О чём скорбит Бессмертный?

Левиана Д. Аккерман

О чём скорбит Бессмертный?

Введение

Добро пожаловать в путеводитель по моему маленькому миру.

Эта история написана по мотивам греческой мифологии, где я решила добавить элементы стимпанка. Эпиграф перед каждой главой – цитата из выдуманных рукописей внутри вселенной книги.

Хочу предупредить, что в сценах сексуального характера я намеренно опустила название гениталий, потому что для меня они сбивают общий настрой произведения. Будь, как дома. Наслаждайся и удачного путешествия. Уверена: скучно тебе не будет.

Пс.2. После полной публикации книги я также опубликую перечень всех исторических и культурных отсылок и пересечений. Можете попробовать сделать бинго и посмотреть, сколько вы нашли.

Ссылка на плейлист:

https://vk.com/music/playlist/573160722_50_ec2dcdbab15bf36cb3

Глава первая: Сияющий Полис

— Бери с собой только медный компас и флягу. Остальное – пыль на твоих сапогах.

(с) «Да прибудет с тобой Эол».

Мшаири – райское место, населённое любимцами Аполлона, чья статуя гордо возвышается в его центре. Солнце никогда не прячется от полиса за облаками, а окружающие его горы защищают от ветра и штормов. А светлые цвета домов и дорог создают ощущение, что город действительно сияет. Люди здесь никогда не болеют, а похороны не приносят горя – смерть считается освобождением от мирского, когда душа отправляется в бесконечное путешествие среди звёзд. Каждый день похож на сказку, ожившую со страниц написанной мшаирианским писателем книги – на улицах звучат пение и лёгкие, незамысловатые мелодии. У фонтана, купаясь в солнечных лучах, прекрасные барышни увлекают проходящих мимо людей в танец. Почти на каждом углу можно встретить художников, рисующих самыми разными стилями. Управлял этим местом Совет Семерых – семь уважаемых учёных, избранных самим Аполлоном.

Разумеется, не просто так сияющий полис носит громкое звание культурной столицы. В центре, сразу за статуей божества, стоит огромная библиотека, где собраны исторические записи, сборники лирики и прозы со всей страны. Прекрасная картина мира, куда хотел попасть каждый человек, хоть немного желающий связать свою жизнь с искусством. Конфета в восхитительной обёртке с тягучей медовой начинкой, сладостью растекающейся во рту.

Мегара была частью этого мира с рождения. С того самого момента, как она научилась складывать буквы в слова, она зачитывалась всеми книгами, что были на полках родительской личной библиотеки, а затем её цепкие маленькие ручки добрались и до городской “сокровищницы” в три этажа, где люди спали на складных стульях в перерывах между чтением. Свой первый рассказ, посвящённый её любимой кошке, она написала в семь лет, и безумно гордый ею отец зачитал его перед соседями, заставляя Мегара прятать покрасневшее от детского стыда лицо в длинном материнском хитоне. Мама лишь гладила её волосы, держа другой рукой двухлетнюю младшую дочь, Саюри. Это было лишь началом её путешествия в бескрайний мир литературы. Свой второй рассказ она написала уже ближе к десяти годам – текст всё ещё был скачущим и инфантильным, как и подобает ребёнку, однако её язык становился с каждым годом всё богаче, а предложения – сложнее и насыщеннее. Отец называл Мегару своим юным писательским дарованием. Но дарованием она была, как оказалось, не только писательским – среди мшаирианских детей были те, что добивались искусного владения луком, и Мегара стала одним из них.

Первую награду она получила в тринадцать лет – небольшую золотую стрелу. С виду неприметная стрела была символом того, что достоинство человека признал Аполлон. Обладатели золотой стрелы имели право путешествовать по стране, делясь с жителями мудростью и просвещением – таких людей почётно называли менторами.

Рассказ, подаривший ей золотую стрелу, как считала Мегара, был ничем не примечательный: о девочке с волшебной лирой, способной чувствовать ложь. Каждый раз, когда кто-то лгал, лира, на которой играла девочка, начинала фальшивить. Сначала жители вымышленного города пытались убедить девочку настроить лиру, чтобы та “звучала красивее”, однако с каждым фальшивым звуком, раздражающим слух и выдающим чужой обман, они начинали сильнее ненавидеть её. Узнав, что жители хотят сломать лиру, девочка сбежала в горный храм и стала играть лишь для богов, и больше никогда – для смертных, считая их бесчестными и не заслуживающими слышать прекрасную мелодию.

