Санта

— Хорошо, — уступила Таша. — Вот как мы поступим: во-первых, установим камеры видеонаблюдения. У меня есть знакомый мастер, так что на этот счет не волнуйся. Во-вторых, постарайся не выходить из квартиры одна в темное время суток. Если куда-то соберешься — звони мне.

Алесса благодарно кивнула.

— Спасибо.

Таша только отмахнулась:

— Ой, брось! Детектив я или кто? Найдем твоего хулигана. Если ты продолжишь баловать меня едой, я готова работать день и ночь абсолютно бесплатно, — она придвинула к себе салат и с аппетитом принялась уничтожать креветки. — Не беспокойся, лучше расскажи, как прошла встреча с Ферренсом.

Алесса подперла щеку кулаком, пряча улыбку. Этого вопроса она ждала с того момента, как Таша переступила порог ее квартиры.

— К моему удивлению, неплохо. Мы поужинали в маленьком итальянском ресторанчике, принадлежащему его знакомому. Утвердили эскиз, немного поговорили о животных…

— О животных? Бога ради, Алесса, — воскликнула Эйбл, — ты была на свидании с умопомрачительным мужчиной и вы говорили о животных? Неужели не нашлось более интригующей темы?

— Это было не свидание, — чопорно поправила Алесса. — Деловая встреча.

— Вечером? В итальянском ресторане? Ну-ну, — насмешливо хмыкнула Таша. — Вот бы и мои рабочие встречи проходили подобным образом. Готова поспорить, что ни один деловой партнер Ферренса не удостоился такой чести…

Звонок в дверь перебил эмоциональную речь Таши. Синхронно переглянувшись, подруги уставились в сторону коридора.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет, — шепотом ответила Алесса.

Под ложечкой неприятно засосало. Гости были редкостью в ее доме.

— Сиди здесь, я разберусь, — приказала Таша.

Ее правая рука скользнула в сумку. Алесса невольно сглотнула при виде электрического шокера. Крепко зажав его в ладони, Эйбл удалилась в прихожую бесшумными шагами.

Не в силах усидеть на месте, Алесса на носочках последовала за ней, старательно прислушиваясь к тишине вокруг. Обостренная интуиция, не раз помогавшая в тяжелые минуты, предательски молчала.

Рывком распахнув дверь, Таша агрессивно шагнула вперед, заставив худого мужчину в бейсболке отпрянуть. Врезавшись в противоположную стену, он суетливо замахал свободной рукой и испуганно пискнул:

— Вы чего, эй!

— Чего-чего, — передразнила Таша. — Что надо?

— Вы мисс Дэвис? — робко спросил незадачливый гость, выставив перед собой какую-то коробку наподобие щита.

— Это я, — Алесса вышла из-за спины воинственно настроенной подруги. — Что случилось?

— Вам посылка, — курьер всунул ей в руки коробку. — Пожалуйста, распишитесь вот здесь…

Достав из заднего кармана джинс мятый листок, он протянул его вместе с обгрызенным карандашом. Преодолев брезгливость, Алесса поставила крестик в нужной графе и, отыскав пару долларовых бумажек, поблагодарила доставщика.

— Ну, что там? Открывай скорее! — потребовала Таша.

— Сейчас, — пробормотала она, неся посылку на кухню.

Небольшая, размером с тостер, коробка казалась приятно тяжелой. Поставив ее на стол, Алесса развязала белую ленту, но открывать не спешила. Внутри копошились сомнения — кто мог прислать подарок и зачем?..

— Я состарюсь, пока ты раскроешь в себе рентгеновские способности, — сварливо сообщила Таша. — Чего мы ждем?

— Тут нет записки, — растерянно сказала Алесса. — Да и я ничего не заказывала. Что там может быть?

— Открой и узнаешь, — предложила подруга. — По содержимому можно многое понять.

Алесса подчинилась. Ее и саму разбирало любопытство вперемешку со сладким ужасом. Крышка соскользнула в сторону, открывая содержимое: Таша разочарованно выдохнула, а Алесса…

Задержав дыхание, она осторожно прикоснулась к нежным белым лепесткам. Подушечки пальцев ощутили приятную шелковистость и хрупкость маленького скромного цветка.

— Это же горшок с каким-то растением, — не сумев скрыть замешательства, выпалила Таша. — Что за странный подарок?

