Санхилл: заражение

– Ну так идите же сюда, – воскликнул он удивлённо – Или вы хотите снять на ночь это фойе? Кстати, да, у вас там карточка или наличные?

Я взял Жанну за мокрую и холодную руку (моя была точно такой-же, так что ощущения эти были скорее, информативными, нежели чувственными), пробормотал «пойдём», и повёл её к стойке.

– Карточка, – сказал я, приблизившись, и, отпустив Жанну, в который уже раз запустил руку в карман, на сей раз с целью найти там бумажник.

– Замечательно, – сказал портье – Не люблю возиться с наличными, особенно когда вспоминаю, что на дворе – двадцать первый век – Он вытащил из-под своего прилавка аппарат для чтения пластиковых карт, и поставил его рядом с собой – Давайте их сюда.

Добыв бумажник, я коротко посмотрел на Жанну, желая узнать, как ей будет предпочтительнее – что бы за нашу комнату расплатился я, или она. Она ответила мне быстрым выжидательным взглядом, и я, согласно, но еле заметно кивнув головой, вытащил из него свою карточку и протянул её портье.

– На ваше счастье, – пробормотал тот, беря её из моих рук и проводя ей в щели аппарата – Отель построили недавно, и никакого особого перенаселения тут нет, так что при желании можете снимать хоть апартаменты класса «Люкс». Вы желаете снять одну комнату, кстати, или вы оба… Мнэ-э… Брат и сестра?

– Одну на двоих, если можно, – ответил я – Люкс… Люкса не надо, что-нибудь просто чуть выше среднего.

– Цена в двадцать пять долларов за ночь вас устроит? Канадских долларов, я имею ввиду.

Для таких мест это было чертовски дорого, но, пожав плечами, я согласился, а потом быстро осведомился, работают ли в номере кондиционеры.

– Работают, – подтвердил портье – Но к чему вам они? Поглядите, какой шторм снаружи – от избытка тепла тут явно никто страдать не будет – а особенно вы двое…

– Нет, я имел ввиду не совсем это… – пробормотал я несколько смущённо – Тут, в городе, очень сильно пахнет рыбой, и…

– Ах, это, – сказал портье со снисходительной улыбкой (подумать, какие неженки, наверняка подумал он в тот момент) – Нет, у нас тут ей не пахнет. Стеклопакеты на окнах у нас очень герметичные, есть освежители, и кондиционеры исправные, так что можно не волноваться, с этим никаких проблем нет. Вы тут надолго?

Я открыл было рот, но Жанна перебила меня, не дав сказать и слова:

– На сутки, едва ли больше. Завтра же с утра отправляемся обратно…

– Вы с того острова, Контремор, ведь верно? – портье вернул мне карту, вместе с чеком для подписи – Ну, из этого самого… Как его там… Интрената.

– Интерната, – поправили мы его с Жанной в один голос, а я уточнил – Интерната Санхилл.

– И как там дела, – осведомился портье тут же, но, скорее, ради проформы, нежели из явного интереса.

– Более-менее, – пробормотал я в ответ с сумрачным видом, и принял из рук портье свою карточку, а вслед за этим и ключи от нашего номера.

– Очень рад это слышать, – сказал портье с несколько равнодушной улыбкой – Просто слышал, что там у вас были какие-то неприятности… Стало быть, вы либо о них ничего не слышали, либо эти проблемы самоустранились… Подыметесь на лифте на третий этаж, и ваш номер будет как раз в нескольких шагах налево от него. Лифт находится сзади, как раз за моей стойкой. Желаю приятного отдыха.

Мы молча кивнули ему, и направились в указанном направлении.

Уже минут через десять мы были в номере – я ставил пакеты с закупленными товарами на пол, снимал успевшую промокнуть практически насквозь верхнюю одежду, и вешал её на крючки вешалки в прихожей. Жанна последовала моему примеру, но у неё это выходило гораздо более неуклюже – вероятнее всего, она была огорченна, и нервничала из-за того, что нам пришлось остаться в Пордже и вдыхать его непередаваемые ароматы гниющей рыбы, вместо того, что бы вернуться обратно, на Контремор (хотя лично я так до сих пор и не понял, какой от этого всего нам с ней был толк, и почему она сама до сих пор не осознала нелепость всей этой идеи).