И, пусть Мегара всё же не считала себя достойной награды, с того дня маленькая стрела стала неотъемлемой частью её образа. Каждое утро она, заплетая хвост, продевала сквозь него стрелу, как шпильку, хотя родители пытались убедить дочь хранить её бережно, как трофей, а не носить с собой везде и всюду.

— А если потеряешь? Пусть лежит на полке, рядом с книгами. Так безопаснее.

— В чём смысл признания, если его нельзя показать? Я хочу с гордостью носить её с собой, а не позволять ей пылиться на полке. И для Аполлона должно быть оскорбительно, если я буду считать, что какой-то предмет сильнее его благословения. Божественная сила не заключена в предмет. Даже если стрела не при мне, я всё равно дитя Аполлона.

После этого родители перестали убеждать её беречь украшение.

Мегара любила свою беззаботную, простую жизнь. Казалось, жителям райского места были чужды все те вещи, о которых писали в трагедиях.

В пятнадцать лет Мегара начала терять рассудок. Оставшись наедине с парнем из литературного юношеского сообщества, Мегара осознала происходящее, только когда его рука проникла под её хитон. Они должны были всего лишь отпраздновать её вступление, а вино, которое они пили, было прилично разбавленным водой. Но даже так Мегара чувствовала себя обмякшей и слишком слабой, чтобы сопротивляться.

А её отказы были слишком вялыми, чтобы их восприняли всерьёз.

Но жители сияющего полиса неспособны на жестокость и насилие, ведь так?

— Дорогая, не называй это насилием, это такое грубое, некрасивое слово. Это была трагическая страсть, тёмная сторона Эроса. Напиши об этом поэму, – наставник не стал даже дослушивать её слова.

— Мегара, боль отравляет твою ауру. Ты должна простить его. Не ради него, а ради себя. Обида разрушает гармонию твоего внутреннего мира, – ответила ей мама, слишком отвлечённая чтением новых стихов.

— Мегара, твоя красота – это дар, и ты должна понимать, как она действует на людей. Он был очарован и не ведал, что творит. Не держи зла. Зло погубит твою душу, – говорили ей друзья в один голос.

Прекрати, всё было не так.

Тебе показалось.

Ты бы ушла, если бы тебе не понравилось.

В какой-то момент Мегара перестала понимать, что именно чувствует. Ей уже начало казаться, что её мысли – не её собственные, а заботливо вложенное ласковое безразличие окружающих.

Парень, разделивший с ней постель, продолжал говорить о каких-то возвышенных чувствах. О том, какой чудесной была та ночь, когда они оба потеряли невинность. Продолжал делать ей комплименты каждый раз, когда они виделись на улице, и смотрел ей прямо в глаза без тени стыда, когда они разговаривали. Будто всё так и должно быть. Будто не произошло ничего неправильного.

Непонимание собственных ощущений плавило Мегару изнутри. Если все говорят, что ей всё понравилось, почему она продолжает считать, что это не так? Неужели она действительно сходит с ума? Или мир вокруг всё это время был сумасшедшим, а она только сейчас осознала происходящий абсурд?

Перо перестало уместно ощущаться в руке. Мегара не верила и не доверяла своим мыслям, а потому потеряла способность писать.

Она всё ещё читала – сначала в полном одиночестве, а потом и соседским детям, которые собирались вокруг неё у крыльца, пока она сидела на ступеньках, играя голосом так живо, словно пропуская чувства героев произведения через себя.

Окончательно беззаботный мир рухнул через девять месяцев.

В шестнадцать лет Мегара стала матерью. Мальчик был её маленьким отражением, ни капельки не похожим на отца.

— Ох, какое чудо, – говорили люди.

— Ох, какое чудо, – соглашалась Мегара.

Они имели в виду не одно и то же.

Прошло пять лет, прежде чем Мегара начала покидать дом дальше собственного крыльца. Она давно ушла из литературного сообщества, не ходила на свидания, и единственной её отдушиной в этом городе оставались дети, с упоением слушающие её слова о грамоте и прозе. Она перестала обращать внимание на безразличие окружающих на её боль, замолчала, стала “звучать красивее”, как лира, о которой она писала в тринадцать.

