Наполняя сердце

Лин Мэй резко открыла глаза и прижала руку к щеке, словно всё ещё чувствуя это призрачное, болезненное прикосновение.

Она посмотрела на Ши Фэна. Он спал настолько беспокойно, что это было заметно даже со стороны. Мышцы на его лице подрагивали, пальцы иногда сжимались в кулак, губы шептали что-то неслышное. Она никогда не видела его спящим. А сейчас он выглядел… уязвимым. Почти таким же беспомощным, как она тогда, на полу.

Она отвернулась, уставившись в лес. И ей было страшно не только за себя. Впервые в жизни ей стало страшно за него. За этого молчаливого, упрямого, непонятного мальчишку, который, возможно, был единственным человеком во всём мире, кто совершил для неё поступок, не требуя ничего взамен.

Лин Мэй подтянула колени к груди, обхватив их руками. Сейчас ей нужно было быть сильной. Хотя бы пока он спит. Хотя бы для того, чтобы, когда он проснётся, увидеть в её глазах не обузу, а союзника. Пусть даже немого и неловкого. Пусть даже такого же испуганного.

Шагов не было слышно, но приближавшиеся ауры были сильны – грубые, колючие. Их невозможно было не заметить, как запах падали. Она попятилась вглубь скальной расщелины, спиной наткнувшись на холодный камень.

– Ши…, – начала она, но он уже стоял у самого прохода, подняв руку с повелительным жестом.

Фигуры, возникшие перед входом, были мужчинами в поношенной, но практичной броне из кожи и стальных пластин. Высокий с раскосыми глазами, потягиваясь, щёлкнул костяшками пальцев. Второй, пошире в плечах, небрежно вращал в руке цзянь12, остриё которого оставляло на камнях мелкие искры.

– Ну что, – сипло проговорил первый, заглядывая в темень укрытия. – Выводи свою девку. Если будешь умным, оставим в живых и дадим немного серебра.

Ши Фэн материализовался прямо перед бандитом с цзянем. Тот даже не успел сменить стойку. Короткий, хлёсткий тычок раскрытой ладонью в солнечное сплетение. Бандит согнулся пополам, глаза вылезли из орбит, изо рта вырвался хрип. Цзянь с грохотом выпал из ослабевших пальцев.

Второй взвыл от ярости и бросился вперёд. Кулак со свистом рассек воздух, целясь в висок Ши Фэна. Он провёл головой чуть вперёд, под удар, и в последнее мгновение скрутил шею. Кулак, не встретив ожидаемого сопротивления, пролетел впустую, а инерция бросила нападавшего вперёд. В это время колено Ши Фэна с хрустом встретило лицо бандита. Послышался звук ломающегося носа и хрящей.

Первый бандит, всё ещё корчась от боли в животе, судорожно потянулся за ножом за голенищем. Ши Фэн, будто имея глаза на затылке, сделал шаг в сторону и наступил ему на запястье. Кости хрустнули под подошвой. Одновременно он поймал запястье второго бандита, того, что падал с разбитым лицом, и сделал быстрое, выкручивающее движение. Сустав плеча издал отвратительный щелчок, и рука повисла плетью.

Вся схватка заняла меньше пяти ударов сердца. Теперь оба охотника лежали на земле: один, захлёбываясь кровью и хрипом, другой, с вывихнутой рукой и разбитым лицом, стонал, зажав нос. Ши Фэн посмотрел в лес за спинами бандитов и обернулся к Лин Мэй.

– Собирайся. Их крики могли привлечь других.

Она сделала несколько шагов от него.

– Ты…

– Тебе не кажется, что поздно бояться? – искренне усмехнулся он, уголки его глаз слегка сморщились.

– Я…, – она сделала ещё несколько шагов от него.

И тут он искренне засмеялся. Звук был таким непривычным в этой лесной глуши, что Лин Мэй вздрогнула.

