Наполняя сердце

– Да как ты смеешь! – вскрикнула Лин Сюэ, но тут же понизила голос практически до шёпота. – Ты понятия не имеешь, что такое долг. Ты думаешь, это то, что тебе навязывают? Долг – это то, что выжигает тебя изнутри, когда все другие пути отрезаны. Это то, что остаётся, когда отнимают всё остальное.

Она сделала паузу, её взгляд устремился к идеальным, безжизненным камням сада, а затем вернулся к дочери.

– Мне не нужно считать тебя дочерью. Мне нужно, чтобы ты исполнила своё предназначение. Чтобы этот кошмар, который ты носишь в себе, наконец закончился. Чтобы я могла… – Она запнулась, – чтобы я могла хоть что-то поставить в графу «исполнено» в списке долгов этой жизни.

– Ты даже не прощаешься, – прошептала Лин Мэй.

– С чем? – сказала Лин Сюэ уже отворачиваясь. – Мы никогда и не встречались по-настоящему. Так что…будь умницей. Не усложняй.

Ши Фэн вздрогнул и оцепенел. «С чем?» – снова и снова повторял его мозг, словно его заклинило, как колесо мельницы в безветренный день. Это было неправильно. Не несправедливо, не жестоко, а глубоко, фундаментально неправильно. Как если бы небо решило, что земля ему мешает, и приказало ей перестать существовать.

Лин Мэй долго сидела на краю скамьи, не шевелясь, с остекленевшим взглядом, будто её душа на мгновение покинула тело. Потом она резко дёрнулась и посмотрела на Ши Фэна.

– Ну как тебе представление, страж? Кажется, у меня тоже есть функция под названием «не усложняй». Только в моей инструкции к ней не написано, как именно это делать. Может, ты знаешь?

Он опустил взгляд и промолчал. Лин Мэй медленно кивнула, будто получив ожидаемый и единственно возможный ответ. Потом поднялась и, не глядя на него, направилась к своим покоям. Её шаги были бесшумными, а спина – неестественно прямой. Как у солдата, который даже получив смертельную рану, пытается до конца сохранить видение строя.

Вечером Ши Фэну принесли его церемониальные одежды – алое ханьфу с вышитым на спине разорванным клинком облаком. Он бросил одеяние на каменную скамью, словно оно жгло ему руки, а в голове зазвучали слова отца: «Запомни, сын, долг перед кланом важен. Но ровно до того момента, пока он не идёт в разрез с твоим мировоззрением. Сила же – это не цель, а средство. Если тебе когда-нибудь придётся выбирать между долгом и тем, что ты считаешь правильным, ты должен выбрать второе».

С этими словами пришло решение, рождённое из глубинного чувства дисгармонии. Вся эта система была насилием. Насилием над её природой. Насилием над его собственной. Решение было принято. Даже если этот путь вёл в неизвестность.

Ши Фэн дождался того самого мига, когда в Садах не останется никого, кроме них двоих. Слуги уже выполнили свою часть работы и разошлись, а старейшины собирались с силами и готовились к ритуалу. Он не на долго зашёл в свои покои, собрал в небольшую сумку самое необходимое: пару лепёшек, воду, несколько флаконов со снадобьями, восстанавливающими ци, противоядия. Затем подошёл к её двери и толкнул, створки подались внутрь.

Лин Мэй сидела на полу, спиной к нему, плечи вздрогнули от неожиданности. Она обернулась.

– Бежим, сейчас, – коротко сказал Ши Фэн.

Лин Мэй вскочила и попятилась, её глаза расширились.

– Ты, ты понимаешь, что делаешь?

Она сделала ещё несколько шагов к стене.

– Меня будут искать всеми силами клана, поднимут на уши все окрестные земли, охотников, соседние кланы… Наши с тобой головы оценят в целое состояние.

Она сверлила его взглядом.

– Ты готов стать изгоем? Вечным беглецом? Жить в грязи, дрожа от каждого шороха? И всё это ради чего? Ты же сам меня ненавидишь!