Пока удушающие руки Тан Ихеаргана не обхватили тонкую изнеженную шею сияющего полиса.

Тан Ихеарган – каструм, живущий кровопролитием и чествующий богов войны. Окружённый горами, находясь на возвышенности, и имея единственный выход из города, Мшаири оказался в ловушке, которую раньше считал своим преимуществом. Подъём сюда был поистине сложным и выматывающим как и спуск. Бежать было некуда.

Жители каструма для остального мира носили почётное звание “дикари”. Жестокие и беспощадные, в традиции у которых – убивать слабых и бесполезных соотечественников ещё до того, как им исполнится пять. Некоторых и вовсе при рождении, если обнаружат, что младенец странно дышит или слишком бледен.

Они живут лишь ради завоеваний, как завещал их покойный царь Иринарх. Он был жадным тираном, не знавшим ни сострадания, ни жалости, заинтересованный лишь в том, чтобы усеять кровью весь остальной мир, поработив всё живое. Он постоянно отправлял военные кампании в различные полисы, вымостив просторные поля вокруг багряными цветами смерти, растущими особо пышно в местах самых ужасных сражений.

Принц Деймос, как ходят слухи, не менее жесток. В бою он так же свиреп и беспощаден, как и его отец. Пусть царь и пал шесть лун назад, но бойни, в которые он втянул собственный народ, не прекращаются и идут по сей день.

Однако, будь то воля Аполлона или нечто иное, следующее утро для мшаирианских людей наступило таким же светлым, как и всегда. А в письме, пришедшем из Тан Ихеаргана, было не предупреждение о скорой расправе. Принц пообещал не сжигать полис, не равнять красочные стены с землёй, если ему преподнесут в качестве дани двенадцать лучших рукописей. Приказ был настолько странным и неожиданным, что Совет Семерых сначала даже не поверил в правдивость этих слов, пока лично не увидел письмо и печать в правом нижнем углу, похожую на отпечаток крови.

Жители Мшаири отнеслись к перемирию равнодушно: главное, что грязные и вонючие дикари решили не соваться на их землю. Однако Мегара, услышав об этом, почувствовала, как что-то внутри неё впервые за шесть лет вспыхнуло. Сначала это была лишь крошечная искра, которая почти мгновенно потухла, но затем вновь разгорелась с огромной силой. Подскочив с крыльца, женщина вбежала домой, судорожно перебирая ногами. Почти обрушившись на свой стол, протестующе скрипнувший в ответ, Мегара схватила перо. И начала писать.

Слова сыпались сами собой.

“Прошу, Ваше Высочество, позволить мне приехать к Вам, чтобы преподавать детям каструма литературное искусство и основы грамматики. Я хочу стать вашим ментором, если Вы позволите.

Мегара, избранная Аполлоном”.

Мегара увидела в этом хрупком перемирии возможность изменить свою жизнь, а потому вцепилась в это призрачное, ускользающее чувство, что, пусть ничего и не обещало, давало надежду. Может быть, ихеарганцы и были неотёсанными, грубыми животными, как о них говорили, но, по крайней мере, они называли меч – мечом, а кровь – кровью. А Мегаре пресытились сладость и нежелание жителей сияющего полиса называть вещи своими именами.

Она поспешила к отъезжающему ихеарганскому послу, сжимая в руке небольшой свиток. Ей повезло, что он остановился, чтобы поправить сумку с дюжиной рукописей, когда она с умоляющим видом протянула ему свиток. Если бы не эта заминка – он бы точно уехал.

— Прошу вас, передайте письмо Принцу Тан Ихеаргана, – старалась она говорить спокойным голосом, благодаря, что за длинным хитоном не видно, как у неё дрожат ноги.

Посол окинул её безразличным взглядом, даже не потрудившись оторвать руку от поводьев. Его жёсткий взор, видный через прорези в шлеме, впился в округлое, мягкое лицо.

— Ты, неженка, совсем страх потеряла. У Его Высочества нет времени на твою чушь.

— Будет он читать или нет – его право. А я прошу вас доставить письмо. Или солдат великого каструма испугался жалкой бумажки? – женщина выдержала его взгляд, даже не подумав отвести глаза в сторону, как сделала бы, возможно, любая другая мшаирианская женщина при встрече с каструмским отродьем.