В номере, кстати говоря, рыбой действительно не пахло, и влажность воздуха, как мне показалось, в отличие от улицы, была гораздо меньше, даже без учёта того, что на улице в это самое время вовсю хлестал дождь. И обстановка здесь была вполне себе ничего – особенно, если учесть, что отель этот находился в Богом забытой канадской рыбацкой деревушке, которая, пожалуй, не была бы нужна ни одному более-менее цивилизованному человеку, если бы рядом, на острове по соседству, не был построен интернат для детей из обеспеченных семей. Возможно, в одном из таких номеров решил переночевать детектив Майксон, решивший заглянуть в гости к своей племяннице, и в нём же узнал, что…

Стоп, остановил я тогда сам себя, и посмотрел на всё ещё возящуюся со своим светло-кремовым плащом Жанну. Один из его рукавов намок настолько, что почему-то никак не мог слезть с неё, без того, что бы не вывернуться наизнанку. Особенно успешно у неё это выходило, пожалуй, потому что в одной из её рук была её сумочка, с которой она отчего-то упорно не желала расставаться.

– Эй, тебе там помочь, – спросил я её. Та посмотрела меня с раздражением, словно я пытался не предложить свою помощь, а наоборот, помешать… Потом, чертыхнувшись, отбросила сумку в сторону, и стянула рукав за его край полностью освободившейся рукой.

– Слушай, хватит уже, – произнес я успокаивающим тоном, глядя за её злыми движениями, с помощью коих она надевала свой плащ петлёй на вешалку – Ты так… Всё порвёшь, всю свою одежду…

Жанна, по прежнему ничего не ответив мне, села на пуфик под вешалкой, стянула с себя свои сапоги, а затем, отставив их в сторону, покрутила в воздухе носом.

– Действительно, – произнесла она, на секунду прикрыв глаза – Он не обманул – тут ничем не пахнет…

– А я про это и говорю…

– Жан, отойди в сторону, я хочу посмотреть на то, что нам досталось…

Я выполнил её просьбу, и тоже оглянулся назад, на большую комнату, в которую можно было попасть непосредственно из прихожей. Очки мои слегка запотели, и я был вынужден снять их, и протереть рукавом рубашки, так как освещение в комнате было довольно смутным, несмотря на наличие большого, во всю боковую стену, окна. Снаружи, если судить по тому виду, что открывался мне и Жанне из этого самого окна, во всю свирепствовал яростный шторм, и свет, несмотря на то, что до вечера было ещё довольно далеко, был невероятно тусклым и слабым, словно на часах было не три, а девять пополудни. Я нашарил на стене рядом с дверным проёмом выключатель, и нажал на него. Серые сумерки, несвоевременно наступившие в этой части Вселенной, сменились мягким, но довольно ярким жёлтым светом нескольких настенных бра, сделанных в форме вытянутых кубышек.

– По-моему, неплохо, – сказал я, повторяя вслух уже звучавшие до этого в моей голове мысли – Для Педжо, по крайней мере…

Жанна опять ничего мне не ответила, повесила голову и тяжело вздохнула.

– Пока я не приму горячей ванной, я не смогу решить для себя в этом плане ровным счётом ничего, – пробормотала она, наконец, угрюмо.

– Ну, так прими её, – хмыкнул я – Что тебе мешает сделать это?

Жанна пожала плечами, а затем, поднявшись с места, направилась в большую комнату.

– Да, это будет несколько больше, чем наши каморки в общежитии, – сказала она, дойдя до её середины, и, встав на месте, оглянулась по сторонам – И, что тут, интересно было бы знать, является ванной?

– Вероятнее всего, вот в неё ведёт вот эта дверца справа, между журнальным столиком и большой вазой у самой стены, – предположил я – Может быть, нам стоит заказать что-нибудь на вечер?

– Что, – полюбопытствовала Жанна мрачно – Пиццу и пару бутылок пива?

– Пива нам никто не принесёт – по законам Канады мы ещё не прожили достаточно много времени на этом белом свете, – спокойно возразил я – Можно взять содовой или эля…

– Жаль, – покачала Жанна головой – Вот от чего-чего, а от бутылочки пива я бы не отказалась.

Она сняла свои сапоги, и войдя в большую комнату, направилась к двери, которая, согласно моим теоретическим расчётам, вела в ванную. Открыв её – а там, судя по тому, что я мог увидеть из-за её заслонившей дверной проём фигуры, действительно находилась ванная – она вошла внутрь, и закрыла эту комнату изнутри.

– На твоём месте я бы пока подзарядила сотовый, – крикнула она мне из-за двери, а следом за этим я услышал звук льющейся из крана воды.