Ши Фэн уверенно сделал шаг вперёд.

– Да, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Будут искать. Станем изгоями.

Он сделал ещё шаг, медленно нарушая дистанцию.

– И да, я ненавидел каждый день за то, что ты – моя тюрьма, а я – твоя, но есть вещи, которые ненавижу сильнее: свой долг, если он значит быть тюремщиком, а затем и палачом.

Его глаза, всегда скрывавшие эмоции, теперь горели холодным, ясным огнём неотвратимой решимости.

– Так что выбирай: остаться и дать им разрушить твоё «я» или пойти со мной, своим тюремщиком.

Всё существо Лин Мэй сопротивлялось. Годы страха, недоверия и одиночества кричали, что это ловушка, что он ведёт её прямиком в западню старейшин или кого-то похуже. Но его глаза, его поза, всё говорило об обратном. Он мешкала ещё несколько мгновений, но затем сдалась под гнётом своей надежды.

– Я… ненавижу тебя за это, – сказала она. – Ненавижу, что ты заставляешь меня верить.

Ши Фэн подошёл вплотную и поднял руку. Лин Мэй замерла и зажмурилась. Он тяжело вздохнул, рука легла на кулон, висевший на её шее. Как только энергия была погашена, застёжка раскрылась. Лин Мэй, услышав лёгкий металлически звон, открыла глаза и опустила взгляд на упавший кулон.

Ши Фэн жестом указал в противоположную от выхода сторону, туда, где её покои примыкали к скале. Здесь скрывалась решётка старого воздуховода, оставшаяся от древней системы вентиляции, которую сменили массивные формации.

– Отойди, – Ши Фэн обхватили прутья, на секунду закрыл глаза, и погасил ци защитной формации. Раздался щелчок, а решётка с глухим лязгом отошла в сторону, открыв чёрный провал, от которого пахло пылью и сыростью.

– За мной. Не оглядывайся.

Ши Фэн вполз первым. Она, подоткнув платье, последовала за ним, сердце колотилось где-то в горле. Через несколько минут извилистый канал вывел их к другой решётке – на внешней стороне горы, за пределами формаций Садов Забвения. Они висели высоко над землёй. Внизу простиралась цитадель клана, усыпанная огоньками.

Ши Фэн бесшумно вывалил решётку в пропасть и выпрыгнул из тоннеля, сделав шаг в пропасть.

– Прыгай. Я тебя поймаю.

Она посмотрела в чёрную бездну, потом на его вытянутые руки. И прыгнула. Ветер свистнул в ушах. Падение длилось всего секунду. Ши Фэн, держа её одной рукой, в несколько шагов опустился вниз. Его ботинки коснулись земли почти бесшумно. Как только он отпустил Лин Мэй, её ноги на мгновение подкосились, ступни ощутили жёсткую, холодную землю. Не вытоптанный камень садов, а дикую, покрытую хвоей почву.

– В лес, – твёрдо сказал Ши Фэн, с силой стряхивая с рукава осколки рассыпавшейся решётки. – До Лояна9.

Лин Мэй вопросительно посмотрела на него. Он, поймав её взгляд, коротко пояснил:

– Это нейтральный город. Там мы можем скрыться.

Ши Фэн сделал первый шаг в сторону тёмного провала между соснами, даже не оглянувшись, проверяя, идёт ли она. Лин Мэй на мгновение задержала взгляд на огнях, потом резко развернулась и шагнула вслед за Ши Фэном в смыкающуюся чащу. Её пальцы инстинктивно сжали шершавую кору сосны у края тропы, оставляя последнее, невидимое прикосновение к старой жизни.

***

В это время в центре зала Совета клана Алых Облаков, склонив головы, стояли двое стражей. Сообщение о бегстве было доставлено только что.