— Не каким-то, — тихо ответила Алесса. — Это двулистник Грея. Смотри…

Она потянулась к стакану с водой и, окунув туда пальцы, стряхнула капли на крошечные бутоны. Белоснежные лепестки посветлели, став прозрачными, как стекло.

Таша ахнула.

— Цветок прислал Марк, — сообщила Алесса. На ее губах появилась легкая улыбка при упоминании его имени. — Он сказал, что мы похожи.

Эйбл, уперев руки в бока, подбоченилась. Ее красивые слова волновали мало, ровно как и цветы.

— И ты еще будешь отрицать, что интересна ему? Взгляни, — она взмахнула рукой, — ужин, подарки… Да он открыто заявляет о своих намерениях!

— И какие же у него намерения? — поинтересовалась Алесса.

Таша, не растерявшись, бодро ответила:

— Будем надеяться, самые что ни на есть благородные. Как бы там ни было… Ферренс — привлекательный мужчина.

Она прищурилась, словно замыслила что-то, и добавила:

— Алесса, это твой шанс не умереть старой девой.

Дэвис только закатила глаза. Иногда на Ташу нападало нечто вроде… Вдохновения. Алесса называла это синдромом крестной феи — подруга всячески стремилась устроить ее личную жизнь, упорно подсовывая различных кандидатов.

— Так и скажи, что хочешь повеселиться на моей свадьбе, — выразительно поиграла бровями Алесса. — Ведь это весомый повод отступить от диеты.

Таша состроила обиженную гримасу.

— Я о тебе забочусь. Мы с Майклом…

Она запнулась, но под внимательным взглядом подруги продолжила:

— Он предложил вместе поехать на отдых в конце недели. Я переживаю, как ты тут одна…

— Не стоит, — отрезала Алесса, ставя горшок в укромное место.

Жалость, тем более необоснованная, всегда вызывала у нее чувство раздражения. В одиночестве Алесса не видела ничего дурного — напротив, считала его величайшим даром. Тот, кому комфортно наедине с самим собой — воистину цельный и счастливый человек.

— Ладно, — сдалась Таша. — Но хотя бы не руби с плеча, хорошо? Позволь Ферренсу ухаживать за собой. Ничего дурного не случится, если… Минутку.

Звонок телефона стал спасением от последующих нравоучений подруги. Таша скрылась в коридоре, откуда вскоре донесся ее раздраженный голос — очевидно, звонили по работе.

Поправив горшок так, чтобы на растение не попадали солнечные лучи, Алесса задумчиво погладила листья. В чем-то Таша, безусловно, была права — Марк не просто так прислал цветок. И вчерашний ужин был не просто деловой встречей, а…

«Чем? — хихикнул голос. — Неужели Марк настолько очаровал тебя сказками о рыбках и заботе, что ты решила сблизиться с ним?».

Алесса вздрогнула, как от неожиданного удара.

Нет.

Сближение с кем-то подразумевает раскрытие тайн… Непозволительная для нее роскошь.

Рано или поздно Марк поймет, заметит странности… Потребует ответов, которые она не сможет дать. И что тогда?..

Липкий страх навязчиво цеплялся своими коготками, впивался ими во внутренности, как любопытный котенок. При одной мысли об откровенности замутило, рука, протянутая к цветку, задрожала. Алесса поспешно отдернула ладонь, словно лепестки были жарким огнем.

— Все в порядке? — вернувшаяся на кухню Таша озабоченно оглядела застывшую фигуру подруги. — Ты что-то бледная. Может, прогуляемся?

— Все хорошо, — постаралась улыбнуться Алесса. — Просто задумалась. Нет, давай… Не сегодня. А что до твоей поездки… На выходные я уезжаю к родителям.

— Чудесно! — Таша просияла, но тут же сникла: — Черт, жаль, что не смогу составить тебе компанию… Я все еще помню вкус того торта, которым твой отец угощал нас в прошлый раз.

— Так и знала, что ты дружишь со мной только из-за кулинарных способностей папы.

— Это приятный бонус, — ухмыльнулась Таша. — Ладно, тогда я побежала. Андреа опять забыла отправить отчеты заказчику…

— Над чем ты сейчас работаешь?

Таша состроила жалобное лицо.

— Слежу за неверным мужем. Заказчик — брат жены… Знала бы ты, какой он неприятный тип, — пожаловалась она. — Всю душу мне вымотал. Требует сопровождать объект чуть ли не в туалет! Пока не забыла: Леон придет послезавтра, чтобы установить камеру. Ты же будешь дома?

— Где мне еще быть? — откликнулась Алесса. — Конечно.