– Знаешь, – сказал он, вытирая тыльной стороной ладони уголок глаза. – Я всегда чувствовал твои эмоции. Только вот никогда не знал, что их вызовет. И этот случай – очередная загадка.

Ши Фэн покачал головой, и его улыбка медленно угасла, сменившись привычным сосредоточенным выражением.

– Кто бы мог подумать, что ты испугаешься меня, а не наёмников. Но я – то, чем меня сделали.

Лин Мэй несколько раз быстро моргнула и слегка дрожащим голосом сказала:

– Я не хочу бояться. Но ты… ты просто…

– Я сделал то, чему меня учили, – перебил он. – Все эти годы меня готовили быть барьером. Любой ценой. Вот и цена. – Он кивнул в сторону лежащих наёмников.

Ши Фэн протянул ей сумку, сорванную с бандита. Внутри позвякивали монеты и что-то твёрдое, завёрнутое в ткань.

– Здесь может быть что-то полезное. Держи.

Она подошла и взяла сумку, её пальцы коснулись его на мгновение. Кожа была шершавой, твёрдой, но уже не казалась частью скалы. Она была живой и тёплой.

Ши Фэн, не оглядываясь, шагнул в чащу, а Лин Мэй, сжимая в руке неожиданный трофей, последовала за ним, унося с собой образ его смеха – странного, неуместного и такого человеческого звука в самом сердце их общего кошмара. Страх никуда не делся. Но теперь к нему примешалось жгучее любопытство. Кто же он на самом деле, этот мальчик-щит?

***

Лин Бо зашёл в кабинет главы клана и застыл на пороге, склонив голову в формальном поклоне.

– Снова ушли? – не поднимая глаз от свитков, спросил Лин Цзянь.

– Да, – ответил старейшина, заходя в кабинет и садясь на низкое кресло у столика. – Но меня волнует не сам провал, а его природа.

– И что же может быть важнее их поимки?! – мгновенно вскипел глава, уставившись на Лин Бо.

– Понимание, – спокойно, как бы исподволь, ответил старейшина, наливая чай. Его движения были безупречно размеренными, контрастируя с напряжением в воздухе. – Ты не задумывался, как мальчишке удалось так легко увести её? Мы годами оттачивали его восприятие, тренировали его ум, чтобы он предугадывал каждое движение, каждую вспышку Лин Мэй. Но, похоже, он анализировал не только её. Он изучал нас. Вопрос в том: что ещё он узнал?

Лин Цзянь нервно забарабанил пальцами по лакированной поверхности стола. Затем с тихим вздохом встал и опустился в кресло рядом со старейшиной, принимая из его рук фарфоровую чашку.

– На что ты намекаешь?

– Ни на что конкретное, – голос Лин Бо стал ещё тише. – Но разве в нашем клане мало тёмных пятен? В частности, у твоей сестры…

Глава резко обернулся к нему.

– Замолчи. Эта история должна уйти в могилу вместе с нами. Не хватало только развязать войну между Алыми Облаками и Молчаливой Скалой! Да и откуда у Ши Фэна могли быть эти сведения?

– Раньше я был уверен, что ниоткуда. Но, кажется, мы во многом ошибались, – старейшина медленно вытащил из рукава несколько мятых листиков и протянул через стол. – Это донесения наёмников. Из разных гильдий.

Лин Цзянь судорожно пробежался по строчкам с презрением и швырнул бумажки на стол.

– Позор! Испугались какого-то подростка. Просто преувеличивают, чтобы оправдать свою неудачу и набить цену.

– Ты уверен? – вкрадчиво уточнил Лин Бо, не отводя взгляда. – Кажется, ты стал забывать, чьей крови он сын.

– Его родители? – с усмешкой сказал Лин Цзянь. – Они и погибли-то потому, что не рассчитали свои силы. Яблоко от яблони…

Лин Бо медленно покачал головой.