– Он всегда был верен, как пёс, – скрипнул зубами Лин Кань. – К тому же убедительно предупреждён…

– Отчаяние, – произнёс Лин Вэй сощурившись. – Или… жалость. Глупость, присущая юности. Неважно. Важно лишь то, что случилось.

Лин Кань медленно поднялся и выпрямился во весь свой немалый рост, тень накрыла стражников.

– Объявить их предателями клана. О Проклятии не упоминать. Разослать гонцов во все гильдии10 наёмников.

Он посмотрел на Лин Вэя.

– Используй всё: следопытов, артефакты выслеживания. Я не позволю, чтобы насмешка над волей клана осталась безнаказанной. И чтобы древнее Проклятие, которое мы столько лет сдерживали, гуляло на свободе.

Лин Кань сделал паузу, его взгляд, тяжелый, как свинец, скользнул по залу и остановился на Лин Цзяне, который до сих пор молча сидел во главе стола, нахмурив широкие брови и постукивая длинными пальцами по дереву.

– Приказ главы клана! Десять тысяч серебром за голову каждого. И пять тысяч золотом за живую девицу. Ши Фэна казнить публично, как пример всем, кто помыслит о предательстве.

– Их силу нельзя недооценивать, – добавил Лин Бо. – Девочка – это неконтролируемый источник разрушения. А мальчик…он знает слабые места.

– Делай, что должно, – сказал Лин Цзянь, поджав тонкие губы.

Стражи, получив отмашку, вышли, чтобы привести машину возмездия в движение.

В это время в покоях Лин Сюэ служанка, выпалив новость о побеге, приникла к полу.

– Вон, – прошипела женщина так, что у девушки перехватило дыхание.

Когда дверь закрылась, со стола с грохотом полетели на пол флаконы с духами, шкатулка с украшениями. Лин Сюэ дышала как загнанный зверь, грудь вздымалась под тонким шёлком. Она налила вина в первую попавшуюся чару дрожащей рукой, расплескав половину, и выпила залпом. Жидкий огонь не успокоил, а разжёг ярость.

– Глупая! Беспутная! Эгоистичная дура! – выкрикнула женщина, и её голос сорвался на хрип. – Ты – его наследие. Его последний насмешливый подарок мне: ребёнок, который, как и он, не умеет подчиняться.

Она налила ещё, но теперь не торопилась, смотря на искажённое дно чаши, в котором колыхалось отражение.

– А этот страж… Неужели влюбился? Какой идиот, – она хрипло засмеялась. – Она этого не заслуживает. Как и её отец.

Лин Сюэ выпила вино и грохнула чашкой об стол, расколов её вдребезги.

Перед глазами возникло далёкое воспоминание. Первый вечер в их общих покоях в клане Молчаливой Скалы. Она, первая красавица своего клана, ждала его желания, его притязаний, которые могла бы либо милостиво принять, либо умело отвергнуть, закрепив власть.

Чжан Хао вошёл, медленно приблизился и осторожно снял красное покрывало с её головы, как того требовали традиции. Его пальцы едва касались ткани, будто боялись нарушить её пространство. Она заранее нанесла духи с запахом сливы – сладкий, манящий. Его улыбка был сотни раз отточена перед зеркалом: сегодня она покажет, кто здесь хозяин.

Но когда он посмотрел на неё, в его взгляде не было ни вожделения, ни даже любопытства – только спокойное, отстранённое уважение.

– Ты устала после дороги и от церемоний, – сказал он, его голос был спокоен, но не холоден. – Отдыхай. У нас впереди много времени, чтобы узнать друг друга.

«Отдыхает тот, кому не рады, – кольнуло в её груди».

Он взял одно из шёлковых одеял и разложил циновку у двери, оставив ложе для неё. Не попросил её подвинуться, не намекнул на близость – просто создал между ними расстояние, которое она подсознательно хотела заполнить криком или лаской. Но крик не шёл, а ласка теперь казалась унижением.

Перед тем как лечь, он погасил лампу, оставив в покоях лишь свет уличного фонаря и тихо сказал:

– Если что-то понадобится – позови.