— Тогда жди, — велела Таша. — Кстати, Леон вполне неплохой парень, руки у него золотые…

Не дослушав, Алесса буквально вытолкала подругу из квартиры.

— Иди уже, Таша! Не забудь скинуть номер твоего чудо-парня, — сердито бросила Дэвис. — Иначе ему придется доказывать свою личность через закрытую дверь.

Ответом послужил веселый смех — Таша явно не собиралась отказываться от роли свахи. Иногда Алессе казалось, что подруга слишком зациклена на отношениях, будто наличие партнера — веское доказательство состоятельности и успешности. К друзьям без пары Таша проявляла неуместное сострадание, при знакомстве с человеком, долгое время живущим в одиночестве, воротила нос и говорила что-то вроде:

— Почему он так долго один? Что-то с ним не то.

Алесса скромно отмалчивалась, не желая разжигать конфликт, но считала, что неторопливость в выборе супруга — явный признак наличия ума. В любовь с первого взгляда она не верила — красивые выдумки для отчаявшихся людей, — а вот неприязнь вполне могла возникнуть при первой же встрече. Как у нее с Марком…

Хотя их отношения сложно уместить в одно короткое слово. Ферренс ворвался в ее жизнь подобно захватчику, перевернул все вверх дном, вытащил Алессу из сонного оцепенения, в котором протекала большая часть ее будней. Но когда он уйдет…

Сердце будто кольнуло тонкой иглой. Она нахмурилась, попыталась идентифицировать собственные ощущения — это помогало упорядочить мысли и чувства, сделать их простыми и понятными. Но отлаженный годами механизм неожиданно дал сбой — словно внутри что-то сломалось.

Изменения. Она ненавидела это слово, ненавидела невозможность что-либо контролировать. Когда рушился привычный порядок, у Алессы словно выбивали почву из-под ног. Она никогда не согласилась бы прыгнуть с парашютом или отправиться в космос — невесомость, чувство падения были ее худшим кошмаром.

Нужно держаться подальше от Марка, пока он не разрушил ее жизнь до основания. Стоило подумать об этом, как телефон зазвонил. Алесса бросила взгляд на дисплей, закусила губу — помяни дьявола…

— Да?

— Добрый вечер, Алесса. Ты получила мой подарок?

Даже голос у него был под стать дьяволу — вкрадчивый, обволакивающий, как струящийся шелк или мягкий бархат.

— Как раз хотела отправить сообщение с благодарностью, — солгала она. — Спасибо. Цветок прекрасен.

— Сообщение? Я ждал звонка, но не удержался и решил позвонить сам, — рассмеялся Марк. — Не отвлек?

— Немного. Я работаю над картиной…

Ложь влекла за собой другую ложь; вся ее жизнь была построена на вранье, как карточный домик — только дунь, и стены рухнут.

— Ты говорила о благодарности, — напомнил Марк. — Могу подсказать верный способ.

Что-то в его тоне заставило насторожиться. Предложение, выстроенное таким образом, что казалось оскорбительным, должно было вызвать праведный гнев, но Алесса уже попадалась в эту ловушку. Больше — нет.

— Только если он не займет много времени, — хладнокровно ответила она.

— Всего пару секунд. Ты должна ответить «да» на мое приглашение.

— Приглашение куда?

— Это останется сюрпризом.

Мягкие интонации в его голосе усыпляли бдительность, а желание сохранить место в тайне пробуждало любопытство. Куда человек, подобный Марку Ферренсу, мог бы пригласить ее? Уж точно не на тривиальную прогулку под луной.

И он снова оказался невероятно точен в прогнозировании — Алесса колебалась всего несколько секунд, а потом ответила «да».

— Будь готова к девяти.

— Что мне надеть? — растерялась она. В прошлый раз наряд привлек слишком много внимания — повторять сей опыт не хотелось.

— Можешь одеться хоть в рясу, хоть в карнавальный костюм, — насмешливо ответил Марк. — Если бы одежду тебе выбирал я, то остановился бы на том красном платье.

Алесса прикусила губу, не зная, как реагировать. Это не дежурный комплимент из серии «вы чудесно выглядите», а нечто другое, сказанное игривым, почти интимным тоном.

— Боюсь, дважды надевать одно и то же подряд — моветон. Выберу что-нибудь еще, — нарочито веселым голосом ответила она. — До встречи, Марк.

