О чём скорбит Бессмертный?

— Стоит отвечать то же самое. Если ты этого не делала, вряд ли на тебя обидятся, ты приезжая. Будь ты местной, сочли бы оскорблением.

— Спасибо тебе. Если бы не ты – продолжала бы неосознанно грубить.

— Угу, – кивает она сама себе, замечая краем глаза “Да прибудет с тобой Эол” на столе у Мегары. – Ты тоже знаешь эту книгу?

— Да! Я даже читала её сестре, когда она была маленькой.

— Отец меня учил читать по ней Я до сих пор помню первое путешествие Клеона. Как у него ничего не получалось и он постоянно оказывался позади своих товарищей... Иногда мне кажется, что я сама им стала.

Они проговорили ещё полчаса. Может быть, больше – Мегара не особо следила за механической птицей, которая должна была отбивать смену часа клювом по мисочке. Говорили о книгах, любимых персонажах и героических приключениях.

Даже после того, как Алтея уходит, сказав, что ей нужно на работу, Мегара не может избавиться от пушистого чувства внутри. От такой лёгкости, будто у неё выросли крылья. Она и забыла, каково это – говорить с человеком, который её слушает, которому интересно с ней говорить. И который действительно принимает её мысли.

***

Мегара отправляется на поиски кузнеца, что у которого могла бы купить новые лук и стрелы, ведь собственные ей пришлось оставить дома. Они были родовой драгоценностью, так что ей показалось правильным оставить их Секлетее, оставшейся в свете Мшаири. Осторожно продвигаясь по улицам, полным гоплитов, периэков и шума жизни, и мельком рассматривая объявления на стенах, Мегара останавливается, когда видит своё имя на одном из них. Потянув Фанеса за собой, она останавливается перед пергаментом и пробегается взглядом по тексту.

“В целях усиления боевого духа каструмского народа, мною, принцем Деймосом, принято решение ввести новую обязательную дисциплину – тактическую словесность. Ответственный – ментор из Мшаири, Мегара, избранная Аполлоном. Уклонение расценивается как невыполнение приказа.

За каждое достижение в тактической словесности мабэ и мабэрис получает красный шнурок. Количество красных шнурков оценивается так же строго, как умение обращаться с оружием.

Принц Деймос”

Мегара не знает, что ей чувствовать. С одной стороны, ей стоит быть благодарной, что Его Высочество поддерживает её идею. С другой стороны, из-за этого ей кажется, что она получит всё по чужой указке, а не потому что действительно заслужила. Клубок эмоций червячится в груди, так и намереваясь вырваться из груди. Нахмурившись, она отворачивается от объявления, стараясь уйти как можно скорее, будто пергамент лично оскорбил её достоинство.

— Принц Деймос хороший. Он помогает маме, – Фанес улыбается, вприпрыжку идя рядом с матерью.

— Да, хороший, – тихо бормочет Мегара, наконец-то добираясь до кузнеца.

Мужчина с красными от жара щеками и отсутствующим безымянным пальцем на правой руке поднимает на неё суровый тёмные глаза. Его взгляд тяжёлый, как будто пытается понять, что такая, как она, тут забыла.

— Чего тебе?

— Сколько будет стоить тот лук и пятнадцать стрел? – Мегара показывает на искусно скованный лук со встроенным паровым двигателем на рукояти, что помогал усилить мощь выстрела, и крошечными стальными змеями на концах ушек.

Несколько людей рядом оглядываются на неё и внезапно начинают хохотать. Разумеется, по их мнению женщина со вплетёнными в волосы цветами и одетая во что-то настолько длинный хитон не умеет обращаться с оружием, потому что рискует запутаться в собственном подоле.

— Зачем тебе лук, голубка? – мужчина с чёрными волосами и шрамом на правой щеке, успокоившись от приступа смеха, подходит к ней. – Оставь его ихеарганским женщинам.

— Я умею стрелять, – Мегара пожимает плечами, не отрывая взгляда от кузнеца, который ушёл проверять целостность выбранного ею оружия.

— Да ну? Докажи, – с ухмылкой фыркает одна из женщин. – Если сумеешь победить меня в стрельбе, я отправлю сына на твои занятия.

Мегара, выгнув бровь, оборачивается на незнакомку с вызовом, её собственные губы слегка изгибаются в усмешке.

— Договорились. Где?

