марк пренебрег костюмом — вместо пиджака на нем красовался черный свитер крупной вязки. Закатанные рукава демонстрировали ремешок часов и вены, тянущиеся по предплечьям к длинным, гибким пальцам, больше подходящим пианисту.

Поймав на себе чужой взгляд, Марк усмехнулся.

— Понравилось?

— Что? — спросила Алесса.

— То, что увидела.

Она пренебрежительно выгнула бровь, сочтя это идеальным ответом.

— Куда мы едем?

— Туда, где можно спокойно поговорить, — откликнулся Марк.

Машина, повинуясь как хорошо обученная лошадь, свернула направо. «Фламинго» остался где-то позади, и Алесса занервничала. Нет, она не боялась того, что Ферренс окажется маньяком, желающим расчленить ее тело, но невозможность контролировать ситуацию пугала.

— И все же, — она сложила руки на коленях, — что это за место, которое ты не хочешь называть?

— Маленький ресторанчик. Тебе понравится.

— С чего такая уверенность? — фыркнула Алесса.

— Увидишь, — загадочно ответил Марк, сворачивая на узкую улочку, тонущую в опадающей листве дубов.

Алесса с непониманием завертела головой, разглядывая невысокие жилые дома, стоящие близко друг к другу. Редкие фонари освещали тротуар, по которым неспешно прогуливались пожилые пары. Тихий район, в котором жизнь текла подобно неторопливой реке, меньше всего подходил Ферренсу.

Машина затормозила у одного из домов. Вывеска над крыльцом белела в темноте, но рассмотреть надпись не удалось. Сгорая от любопытства, Алесса выбралась наружу, тут же поежившись: к вечеру похолодало настолько, что даже теплое пальто не спасало ситуацию. Ноги моментально заледенели — сделав два шага, она споткнулась и чуть не упала.

— Осторожнее, — Марк подхватил Алессу под локоть и насмешливо посмотрел на ее туфли, непригодные для прогулки по выщербленному асфальту. — Могу понести тебя, как принцессу.

— Не стоит, спасибо, — поблагодарила она, пытаясь высвободить руку.

Пальцы Марка сжались чуть крепче. Притворившись, что не заметил слабой попытки, он потянул Алессу в сторону крыльца, практически таща ее за собой. Сосредоточившись на том, чтобы сохранить равновесие, она покорно поднялась по ступеням. Скрипнула тяжелая дверь, неохотно открывая спрятанный внутри ресторанчик, и на Алессу обрушились знакомые запахи: свежий хлеб, оливковое масло, чеснок, розмарин…

Голова закружилась. Резко остановившись, она оперлась о стену, делая глубокие вдохи. Из глубин здания доносился мужской голос, распевающий «La Signora Di Trent'Anni Fa» и безбожно фальшивя в некоторых местах.

— Что это за ресторан? — выдавила Алесса.

Марк встал рядом — так близко, что она почувствовала исходящий от него аромат сухой, нагретой солнцем земли.

— Им владеет мой друг, Франко. Он перебрался из Италии в Америку пару лет назад и сильно скучал по родине. Я помог открыть ему небольшое кафе в обмен свободный столик в любое время, — охотно поведал Ферренс. — Подумал, тебе приятно будет вспомнить о корнях.

Борясь с тошнотой, вызванной страхом, Алесса с трудом ответила:

— Очень мило, но я покинула Италию ребенком. Мне нечего вспоминать.

«А как же наше веселье? — обиженно протянул голос. — Мы хорошо проводили время. Помнишь, как мы украли лепешки у старика Росси? Он гнался за нами через всю улицу, размахивая полотенцем».

Злобное хихиканье заполнило черепную коробку. Подавив желание впиться пальцами в виски, чтобы избавиться от глумливых смешков, Алесса сделала неуверенный шаг вперед.

— Все хорошо? Ты побледнела, — деловито подметил Марк.

— Голова закружилась, — солгала Алесса. — Все в порядке.

— Тогда прошу, — Марк галантно подал ей руку. — Уверяю, от творений Франко ты окажешься в восторге.

«Сильно сомневаюсь», — мрачно подумала Алесса.

Она не скучала по сицилийской кухне, поскольку в ее памяти она была неразрывно связана с давними ужасами. Запах свежеиспеченного хлеба, сдобренного чесночно-оливковым маслом, часто витал в воздухе на той улице, где располагался их с отцом дом. Вернее, то, что от него осталось — с уходом Сесилии Кателли сад зарос сорняками, одно из окон топорщилось осколками разбитого стекла.

