За периметром

— Очень хочешь умереть перед выездом?

— Проверяю, восстановилось ли у тебя чувство юмора.

— Оно тебя переживёт.

Он улыбнулся и коротко коснулся пальцами моей руки. Не поцеловал. Не стал устраивать ничего показательного. Просто коснулся, будто проверил: здесь.

Я поймала его запястье на секунду.

— Вернись.

Слова вышли раньше, чем я решила, что собираюсь их говорить.

Нэйтан перестал улыбаться.

— Вернусь.

— Не обещай то, чего не контролируешь.

— Тогда постараюсь.

Это было почти то же слово, которое он сказал Кейну перед первой вылазкой к заправке. Мне опять не понравилось.

Диана хлопнула дверью.

— Если вы закончили романтический инструктаж, некоторые хотят уехать до обеда.

Я показала ей средний палец.

Она ответила тем же через стекло.

07:18.

Ворота закрылись за машиной. Металл встал на место с тяжёлым грохотом, и двор сразу стал тише.

Я поднялась на северный пост.

Следующие два часа были настолько скучными, что я почти успокоилась.

Почти.

С высоты дорога выглядела пустой. Старый автобусный павильон, возле которого два дня назад видели человека, стоял, как стоял. Ветер гонял по асфальту пластиковый пакет. Далеко между домами иногда мелькали птицы. Ни людей. Ни машин. Ни движения, которое хотелось бы объяснять.

В 07:58 группа вышла на связь. Алекс сказал, что добрались до промежуточной точки, всё чисто.

В 08:39 Нэйтан сообщил, что они у склада, дверь закрыта, следов людей снаружи нет.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, услышав его голос.

— Что? — спросила Нора, стоявшая со мной на посту.

— Ничего.

— Ага.

— Смотри на дорогу.

Она улыбнулась так, будто знала что-то важное. Все вокруг в последнее время слишком много знали о моей личной жизни. Особенно то, чего не знала я сама.

В 09:20 должен был быть следующий сеанс.

В 09:20 рация молчала.

В 09:22 я сказала себе, что внутри склада связь могла пропасть.

В 09:25 Нора перестала шутить.

В 09:27 я вызвала сама.

— Группа два, северный пост. Ответьте.

Шипение.

— Группа два, приём.

Ничего.

У меня вспотели ладони. Я вытерла одну о штаны и тут же разозлилась. Семь минут. Всего семь минут. Люди опаздывали к связи и раньше. Аккумулятор. Стена. Подвал. Что угодно.

В 09:31 на лестнице появились Ривера и Кейн.

Конечно, кто-то уже передал вниз.

— Сколько? — спросила Ривера.

— Одиннадцать минут.

Кейн взял вторую рацию.

— Алекс, ответь.

Помехи.

— Нэйтан.

Тишина.

Мне вдруг стало холодно, хотя ветер почти стих.

В 09:34 рация ожила.

Не голосом. Сначала ударом. Резким, металлическим. Потом треском и чем-то похожим на крик.

— ...назад! Назад, блять!

Алекс.

Я схватила рацию двумя руками.

— Группа два! Что у вас?

Ответа не было. Потом выстрел. Один. Ещё два почти сразу.

Не рядом с нами. Через маленький динамик звук был плоским, неправильным, но тело всё равно поняло раньше головы.

Стреляют.

— Контакт! — прорезался голос Пирсона. — Справа! Справа!

Шум.

Кто-то кричал. Мужской голос. Потом женский — коротко, неразборчиво.

У меня сердце ударило в горло.

— Ди? — сказала я в рацию. — Диана!

Кейн выхватил её из моей руки.

— Не забивай канал.

— Там...

— Я слышу.

Его лицо стало неподвижным.

Из динамика донеслось:

— ...это приманка! Машина! К машине!

Нэйтан.

Живой.

Я успела вдохнуть.

Потом голос сорвался на крик:

— Диана!

Всё внутри остановилось.

— Нэйтан, назад! — заорал Алекс. — Назад!

Выстрелы пошли чаще. Я насчитала четыре, потом сбилась. Рация захлебнулась помехами. Последнее, что мы услышали, было тяжёлое дыхание и один удар, будто устройство упало на землю.

Связь пропала.

— Нет, — сказала я.

Кейн уже спускался.

— Ривера, ворота закрыть на полный режим. Грант... Чёрт. Кто у нас на машине готов выйти?

— Ты не пошлёшь вторую группу вслепую, — сказала Ривера.