В этот раз Алесса первая сбросила вызов, но не из желания оставить последнее слово за собой — нет, она позорно капитулировала. Ему удалось смутить ее, чего не бывало уже очень давно.

«Потому что ты не подпускаешь никого к себе, — чужой шепот ядовитой змеей вполз в голову. — И правильно делаешь. Вспомни, чем все закончилось».

Нет, нет. Она не станет вспоминать — потому что никогда не забывала, что случилось в солнечной Италии вскоре после того, как отец окончательно потерял человеческий облик. Альдо Кателли превратился в дурно пахнущего незнакомца, дом — в оплот скорби, сад — в заросшее кладбище несбывшихся надежд. Тогда Алесса начала сбегать — бродить по улицам, пока черничные сумерки не окутывали землю, а из окон на дорог не ложились квадратные пятна света, похожие на брикеты желтого сливочного масла.

Тогда она познакомилась с Беатрис.

Алесса вздрогнула, осознав, что впервые за долгое время произнесла ее имя — пусть и мысленно. Даже голос притих, боясь потревожить разум, поддавшийся воспоминаниям. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать дрожь, затем бросилась к стопке листов, лежащих на кухонном столе… Взяла в руки карандаш, быстрыми, отрывистыми движениями изобразила растущее дерево, за ним — очертания скамьи.

По памяти рисуя парк, Алесса понемногу успокаивалась. Она знала — нельзя запрещать себе думать о том, что случилось когда-то давно. Навязчивые мысли невозможно изгнать, но можно переключить внимание на что-то другое. Когда на листе не осталось свободного места, дыхание пришло в норму, картины прошлого поблекли и растворились.

Алесса взглянула на часы. Если бы не пятна краски на двери, она прогулялась бы вокруг дома, приветствуя припозднившуюся осень в золото-багряном одеянии, но вместо этого пришлось довольствоваться балконом.

Сверху отлично были видны плоские крыши с восседающими на них птицами, дымоходы, из которых поднимались сизые клубы дыма. Люди казались круглыми темным пятнами, мельтешащими, как муравьи. Алесса любила разглядывать чужие лица с недосягаемой высоты, оставаясь невидимым зрителем: она видела их, но они ее — нет. Так ощущалась безопасность.

Небо потемнело, на улицу опустилась тень грозовых облаков. Алесса с наслаждением втянула носом холодный свежий воздух, пахнущий дождем. Несколько крупных капель уже сорвалось вниз, дробью ударили по тротуару. Прохожие засуетились сильнее, подгоняемые порывами ветра — на фоне спешащих людей было сложно не заметить одиноко стоящую фигуру на углу здания.

Алесса прищурилась, рассматривая силуэт: бейсболка с низко опущенным козырьком не позволяла разглядеть лицо, однако разворот плеч и рост указывали на принадлежность к мужскому полу. Потертые кроссовки, темная куртка, руки засунуты в карманы брюк — в нем не было ничего, за что бы мог зацепиться глаз, но именно это и заставило задержать взгляд. Она хорошо знала, на что способны невидимки.

Хлынул ливень. Вода извергалась с неба сплошным потоком, наполняя рытвины и канавы, осенние листья, подобно тонущим кораблям, закружились в лужах. Холодные капли, которые приносил ветер, обжигали кожу, но Алесса не торопилась уходить с балкона.

Мужчина посмотрел прямо на нее. И-за мутной пелены дождя она по-прежнему не видела его лица, но чувствовала на себе злобный чужой взгляд.

«Это он, — шепнул голосок. — Он испачкал дверь».

Запоздалая подсказка только подтвердила ее собственные догадки. Гроза набирала силу: молнии расчертили небо кривыми зигзагами, снова прогрохотал гром, заставляя землю вибрировать, а людей — бежать. Мужчина оставался на месте — струи воды хлестали по его телу, одежда промокла до нитки, но он все стоял и смотрел.

«Ты все поняла, — в голосе появилась слегка сдерживаемая дрожь в предвкушении веселья. — Поняла, почему он здесь».

О да, Алесса понимала, почему мужчина неподвижно стоял под дождем. Он охотился. Выслеживал свою добычу.

Выслеживал ее.

Глава 7

К ночи гроза ушла, оставив после себя вечернюю прохладу и лужицы воды на тротуаре. Алесса надела мягкий белый свитер, нанесла легкий, незаметный макияж — не хотелось, чтобы Марк решил, будто она тщательно готовилась к встрече. Перед выходом выпила чашку горячего шоколада, задумчиво глядя в окно: свет уличных фонарей бликами ложился на черное полотно асфальта, усеянное рыжими листьями. Прохожих практически не осталось — туманным вечером все попрятались по домам, вооружившись теплыми пледами в преддверии осени.