– Вы все мыслите прошлым и настоящим, но не будущим. А ведь я предлагал, но вы все сочли меня сумасшедшим. Ещё тогда, в самом начале, когда мы только нашли Ши Фэна. Я предлагал контроль через симбиоз. Невероятно эффективную боевую единицу, где одно гасит другое, создавая стабильный источник разрушительной силы. Но вы выбрали изоляцию, а затем – варварский ритуал.

Он сделал глоток чая.

– И теперь этот живой артефакт, организовался самостоятельно. Каждый клан, каждый алхимик, ищущий запретные знания, каждый главарь подпольной гильдии будет охотиться за ними, едва слухи достигнут ушей.

Лин Цзянь сверлил его взглядом, полным немой ярости, но Лин Бо не умолкал:

– Наша задача – не поймать и наказать, а найти их первыми. А когда найдём…ещё раз подумать, правильно ли мы действовали.

– Глупость, – отрезал Лин Цзянь. – Нельзя приручить того, кто однажды поднял на тебя клинок. Ши Фэн доказал, что его верность – миф. Его ждёт публичная казнь, а Лин Мэй – исправление ошибки предка. Иного быть не может.

Он встал, давая всем своим видом понять, что разговор окончен. Лин Бо не стал настаивать. Он поклонился с той же безупречной, холодной учтивостью и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

В наступившей тишине Лин Цзянь подошёл к окну, за которым проступали первые, робкие звёзды. Двенадцать лет назад в таких же сизых сумерках он принял решение, необходимое для того, чтобы вцепиться во власть молодому, ещё неокрепшему главе клана. Решение, в правильности которого он сомневался каждую ночь с тех самых пор.

Тогда он думал, что хоронит правду навечно. Но теперь эта старая кость, казалось, шевельнулась в могиле. И имя ей было Ши Фэн.

***

Ближе к утру силы стали покидать Лин Мэй. Она упорно шла, но её ноги предательски заплетались. Ши Фэн чуть скосился на эти жалкие попытки и сказал:

– Привал.

Она с облегчением выдохнула, и они устроились у реки.

– Нужно найти еду. Я знаю, какие грибы можно есть, – сказала Лин Мэй, всматриваясь в подлесок. – Там, где растёт ковёр из зелёного мха, часто встречаются лисички.

Ши Фэн, сидевший на корточках и осматривавший землю, кивнул. Он провёл рукой по влажной почве у воды.

– Здесь есть следы. Небольшие зверьки. Можно поставить силки.

– Смотри! – через некоторое время позвала Лин Мэй, указывая на гибкие побеги, обвивавшие старую сосну.

Ши Фэн срезал ножом несколько прочных плетей и унёс их вглубь леса. Пока он возился с ловушками, Лин Мэй, вооружившись его ножом (он отдал его ей без слов, простым протягиванием рукояткой вперёд), аккуратно срезала несколько групп оранжевых грибов, тщательно сверяясь с образом из памяти.

Вечером, у того же ручья, их ждал первый скромный ужин, добытый собственными руками. На плоском камне тлел маленький, почти бездымный костёр, на котором пекся нанизанный на прутик небольшой заяц. Рядом, на больших листьях, лежали запечённые на углях грибы.

– Вкусно, – констатировал Ши Фэн, доедая свой кусок.

Лин Мэй лишь кивнула, но про себя улыбнулась. Это было их первой совместной победой. Простой и очень жизненной.

Ши Фэн жестом показал Лин Мэй "Ложись, я посторожу". Она благодарно кивнула и свернулась калачиком недалеко от него.

Сначала он смотрел просто вдаль, прислушиваясь к звукам и энергиям, но потом посмотрел на неё. Она свернулась так, что из-под потрёпанной ткани её ханьфу, была видна лишь щека и тёмные длинные волосы, опускавшиеся по спине.