Серые глаза женщины начинают сиять от предвкушения, удивления и чего-то, подозрительного похожего на восторг от надвигающейся интересной битвы.

— Смело. На тренировочном полигоне на закате.

— Я не сомневаюсь в своих умениях. Аполлон обратил на меня своё внимание, потому что я хороша не только в чтении книжек.

Её усмешка немного самодовольная и вызывающая, однако за ней прячутся дни и ночи тяжёлых тренировок, тонкие порезы и грубые мозоли на руках, синяки на предплечьях и желание всё бросить. Но её стремление получить признание Аполлона было сильнее усталости и страха снова ощутить боль. Кузнец окликает её и протягивает лук и пятнадцать стрел в кожаном колчане.

— Триста драхм, – рокочет кузнец низким, грузным голосом, раскрывая мозолистую ладонь, чтобы принять деньги.

Мегара, однако, платить не спешит, примеряет: и так, и сяк лук в руках вертит, смотрит на зубья шестерён, натягивает и слушает тетиву, спускает, смотрит, как оружие у плеча держится, как гнутся плечики. Что-то не так – лук то и дело клонится вперёд.

— Центр тяжести смещён, будет клевать при прицеливании, – бормочет под нос Мегара, нахмурившись. – Триста драхм за такой лук – грабёж. Двести пятьдесят – и то слишком щедро.

Со стороны слышится заинтригованный свист.

— Ну и ну.

— Я же говорила, что Аполлонские избранники не только в искусство горазды, – фыркает Мегара с усмешкой, отсыпая в ладонь кузнеца двести пятьдесят серебряных монет. – Так что я жду каждого, кто сомневается в моих словах, сегодня на закате на тренировочном полигоне. Я покажу, на что я способна. И вы доверите мне детей.

***

Вечереет. Солнце садится в облачное одеяло. Мегара собирает густые каштановые волосы в строгий, тугой хвост, берёт колчан и вешает его себе на плечо. Её взгляд бегло проходит по старому, едва заметному шраму на предплечье от тетивы. Фанес сидит на кровати, болтая ножками. Совершенно невинный и немного нелепый вопрос срывается с его губ – обычное детское любопытство, ничем не приукрашенное.

— Они тебе настолько не нравятся?

— Фане-ес, – Мегара скулит, стараясь не смеяться.

— Что?

— Нельзя говорить такие вещи. Я не собираюсь стрелять в людей, – женщина берёт в руки лук и идёт к выходу, сын спрыгивает с кровати и бежит за ней. – Я собираюсь показать им себя.

— Показать! Показать! – довольно повторяет Фанес, беря маму за руку.

“Помни о дыхании. О музыке ветра. Почувствуй, куда он направляется, как он протекает через твоё тело”, – напоминает себе Мегара. – “Лук будет клонить вперёд при прицеливании, нужно оттягивать его сильнее обычного. Всё в порядке, ты делала это уже много раз. Это ничем не отличается от Золотого Стрельбища.”

Придя на тренировочный полигон, она видит куда больше людей, чем ожидала – не меньше двух десятков, хотя рассчитывала она на пятерых. Кажется, их завораживает возможность увидеть её позор. Или воочию увидеть её победу. Все они смотрят на неё, и внутри у Мегары что-то съёживается, но вместо того, чтобы отвернуться или спрятать глаза, она вздёргивает подбородок вверх.

— Добрый вечер, уважаемые. Полагаю, вы все мои противники?

— Двоих будет достаточно. Если ты слабее, пытаться дальше – трата времени.

Кивнув, Мегара занимает своё место, осматривая полигон сосредоточенным взглядом. Расстояние до мишени около восемнадцати метров. Всего лишь разминка – вызовом для любого хорошего стрелка становится мишень на расстоянии тридцати метров и более. Возможно, они хотят испытать её в два этапа.

Первым стреляет высокий и широкоплечий мужчина со светлыми волнистыми волосами, сосредоточенными карими глазами и слегка кривой носовой перегородкой – явно трофей после драки. Когда была в общей столовой, Мегара успела услышать, что его зовут Ксандер. Она следит за ним взглядом ястреба. Лук держит в правой руке – левша, слишком расслаблен – вероятно, не воспринимает её, как серьёзного противника. Хорошо, пусть так и будет. Она этим воспользуется.

Мужчина без особого труда натягивает тетиву широкими пальцами, пёрышки слегка щекочут его пальцы. Шестерёнки начинают свой бег, а пар в механизме начинает клубиться сильнее.