Кем был тот человек, стоящий на углу здания?..

Алесса перебирала в уме различные варианты, но ни один из них не давал внятного объяснения. Измазать алой краской дверь — неприятная гадость, но следить за домом — нечто совершенно другое. Все инстинкты кричали о том, что следует ждать беды.

Она спустилась на первый этаж. Навстречу поднимался сосед — тот самый вдовец с собакой, пушистой дворняжкой, которая всегда бурно радовалась Алессе. Потрепав пса по голове, она вежливо поздоровалась с мужчиной, чьего имени не помнила, вышла навстречу прохладному ветру, иссиня-черному небу и… Марку.

Он ждал возле автомобиля — пальто нараспашку, в правой руке сигарета, на лице — отпечаток скуки. При виде Алессы Ферренс ожил — дрогнули кончики губ в улыбке, в глазах мелькнул лукавый огонек.

— Ты пунктуальна, — проговорил он хрипловатым голосом.

— Это плохо? — усмехнулась Алесса, задержав взгляд на его тонких длинных пальцах, сжимающих сигарету.

На безымянном темнел перстень с гладким черным камнем, на котором был выгравирован какой-то знак. Она и раньше замечала это украшение, но не приглядывалась. Сейчас же оно показалось смутно знакомым.

— Люблю людей, умеющих грамотно распоряжаться временем. Но я не стал возражать, если бы пришлось подождать тебя.

Она вежливо улыбнулась в ответ, сделав вид, что не заметила акцента. Марк хотел дать ей почувствовать себя особенной — старая как мир уловка, но многие женщины все же упорно велись.

— Куда поедем? — спросила Алесса, когда он занял водительское кресло.

Внутри клокотал азарт, словно шипучие пузырьки в игристом вине. Ферренс усмехнулся ее нетерпеливости и непреклонным тоном ответил:

— Узнаешь чуть позже. Чтобы сюрприз удался, нужно кое-что сделать.

В его руках появилась плотная бархатная лента шириной в ладонь. Алесса вопросительно выгнула бровь:

— Ты же не собираешься завязать мне глаза?

— Именно это я и собираюсь сделать. Позволишь?

Он держал ленту наготове, но не спешил пускать ее в ход. Алесса помедлила, нерешительно рассматривая повязку. Лишиться зрения — одного из важнейших органов чувств — было подобно погружению в холодную воду. Страх, паника, удушье поджидали на том конце бездны, прыгнуть в которую она должна добровольно.

Готова ли она довериться Марку?.. Нет.

— Ну же, Алесса, — в голосе промелькнули властные нотки. — Это всего лишь безобидный сюрприз.

— Сколько времени я буду в повязке?

— Минут двадцать, не больше, — пообещал Ферренс.

Алесса глубоко вздохнула.

— Хорошо, — неуверенно ответила она.

Страх, только и ждавший согласия, тут же набросился — сдавил горло и грудь, не давая дышать. Марк осторожно приложил ленту к ее лицу — ткань была мягкой на ощупь и пахла приятным цветочным ароматом, — завел концы за голову и завязал.

— Не больно?

Шепот раздался возле уха. Погруженная в кромешную темноту, она вздрогнула от осознания того, насколько близко сидел Марк. Казалось, его губы вот-вот заденут мочку, дыхание пройдется по шее, щекоча нервы. Одно неосторожное движение — и она окажется вплотную к его телу, в ловушке, из которой не выбраться.

— Н-нет.

Утратив зрение, она обратилась к слуху: заурчал мотор, под колесами зашелестели мелкие камешки. Машина тронулась с места, увозя ее в неизвестность. Тишина была наполнена незначительными звуками, на которые раньше Алесса вряд ли обратила бы внимание: шорох одежды, скрип кожаной обивки, ее собственное прерывистое дыхание.

— Как картина? — негромко проговорил Марк. В слепящей темноте его голос казался глубже, хрипотца — более отчетливой.

— Неплохо. На выходных я планирую уехать к родителям, продолжу работу там.

Проклятая лента развязала ей язык. Она вовсе не собиралась рассказывать о своих планах, но сказанного уже не вернешь.

— Они живут не здесь?