Опешивший от такой наглости мужчина зарычал. Мегара была уверена, что он отсёк бы ей голову прямо сейчас, будь у него такая возможность, тем мечом, чья рукоять выглядывала из-за плеча. Но приказа пускать кровь хоть одному жителю полиса не было. Лишь доставить рукописи и передать их принцу. Мужчина выхватил свиток из её рук грубым и резким движением, его угрожающий шёпот был подобен шипению змеи перед атакой.

— Следи за языком, женщина, пока не отсекли, – даже в пустой угрозе, вылетевшей из его рта, чувствовался вес, но Мегара старалась не подавать страха. Если не для себя постараться должна, вцепившись зубами в возможность уехать, как бездомная изголодавшаяся собака в кусок мяса, то ради сына.

Небрежно затолкав свиток за пояс, посол ударил шпорами по бокам коня, заставив животное с громким ржанием встать на дыбы и помчаться прочь из светлого города.

— Как же отвратительно он разговаривает. Бескультурщина, – бормотала какая-то женщина сзади.

— А что ты хотела от дикарей? – отвечала ей другая.

Мегара смотрела ему вслед, пока его спина не скрылась из виду, и лишь тогда она позволила себе выдохнуть, опустить плечи и прижать ладони к рукам в попытке успокоить безумно часто бьющееся сердце. Как бы то ни было, она даже не надеялась получить ответ. Принц по словам немногочисленных жителей полиса, встречавшихся с ним, не славился общительностью. Скорее он был похож на загадочный грозный силуэт, мелькающий на поле брани среди неустанно бьющейся толпы. Мегара просто хотела быть уверенной, что сделала всё, что могла. Это было как подготовка к последнему, решающему выстрелу, но вхолостую. Последний рывок утопающего перед тем, как утонуть, погрузившись в пучины бескрайнего океана.

Однако, к её удивлению, через две недели из Тан Ихеаргана пришёл ответ. Письмо было коротким, пахло пылью и пеплом. Написано на переработанной из сотен других бумаге, жёсткой на ощупь.

“Приезжайте через неделю. Я прикажу подготовиться к вашему приезду.

Принц Деймос.”

Родители были, мягко говоря, не в восторге, когда их старшая дочь сообщила о своих планах уехать в каструм.

— Мегара, ты уверена, что хочешь стать ихментором? Эти люди как грязные, дикие обезьяны. Они замучают тебя и съедят, – запричитала мама. – От тебя ни косточки не останется.

— Они совершенно необразованные, – поддержал отец. – Тебе нечего там делать. Если ты хочешь отправиться в путешествие, мы можем найти более подходящее для этого место.

— Абарис посвятил жизнь тому, что нёс по миру мудрость, – Мегара достала из своих волос золотую стрелу, сжав её в ладони. – Какой в этом смысл, если идти в место, где люди уже обладают мудростью? Я должна дарить её людям, которые в ней нуждаются.

Золотая стрела блеснула в тонких пальцах, и впервые родители увидели в ней не божественное благословение, а проклятие.

Глава вторая: В логово зверя

— Говорят, чужбина не прощает ошибок. Но я скажу иначе: чужбине даже не интересно твоё имя.

(с) “Одиссея странника”.

Карета с двумя бурыми лошадьми несётся по дороге, унося прочь от сияющего полиса сидящую внутри женщину с ребёнком. Мимо проносятся дома одной из деревушек, завоёванных армией. Несколько илотов оглядываются на проезжающую карету, провожая её взглядом, пока та не скрывается за поворотом.

Мегара наблюдает в крошечное окошко, на небо, что заволакивают тучи. Они приближаются к возвышающемуся вдали каструму, к его главному входу, что зовётся Медные Врата. Несмотря на то, что они ещё даже не прибыли в Тан Ихеарган, она уже чувствует тяжёлый и спёртый воздух, наполненный пылью, жаром и кровью, и на языке появляется привкус железа. Дым, поднимающийся над городом, словно посылает ей немую угрозу: ”Тебе здесь не место. Возвращайся обратно, Мшаирианская женщина”.

На металлических стенах, окружающих город, возвышаются массивные паровые пушки, возле которых находятся люди, вооружённые длинными паровыми копьями. Мегара знает – они наблюдают за ней, и по её спине холодок пробегает. За каструмом виднеется высокая гора – откуда, по легендам, в океан скидывали слабых детей, не годящихся в воины.