Выстрел.

Стрела со свистом вылетает вперёд, сопровождаясь небольшим облаком пара, и врезается в мишень, её хвостик раскачивается вверх-вниз, пока не замирает. Он попал в середину, пробив поверхность мишени и уперевшись наконечником стрелы в манекен. Мегара слегка хмурит брови, но быстро расслабляет их, повторяя про себя.

“Помни, что говорила мама. Одной силы недостаточно, чтобы впечатлить Аполлона. Нужно проявить сноровку. Нужно выделиться, отдать часть себя. Это не просто стрельба, это танец с символом нашего Бога.”

Следующей была женщина – та самая, с серыми глазами, с которой Мегара говорила возле кузнеца. Её зовут Каллисто. У неё твёрдые руки, она точно знает, как ими управлять – то, как она заводит их себе за спину и направляет стрелу, не используя прицел, это действительно произведение искусства.

Выстрел.

Попадание во второе кольцо от центра. Стреляя со спины. Мегара едва скрывает своё восхищение от этих двоих – они действительно безумно хорошие стрелки.

— Твоя очередь, голубка, – женщина окликает её, и Мегара кивает, облизнув подушечку указательного пальца и слегка поднимает руку.

Слабый встречный ветер. Нужно больше упереться в рукоять и работать спиной. Её взгляд смещается на мишень.

“Слишком просто. Я недостаточно сильна телом для того, чтобы сравниться с этим мужчиной и недостаточно искусна, чтобы стрелять со спины, как эта женщина. Нужно выбрать другой способ выделиться.”

Оглянувшись назад, Мегара видит небольшую тренировочную баллисту. Внутри её головы словно что-то щёлкает. Она снова смотрит на женщину рядом с собой.

— Можно я возьму баллисту?

— Зачем? Боишься, что из лука попасть не сможешь?

— Нет. Я хочу выстрелить мишенью.

Все присутствующие молча смотрят на неё, и Мегара почти слышит едва заметный звук стрекотания сверчков, вторящий их непониманию.

— Ты хочешь выстрелить в летящую мишень?

— Да, – кивает она, снова кивая в сторону баллисты. – Так можно?

Гоплиты переглядываются между собой, прежде чем светловолосый мужчина, оставив лук с колчаном, отходит к баллисте, берёт её и уносит по направлению к мишени. Мегара чувствует, как внутри неё с каждым его шагом всё сильнее бурлит кровь.

Кажется, ей удалось их заинтересовать.

“Из-за встречного ветра стрела потеряет скорость быстрее. Нужно будет направить стрелу чуть выше мишени.”

Она выпрямляется и вытягивает лук перед собой, обхватывая рукоять большим и указательным. Стрела под указательным и над средним и безымянным пальцами. Прикрыв один глаз, Мегара наблюдает за тем, как светловолосый гоплит кладёт мишень в баллисту и встаёт на колени. Женщина широко вдыхает, расслабляя кисть.

Баллиста стреляет, мишень взлетает вверх, выше крыш домов, стоящих в отдалении, замирает в воздухе и начинает падать.

Время словно замедляется. Её глаза не отрываются от мишени, отмеряя каждую секунду биением сердца.

“Рано”

Мишень продолжает падать – вот она уже на уровне крыш.

“Сейчас.”

Мегара отпускает стрелу, и та вылетает со свистом и облаком пара. Наконечник врезается в мишень, отбрасывая её вперёд. Деревянный круг, перевернувшись в воздухе, падает на землю.

Гоплиты начинают перешёптываться между собой: “Она попала. Она правда попала”. Какими бы ни были искусными воинами тан ихеарганцы – они предпочитали оружие ближнего боя, так что мало кто из них действительно хорошо стрелял, а попасть из лука в летящую цель – и того сложнее.

Мегара опускает лук и оглядывается на них, пока светловолосый мужчина подбегает к ним, держа мишень в руках – стрела гордо торчит из самого центра.

— Ну что, – усмехается она. – Когда первый урок?

***

В воздухе Тан Ихеаргана, не переставая, чувствуется металлический привкус, напоминающий о кузницах и оружии, рождённых в его тяжёлых стальных стенах. Но в небольшом, собранном на скорую руку классе, запах старой бумаги и меловой пыли вёл доблестную, хотя и безнадёжную, битву за право на существование. Здесь слышались не гулкий лязг металла и грозное шипение пневматики, а детские голоса, перебивающие друг друга и учителя.