— Да.

— Тогда ждём контрольное окно.

Они говорили быстро и ровно. Я ненавидела обоих за это спокойствие.

— Мы просто будем ждать? — спросила я.

Кейн остановился на лестнице и посмотрел вверх.

— Сейчас — да.

— Они под огнём.

— Именно поэтому я не отправлю туда ещё пятерых, не зная, куда.

— Там Диана.

Что за аргумент. Там все были. Но рот выбрал именно её имя.

Кейн поднялся на одну ступень обратно.

— Лив. Спускайся.

— Я останусь здесь.

— Нет.

— Я не мешаю.

— Ты сейчас не видишь дорогу. Ты слушаешь рацию.

Я хотела спорить. Посмотрела вперёд и поняла, что он прав. Дорога расплывалась, хотя я не плакала. Просто взгляд не держался ни на одной точке.

— Иди к внутренним воротам, — сказал он. — Если выйдут на связь, тебе скажут.

— Зачем мне к воротам?

Он не ответил.

Потому что я всё равно туда пойду.

09:46.

Я стояла у ворот.

Первые десять минут — нормально. Если не считать того, что я проверяла часы каждые двадцать секунд.

Потом время стало вязким.

Ривера оставалась у связи. Кейн ходил между штабом и проходом. Хелен пришла сама, не дожидаясь команды, с Тессой и двумя сложенными носилками. Я увидела носилки и отвернулась.

— Не надо их здесь ставить.

Хелен посмотрела на меня. Но ничего не спросила. Просто поставила сумку на лавку.

В 09:58 связь вернулась на четыре секунды.

— ...отошли... двое... ранен...

Кто сказал, я не поняла.

— Кто ранен? — спросила Ривера.

Тишина.

В 10:07 Алекс ответил уже чётче.

— Возвращаемся. Примерно тридцать минут. Готовьте медиков.

— Сколько раненых? — спросил Кейн.

Пауза.

— Двое.

— Тяжёлые?

Ещё одна пауза.

— Да.

У меня пальцы онемели.

— Кто? — вырвалось у меня, хотя рация была у Кейна.

Он даже не посмотрел.

— Имена.

Алекс не ответил сразу.

В этом молчании я уже всё потеряла десять раз.

— Уорд ранен в плечо. Диана... — шум съел половину фразы. — ...очень тяжёлая.

Я услышала имя. Этого хватило.

— Она жива? — спросил Кейн.

Помехи.

— Алекс. Она жива?

— Пока да.

Пока.

Самое мерзкое слово из всех возможных.

10:34.

Машину я увидела первой.

Не потому, что зрение хорошее. Потому что последние двадцать минут не смотрела никуда больше.

Тёмный универсал показался на дороге, слишком быстро вошёл в поворот и чуть не задел бетонный блок. Один передний фонарь был разбит. На лобовом стекле — белая паутина трещин с правой стороны.

— Открывать, — сказал Кейн.

Внешняя створка пошла в сторону.

Машина въехала в проход и резко остановилась. Двигатель продолжал работать. Я считала двери.

Передняя водительская — Алекс.

Правая — Пирсон.

Задняя слева — Джеймс.

Он вышел, держась за бок. На куртке кровь, но двигался сам.

Три.

Где Нэйтан?

Где Диана?

Задняя дверь справа не открывалась.

— Нэйтан? — сказала я.

Никто не ответил. Алекс уже обошёл капот.

— Хелен!

Она шагнула вперёд.

И тогда открылась задняя дверь.

Сначала я увидела ботинки.

Потом руку Нэйтана на дверной раме. Рука дрожала. Он вышел боком, лицо серое, левая часть куртки почти чёрная от крови. На плече была затянутая поверх ткани повязка, уже промокшая насквозь.

Он жив.

Мысль была такой сильной, такой быстрой, что я успела испытать облегчение.

А потом Нэйтан наклонился обратно в машину.

— Не надо, — сказал Алекс.

Нэйтан не ответил.

Он просунул руки внутрь и поднял Диану.

Мозг отказался назвать её сразу.

Светлые волосы выбились из шапки и прилипли к щеке. Одна рука свисала вниз. На пальцах грязь. Куртка расстёгнута, под ней футболка была пропитана кровью от груди до живота. Слишком много красного. Ненормально много. Так не должно быть на одном человеке.

— Ди, — сказала я.

Нэйтан посмотрел на меня.

Я поняла по его лицу раньше, чем Хелен подошла.