Альдо Кателли не смог справиться с утратой жены, найдя утешение в вине и слезах. Маленькая Алесса оказалась предоставлена самой себе. Жизнь быстро превратилась в суровое испытание: нужно было позаботиться о пропитании и прочих вещах, а еще следить за отцом, который частенько напивался до такого состояния, что не мог дойти до дома. Сердобольные соседи, в том числе и Лукреция, ежедневно пекущая хлеб, милосердно подкармливали девочку…

— Франко, — Марк, наигранно улыбаясь, вытолкнул Алессу вперед. — Познакомься с моей спутницей.

— O buon dio! Finalmente! — воскликнул темноволосый статный мужчина. В уголках его глаз собрались морщинки-лучики, когда он широко улыбнулся. — Come si chiama?

Родной язык вернул ее в прошлое, отдающее горечью потерь и безысходностью. Алесса открыла рот, собираясь ответить на вопрос о том, как ее зовут, но вовремя одернула себя: она чуть было не заговорила на итальянском.

— Алесса Дэвис, — представилась она на английском, протягивая руку.

Вместо того, чтобы пожать ее, Франко склонился и церемонно поцеловал ладонь.

— Рад, что Марко привел такую прелестную леди, — он заговорщически посмотрел на Ферренса. — День прожит не зря.

Алесса смущенно улыбнулась. Она отвыкла от итальянцев с их манерой общения, больше напоминающей флирт, и изысканных комплиментов.

— Вы любите баклажаны? У нас сегодня превосходная капоната!

— Уверен, Алесса оценит твои старания. Она итальянка, — произнес Марк.

— Правда? — воодушевился Франко.

Алесса похолодела. Нет, зачем он…

— Правда, — подтвердил Марк. — Фамилия ее родителей — Кателли.

Одно слово выбило весь воздух из ее груди. Перед глазами замелькали темные пятна. Как оглушенная веслом рыба, она могла только беспомощно смотреть на открывающего рот Франко: он что-то говорил, эмоционально жестикулируя, но Алесса не слышала ничего.

— Идем, — довольный эффектом, Марк тронул ее за плечо.

Безвольно, точно кукла, она двинулась за ним. За неприметной дверцей оказалась комната, в которой стояло пара кожаных диванов, низкий стол, буфет с антикварными статуэтками и зеркало в позолоченой раме. Возникло ощущение, что дверца служила порталом, прямо как в фантастических романах, и перенесла Алессу в гостиную одного из итальянских домов.

Франко принес бутылку вина и два бокала, после чего удалился, оставив их наедине. Алесса присела на краешек дивана, испытывая одновременно два полярных чувства: желание забиться в угол и бежать сломя голову из этого места.

— Попробуй, — Марк разлил вино и придвинул к ней бокал. — Это хорошее вино.

Нотки гордости в его голосе заставили Алессу задуматься. Помощь Франко, пристальное внимание к ее происхождению… Вино тоже было итальянским.

Она приняла бокал и сделала крошечный глоток, давая себе время на раздумья. Главный вопрос вертелся на языке, но Алесса затолкала его куда подальше, сказав вслух совсем другое:

— Приятный вкус.

Вино оказалось сладковато-терпким, со слабой ноткой горечи и ягодным послевкусием. Марк сдержанно кивнул, принимая похвалу.

— Очевидно, сегодня не только я вспомню о корнях, — Алесса отставила бокал и прищурилась. — Кто из твоих родственников итальянец?

«Надо было догадаться сразу — не зря я отметила сходство с мафиози, — проскользнула рассеянная мысль. — Темные волосы, черные глаза, холеный вид и любовь к изыскам… Меня сбило его имя».

— Браво, Алесса, — Марк с усмешкой хлопнул в ладоши, словно издеваясь. — Ты поняла то, о чем многие не догадались и спустя годы знакомства. Мой отец — итальянец. Мать — американка. Счастливой жизни у них не сложилось, но я унаследовал интерес к итальянским винам, блюдам и традициям.

«Это же не может быть совпадением, — гадала она. — Или может? Вдруг Таша права и я превращаюсь в параноика?».

— И к итальянским женщинам? — не удержалась Алесса, намекая на навязчивое внимание к своей персоне.

— До знакомства с тобой они не входили в перечень моих интересов. Предпочитал американок, — ответил Марк, словно речь шла о предпочтениях в еде или марках машин.

— Зачем? Ты узнал фамилию моих родных родителей, копался в моем белье. Неужели твоя жизнь настолько скучна, что приходится развлекать себя таким образом?