Мегара быстрым шагом ходит от парты к парте, восклицая, вероятно, очень заметно напряжённым, чтобы скрыть волнение, голосом. Кто же знал, что даже маленькие дети здесь такие буйные? Ей страшно представить, что будет с подростками

— Я ваш ментор – скомканный пергамент прилетает ей в лоб, и по классу пробегает волна весёлого хохота.

Она поднимает пергамент и выбрасывает, пытаясь снова заговорить.

— Пожалуйста, займите свои места! Нам нужно – речь женщины обрывается от того, что скомканный пергамент прилетает ей в затылок, заставляя вздрогнуть.

— К чёрту твою писанину! – с нескрываемым ехидством десятилетний мальчик усмехается и кидает ещё одну скомканную бумажку в учителя.

— Возвращайся на родину!

Мегара глубоко вдыхает и выдыхает через нос, стараясь держать себя в руках, её тонкие пальцы сжимаются на книге, а зубы издают тихий скрежет от усилий сохранять спокойствие. Тот ли это момент, чтобы использовать перстень? Дети ведь знают о существовании принца, знают о его влиянии. Деймос для них почти что Бог, пример для подражания. Станут ли они спорить с тем, кто исполняют его волю?

“Я не хочу быть слабой. Я не хочу при малейшей проблеме полагаться на его помощь. Я должна справиться сама, если хочу что-то доказать им. Доказать себе. Если я смогла справиться с их родителями, значит справлюсь и с ними.”

Игнорируя летающие по классу вещи, женщина с нарочитым спокойствием поворачивается к ученикам спиной и подходит к своему столу. Она делает ещё несколько глубоких, размеренных вдохов, и крики учеников превращаются в фоновый шум. У неё ничего не получится, если она будет пытаться действовать, как тонкой души женщина из Мшаири. Если она хочет получить их уважение, ей нужно говорить на их языке. На языке завоевания и силы. Чтобы стать достойной матерью для Фанеса.

Увесистая книга с громким звуком хлопает по поверхности стола, привлекая внимание десятков удивлённых и озлобленных глаз. Даже обычно спокойный, сам себе на уме Фанес отвлекается от игрушки, которую мастерил из выброшенных металлических деталей, поднимая на мать взгляд.

— Я сказала, всем занять свои места! Разве так ведут себя будущие воины?! Где ваша дисциплина?!– Мегара сама удивляется тому, насколько громко, ровно и твёрдо звучит её голос, на мгновение она даже не узнаёт его. – Принцу Деймосу нужны достойные и организованные солдаты, а не сумасшедшие варвары!

Дети замолкают, недоверчиво щурясь. Упоминание принца заставляет их успокоиться хотя бы на какое-то время. Очевидно, что подрастающим детям важно, чтобы их герой не разочаровался в них.

— И так, сегодня у нас разбор сказки “Принц, Рыцарь Пепла и звёздный шпиль”. В ней повествуется о придворном рыцаре, который отправился в Пепельные земли, чтобы вернуть принца из заточения в хрустальном шпиле.

— А что такое шпиль? – донёсся голос одного из детей.

— Шпиль, простыми словами, это наконечник на крыше, - она старается подобрать описание, которое они точно поняли бы, – И, пожалуйста, поднимайте руку, прежде чем задать вопрос, – прокашлявшись, Мегара продолжает. – По легенде, в королевстве Восточная Авелия была жестокая традиция отдавать одного ребёнка в жертву зловещему дракону Пепельных земель, чтобы предотвратить скорбь, мор и голод на следующие сто лет. О запертом в хрустальном шпиле все забывали. И, к несчастью, чтобы вернуть принца из заточения, требовалось назвать его настоящее имя.

Одна девочка поднимает руку, и, получив кивок от учителя, наклонив голову вбок, как любопытный щенок, недоумевает.

— Но почему все забывали о принце?

— И как тогда рыцарь отправился в Пепельные земли, если ты сама сказала, что о нём должны были все забыть? – добавляет к её вопросу мальчик за соседним столом.