— Нет.

Нэйтан сделал ещё шаг. Его колени дрогнули.

Хелен положила пальцы Диане на шею.

Я смотрела на её руку.

Секунда.

Две.

Три.

— На носилки, — сказала Хелен.

Не «быстро». Не «давление». Не «Тесса, сюда».

Просто на носилки.

— Нет, — повторила я.

Нэйтан опустил Диану осторожно. Очень осторожно. Как будто от этого всё ещё что-то зависело.

Тесса накрыла её до груди серым одеялом.

Я шагнула вперёд.

Кейн поймал меня за локоть.

— Не трогай.

— Убери руку.

— На ней кровь. Мы не знаем, только её ли.

Я дёрнулась.

— Это Диана.

— Убери руку.

Я всё равно не подошла. Потому что он был прав. Потому что даже сейчас существовали правила про кровь, перчатки, контакт, заражение. Потому что конец света оказался достаточно мерзким, чтобы не дать нормально прикоснуться к мёртвой подруге.

Нэйтан качнулся рядом.

Я только теперь увидела, что кровь на его куртке была не вся его.

— Сядь, — сказала Хелен.

— Сначала она.

Хелен посмотрела на него.

— Она умерла, Нэйтан.

Он закрыл глаза.

Только на секунду.

— Она умерла.

Потом сел прямо на асфальт.

11:03.

Пуля прошла Нэйтану через левое плечо навылет.

Так сказала Хелен, и слово «навылет» почему-то прозвучало почти хорошо. Кость цела. Крупный сосуд не задет. Много крови, боль, швы, антибиотики, несколько недель без нормальной работы рукой. Жив.

Я стояла у двери медблока, пока Хелен не выгнала меня второй раз.

— Или заходи и не мешай, или уйди.

— Я не мешаю.

— Ты стоишь в проёме.

— Это не мешает.

— Лив.

Я ушла.

Диана лежала в соседней комнате.

Дверь была закрыта.

За ней не происходило ничего.

Вот это было хуже всего.

В медблоке Нэйтан ругался, когда Хелен промывала рану. Тесса стучала инструментами. Джеймсу обрабатывали рассечённый бок — пуля не попала, он порезался о стекло, когда машину занесло. Алекс и Пирсон были целы.

А за одной дверью — тишина.

Эн прибежала через несколько минут.

Она увидела меня в коридоре и сразу спросила:

— Кто?

Не «что случилось». Кто.

Я открыла рот.

Ничего не вышло.

Эн посмотрела на закрытую дверь.

— Нет.

— Диана, — сказала я.

Она отшатнулась, будто я толкнула.

— Нет.

— Да.

Эн прижала ладонь ко рту. Я успела подумать, что сейчас она заплачет. Не заплакала. Просто села на пол возле стены.

Я села рядом.

Мы сидели молча.

Через минуту она сказала:

— Она взяла мою расчёску.

Я повернула голову.

— Что?

— Утром. Я сказала вернуть. Она сказала вечером.

Голос у Эн был нормальный. Почти.

—А я сказала ей найти ее шампунь, чтобы больше не брала мой.

Я закрыла глаза.

Вот тогда стало больно по-настоящему.

Не от крови. Не от тела на руках Нэйтана. От чёртового шампуня и расчёски.

Эн заплакала.

Я тоже.

13:26.

Разбор сделали после того, как Хелен закончила с Нэйтаном.

Он пришёл сам, хотя руку закрепили перевязью, и Хелен сказала ему лежать. Лицо было бледным, под глазами серые тени. Когда он сел за стол, я встала рядом. Не спросила разрешения.

Кейн, Ривера, Алекс, Пирсон, Джеймс. Я. Нэйтан и ещё несколько человек.

На карте Алекс отметил место засады — квартал старых складов примерно в семи километрах от нас.

— Начинай с момента, где всё пошло не так, — сказал Кейн.

Алекс провёл ладонью по щетине.

— Метров за двести до аптеки услышали крик. Женский. Из-за перевёрнутого фургона у въезда во двор. «Помогите», несколько раз. Нормально так кричала. Не запись, думаю.

— Видели её?

— На секунду. Куртка светлая, сидела у колеса. Когда подошли ближе, исчезла за машиной.

— И вы пошли?

Пирсон дёрнул щекой.

— Пошли. Потому что пока ещё не научились проходить мимо людей, которые орут «помогите».

Кейн ничего не сказал.