В Ши Фэне давно не осталось ужаса принятого решения. Деваться было некуда. Нужно было выживать. Но в голове возник образ прошлого. Воспоминание, которое он предпочёл бы забыть.

Лин Мэй было четырнадцать. К ней пришла мать. Этот визит, как всегда, закончился ссорой – ядовитой, полной укоров. Ши Фэн стоял спиной к дверям её покоев, сдерживая нарастающий, дрожащий гул энергии, который бился изнутри, как пойманная в клетку птица.

Затем пришёл Лин Кань. Его шаги были бесшумными, но Ши Фэн почувствовал его приближение по сдвигу в энергетическом поле.

– Отойди от двери, – приказал старейшина.

– Зачем?

– Чтобы она наконец прочувствовала последствия своей несдержанности!

Ши Фэн не двигался.

– Я приказал, – нетерпеливо напомнил Лин Кань.

Ши Фэн отступил на шаг, и почти сразу из-за двери донёсся резкий, подавленный вскрик, будто от неожиданной и острой боли. Потом – прерывистый, хриплый стон.

Взгляд Ши Фэна заметался, пока не выцепил причину. Одна из новых формаций отзеркаливала часть энергии, возвращая внутрь сжатыми, жгучими импульсами.

– Вы же её убьёте, – тихо сказал Ши Фэн, посмотрев на старейшину. – Если энергия станет чуть сильнее…

Лин Кань лишь саркастически хмыкнул.

– Какое твоё дело, мальчик? Чем быстрее она сломается или умрёт, тем быстрее ты будешь свободен. Разве не об этом ты мечтал все эти годы?

Старейшина простоял у двери несколько минут, бесстрастно наблюдая, как сквозь дерево и камень пробивается судорожная, прерывистая вибрация ци Лин Мэй.

– Чуть позже я улучшу её, чтобы она возвращала назад всю энергию без остатка, – с этими словами он развернулся и ушёл, не оглянувшись.

Как только его шаги затихли, Ши Фэн снова прижался спиной к двери. Он чувствовал это сквозь толстое дерево – едкую, разорванную волну остаточной энергии, пропитанную чистым, недетским страданием. Он зажал рот ладонью, сдерживая крик от внезапного, удушающего приступа ярости на себя. Он только что добровольно отступил и стал частью механизма пытки.

Ши Фэн не видел Лин Мэй тогда, лишь на следующий день – бледную, с пустыми глазами, двигающуюся как марионетка. Но её энергетический след в ту ночь он запомнил надолго. Он был подобен прихлопнутой мухе, которая ещё шевелит лапкой. В нём не было силы, не было ярости. Только тонкая, прерывистая ниточка жизни, чудесным образом не порвавшаяся окончательно.

В ту ночь, стоя спиной к двери с комом ярости в горле, он впервые задумался о том, что готов пренебречь долгом перед кланом, если их приказы будут идти вразрез с его внутренними убеждениями.

***

– Они снова ушли! – гневный возглас старейшины Лин Кана прокатился по залу, он с силой ударил кулаком по столу. – Сколько ещё дней эти щенки будут водить нас за нос по этим проклятым лесам!

– Успокойся, Кань, – спокойно, с умиротворяющей интонацией произнес Лин Вэй, но его пальцы бешено барабанили по столу. – В лесу, как мы видим, взять их сложно. Значит, нужно сделать это в городе при первом проявлении Проклятия.

– Уверен? – вступил Лин Бо. – Судя по тем сведениям, что мы получаем от духов, Проклятие проявило себя лишь дважды… к тому же, далеко не в полную силу. Вам не кажется это… странным?

– Это невозможно! – рявкнул Лин Кань. – Формации Садов по несколько раз на день фиксировали всплески! А тут, в лесу, с постоянным чувством опасности – и оно молчит?!

– Может быть, – Лин Бо многозначительно обвёл взглядом всех присутствующих и остановился на Лин Цзяне. – Это и есть доказательство, что до сих пор мы действовали неверно. На свободе… оно утихает.