Хорошая идея, подумал я в ответ, да вот только, кажется, я не взял с собой зарядного устройства… Впрочем, тут же пришло мне в голову следом, во всякой уважающей себя гостинице должен быть набор для подзарядки мобильников постояльцев – в старом отеле, этого, конечно же, не было, но в этом, если он построен по требованиям современного гостиничного бизнеса, теоретически оное должное было присутствовать… Я огляделся по сторонам, и тут же увидел, что на одном из ящичков тумбы, на которой был поставлен телевизор, есть наклейка с надписью «подзарядите свой сотовый телефон». Открыв его, я увидел то, что мне было нужно – штепсель-зарядное с целым пучком проводов, каждый из которых оканчивался разными входами на разные модели телефонов. Найдя среди них тот, что подходил для моего NEK, я вытащил устройство из ящика, и подсоединил его сперва к розетке у пола, а затем – уже к нему – свой сотовый. Экран телефона тут же сперва загорелся, а затем на нём появился индикатор зарядки. Подумав, я решил включить его полностью – в конце-концов, время на его полную зарядку уходило весьма немало, и за это время мне почти наверняка кто-нибудь мог позвонить.

Сделав, то что хотел, я уселся в одно из кресел, и включил телевизор. На первом же попавшемся мне канале шли новости, вернее, их конец, выпуск, касающийся погоды. Говорили, что на западную часть острова Ньюфаундленд обрушился шторм, но фронт небольшой, и скорее, всего, к шести часам вечера он сместится на север, к материку; порывистый ветер, впрочем, будет сохраняться до утра следующего дня, и судоходство на этот период будет занятием довольно рискованным. В шесть вечера уже будет темнеть, подумал я, и все наши потенциальные перевозчики будут сидеть по домам, и их нельзя будет выманить оттуда даже пятисотдолларовой бумажкой. Переключил на другой канал – там показывали «Теорию Большого Взрыва» – и стал, зевая, смотреть её. Может, Жанна и была права, возникло в моей голове, Айко и набранная им компания в ближайшее время будут куда в большем выигрыше, чем мы с ней – к шести часам шторм закончится (в Монтебрю он вообще, наверное, не почувствуется, так как по непонятным причинам то, что происходило с погодой в восточной части нашего островка, западной практически никак не касалось), они выйдут на природу и будут отдыхать в своё удовольствие, потягивая пивко и жаря над костром какую-нибудь ерунду вроде взятой за отдельную плату в интернатской столовой телятины или баранины. Хотя, по сути, никто из них, разве что только сам Айко, и слыхом ничего не слыхивал о том, на что довелось натолкнуться нам с Жанной, поэтому развеиваться им будет просто не от чего изначально. Я переключил «Теорию» на другой канал, и тут же почувствовал, что у меня зачесалась рука, то самое место, которое с утра покрылось непонятного происхождения коростой, и настроение моё упало до нуля. Я поскрёб дурацкое пятно через рукав, и зуд вроде бы унялся. Я вновь сконцентрировал внимание на телевизоре – на его экране показывали старинный чёрно-белый фильм, рассказывающий о встрече Эббота и Костелло с человеком-оборотнем. «Понимаете» – оправдывался перед комиками парень, обряженный в пока ещё вполне человеческий костюм-тройку – «После наступления ночи, едва на небе появится луна, я превращусь в волка». «Ну да, ну да» – замечал Костелло со скарабезной ухмылкой на физиономии – «Ты, а ещё миллионы таких парней, как ты». Невидимую моему глазу аудиторию сотрясало от смеха. Я вновь переключил канал – мне, в отличие, от невидимой моему глазу толпы слушателей, было не до смеха, даже, скорее сказать, стало ещё более не по себе – и вновь попал на сводку новостей, но на сей раз по другому каналу, где она только подошла к своей середине. Я сделал звук потише, и стал смотреть сюжет о какой-то лесной деревеньке рядом с Великими озёрами, житель которой, пойдя на рыбную ловлю, выловил из реки какую-то рекордно большую рыбину. Прислушался к тому, чем была занята в это время находящаяся в ванной Жанна, и услышал плеск воды в ванной. Всё ещё моется, подумал я. Мне вдруг вспомнилось о том, что у меня есть мазь, которую я купил в местной аптеке, и решил смазать им свою странную болячку на руке. Поднялся с кресла, подошёл к лежащим на кровати пакетам с покупками, залез в тот, в который складывал свои, и, после двух или трёх минут поисков добыл, то что хотел. Вновь вернулся в кресло, кое-как закатал рукав водолазки одной рукой, и оглядел то место, которое хотел смазывать. Пятно оставалось на месте, и, хотя довольно поблекшее, оно, на мой взгляд, стало ещё больше, чем прежде, словно бы постепенно расползаясь по коже руки. Что за чертовщину колола мне эта идиотка Хэдкрафт, подумалось мне в досадливом страхе, неужели не соображала, что она делает? Само собой, я никогда не был в курсе, в каком виде должна была проистекать эта самая реакция Пирке, которой, по словам самой Хэдкрафт, она и добивалась, делая эти самые прививки, но я никогда бы не подумал, что итог должен быть именно таким вот, как будто руку недавно прижгли чем-то горячим, и теперь ожог, подсыхая, постепенно зарастает коростой. Я взял продолговатую коробочку с мазью, вскрыл её, и вытряхнул из неё тюбик, а вместе с ним и небольшую бумажку-инструкцию, сложенную в несколько раз. Тюбик, как и коробочку, положил на подлокотник кресла, инструкцию же развернул, и быстро, буквально пробежавшись по ней глазами, прочёл. Вернее даже, не прочёл, а уловил некие, самые важные для меня моменты, вроде противопоказаний, возможных побочных эффектов и способа применения. Последнее, в принципе, было не так уж и важно – в конце-концов, это была мазь, а не какие-то хитромудрые таблетки, которые обязательно нужно принимать в определённое время суток, при этом растворяя их в остуженной ровно до пяти градусов по Цельсию воде, однако, прочитав их, я увидел, что участок кожи, подлежащий обработки, всё-таки рекомендуется промыть. Я вновь прислушался к происходящему в ванной – Жанна или продолжала находиться в душе, или же, по крайней мере, заканчивала с этим – и, подумав, вновь встал из кресла, что бы подойти к двери, ведущей в неё.