Алекс продолжил:

— Я первым заметил движение на крыше. Сказал назад. В этот момент открыли огонь с двух сторон. Справа — минимум трое. Слева, из окон склада, ещё двое. Может больше.

— Перекрёстный? — спросила Ривера.

— Да. Но не чисто. Один стрелял куда попало, второй орал. Не военные. Или не все.

— Команды были?

— Были, — сказал Нэйтан.

Голос хриплый. Я посмотрела на него.

— Один командовал. Мужик старше остальных. Серое пальто или куртка, не разглядел. В руках винтовка.

— Что-то говорил?

Нэйтан молчал.

Я почувствовала это раньше, чем поняла. Его взгляд на секунду ушёл ко мне.

— Что? — спросила я.

— Лив...

— Не начинай. Что он говорил?

Нэйтан сжал челюсть.

— Когда мы отходили к машине, Диана была справа от меня. Шапку потеряла. Волосы распустились.

У меня пальцы похолодели.

— И?

— Он увидел её.

Нэйтан замолчал.

— И что?

— Показал на неё.

В комнате стало тихо.

— Сказал: «Светлая. Эта».

Я не сразу поняла смысл слов. Они просто легли на стол между нами.

Светлая. Эта.

— Потом выстрелил, — сказал Нэйтан. — Несколько раз.

Воздух исчез.

Я вспомнила Диану утром. Волосы из-под шапки. Мои пальцы, которые натягивают край ей на уши. «Красавица». «Пошла ты».

— Они думали, что это я, — сказала я.

Никто не ответил.

Это и было ответом.

— Не знаем, — сказал Кейн.

Я повернулась к нему.

— Да ладно.

— Мы не знаем.

— Светлые волосы. Женщина. После магазина. Они пришли по нашему маршруту. Считали смены. А теперь мужик показывает на Диану и говорит «эта».

— Лив.

— Это я.

Голос сорвался.

— Они хотели меня.

Нэйтан резко сказал:

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Что «нет»?

— Не делай это.

— Что именно?

— Не превращай её смерть в свою вину.

Я рассмеялась. Звук получился отвратительный.

— Очень удобно.

— Это не ты стреляла.

— Она пошла вместо меня.

— Она пошла потому, что была в группе.

— А я осталась здесь.

— Потому что тебя поставили на пост.

— И поэтому она теперь лежит и не дышит.

Нэйтан встал слишком резко и поморщился от боли.

— Она лежит там потому, что какой-то ублюдок стрелял в неё. Не потому, что ты стояла на стене.

— Он стрелял в меня.

— Он стрелял в Диану.

Эти слова ударили сильнее.

Я отвернулась.

Кейн вмешался:

— Достаточно.

Я ненавидела его за это спокойствие тоже.

— Нет, не достаточно.

— Сейчас мы разбираем засаду, а не твою вину.

— Какая удобная формулировка.

— Потому что вторая здесь не поможет первой.

Я открыла рот и закрыла. Ривера смотрела на карту.

— Сколько времени они держали позиции? — спросила она.

Алекс ответил:

— Минуты три. Может четыре. Потом команда на отход. Чёткая. Те, кто сидел справа, ушли первыми, остальные прикрыли. Нас не преследовали.

— Значит, задача была не забрать припасы, — сказал Кейн.

— Похоже.

— Убить?

Пирсон хмуро пожал плечами.

— Или посмотреть, как мы поведём себя.

Я снова увидела Диану на руках Нэйтана.

— Что было после? — спросила я.

Нэйтан понял, что я спрашиваю не про тактику.

— Я пошёл за ней.

— Алекс кричал тебе назад.

Он посмотрел на меня.

— Да.

— Зачем?

Глупый вопрос. Я знала.

— Потому что она была жива.

— Ты получил пулю.

— Да.

— Из-за неё?

— Когда вытаскивал.

— Нэйтан...

— Лив, не надо.

— Ты мог умереть.

— Мог.

Он сказал это просто. Меня затрясло от злости.

— И всё?

— А что ты хочешь услышать? Что я должен был оставить её на асфальте?

Я замолчала.

Нет. Конечно, нет.

— Она... — Я сглотнула. — Она говорила?

Нэйтан покачал головой.

— Нет.

Спасибо.

Не знаю кому. Ему. Диане. Миру за то, что хотя бы не заставил меня слушать последнее послание через чужой рот.

— Она была в сознании?

— Сначала. Смотрела. Дышала тяжело. Потом перестала реагировать.

— Когда умерла?