Глава клана никак не отреагировал. Он продолжал молча сидеть в кресле, следя за ходом спора, как бесстрастный арбитр.

У стены, где сидела Лин Сюэ, послышался приглушённый всхлип.

– А что… что если они устроят представление? На глазах у всего Лояна? – её голос, полный сдерживаемой паники, заставил всех обернуться. – Что, если горожане увидят, как моё дитя, этот несчастный, больной ребёнок, начнёт кричать на рынке, а потом… вспыхнет?

Она закрыла лицо руками, её плечи мелко вздрагивали. Лин Цзянь, знавший сестру как облупленную, отлично видел, что на её лице не было ни единой слезинки. Но её манипуляция была ему на руку, и он промолчал.

– На улицах… там же дети… – она плавно поднялась, её глаза блестели. – Неужели вы готовы рискнуть их невинными жизнями?

В зале повисла леденящая тишина. Лин Кань смотрел на неё с мрачным удовлетворением – он не собирался давать им шанс. Лин Вэй перестал барабанить пальцами, его нейтралитет треснул под тяжестью этого образа. Лин Бо, чьи прагматичные мысли о «ценном артефакте» только что витали в воздухе, почувствовал, как почва уходит из-под ног его аргументов.

– В городе не будет сдерживающих формаций, – продолжила Лин Сюэ. – Там будут другие дети, их матери, торговцы, стражники, послы… Вы готовы объяснять случайную гибель десятков невинных «неудачной погоней»?

Лин Бо нахмурился. Он хотел возразить, но взгляд Лин Цзяня, тяжёлый и неумолимый, давал понять, что после этих слов любой намёк на сохранение жизни Лин Мэй будет расценен как предательство клана.

– Хватит, – Лин Цзянь встал, одним движением положив конец спорам. – Отправляем в Лоян мастеров формаций. Глава города нам должен. Он не станет препятствовать. Мы должны настигнуть их до того, как они ступят в город.

Лин Сюэ, поймав в боковом зрении одобрительный, почти невидимый кивок брата-главы, позволила себе едва заметно выдохнуть.

***

Целый день Ши Фэн и Лин Мэй не встречали ни духов-поисковиков, ни наёмников. Это затишье было хуже любой погони – оно висело в воздухе липкой, невысказанной угрозой. Клан не действовал открыто, это привлекло бы внимание, но Ши Фэн чувствовал, как сеть вокруг них сжимается другими, менее заметными способами: подкупленные лесники, следящие артефакты, наводки для наёмников. Он двигался, почти не дыша, сканируя каждую тень, каждый звук, а Лин Мэй шла за ним, её страх был тихим и едким, как дым.

Когда они вышли на очередную лесную просеку, его тело напряглось ещё до того, как сознание осознало угрозу. На середине тропы, под сенью полуоблетевшего клёна, стоял мужчина.

Его ханьфу было безупречно чистым, но ткань выцвела до блёкло-розового, а вышитые золотом облака по краям обтрепались и потускнели. Это была форма Алых Облаков, но форма-призрак, реликвия былой принадлежности. Мужчине было лет сорок, его лицо с мягкими, почти женственными чертами и высоким, неожиданно резким носом, было знакомо Ши Фэну. Туманное и неприятное воспоминание билось где-то на задворках памяти.

– Остановитесь, – голос у мужчины был негромким, низким. – Грех ваш тяжел, и бегство лишь умножает его.

Медленно, с церемонной точностью, он вытащил меч. Клинок «Алого Рассвета», стандартный для мастеров клана, но на его гарде Ши Фэн разглядел глубокие царапины – будто кто-то пытался стереть родовую метку.

– Я, Лин Ци, – произнёс мужчина, и имя щелчком встало на место в памяти Ши Фэна.