— Не забывайте про руки, – Мегара опускает взгляд на простенькую обложку из кожи, на которой вышито нитками название произведения. – Но ваши вопросы хороши. Все забывали о принце, потому что горе потери – это скорбь, а обещанием дракона было отсутствие скорби, мора и голода, как вы помните, поэтому он стирал память всем жителям. Однако главный герой от роду имел демонические глаза. В его зелёных радужках был красный зрачок, а не чёрный, как у нас с вами. Именно поэтому он не забыл о своём друге и был единственным, кто помнил его имя. Остальные считали его сумасшедшим и что он гоняется за призраком.

— Этот герой настоящий мужик! Мой отец поступил бы так же.

— И мой! Только настоящий солдат пойдёт в жуткое место один!

Мегара обречённо вздыхает, сдаваясь и решив перестать пытаться заткнуть детей, вместо этого присоединяясь к обсуждение.

— Вы правы, герой обладает недюжим мужеством, чтобы отправиться в Пепельные земли в одиночку, чтобы спасти своего друга. Итак, преодолев море песков, изуродованный драконом в жестокой битве, рыцарь доходит до хрустального шпиля.

— Как песок может быть морем? Это же невозможно! Море это вода.

— Это метафора, то есть здесь переносное значение. Его не нужно воспринимать буквально. Например, мы можем сказать “ветер свистит”. Но он не умеет свистеть. Это значит, что он дует со звуком, похожим на свист.

Класс молчит, но в их глазах на мгновение проскальзывает ясность. Кажется, они начинают постепенно понимать смысл её слов.

— Принц доходит до хрустального шпиля, находящегося высоко в небесах, озарённого лунным светом. Однако, к сожалению, его раны оказываются слишком серьёзными, из-за чего, освободив принца из заточения, он умирает на его руках. Принц не возвращается домой. Помня о том, как его бросила родная семья, он берёт на руки тело умирающего друга, он уходит обратно в шпиль, где они засыпают до тех пор, пока их тела не рассыпаются в пепел.

Дети начинают недовольно восклицать о том, что конец дурацкий и совершенно бесполезный, ведь не имеет смысла. Женщина на это лишь спокойно выдыхает через нос и кладёт книгу на стол, прикрыв глаза.

Кто-то возмущается, что было глупо отправлять принца, когда можно было бы отправить какого-то крестьянина.

— Вам стоит понять одну вещь. Если вы не понимаете смысл, не значит, что его нет. Некоторые вещи мы начинаем осознавать только с возрастом, а иногда только при повторном прочтении – это нормально. Не все вещи достигают нас с первого раза.

Она ждёт несколько секунд, пока ученики успокоятся и посмотрят на неё, ожидая объяснения смысла.

— Сюжет сказки это аллегория. Аллегория это способ выразить что-то через образ. Например, чтобы выразить своё боевое мастерство, принц Деймос может делать трюки с копьём, которые больше никто не умеет.

Дети, удовлетворённые сравнением, щурятся.

— Так вот, истинный смысл сказки в том, что рыцарь был единственным, кто видел в принце не политический инструмент или королевскую знать, а человека и своего друга. Именно поэтому он единственный помнил настоящее имя принца. И вот почему в хрустальный шпиль отправили именно принца. Если бы выбор был более точным, например, можно отправлять только принцев или только крестьян, то это была бы просто история о жертвоприношениях, а не скорбь мальчика о том, что его никто не видит, кроме его рыцаря.

Открыв на случайной странице книгу, Мегара начинает читать.

***

Сколько я себя помню, запах тюльпанов всегда пробуждал воспоминания о нём и солнечных, беззаботными днях, таких же ярких, как нежные лепестки прекрасных цветов, когда мы прятались от обязанностей в королевском саду, среди кустарников, и наши глаза сияли от предвкушения. У нас не было книг или деревянных мечей, лишь наше воображение. Мы сочиняли истории о наших приключениях, о том, как мы уедем далеко-далеко и будем свергать чудовищ и спасать попавших в беду. Я и не знал, как скоро аромат беззаботного детства превратится в пепел на языке и ощущение вырванной из тела души.

В тот роковой день запах тюльпанов для меня навсегда стал запахом потери, пустоты, которую ничего не заполнит, боли, которую ничто не вылечит.

Весть о том, что Его Высочество Яно должен стать следующим «дитя в шпиле» выбила почву у меня из-под ног. Я заметил краем глаза, как его тонкие шарнирные пальцы совсем ослабли и выронили книгу, и она с глухим стуком ударилась о дорожку. Он попытался улыбнуться, но я видел, что улыбка не доходила до его золотых, поцелованных солнцем глаз.