— В машине. Минут за десять до ворот.

Я кивнула.

Вот и всё.

Никакой красивой фразы. Никакого прощания. Диана просто ехала домой и умерла на заднем сиденье нашей убитой машины.

17:40.

Мы похоронили её на следующий день.

Не потому, что так положено. Потому что никто не хотел оставлять Диану в холодной комнате дольше.

Место для могил выбрали ещё после Лизы — за внутренним хозяйственным корпусом, там, где земля была мягче и не затапливалась после дождя. Рядом уже была её могила. Теперь появилась ещё одна. И вообще, кладбище стало пополняться…

Я стояла между Эн и Кристиной. Мая была впереди. Стеф держала лопату. Хелен пришла последней. Нэйтан тоже пришёл, хотя рука висела на перевязи, и лицо у него было такое, что Хелен трижды посмотрела в его сторону.

Кейн ничего не говорил долго.

Мне это понравилось.

Не было речи про то, какой Диана была хорошей. Все и так знали. Не было «она умерла не зря». Я бы, наверное, ударила за такое.

Он сказал только:

— Мы её запомним.

И отошёл.

Эн бросила в яму расчёску.

Ту самую.

Я хотела остановить. Потом поняла, что это не моё дело.

Расчёска упала на серую ткань, в которую завернули тело.

Звука почти не было.

Я бросила горсть земли.

Она ударилась глухо.

И почему-то именно тогда вспомнилось: «Укроп — оружие массового поражения».

Я засмеялась.

Тихо. Один короткий звук.

Эн посмотрела на меня и тоже засмеялась сквозь слёзы.

Кристина закрыла рот ладонью.

Через несколько секунд мы все трое плакали и смеялись одновременно, как ненормальные.

Диана бы сказала, что мы позоримся.

От этой мысли стало хуже.

Ночью я снова увидела мужчину из магазина. Но теперь он стоял рядом с Дианой.

Очень удобно, мозг. Спасибо.

01:47. Две ночи спустя.

Я проснулась от музыки.

Первые секунд пять лежала и пыталась понять, что происходит.

Женский голос пел что-то слишком бодрое. За ним хлопали ладоши, бил бас, звенела какая-то синтетическая мелодия из тех, что раньше включали летом в магазинах одежды, чтобы люди покупали шорты и не думали о смерти.

Музыка была громкой.

Не просто слышной.

Она орала.

Эн села на кровати.

— Что за херня?

Я уже натягивала ботинки.

В коридоре загорелся аварийный свет. Кто-то крикнул:

— К воротам! Подъём!

Музыка стала громче, когда мы выбежали во двор.

Ночь была холодной и чёрной. Прожекторы на стенах включили не все — после слежки свет экономили и старались не выдавать привычки. За внешними воротами двигались две белые точки.

Фары.

— Машина! — крикнул постовой сверху.

Я услышала двигатель через музыку. Высокий вой, слишком большие обороты.

Автомобиль вылетел из темноты по дороге прямо к воротам.

— Ложись! — заорал кто-то.

Мы отшатнулись за бетонную стену прохода.

Машина не затормозила.

Удар пришёл через несколько секунд.

Металл загрохотал так, что земля под ногами дёрнулась. Фары качнулись, одна погасла. Вторая осталась светить криво в сторону стены. Музыка не прекратилась.

Наоборот. Теперь она была совсем рядом.

Весёлый припев снова пошёл по кругу.

Я выглянула из-за угла.

Тёмный седан врезался передней частью в наружную створку, чуть правее центра. Капот смяло. Из-под него шёл пар. В салоне никого не было видно.

— Водитель? — спросила Ривера.

— Пусто! — крикнули сверху.

Алекс уже бежал к проходу, застёгивая куртку.

— Зафиксировали руль или выпрыгнул заранее.

Кейн появился рядом, будто вообще не спал.

— Ворота?

— Держат, — ответил постовой. — Правую створку повело.

— Музыку выключить.

— Как?

Вопрос повис на секунду.

Машина стояла снаружи.

И тогда из темноты донёсся первый крик.

Не человеческий.

Высокий, сорванный, знакомый.

У меня внутри всё похолодело.

— Вот как, — сказала Ривера.

Кейн поднял голову к посту.

— Сколько?

— Пока трое! С севера!

Музыка продолжала орать.

Ещё один голос заражённого ответил где-то дальше.

Потом ещё.

Весёлая песня дошла до припева третий раз.