Она лежала в огромной пустой кровати, сжимая шёлковые простыни. Всё её тело, весь её расчёт был готов к игре в соблазнение и сопротивление. А игрок просто… вышел из-за стола. Её красота, её главное оружие, оказалось ненужным. Она почувствовала глубокое, жгучее оскорбление. Он что, не нашёл её достойной? Или… он её просто не хотел? Этот вопрос грыз её больнее всего.

Воспоминание растворилось. Лин Сюэ подошла к столику и села напротив зеркала. Она медленно начала вынимать золотые шпильки из причёски. Но в зеркале она видела два отражения. Одно – она сама: сдержанная, безупречная, с глазами, привыкшими скрывать. Другое – Лин Мэй. Её черты лица, форма губ, даже линия плеч – всё это было точной копией Лин Сюэ, но… глаза отцовские, прямолинейные, лишённые лоска.

«Ты – его послание мне, – подумала Лин Сюэ, не отрывая взгляда от зеркала. – Напоминание, что я проиграла. Что я так и не стала для него настоящей».

– Я стерпела брак с тем, кто меня презирал! – прошептала она в пустоту. – И в нём предсказуемо появилась ты… Конечно, только его кровь могла породить такую неблагодарную, испорченную тварь!

Но память уже подбрасывала следующее воспоминание. Через год. Она через слуг узнала, что один из молодых мастеров клана Молчаливой Скалы, её давний поклонник, критиковал методы тренировок Чжан Хао. Пустяк. Но она увидела возможность. Пригласила того мастера «случайно» оказаться рядом в саду, улыбнулась ему так, как никогда не улыбалась мужу.

Позже, за ужином, она невинно обронила:

– Ах, этот Да Юй… такой горячий, столько идей. Жаль, что старшие не всегда прислушиваются к молодой крови.

Чжан Хао отложил палочки.

– Лин Сюэ, – устало произнёс он. – Стены нашего дома достаточно толсты. Не нужно строить внутри ещё и стены из чужих сплетен. Это не укрепляет позиции. Это лишь захламляет пространство, в котором нам придётся жить.

Он встал и ушёл, оставив её одну с чувством, будто её только что разглядели насквозь, как жалкого дилетанта, суетящегося с игрушечными солдатиками на карте настоящей войны. Он видел её интригу и счёл её недостойной даже гнева.

Лин Сюэ помотала головой, стараясь отогнать ненавистные образы. Она встала и заходила по комнате, шёлк шуршал по полу нервно и резко.

– Ничего, – сказала она. – Их поймают. И накажут. У них нет ни единого шанса!

Но вместо успокоения, в сознании всплыла точка невозврата. Лин Мэй тогда было два года. Он вернулся с задания, раненный. Не смертельно, но серьёзно. Она, исполняя роль заботливой жены, принесла ему отвар. В её голове уже зрел план: использовать его слабость, чтобы протолкнуть на пост младшего кузена.

Она села у ложа, собираясь с искусной смесью заботы и мягких намёков, убедить его в правильности такого решения. Но он, бледный, с запавшими глазами, посмотрел на неё —с такой усталой тоской, что ей на миг стало не по себе.

– Знаешь, Сюэ, – прошептал он, едва заметно хмурясь от боли. – Когда клинок вонзился мне в бок, я подумал не о клане. Я подумал: «Интересно, увижу ли я дома хоть что-то настоящее? Или только новые узоры на той самой стене?»

Он закрыл глаза. Голова его чуть повернулась к стене, но пальцы, лежащие поверх одеяла, дрогнули, словно он хотел протянуть руку, но не стал.

– Оказывается, нет, – уже совсем тихо добавил он. – Не увижу.

Она застыла с чашкой во внезапно окоченевших пальцах. В этот миг она осознала, что проиграла. Не его любовь – саму возможность быть для него человеком. Она была лишь фоновым шумом, досадным архитектурным излишеством.