Марк развел руками и, словно извиняясь, шутливо произнес:

— А с чего ты взяла, что твоя жизнь может послужить кому-то развлечением? Я привык знать все о людях, с которыми мне предстоит сотрудничать, а ты весьма скрытна.

— То есть, — она чувствовала, что снова начинает закипать, — во всем виновата моя неразговорчивость?

— Давай не будем тратить время на споры. Или мое общество перестало быть неприятным?

Очередная расставленная ловушка заставила ее поморщиться. Умение Ферренса выворачивать ситуацию в свою пользу жутко раздражало. Казалось, он только и ждал момента, когда она поведется на провокацию.

— Вот эскизы, — Алесса протянула ему папку. — Пожалуйста, ознакомься и выбери тот, что понравился.

Будущая картина была представлена в трех вариантах, несильно отличающихся друг от друга. Некоторые из деталей Алесса намеренно упустила, собираясь преподнести Марку сюрприз. Пока он внимательно изучал содержимое листов, появился Франко с подносом, от которого исходил божественный аромат — во рту мгновенно скопилась слюна и проснулся голод.

— Капоната, — торжественно объявил Франко. — Приятного аппетита!

— Благодарю, — сердечно ответила она. Этот мужчина вызывал у нее только теплые чувства. — Запах потрясающий.

Поданное блюдо было «богатой версией»: не только баклажаны и сельдерей в кисло-томатном соусе, но и каперсы, артишоки, ломтики сушеной икры тунца. Рядом примостился поджаренный хрустящий хлеб. Сглотнув слюну, Алесса потянулась за вилкой и еле сдержалась от довольного мычания, когда распробовала капонату.

— Вижу, тебе нравится, — Марк довольно улыбнулся, наблюдая за ней.

Алесса скосила глаза. Ее рот все еще был набит едой, в правой руке она держала тост — неподходящее для острот время.

Прожевав, она ответила:

— Очень. Франко волшебник. Почему ты ничего не ешь?

— Жду второе блюдо, — Марк отложил первые два листа в сторону и вернулся к третьему.

Он внимательно изучал его: между бровями пролегла еле заметная морщинка, пальцы свободной руки выстукивали незатейливый ритм. Алесса исподтишка наблюдала за ним, силясь понять, что он чувствует, но ничего, кроме беспокойства, не ощущала.

Тогда она попробовала взглянуть на эскиз его глазами. Что видел Марк?..

Одиноко стоящее иссохшее дерево, мужской силуэт, необъятный простор космоса, внушающий чувство тревоги. Изогнутые ветви скручивались, словно дерево пыталось спрятаться от чего-то, мужчина же, напротив, стоял с расправленными плечами и горделивой осанкой, готовясь встретить опасность лицом к лицу. Планеты и звезды кружили вокруг — мертвые и потухшие.

Пустота.

Одиночество.

Гибель.

— Мне понравился этот, — Марк указал на третий эскиз. — Можно узнать, почему твой выбор пал на космос и покинутую всеми планету?

— Это не планета, — настал ее черед упражняться в острых, как иглы, фразах, — это твоя жизнь.

— Мне вспомнился «Маленький принц» Экзюпери, — неожиданно сообщил он. — «Мы навсегда в ответе за тех, кого приручили».

— «Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать», — вырвалось у Алессы.

Стремясь скрыть неловкость, она добавила:

— Маленький принц покинул свою планету, а ты нет.

— Может, потому что нет розы, ради которой я был бы готов рискнуть?

Взгляд, которым он сопроводил свои слова, был слишком пристальным и многозначительным. Алесса зарделась. В глубине души ей хотелось думать, что причиной румянца стало вино, но она не любила себя обманывать.

— Помни, что у каждой розы есть шипы. А некоторые из женщин и вовсе не розы, а колючий терновник.

— И к кому же причисляешь себя ты? — с усмешкой спросил Марк. — К розам или к терниям?

— Не говори о том, кто ты, пусть за тебя это скажут другие, — продекламировала Алесса.

Марк откинулся на спинку дивана и рассмеялся.

— Туше. Но если хочешь знать, с каким цветком ты ассоциируешься, то я с радостью отвечу.

Он сделал нарочитую паузу, и Алесса, сгорая от любопытства, поинтересовалась:

— С каким же?

— Стеклянный цветок. Научное название — двулистник Грея, — Марк покрутил в руке бокал вина. — Когда на его белоснежные лепестки попадает вода, они становятся прозрачными, обнажая суть.