Изгнанный за излишнее рвение в служении клану. Тот, чью верность сочли жестокостью. Пять лет назад. Деревня у подножия гор, заподозренная в поставках для ритуалов кровавого культа. Отряд Лин Ци получил приказ «обезвредить угрозу». Он и обезвредил, до последнего жителя. Старейшины, потрясённые масштабом (или тем, что это всплыло наружу), сделали его козлом отпущения. «Действия, недостойные Алых Облаков. Чрезмерная жестокость». Его лишили имени и вышвырнули за ворота. Говорили, он ушёл с высоко поднятой головой, уверенный, что клан одумается.

– Ирония судьбы, – продолжил Лин Ци, переводя взгляд с Ши Фэна на бледную Лин Мэй. – Теперь я вижу перед собой истинное отродье. Девчонку, в которой пульсирует древнее зло. И щита, приставленного её стеречь, который оказался… неблагодарной тварью. Ты предал не просто клан, мальчик. Ты предал саму идею порядка.

Ши Фэн молча выдвинулся на полшага вперёд.

– Они тебя прислали? – спросил Ши Фэн, доставая меч.

– Они? – Лин Ци усмехнулся. – О нет. Они до сих пор считают меня палачом без чести. Я пришёл сам. Я услышал от наёмников, что клан ищет двух беглецов, и понял – это мой шанс доказать, что именно мой путь был правильным.

Он указал мечом на Лин Мэй.

– Убей её. Сейчас. И я… я стану твоим свидетелем перед лицом клана. Я скажу, что ты одумался, увидел в её глазах демона и исполнил долг. Это милосердие, которого я был лишён.

Лин Мэй замерла, её сердце колотилось так, что, казалось, его слышно. В голове предательски ясно пронеслась мысль: «А что, если он…». Она тут же подавила её, но семя сомнения, брошенное Лин Ци, уже пустило корни страха. Она посмотрела на напряжённую спину Ши Фэна.

– Ты говоришь о долге, – тихо сказал он. – Но я вижу перед собой лишь обиженного ребёнка, который хочет обратно в свою сломанную игрушку – в клан, который его выбросил. Ты не судья, а призрак, который не может найти покой.

Глаза Лин Ци вспыхнули холодным огнём. Вся его показная сдержанность испарилась, обнажив ту самую ярость, что двигала им в той деревне.

– Тогда я, Лин Цин, бросаю тебе вызов! Прими же его!

Лин Ци не стал ждать ответа и начал с мерной, неумолимой поступи. Меч рассек воздух со мощным свистом. Ши Фэн парировал. Звон стали был коротким и оглушительно громким в лесной тишине. Его рука отозвалась онемением до локтя.

– Хм, – лишь произнёс Лин Ци, и его лицо оживилось интересом.

Второй удар пришёл уже иначе – резкий диагональный рубящий, следом – низкий подсекающий выпад в голень. Ши Фэн отскакивал, парировал, чувствуя, как его собственные, отточенные в Садах стили «Града Отражённых Стрел» и «Скалы, Рассекающей Поток» впервые встречают не хаотичную ярость бандитов, а выверенную, методичную жестокость мастера.

Тогда взгляд Лин Ци скользнул за спину Ши Фэна – к Лин Мэй, застывшей у ствола сосны. Его глаза сузились. Он сделал шаг в сторону, развернул корпус – явная, наглая подготовка к броску шенбяо13.

Ши Фэн рванулся вперёд, перекрывая мечом возможную траекторию.

– Собрался с безоружной драться? Такой ты и мастер, Лин Ци.

Это задело. Личина фанатичного судьи сползла, обнажив озлобленного, униженного изгнанника.

– Щенок! – прошипел он.

И тон боя изменился. Исчезли широкие, честные замахи. Пошли короткие, ядовитые тычки в пах, удары локтем вслед за парированным клинком, попытка захвата и удара головой. Лин Ци начал работать телом, используя вес и опыт, стараясь найти дистанцию, где длинный меч Ши Фэна станет помехой.