– Жанна, – воскликнул я, постучавшись в дверь. Шум льющейся из душа воды внезапно прекратился, словно по мановению волшебной палочки – хотя, скорее всего, не в результате моего стука в дверь, а в результате того, что Жанна решила, что на сегодня ей вполне достаточно – Жанна, можно мне войти?

Послышался шорох отодвигаемой занавеси, и немного недовольная – впрочем, судя по всему, не слишком-то – Жанна, полюбопытствовала, в чём дело.

– Мне нужно помыть руки, – объяснил я.

– Подожди, – отозвалась она в ответ – Я уже всё – так что дай мне вытереться, одеться и выйти, ладно?

Я пожал плечами, отошёл от двери в сторону.

– Кстати, – крикнула мне Жанна из-за двери – Ты позвонил Айко, или даже не подумал об этом?

– Нет, – ответил я немного удивлённо – А какой в этом смысл? Мы всё равно никуда отсюда не уедем, верно?…

– Ну, ты мог бы просто поинтересоваться, как у них там дела, – заметила Жанна.

– Дела, – переспросил я – Я думаю, что пока никак – они даже не собрались, наверное, в свой поход – ждут, пока уляжется непогода, да и вообще – они, я думаю, собирались в Монтебрю под вечер, даже без учёта погодных условий.

– Хочешь сказать, что они могут вообще никуда не пойти, верно?

– Пойдут, скорее всего, – заметил я – Ты разве забыла, что погода в другой части острова всегда отличается от той, на которой находится Интернат? Скорее всего, сегодня там не выпадет и капли, просто будет сильный ветер, а к шести часам, как обещали по телевизору, погода вообще уйдёт отовсюду… Почему же им, в таком случае, и не пойти, куда они там собирались?

– Вообще-то да, – хмыкнула Жанна – Особенно если они прислушались к твоему совету, и решили устроиться в одной из пещер в берегу, про которые ты рассказывал Айко… Но я не про это, вообще-то говоря…

– В смысле… А про что же?

– Я имела в виду, не случилось ли у них там за время нашего отсутствия ещё чего-то…

Я, сглотнув тут же, практически мгновенно появившийся в моём горле ком, невольно дотронулся до пятна на своей руке, и погладил его, как будто какую-то тайную, хранимую от всех в секрете драгоценность. Этот жест понравился ещё меньше, чем слова Жанны, и мне пришлось побороть ком в глотке повторно – правда, на сей раз он был несколько большим, чем прежде.

– Нет, – сказал я и раздражённо, и как-то испуганно в одно и то же время – Нет, ну что там может ещё случится… В принципе, – я кое-как восстановил дыхание, и продолжил более уверенно – Если у них что-то и случится, то Айко немедленно позвонит мне…

– Ты поставил телефон на зарядку?