Ваше Высочество. Мой принц. Я эгоистичен. Я не хочу, чтобы вы меня оставляли. Из всех людей лишь вы не видели во мне чудовище или оружие. Вы не только не отвернулись от моих глаз, но и были настолько великодушны или глупы, чтобы посчитать их красивыми.

Почему из всех людей именно вы должны были занять это место? Будь проклят тот дракон, что принёс эту весть. Доколе бьётся моё сердце, я не прощу ему. Я приношу в жертву свою клятву, данную не короне, но вам, Мой озарённый лунным светом принц, что найду этого монстра и пущу ему кровь. Даже если моё тело само рассыпется в прах и станет частью Пепельных земель.

— Мнемос... – прошептали вы, и на ваших губах моё имя не казалось проклятьем, но в голосе была дрожь, так и не успокоившаяся вашем теле после тех ужасных слов. – Я почувствовал, как моё королевство только что стало больше, а мой мир стал очень-очень маленьким.

***

— Существует такой художественный троп, как антитеза. Антитеза – это противопоставление. Например, вы противопоставляете мечу врага свой щит. Сейчас я вам прочитаю цитату из сказки, а вы должны будете сказать, где здесь антитеза, – Мегара переводит взгляд с детей на страницу “Рыцарь Пепла”. – “Я чувствую, что моё королевство только что стало больше, а мой мир стал очень, очень маленьким”.

— Больше и маленьким?

— Верно! Принц Летеан противопоставляет свои чувства положению королевства. Он чувствует себя крошечным по сравнению с чем-то огромным, что с его жертвоприношением для него начинает ощущаться лишь ещё больше. Принцу кажется, что он один против огромной страны.

Оставшаяся часть урока проходит уже без особых проблем – разве что иногда дети забывают поднимать руку перед тем, как что-то сказать или спросить, о чём Мегара спокойно напоминает им. И, глядя в любопытные и горящие жизнью глаза, ей кажется, что, с каким бы испытанием она не столкнулась – это определённо стоит того.

***

Сад при претории – единственное место во всём Тан Ихеаргане, где тишина – это не признак надвигающейся опасности, а задумчивое умиротворение. Высокие стены из тёмного обожжённого кирпича отсекают гул кузниц, оставляя лишь шёпот ветра в кронах высаженных по периметру кипарисов. Здесь пахнет землёй и нагретой на солнце хвоей. Фонтан в центре сада — простая каменная чаша без украшений — тихо журчит, и мягкий звук действует на нервы любому ихеарганцу, привыкшему к лязгу и грому. Для них здесь слишком тихо, слишком спокойно, слишком безжизненно.

Но сейчас сад претория не безмолвствует.

Тяжёлые деревянные спаты, обитые потемневшей от пота кожей, сталкиваются с глухим стуком. Звук ударов деревяшек друг о друга разносится по всему саду, перебивая тихий шелест травы и журчание фонтана. Деймос и Терапон движутся по кругу на затоптанном участке земли между фонтаном и старой оливой. Песок здесь смешан с мелкой галькой, и каждый шаг сопровождается едва заметным хрустом. Дорожка вокруг них усыпана сломанными ветками и редкими листьями — следами утренней тренировки, начавшейся задолго до того, как колокола прозвонили подъём.

Принц, облачённый лишь в лёгкий тренировочный льняной хитон до колен и защитный нагрудник из вываренной кожи, кажется вырезанной из цельного куска мрамора статуей, которая ожила и покинула постамент, чтобы насладиться боем. Мышцы на его предплечьях перекатываются под кожей, пока он перехватывает деревянный клинок то прямым, то обратным хватом. В утреннем свете, пробивающемся сквозь кроны кипарисов, его клубнично-блондинистая грива отливает медью, а на висках уже блестят капли пота. Терапон держится свободнее. Его длинные каштановые волосы собраны в привычный тугой, тщательно затянутый хвост, чтобы не мешать обзору, но выбившаяся прядь всё равно липнет ко лбу. Чёрные глаза не упускают ни одного движения принца. Бой с Деймосом – это не просто тренировка. Это чтение языка тела, занятие, которому Терапон обучался столько же, сколько и фехтованию. Вся его жизнь была лишь подготовкой к служению человеку перед ним.

— Ваше Высочество, – произносит Терапон, совершая короткий финт влево и уходя на полшага назад, прежде чем принц успевает среагировать, – вы сегодня особенно мрачны.