— Да, обосновались в пригороде. Странно, что ты не знаешь, — не удержалась от язвительного замечания Алесса. — Папа всегда мечтал отдохнуть от городской суеты.

— Речь ведь о твоих приемных родителях? — бестактно уточнил Марк.

Она невольно напряглась, как бывало всякий раз, когда кто-то поднимал эту тему. Отсутствие общей крови не смущало — беспокоило то, что каждый собеседник после вопроса об удочерении невольно начинал вспоминать о ее родных.

— Да, — сухо ответила Алесса.

К удивлению, Марк сказал нечто совершенно другое:

— Должно быть, они хорошие люди.

— Просто замечательные. Мы сразу нашли общий язык.

— Повезло, — усмехнулся Марк. — Мои родственники тихо ненавидели друг друга, но притворялись, что это не так.

— Ты рос в полной семье?

— Жил с мамой и дедом, но дважды в год приезжал к отцу на несколько месяцев. В это время он усердно занимался моим воспитанием, — последнее слово Марк почти выплюнул.

Ненависть, исходящая от него, ощущалась на физическом уровне. Алесса поежилась. Развивать тему и дальше казалось неприличным, поэтому она спросила первое, что пришло в голову:

— Ты был женат?

Наступившая тишина сменилась громким, заразительным смехом.

— Нет, — по голосу было слышно, что Марк все еще улыбался. — Не был.

«Какой дурацкий вопрос», — укорила себя Алесса. Не хватало еще, чтобы он решил, будто она интересуется его семейным положением в личных целях.

— Извини. Я не должна была спрашивать о таком.

— Меня тяжело смутить, — снисходительно заверил Марк. — Можешь спрашивать, что хочешь.

— Ты сказал, мои картины что-то пробуждают в тебе, затягивают, словно портал, — Алесса переплела пальцы в попытке унять напряжение. — Куда ведет этот портал?

— Хотел бы я и сам знать. Говорят, каждый творец вкладывает частичку души в свое произведение. Может быть, он ведет прямиком к тебе?

Алесса нервно улыбнулась.

— Неверно. Мы вкладываем лишь эмоции.

— Одна из твоих картин, что я купил…

Машину слегка занесло — Алесса качнулась в бок, судорожно ухватилась за ручку двери. Вторая рука взмыла вверх в попытке ухватиться за воздух. Марк поймал ее пальцы, крепко сжал, успокаивая и помогая выровнять положение тела.

— «Сестра», — продолжил он. — Какие эмоции ты испытывала тогда?

Чужая ладонь была горячей — словно ей в руку положили раскаленный уголек, боль от которого она должна выдержать. Сосредоточиться на вопросе стало труднее, перед глазами вспыхнули картинки, сменяющие друг друга, как в калейдоскопе: заросший травой пруд, разломанные доски причала, ярко-желтые головки цветов, смотрящие с того берега…

— Не помню, — солгала она. — Умиротворение, наверное.

— Правда? У меня от нее мороз по коже. Чувство такое, словно что-то спряталось в воде.

Алесса плотно сомкнула губы, чтобы удержать внутри возглас. Марк точно описал ее эмоции во время работы над картиной. Но, в отличие от Ферренса, лишь догадывающегося о чудовище, притаившемся в пруду, она точно знала, что оно там. На илистом дне, опутанное длинными скользкими водорослями, в окружении маленьких юрких рыбок…

— Это «полуденный ужас», — сказала она. — Иррациональное чувство тревоги, возникающее при взгляде на что-то, что не должно вызывать такого чувства. Схоже с эффектом «зловещей долины», только беспокойство вызывает не человек, а пейзаж.

— Но почему твои картины вызывают такое ощущение?

Алесса сглотнула. Потому что она видела монстров?..

— Не знаю.

«Скажи ему, — сквозь ворох мыслей пробился настойчивый голосок. — Скажи о том, что сделала. Скажи ему, кто ты».

— Мы на месте, — объявил Марк. Машина остановилась. — Я помогу тебе выйти.

Хлопнула дверца. Чуткий слух различил эхо шагов, отдаленный гомон толпы — куда бы они ни приехали, вокруг были люди. Ночной свежий воздух мягко коснулся лица, когда Марк открыл дверь и взял ее за руку. На сей раз жест показался привычным, словно она понемногу привыкала к его прикосновениям, как дикий зверь — к ласке хозяина.

— Осторожно, тут ступеньки, — Марк приобнял ее за плечи. От него густо пахло выжженой степной травой и безжалостным солнцем. — Не торопись.