– Да…

– А включить его ты не забыл?

– Нет, не забыл, разумеется…

– На твоём месте, я бы ещё и проверила список вызовов. Вдруг он звонил уже, пока твой телефон был в разряженном состоянии?

– Чёрт, – тут уже начал злиться я – Объясни, зачем оно это нужно.

– Нужно – что?

– Ну… Знать обо всём этом. Я, например, совершенно не стремлюсь быть в курсе этого, и у меня вполне очевидным образом отсутствует желание узнать, что там, в интернате, вновь произошло… Ну, кто-то там умер, или чуть не умер… И вообще, давай заканчивай свою возню в ванной, мне, чёрт бы их подрал, ещё нужно помыть руки!

– Сейчас, сейчас, – пробормотала Жанна, судя по звукам, уже одевающаяся – Только ты опять же ничего не понял. Вдруг там, в интернате, всё-таки нашли – или труп этой девчонки – твоей соседки… Или её же, но живую… Или… Просто, – она шмыгнула носом, потом, приблизилась к разделяющей нас двери, и открыла её – Просто выяснили какие-нибудь обстоятельства произошедшего вчера вечером…

– Но с чего ты, собственно, взяла, что это как-то будет меня касаться, – спросил я всё ещё недовольно, пропуская облачённую в банный гостиничный халат Жанну в большую комнату – Меня или тебя, или наших товарищей?

– А с чего бы, собственно, мне так и не взять, – переспросила Жанна – Мы даже толком не знаем, что там произошло…

– Вполне себе знаем, – возразил я – Какой-то сумасшедший грохнул свою подружку – а тело, возможно, бросил в море.

– Это только теория, – покачала Жанна головой, а потом, выйдя на середину комнаты, задумчиво уставилась на экран телевизора. Выпуск новостей там уже прошёл, и теперь его сменил какой-то очередной «магазин на диване, в котором рекламировали «суперсовременные подтяжки для желающих похудеть мужчин» – При этом – самая, что ни на есть утрированная… Слушай, ты не в курсе, тут есть что-то, что можно посмотреть не в формате ТВ, а в формате видео? Проигрыватель вроде есть…

– Может быть, и есть, – пожал я плечами, и вошёл в ванную. Включил воду над раковиной, нашёл подвешенную справа от крана мыльницу, достал мыло, и стал промывать свою «болячку» под струёй холодной воды. На ощупь она была твёрдой и шероховатой, как панцирь черепахи – и у меня промелькнула пренеприятнейшая мысль, что я постепенно превращаюсь в некую человекообразную рептилию – посмотри по ящикам в тумбочке под телевизором – я там нашёл зарядку, так может быть, там есть и диски с какими-нибудь дисками…

– Хорошо… В тумбочке, говоришь… – Жанна. Очевидно, в этот самый момент, присела на корточки перед этой самой вышеуказанной тумбой, и стала копаться в ней – но никаких конкретных звуковых подтверждений этому я не слышал из-за шума бегущей из крана воды – Ага… Слушай, вот что я нашла – записи концертов… Кажется, “Rolling Stones”, какая-то ерунда… Постой… «Видеопутеводитель по достопримечательностям Ньюфаундленда и его округи»… Какой-то фильм… Да, это «Поймай меня, если сможешь»… Ещё «Гринч, что украл Рождество»…

– Нет, до рождества нам пока точно палкой не докинуть, – пробормотал, я смывая со своей руки остатки мыльной пены, вытирая руки полотенцем, и закрывая кран – Ещё что-нибудь, или только эта ересь?

– Есть ещё «Проклятый путь», «Банды Нью-йорка», «Моби Дик» – но это вроде бы телевизионная версия…

– Мобо Дик, – переспросил я, ухмыляясь, после чего вышел из ванной, выключив за собой свет – Может быть, может быть – некоторые мои знакомые и впрямь считают Мобо тем ещё «dick»…

– Господи, ну что за пошлые шутки, – скривилась Жанна – Кстати, ты в курсе, что сегодня с утра твой драгоценный Мобо был госпитализирован в какую-то клинику на Ньюфаундленде?

– В смысле, – приподнял я брови в знак недоумения, а сам подошёл к креслу, на подлокотнике которого лежал оставленный мной тюбик с мазью, и свинтил крышку – Зачем…

– У него пошла какая-то неправильная реакция с той прививкой, что нам кололи… Не как у тебя, а что-то очень бурное....