«Не знаю, что заставляет тебя обнажать душу, но обязательно выясню», — не договорил он.

— Звучит красиво.

— Выглядит тоже, — он скользнул взглядом по ее ключицам, вернулся к слабому румянцу на щеках.

Пришлось признать, что ему нравилось смущать Алессу. Эта игра могла длиться долго, но время поджимало. Франко принес пасту с сардинами, выслушал кучу благодарностей и, чрезмерно довольный, удалился. После нескольких незначительных фраз Марк спросил:

— Значит, ты не скучаешь по Италии?

Алесса помедлила с ответом, но от его внимания не укрылось то, как на мгновение замерли ее плечи.

— Я почти ничего не помню.

— Сколько тебе было, когда ты покинула родину?

— Разве в документах не упоминался мой возраст?

Марк терпеливо улыбнулся. Она опять закрывалась — тема была для нее неприятна. Именно поэтому он продолжил:

— Кажется, четырнадцать?

— Тринадцать, — поправила Алесса.

— Вполне сознательный возраст. С тех пор ты ни разу не была в Италии?

— Нет.

— И не хотела бы вернуться?

— Нет, — потеряв терпение, Алесса выпрямилась. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

— Можем, если ты объяснишь, почему так реагируешь.

Она уставилась на него, не находя слов от возмущения. Предчувствуя бурю, Марк, вложив в улыбку все свое очарование, пояснил:

— Я не спросил ничего предосудительного. Я не лезу в твою личную жизнь, Алесса. Но мы едва знакомы, и происхождение — единственная ниточка, что нас связывает.

— Нас связывают рабочие отношения, — подчеркнула она. Слова о ниточке заставили ее похолодеть, словно в них скрывался намек, который пока не удавалось распознать. — Можем поговорить на тему искусства.

Марк пожал плечами.

— Я не смыслю в искусстве.

— Но ты покупаешь мои картины, — глядя на него в упор, сказала Алесса. — Как же так?

— Твои картины — исключение. Я вложился в галерею Эмили Ванс только из-за тебя, — признался Марк.

Алесса ошеломленно моргнула.

— Только из-за меня? — хрипловатым от эмоций голосом уточнила она.

— Да. Так что, если Эмили решит испортить тебе жизнь, можешь смело напомнить, где ее место, — недобро усмехнулся Ферренс.

Алесса покачала головой.

— Не знаю, радоваться этому или нет. И я не считаю, что у людей есть места. Она же не собака, в конце концов.

Во взгляде Марка появилась снисходительность сродни той, которая возникает у взрослых при виде наивных малышей.

— Конечно, не собака. Согласиться с этим значило бы оскорбить наших четвероногих друзей.

Алесса поджала губы, не желая принимать участие в оскорблениях, однако в глубине души она отчасти разделяла точку зрения Марка. Уцепившись за предложенную тему, она поинтересовалась:

— Ты любишь животных?

— Да.

— А питомцы у тебя есть?

— Есть, — Марк снова улыбнулся, но на сей раз — по-человечески. — Рыбки.

— Рыбки? — не поверила Алесса.

— Что-то не так?

— Нет, просто… Ожидала чего-то более кровожадного и опасного, — призналась она. — Рыбок обычно заводят те, кому очень хочется кого-то любить.

Марк, еле сдерживая смех, предложил:

— Как-нибудь я покажу их тебе.

Алесса с подозрением уточнила:

— Это такой способ заманить меня к себе?

Марк развел руками.

— Увы, я не в силах перенести аквариум в другое место.

— Все еще не могу поверить, что из всех возможных вариантов ты выбрал рыбок.

— Поверишь, когда увидишь своими глазами, — пообещал Марк. — Они прожорливые и угрюмые, но я искренне привязался к ним. Даже дал каждой имя.

Алесса не сдержала улыбки и неожиданного признания:

— Я тоже даю имена, только не растениям, а кактусам. У меня их шесть.

— Что-то в стиле «мистер Колючка»? — подразнил Марк.

— У меня есть «Самурай» и «Пчелка», — сообщила Алесса. — Я купила их на барахолке. Спасла, можно сказать.

Франко, вернувшийся за посудой, прервал беседу. Заверив, что все было очень вкусно, Алесса посмотрела на часы — они провели в ресторанчике около трех часов, но время пролетело незаметно.

Марк, заметив ее взгляд, поднялся.

— Я отвезу тебя домой.