И с этой секунды её обида переродилась в тихую, беспощадную ненависть. Если он не видит в ней человека, то она станет для него проблемой. Если она не может быть его женой, то станет для него угрозой.

Глава вторая. Бегство

Холодный ветер хлестал по лицу, обжигая щёки слезами. Лин Мэй бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, которые, казалось, цеплялись за её ноги с той же злобой, что и стены Садов Забвения. В ушах стоял оглушительный гул – смесь собственного прерывистого дыхания, бешеного стука сердца и зловещего шепота, что нарастал где-то глубоко внутри, в ответ на панику, сжимавшую её горло. «Я на свободе. Я на свободе». Мысль была пустой, лишенной радости. Её заменял животный, всепоглощающий страх.

Ветка больно хлестнула по лицу, и Лин Мэй вскрикнула. Ши Фэн, бежавший на полшага впереди, резко обернулся.

– Я не могу… – сказала она, спотыкаясь о камень. – Я не могу дышать!

В этот момент донёсся далекий, но отчетливый звук рога. Сигнал тревоги.

– Нет… – прошептала она, чувствуя, как тьма на краю сознания начинает шевелиться, просачиваться наружу.

Волна чёрной демонической энергии вырвалась из неё, листья на ближайших кустах почернели и рассыпались в прах. Ши Фэн шагнул к ней, а Лин Мэй почувствовала, как знакомое, сдерживающее присутствие обволокло её. Это длилось всего несколько вдохов. Когда волна схлынула, Ши Фэн отошёл.

– Прости… – выдавила Лин Мэй.

Они побежали дальше, глубже в ночь, оставляя за собой первый шрам, который она нанесла этому миру. Они бежали так долго, как только могли, пока ноги не стали подкашиваться от изнеможения, а в лёгких не застревал колючий, холодный воздух. Рассвет застал их в глубине леса, где кроны деревьев сомкнулись так плотно, что утренний свет едва пробивался сквозь них. Бег перешёл в медленный, спотыкающийся шаг, а потом и вовсе прекратился. Лин Мэй прислонилась к стволу старого кедра.

Ши Фэн стоял в нескольких шагах, опершись руками о колени. Он первый выпрямился и прислушался к звукам. Ни криков, ни звуков погони. Только щебет птиц и шелест листьев.

– Они… не догнали? – Лин Мэй с трудом выговаривала слова. Горло пересохло.

Ши Фэн покачал головой и жестом показал вниз, в небольшую лощину, поросшую папоротником и окруженную валунами.

– Там? – спросила Лин Мэй.

Он кивнул, и они спустились к небольшому гроту, образованному двумя накренившимися друг на друга скалами и корнями поваленного бурей дерева. Вход был узким, почти незаметным.

Ши Фэн первым протиснулся внутрь, и Лин Мэй замерла снаружи, слушая, как в темноте раздаются его осторожные шаги. Он высунул голову и снова кивнул, она сползла внутрь. Пещера оказалась маленькой, но сухой. Луч солнца, пробивавшийся сквозь щель меж камней, освещал пыль, танцующую в воздухе. Здесь пахло землей, мхом и старой древесиной. Лин Мэй сразу же рухнула на каменный пол у дальней стены. Адреналин отступал, и на его место приходила тяжелая, свинцовая усталость.

Стоя у входа, застывший в проеме из корней и камня, Ши Фэн снова слушал, выискивая в щебете птиц и шелесте листьев звук шагов, лязг оружия, но снаружи был лишь лес. И тогда осознание накрыло его. Он в ужасе думал о том, что натворил, какие у этого могут быть последствия. Юноша с силой зажмурился и прислонился плечом к каменной стене.

Лин Мэй проснулась от того, что камень впился ей в бок. Она лежала, не двигаясь, несколько сердцебиений, пытаясь понять, где она. Не резные своды её комнаты, а скалы, не шёлк под щекой, а жёсткий камень, пахнущий землей.