Неприветливая крепость открывает ворота, и крошечная по сравнению с массивными, искривлёнными зданиями из металлолома въезжает внутрь. Воздух здесь ещё тяжелее из-за густого дыма и смога, Фанес ёрзает на сиденье, тихо кашляя. В его руках деревянная головоломка, которую он разбирал и собирал всю дорогу, будто она совершенно ему не надоедала. Карета останавливается, когда к ней подходит группа гоплитов.

— Кем будешь? – один из солдат рявкает на ямщика. Тот оглядывается на кабинку, из-за двери которой тонкая женская рука протягивает письмо с царской печатью.

— Ментор из Мшаири. Приехала по воле Его Высочества.

Воин беглым взглядом проверяет короткий текст, видит печать принца и отступает назад, позволяя карете ехать дальше. Ямщик ударяет хлыстом по лошадям, и они трогаются с места. Мегара выглядывает в крошечное окошко, бессознательно кладя ладонь на макушку Фанесу, увлечённого головоломкой. Она наблюдает за тем, как они удаляются от стен, как мимо них мелькают высокие дома – сначала редкие, а потом всё более плотно расположенные друг другу. Постепенно они въезжают в негусто населённый район, где живут периэки. Вокруг слышится не стихающий гул работы кузниц, бранные ругательства раненых солдат, витает запах раскалённого железа, крови и горящего угля. Воздух жаркий и спёртый. Улицы пересекаются строго под прямым углом, металлические дорические колонны массивные, мощные, без декоративных завитков на вершинах.

Когда карета останавливается возле небольшого здания, бывшего складского помещения, где хранили боеприпасы, Мегара берёт Фанеса за руку, второй рукой беря сумку с немногочисленными вещами, после чего спускается на твёрдую тёмную землю. В своём коричневом струящемся хитоне, по сравнению с одетыми в строгую, прямую одежду без оборок или лёгкие доспехи ихеарганцами, она выглядит, как голубка среди ястребов. Но её это нисколько не смущает – грациозная осанка по-прежнему держится непринуждённо и легко. Женщина с уверенным видом заходит в здание. Всего две комнаты – широкая и просторная, отведённая под класс, и узкая каморка за соседней дверью с одноместной койкой – единственным предметом мебели в этом пустом пространстве. Ванной нет – в каструме, как она успела узнать от ямщика, пользуются общественными банями. За дверью напротив построенный на скорую руку туалет, немного накренившийся в одну сторону.

— Здесь мрачно, – вскользь бросает Фанес, кладя на койку головоломку, заползая следом и снова принимаясь её собирать. – И пахнет странно.

Он прав. По сравнению с их сверкающей родиной, где даже незнакомцы друг другу улыбаются, здесь просто чудовищно мрачно.

— Значит нужно поработать над тем, чтобы сделать это место самым светлым во всей крепости. Ты не согласен? – женщина опирается на левый дверной косяк с воодушевлённой усмешкой.

Мальчик кивает, расслабленно улыбаясь, совершенно не озабоченный происходящим вокруг.

Внезапно спиной Мегара начинает ярко ощущать чьё-то присутствие, как будто сам воздух изменяется под натиском неизвестной ей ауры. Табун мурашек проходит по всему телу широкой волной. По металлическому полу сзади медленно отстукивают шаги тяжёлых бронированных сапогов. По позвоночнику холодок пробегает, а мозг кричит: «Опасность! Убегай!»Женщина осторожно оглядывается назад, и во тьме коридора сталкивается взглядом с янтарными глазами - единственную часть, освещённую из крохотного окна на противоположной стене каморки. Несколько долгих секунд они оба молчат, мужчина находится на почтительном расстоянии, не пытаясь подойти ближе. Мегара решает нарушить тишину и кивает головой вниз, демонстрируя уважение и тихим голосом уточняя.

— Ваше Высочество?

Пришедший кивает и опускает скрещенные на груди руки, выпрямляя по швам, делая один шаг вперёд – теперь его лицо полностью освещается. Мегара сглатывает вязкую слюну. Её тело сковывает ужас, несмотря на то, что принц не проявляет никаких признаков агрессии. Мужчина рядом. Нужно бежать. Она отходит назад на пару шагов, входя в выделенную ей комнату. Он не пытается войти внутрь, лишь встаёт у дверного проёма, как отлитая медью статуя.

— Я хотел поприветствовать мшаирианского посла лично, — его голос разносится по комнате низким гулом, напоминающим рык льва.