Алесса окончательно расслабилась. Ни одно из ее опасений не сбылось — на удивление, встреча прошла хорошо, а разговор о питомцах и вовсе натолкнул на мысль о том, что Марк — не такой уж бессовестный циник, каким хочет казаться. То, что он способен на бескорыстную заботу о ком-то, многое о нем говорило.

Когда они подъехали к дому, она нехотя поблагодарила:

— Спасибо за ужин, Марк.

— Спасибо за вечер, Алесса, — в тон откликнулся Ферренс.

Взяв ее руку, он медленно поднес ладонь к лицу. Алесса, затаив дыханием, смотрела, как его губы приближались к ее коже. Мелькнула мысль о банальности жеста, однако…

Марк не стал целовать ее кисть. Вместо этого он положил раскрытую ладонь на свою щеку.

Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, будто хотело закричать о чем-то. Несколько долгих мгновений Алесса смотрела на Марка, не в силах пошевелиться, словно увязла в его взгляде, как в гибельной трясине.

Плотную тишину, окутавшую их, разорвал автомобильный гудок. Опомнившись, Алесса выдернула руку.

— Мне пора. До встречи.

Из машины Дэвис выпрыгнула так, будто за ней гнались черти. По ступенькам — взбежала, теряя дыхание. Только возле квартиры она остановилась и, тяжело дыша, схватилась за ручку двери, но тут же отдернула руку. Недоуменно посмотрев на собственные пальцы, Алесса подавила крик ужаса — вся ладонь была вымазана в липкой алой крови. Свежей крови.

Глава 6

С утра небо заволокло тучами: темно-серые, они нависли над городом плотным пуховым одеялом, грозя вот-вот исторгнуть из брюха потоки воды. В преддверии дождя все валилось из рук: побродив по квартире, Алесса оставила бесплодные попытки заняться чем-нибудь и стала ждать Ташу.

Подруга примчалась в обед — взъерошенная, с поблескивающей от пота кожей и красными щеками. Кинув на пол спортивную сумку, она выставила вперед руки, не давая себя обнять:

— Я только что с тренировки, а в зале сломался душ. Воспользуюсь твоим?

Алесса кивнула. Когда Таша, на ходу вытирая волосы полотенцем, вышла из ванной, на столе ее уже ждал салат с анчоусами и чашка кофе.

— Ого, — она подцепила оливку и отправила в рот, — в честь чего такой сервис? Выглядишь, как мой школьный директор — та тоже приглашала нас к себе, угощала конфетами, а после отчитывала на чем свет стоит. Где подвох?

Алесса протянула телефон, показывая сделанные вчера фотографии двери. Эйбл, не переставая жевать, вгляделась в красные пятна и буднично осведомилась:

— Кровь?

— Сначала я тоже так решила. Но позже выяснилось, что это всего лишь краска, — Алесса убрала телефон с тяжелым вздохом. — Кто-то измазал все дверное полотно, пришлось полночи оттирать. Благо, растворителя у меня предостаточно.

Нервный смешок, сорвавшийся с губ подруги, встревожил Ташу. Отставив тарелку в сторону, она уточнила:

— Уверена, что художество посвящено тебе? Могли ошибиться… Среди соседей нет какого-нибудь Казановы? Похоже на типичную женскую месть.

Алесса покачала головой.

— Справа пожилая пара, слева вдовец с собакой.

— Значит, тебе, — поморщилась Таша. — Подозрения имеются?

— Нет, — пробормотала Алесса. — Краска — очевидный намек? Я художница.

— Кто еще, кроме родителей, меня и Эмили знает твой адрес?

— Только Марк Ферренс.

Таша скептически уставилась на подругу.

— Намекаешь, это он в ночи измазал руки в краске и облапал твою дверь?

— Марк весь вечер провел со мной, никуда не отлучался. Но необязательно делать это самому, — усмехнулась Алесса. — Работников у него хоть отбавляй. Мог попросить кого угодно.

— Но зачем? Вы же договорились о картине. И, раз ты не начала с порога рассказывать, какой он ужасный, вы неплохо провели время, — справедливо заметила Таша. — С чего Ферренсу заниматься таким ребячеством? По моему опыту, парни вроде него развлекаются куда более… Травматично.

Конец фразы она скомкала, чтобы не пугать подругу еще больше, но Алесса пропустила намек мимо ушей.

— Больше никто не знает мой адрес, — резонно возразила она. — Эмили, может, и продала меня Ферренсу, но на то были причины. Она бы не стала выдавать мое местожительство первому встречному.