Она приподнялась. Ши Фэн стоял у входа в пещеру, спиной к ней, неподвижный, как один из валунов у входа. Услышав шорох, он обернулся. Его лицо было бледным от усталости, но взгляд – все таким же острым, настороженным. Он молча подошел, вытащил из-за пазухи небольшой сверток из грубой ткани и протянул ей лепёшку.

– Есть вода? – Лин Мэй сделала первый укус.

Ши Фэн достал из-за пояса небольшую флягу. Они молча разломили свои лепешки на крошечные кусочки и стали есть, запивая глотками ледяной воды. Еда была безвкусной и жесткой, но утоляла пустоту в желудке.

Они ждали, пока солнце окончательно скроется за вершинами деревьев, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. В пещере стало совсем темно, и это молчаливое ожидание было, пожалуй, тяжелее самого бегства. Никто не произнёс ни слова. Каждый был погружён в свои мысли, в свой страх, в сомнения в правильности принятого решения.

Как только последний луч света угас, они двинулись в ночь. Идти было невероятно трудно. Тени искажали очертания корней и камней. Они успели пройти не менее десяти ли11, медленно углубляясь в чащу, когда Ши Фэн услышал высокий звон, похожий на вибрацию стекла, замер, резко вскинув руку, и Лин Мэй едва не наткнулась на него. Она хотела спросить, что случилось, но слова застряли в горле.

Из темноты между стволами деревьев медленно выплыли десятки огоньков. Они были холодными, мерцающими. По мере приближения стали видны их очертания – небольшие, полупрозрачные существа с вытянутыми лицами и длинными тонкими пальцами. Их глаза были такими же пустыми и светящимися, как и их тела. Духи-поисковики. Быстрые, незаметные и безжалостные.

Ши Фэн загородил Лин Мэй, заставляя её прижаться к толстому стволу старого дуба.

– Ши Фэн… – прошептала девушка, чувствуя, как знакомый ледяной ужас начинает подниматься по спине.

Он сделал резкий шаг навстречу призрачным огонькам, и его тело сгруппировалось, готовое к удару. Первый из духов ринулся на него с вытянутые пальцами-лезвиями. Рука Ши Фэна, обёрнутая сдерживающей ци, метнулась вперёд, чтобы схватить духа. Пальцы впились в полупрозрачную форму, и тут же тело духа затрепетало, существо испустило вой и рассыпалось мириадами тускнеющих искр.

Они атаковали с разных сторон, а Ши Фэн метался в центре этого мерцающего круга, его движения были резкими, точными и смертоносными. Но один из духов, проскользнув мимо его удара, ринулся к Лин Мэй. Ледяное прикосновение обожгло её руку, и она отшатнулась с криком.

Этот крик, пропитанный болью и страхом, отвлёк Ши Фэн на долю секунды. В этот миг двое других призраков ухватились за него, их пальцы впились в плечо и спину, пытаясь опутать.

– Держись подальше! – впервые крикнул он ей.

Страх, что она всё это время сдерживала, воплотился резким выбросом искажённой энергии. Чёрная волна, не имеющая формы, но пожирающая свет и звук, вырвалась из неё. Духи, вившиеся вокруг Ши Фэна, просто растаяли.

Лин Мэй рухнула на колени, её тело сотрясала мелкая дрожь. Она с трудом перевела взгляд на Ши Фэна. Он окинул взглядом округу и присел рядом на корточки, сохраняя дистанцию.

– Дыши, – приказал он. – Нам нельзя здесь оставаться. Идём, прямо сейчас.

Лин Мэй судорожно глотнула воздух, и её взгляд, безумный и потерянный, медленно сфокусировался на нём. Дрожь в её плечах не утихла, но стала чуть менее хаотичной. Она кивнула, с трудом поднимаясь на ноги. Её ноги подкашивались, но мысль о том, что может прийти что-то пострашнее духов, заставляла их слушаться. И они снова исчезли во тьме.