Мне захотелось разбить себе голову о стену, лишь бы не слышать.

— Это специально, — сказала Эн рядом.

Я посмотрела на неё.

Она была белая.

— Да.

Первые заражённые вышли в свет фары через минуту. Мужчина в рваной куртке, женщина без одного рукава, кто-то маленький позади. Они двигались быстро, сбиваясь на звук, сталкивались друг с другом и снова шли вперёд.

— Пики! — приказал Кейн. — Огнестрел только если прорвутся. Алекс, можешь добраться до машины с бокового выхода?

Алекс смотрел на дорогу.

— Пока их мало — да.

— Один не идёшь.

— Я с ним, — сказал Джеймс.

— Нет, — резко сказал Нэйтан.

Я обернулась.

Он стоял у выхода из медблока в куртке поверх бинтов, левая рука прижата к телу перевязью.

Хелен была за ним и выглядела так, будто сейчас сама его пристрелит.

— Ты вообще почему здесь? — спросила она.

— Музыка разбудила.

— Назад.

— Я могу...

— Нет.

Нэйтан посмотрел на Кейна.

Тот даже не дал ему договорить.

— Внутренний рубеж. Рация. Всё.

Нэйтан сжал челюсть.

Я поймала его взгляд.

На секунду мы поменялись местами. Теперь он оставался за воротами внутри, а я собиралась туда, где шли заражённые.

Мне это совсем не понравилось.

— Даже не думай, — сказала я.

Кейн сунул мне пику.

— Кросс, северный участок у ворот. Вторая линия.

— Почему вторая?

— Потому что первая уже есть.

— Я умею считать.

— Сегодня удиви меня и выполняй.

Не время спорить. Ненавижу, когда он пользуется этим.

01:56.

Их стало двенадцать.

Потом девятнадцать.

Потом я перестала считать.

Музыка работала лучше сирены.

Заражённые выходили из темноты группами. Кто-то бежал на свет, кто-то сначала шатался по дороге, потом слышал бас и резко менял направление. Они ударялись о машину, перелезали через капот, цеплялись руками за решётку ворот. Металл звенел под пальцами.

Запах пришёл чуть позже.

Сначала бензин и горячий антифриз от разбитой машины. Потом гниль. Сладкая, мясная, липкая. С каждым новым телом её становилось больше. Ветер тянул прямо внутрь прохода.

Меня затошнило.

Не от заражённых.

На секунду запах бензина смешался в голове с табаком и кровью мужчины из магазина. Потом с кровью Дианы на куртке Нэйтана.

— Лив!

Я моргнула.

Кейн стоял в нескольких метрах.

— Здесь.

— Я вижу. Работай.

Первый заражённый протиснул голову между прутьями боковой секции. Женщина передо мной ткнула пикой и промахнулась. Я шагнула рядом.

— Ниже.

Второй удар вошёл в основание черепа. Тело обмякло и повисло на сетке.

Жидкость стекла по металлу тёмной полосой.

Нормально.

Заражённый.

Не человек.

Не думать.

Следующий.

Алекс и Джеймс вышли через маленький технический проход с западной стороны, пока основная масса ещё тянулась к музыке спереди. С ними пошёл Пирсон с ружьём как прикрытие. Я видела их кусками между телами и светом фары.

— Ещё двадцать с дороги! — крикнули сверху.

— Сколько всего? — спросила Ривера.

— Больше сорока!

Через минуту:

— Пятьдесят! Может больше!

Кто-то рядом тихо выругался.

Правую створку ворот снова дёрнуло.

Машина при ударе погнула нижний край, и теперь заражённые давили на неё вместе с капотом. Металл скрипел.

— Внутренние закрыты? — крикнул Кейн.

— Да!

В тюрьме было много недостатков. Два ряда ворот сегодня внезапно вошли в короткий список преимуществ.

Музыка всё не замолкала.

Весёлый женский голос снова пошёл на припев.

— Я её после этого убью, — сказала Эн справа.

— Кого?

— Певицу.

— Возможно, уже поздно.

— Тогда найду продюсера.

Она ударила пикой заражённого в висок. Первый раз не пробила. Второй вошёл глубже.

Смех вырвался у меня сам.

Неправильный момент. Но Диана бы оценила.

Мысль о ней ударила сразу после.

Рука дрогнула.

Заражённый за сеткой дёрнулся и схватил древко. Я едва не потеряла пику.

Кейн оказался рядом, перехватил ниже моей ладони и вместе со мной выдернул оружие.