– Да, – я на минуту замер, и посмотрел на неё настороженным взглядом. Жанна, как ни в чём не бывало, поднялась с корточек в полный рост, и положила пачку с найденными ей DVD на проигрыватель – А в чём заключалась конкретно эта реакция, ты не знаешь?

– Не имею никакого понятия, – пожала она плечами – Какая-то ложная и редкая аллергическая реакция… Не то у него началось резкое обезвоживание через выделение испарины, не то наоборот, он опух, как воздушный шар… Я не знаю – да и те, кто рассказал мне об этом с утра, наверняка знали едва ли больше, чем я сама… Ты ведь знаешь, что этот Мобо сам по себе был довольно странным парнем – не в смысле его поведения, а в смысле его физических параметров – серая кожа, зелёные глаза в то время, когда он сам является негром… И солнца он боится… Я думаю, что в этом нет ничего удивительного – у таких, как он, постоянно появляются какие-то непонятные аллергии, им сам Бог велел страдать от них…

– Хорошенькое дело – сам Бог, – пробормотал я недовольно, выдавливая крем из тюбика и размазывая его по больному месту – Подумать, так это какой-то дар, а не проклятье… У тебя есть аллергия на что-нибудь?

Жанна посмотрела на меня как-то снисходительно.

– Да у тебя провалы в памяти, – покачала она головой – Я совсем недавно, и при тебе, купила лекарства от, пожалуй, доброго десятка её разновидностей. Конечно же, половиной оных я не страдаю, лекарства эти нужны чисто для успокоения родителей…

– Стой, – перебил я её, стараясь увести наш разговор от довольно неприятной мне темы – Но если ты их не употребляешь, то куда ты деваешь то, что у тебя уже кончилось?

– Ем это, конечно же, – улыбнулась мне Жанна – Это же всё – прессованные мел и зубной порошок, гомеопатия… Они не помогают, и не вредят, разве что, если бы я действительно верила в их «чудодейственную» силу, и имела те болезни, от которых они якобы «лечат», то методом самоубеждения я, быть может, и добилась бы каких-то результатов, понимаешь?

– Ну да, конечно же, – пробормотал я с сомнением – И, что там действительно ровным счётом ничего нет? Никаких добавок… Я не знаю… Для вкуса, что ли…

– Жан, ну их же не жуют, – ответила Жанна, а затем уселась в кресло, туда, где раньше сидел я – Это лекарства.

– А остальная половина, – сказал я, покончив со свой рукой, и закрыв тюбик крышкой – стало быть, всё-таки действует на тебя как-то? Не покупаешь же ты для отвода глаз родителей всё…

– Нет, помогает, конечно же… Но дело в том, что я принимаю эти штуки так давно, что даже не помню, каковы симптомы этих болезней на самом деле. Однажды я забыла, правда, выпить какую-то таблетку – не помню, какую точно… Но все мои проблемы ограничились тем, что меня весь день преследовало лёгкое першение в горле. Поверь мне, все эти аллергии не так уж и страшны, как кажется. Просто достаточно жить в более-менее цивилизованном обществе, где есть приличные медики и медикаменты, и не бояться пользоваться всем этим.

– Ну, да, конечно же, – пробормотал я с кривой усмешкой – Учитывая то, где жил Мобо всё это время, до того, как он попал в Санхилл, едва ли ему хватало что того, что другого, за и по уши… И он не просто не боялся пользоваться им – он, вероятнее всего, просто не знал, что это такое…

– Но он мог обследоваться на предмет врождённых патологий ещё при поступлении в интернат, разве нет? Мы все обследовались, и он мог тоже…

– Он, наверное, и обследовался, я думаю… Просто у них, там, где он имел несчастье родиться, ещё не исследовано и половины существующих заболеваний… Как врождённых, так и прочих остальных… Приёмной комиссии вообще надо было хорошенько подумать, прежде, чем принимать этого парня сюда, для жизни в таком климате… Ну, и так далее…

Жанна, обернувшись ко мне, удивлённо выгнула одну бровь.

– Я тебя не совсем понимаю, – произнесла она, пристально рассматривая меня с головы до пят – Ты выгораживаешь Мобо или… Что, наоборот? То ты протестуешь против моего мнения, что его госпитализировали ввиду того, что он такой сам по себе, то, наоборот, заявляешь, что он дикарь, и права-то не имел учиться среди нас всех… Что ты вообще хочешь доказать этим своим ворчанием?