***

На следующий день Лин Мэй сидела у края скального выступа, который был их укрытием и критично осматривала свою одежду. Ткань была местами разорвана, несколько пятен от грязи. Она вздохнула и посмотрела на Ши Фэна, который погрузился в сон за считанные мгновения. «И зачем он это сделал? – думала она с искренним непониманием. – Всего один вечер, и он был бы свободен. Но вместо этого он выбрал опасность и скитания по пещерам. Зачем?» Ответа она не находила.

Лин Мэй посмотрела на солнце в зените и закрыла глаза. Тёплые, хоть и уже не так хорошо греющие, полуосенние, полузимние лучи осветили её лицо. Но вместо тепла она ощутила прилив самых тяжёлых воспоминаний из детства.

Первый день заточения. Лин Сюэ попыталась выскоблить скверну в буквальном смысле – тёрла кожу пятилетней девочки едким щёлоком до кровавых ссадин, что-то невнятно бормоча себе под нос.

Лин Мэй тогда «спас» Лин Цзянь, который зашёл, чтобы проверить работу первых формаций и застал эту сцену. Он холодно отчитал её за «недостойное клана истеричное поведение». А прежде чем всё-таки увести Лин Сюэ, видя, что она не в себе, произнёс слова, что впечатались в память девочки навсегда:

– Всё, хватит. Видишь? Она даже не понимает, за что её наказывают. Ты тратишь силы на того, кто не в состоянии исправить свою природу. Это всё равно что бить воду за то, что она мокрая.

После этого он практически выволок её из покоев, оставив Лин Мэй сидеть на холодном полу рядом с тазом и тряпкой. Она тогда не до конца поняла смысл, но усвоила суть: её невозможно исправить. И за это будут бить.

Спустя несколько дней фанатизм выгорел, оставив пепелище чистой, концентрированной ненависти. И визит Лин Сюэ начался с резкой, оглушающей пощёчины.

– Ты – разочарование, как и твой отец! – Вторая пощёчина полетела в неё.

Лин Мэй зажмурилась, её детский мозг думал, что если угрозы не видно, то её нет.

– Я надеялась на новое замужество, – прозвучал спокойный голос её матери. – Но кто же возьмёт меня в жёны после того, как я родила тебя?

Лин Мэй резко открыла глаза и прижала руку к щеке, словно всё ещё чувствуя это призрачное, болезненное прикосновение.

Она посмотрела на Ши Фэна. Он спал настолько беспокойно, что это было заметно даже со стороны. Мышцы на его лице подрагивали, пальцы иногда сжимались в кулак, губы шептали что-то неслышное. Она никогда не видела его спящим. А сейчас он выглядел… уязвимым. Почти таким же беспомощным, как она тогда, на полу.

Она отвернулась, уставившись в лес. И ей было страшно не только за себя. Впервые в жизни ей стало страшно за него. За этого молчаливого, упрямого, непонятного мальчишку, который, возможно, был единственным человеком во всём мире, кто совершил для неё поступок, не требуя ничего взамен.

Лин Мэй подтянула колени к груди, обхватив их руками. Сейчас ей нужно было быть сильной. Хотя бы пока он спит. Хотя бы для того, чтобы, когда он проснётся, увидеть в её глазах не обузу, а союзника. Пусть даже немого и неловкого. Пусть даже такого же испуганного.

Шагов не было слышно, но приближавшиеся ауры были сильны – грубые, колючие. Их невозможно было не заметить, как запах падали. Она попятилась вглубь скальной расщелины, спиной наткнувшись на холодный камень.

– Ши…, – начала она, но он уже стоял у самого прохода, подняв руку с повелительным жестом.

Фигуры, возникшие перед входом, были мужчинами в поношенной, но практичной броне из кожи и стальных пластин. Высокий с раскосыми глазами, потягиваясь, щёлкнул костяшками пальцев. Второй, пошире в плечах, небрежно вращал в руке цзянь12, остриё которого оставляло на камнях мелкие искры.