Теперь, когда его лицо полностью видно, Мегара позволяет себе бегло осмотреть его, прежде чем отвести взгляд в сторону, чувствуя себя немного неуютно: густая клубнично-блондинистая копна волос, буйная и немного лохматая, напоминает львиную гриву; на его достаточно широкой переносице заметна царская плавная горбинка. Принц Деймос очень красив, но взгляд его янтарных глаз холодный, словно два грубых куска льда, политых золотистым мёдом. Деймос смотрит на всех с безразличием, но самые внимательные и проницательные, если бы осмелились смотреть ему в лицо, заметили бы глубокую скорбь, мелькающую на мгновение.

— Вы желаете воспитывать будущее моего каструма, но мой народ не принимает чужаков, – он протягивает ей массивный золотой перстень, покрытый царапинами и местами потёртый; та осторожно и почти настороженно берёт его. – Можете показать это кольцо любому гоплиту. Так они будут знать, что вы исполняете мою волю.

Кто-то назовёт этот жест щедрым или даже сердобольным. Сам же Деймос предпочитает считать его ходом наперёд. В этом месте люди живут войной и насилием, а потому не слишком доверяют чужакам. Никто не станет её слушать – скорее станут насмехаться и пренебрегать, а Его Высочество предпочитает ускорить перемены всеми возможными способами.

Окинув её взглядом последний раз, Принц Деймос разворачивается и уходит, его тяжёлые шаги эхом долетают до ушей Мегара, пока она смотрит на царское украшение. В её руках перстень кажется ужасно тяжёлым, как будто несёт вес воли всего каструма. Прикусив нижнюю губу, женщина проходит глубже в комнату, достаёт из сумки кремово-бежевый хитон и развязывает шёлковую ленточку, вытаскивая её, чтобы привязать к ней перстень – он слишком широкий, не получится носить его на пальцах. Так что Мегара надевает его на шею и прячет под ткань одежды.

До её ушей доносится протяжный и трагичный звук горна – настолько громкий, что слышно даже в полностью закрытом помещении. Мегара подходит к окну и выглядывает, Фанес, юркнув под её руку и встав на носочки, следя за взглядом матери – на улице люди начинают идти вправо, к самому центру каструма.

— Мам, что-то случилось? Какое-то собрание? – любопытствует мальчонка, поднимая голову, чтобы посмотреть на мать.

— Не знаю. Пойдём, посмотрим.

Они выходят из склада, ступая по тёмной дороге из расплавленного шлака, вокруг них возвышались казармы, переход между которыми разместился мостом на двух тяжёлых металлических колоннах. Мегара подходит к идущим людям и слегка наклоняет голову, чтобы выказать уважение.

— Прошу прощения, мы не местные. Куда все идут?

— На Стоа осуждения, – сплёвывает воинственная женщина, её басовитый голос режет слух. – Решила вылезти из золотой клетки и посмотреть на настоящую жизнь, голубка?

— Меня зовут Мегара, спасибо большое, – выговаривает сквозь зубы, сдерживая желание многозначительно закатить глаза или цокнуть языком. – И что происходит на Стоа?

— Принц Тан Ихеаргана будет судить отребье и отправит его на жатву.

— Жатву?

Женщина достаточно красноречиво для варварского народа вздыхает с фырканьем, явно уже подуставшая от вопросов приезжей.

— Разуй глаза и иди, – рычит она, толкая Мегара в плечо и удаляясь широкими шагами.

Мегара хмурится, беря за руку Фанеса и направляясь за потоком людей. Она не достаёт перстень, чтобы ткнуть его в лицо наглой хабалке. Если она не может справиться с маленькими проблемами – она зря приехала. К тому же, она уже привыкла к предвзятому отношению и оскорблениям на родине. Не повод для гордости, но хоть какой-то толк есть от косых взглядов и ядовитого перешёптывания за спиной – со временем перестаёшь их замечать. Делать нечего. Раз уж половину пути она уже прошла – пойдёт дальше, посмотрит, что там и как. Фанес жмётся к её руке и оглядывается по сторонам, с некоторым воодушевлением в глазах рассматривая ихеарганцев – все, как на подбор, высокие, мускулистые и грозные. И мужчины, и женщины. Мегара подумывает, не правдивы ли те легенды, что они скидывают слабых и больных в океан.