Ши Фэн отступал, сбивая ритм, читая намерения в дрогнувшем мускуле плеча, в смещении центра тяжести. Его разум работал холодно: «Озверел. Теряет форму. Ждёт одного мощного удара».

И он дал ему этот шанс. Сделал чуть более широкий замах, будто устал. Лин Ци, с торжествующим оскалом, рванулся внутрь его защиты, занося меч для сокрушительного удара сверху – открывая на мгновение всё правое бедро.

Ши Фэн сделал короткий, резкий выпад, точный как удар шила. Острие его дао, обёрнутое сконцентрированной ци, вошло в мышцу бедра Лин Ци чуть выше колена. Одновременно корень ладони врезался ему в переносицу. Хрящ хрустнул под костяшками. Фонтан крови хлынул из носа, заливая рот и подбородок.

Лин Ци отшатнулся с хриплым, булькающим криком, больше похожим на вопль зверя. Он опёрся на неповреждённую ногу. Его глаза, залитые кровью и безумием, нашли Ши Фэна. Лин Ци снова пошёл вперёд, хромая. Ши Фэн, сжавшись внутри от этого зрелища, попытался закончить иначе – мощный, тупой удар кулаком в солнечное сплетение. Ребра прогнулись.

Лин Ци выдохнул кровавый пузырь, согнулся, но сразу же выпрямился, вцепившись свободной рукой в одежду Ши Фэна, пытаясь втянуть его в объятия, чтобы всадить кинжал, который уже появлялся в другой руке.

В этот миг Ши Фэн всё понял. Его рациональная часть, тренированная годами, подвела холодный итог: не остановится. Решение пришло не как вспышка ярости, а как тихое, леденящее опустошение.

Ши Фэн выкрутился из захвата, резко подав корпус вниз. Кинжал Лин Ци прошелестел над его головой. В это же мгновение Ши Фэн, ещё находясь в низкой стойке, вложил в удар весь вес тела, всю силу меридианов, раскалённых от боя. Мощный, восходящий удар остриём вверх от живота к грудине.

Бронированный пояс ханьфу заскрипел и порвался. Сталь вошла глубоко, встретив на миг сопротивление кости, а затем соскальзывая вглубь. Звука почти не было. Только короткий хруст, хлюпающий звук и резкий выдох Лин Ци прямо в лицо Ши Фэну – выдох, пахнущий кровью и удивлением.

Лин Ци замер, его безумный взгляд внезапно прояснился, стал растерянным. Он посмотрел на рукоять меча, торчащую из собственного тела, потом на лицо Ши Фэна. Его губы шевельнулись, но не издали звука. Затем колени подломились, и он тяжело осел на землю, упершись спиной в ствол клёна.

Ши Фэн стоял, глядя на умирающего человека. Он чувствовал лишь ледяную тяжесть в желудке, мелкую дрожь в пальцах и странную, оглушающую отстранённость, будто всё это происходило с кем-то другим.

Затем он двинулся. Медленно, механически. Он упер ногу в тело Лин Ци и вытащил свой меч. Звук был влажным и отвратительным. Клинок вышел тусклым, покрытым тёмной, густой кровью. Ши Фэн сразу же отвернулся от тела, отчаянно пытаясь подавить тошнотворный спазм в желудке.

Он достал из-за пазухи простой, серый платок. Его движения были методичными. Он обернул платок вокруг лезвия у гарды и медленно, с нажимом, провёл им до острия, стирая кровь. Тёмные пятна проступили на ткани. Потом перевернул, протёр с другой стороны. Всё тем же бесстрастным движением он швырнул окровавленный платок в сторону кустов. Он шлёпнулся о листья, тяжёлый, мокрый.

Только тогда Ши Фэн вложил клинок в ножны и повернулся к Лин Мэй. Её лицо было белым как мел, а в глазах, широко раскрытых, читался ужас.