За периметром

Потом стянула майку через голову, а следом сняла лифчик.

Осталась сидеть перед ним по пояс голая.

Взгляд Кейна медленно спустился с моего лица к шее, ключицам, груди. Никакой попытки сделать вид, что он не смотрит. И от этого стало одновременно жарко и холодно.

Я не отвела глаз.

Его ладонь обхватила мою шею сзади и притянула ближе.

Никакой нежности в первом поцелуе не было. Он получился жадным, голодным, почти злым. Щетина царапнула подбородок. Я запустила пальцы в его волосы и ответила так же.

Вот теперь стало понятно, сколько всего мы оба до этого держали под замком.

Кейн взял меня за талию и опустил на матрас. Сам оказался сверху, между моих бёдер. Он опирался на локоть, но второй рукой держал меня так крепко, будто я могла внезапно передумать и исчезнуть.

Не собиралась.

Его поцелуи спустились от губ к шее, ключицам, груди. Когда зубы задели сосок, я резко втянула воздух и не поняла, что это было — боль или удовольствие. Наверное, и то и другое.

Он продолжил ниже. Медленно, почти мучительно, оставляя на коже влажную дорожку поцелуев до пояса брюк.

Я потянулась к застёжке.

— Я сам.

Кейн убрал мои руки и расстегнул брюки сам. В его движениях не было суеты. Это почему-то возбуждало ещё сильнее. Будто он наконец получил то, чего хотел, и теперь не собирался торопиться только потому, что я уже теряла терпение.

Через несколько секунд брюки лежали на полу. Я осталась в белье; лифчик давно валялся где-то рядом с майкой.

И вот тут меня внезапно накрыло смущением.

Смешно. После тюрьмы, досмотров, общей душевой, конца света и человеческой крови на руках я лежала в темноте перед мужчиной и вдруг не знала, куда деть взгляд.

У реки с Нэйтаном было проще. Там во мне говорило вино. Здесь — только я сама. Трезвая. Слишком хорошо понимающая, кого именно хочу.

Давно у меня не было мужчины. Тело, похоже, помнило это лучше головы.

Ладонь Кейна скользнула по внутренней стороне бедра.

Я вздрогнула.

— Кейн...

Он отстранился ровно настолько, чтобы снять с себя одежду. Впервые я увидела его вот так — не в форме, не в футболке, не на тренировке. Просто мужчину.

Чертовски красивого мужчину.

Я провела ладонью по его груди. Под пальцами напряглись мышцы, Кейн коротко втянул воздух.

Это понравилось мне почти неприлично сильно.

— Иди сюда, — хрипло сказал он.

И вжал меня в матрас.

Из меня вырвался какой-то звук. Я уже перестала разбирать ощущения по отдельности. Тепло его кожи. Вес. Запах. Шершавую ткань матраса под лопатками. Собственное дыхание, которое никак не хотело становиться тише.

Мы могли не дожить до утра. Через полчаса в дом могли вломиться заражённые. На соседней улице снова могли открыть стрельбу. Здесь вообще ничего нельзя было обещать даже на час вперёд.

Впервые эта мысль не пугала.

Она освобождала.

Мне не хотелось думать, что будет завтра. Ни о Логане. Ни о Нэйтане. Ни о том, что это значит. Я хотела только Кейна — сейчас, здесь, без будущего времени.

Он вошёл в меня одним резким движением и замер.

Я закрыла глаза.

На секунду всё внутри будто собралось в одну точку. Я чувствовала его учащённое дыхание у виска, сердцебиение под ладонью, напряжённые мышцы спины под пальцами.

Кейн тоже не двигался. Просто смотрел на меня.

Не с тревогой и не с вопросом. Скорее так, будто сам хотел запомнить эту секунду.

— Чёрт, Лив... Ты даже не представляешь, как давно я этого хотел.

От его голоса стало ещё жарче.

Я прогнулась в пояснице и сама прижалась ближе.

Этого оказалось достаточно.

Он начал двигаться.

Резко. Сильно. Без той бережности, которой я от него и не хотела. Каждый новый толчок сильнее вжимал меня в матрас, и очень быстро я перестала понимать, где заканчивается его движение и начинается моё собственное желание податься навстречу.

Я вцепилась пальцами ему в спину. Ногти прошлись по коже. Поцарапала или нет — понятия не имею. Но это уже не имело значения.

Кейн только выдохнул сквозь зубы и стал двигаться жёстче.

Вот этого я хотела.

Не человека, который будет каждую секунду спрашивать, всё ли со мной хорошо. Я слишком долго знала его другим — собранным, уверенным, раздражающе контролирующим всё вокруг. Сейчас мне хотелось видеть, как этот контроль заканчивается.

И он заканчивался.

По дыханию. По тому, как сильнее сжимались его пальцы на моём бедре. По коротким паузам, будто он пытался вернуть себе хоть что-то и тут же передумывал.

Я потянула его к себе за шею. Поцелуй получился почти болезненным. Мы задели друг друга зубами; губы, дыхание — всё смешалось. Мне было мало.

Мало веса. Мало рук. Мало его.

Кейн отстранился, перехватил меня за талию и одним движением перевернул на живот.

Я успела только вдохнуть.

Он снова оказался рядом, горячий, тяжёлый, слишком близкий. Его рука нашла мои запястья и собрала их за спиной.

Я могла выдернуть руки.

Не стала.

Наоборот, сама подалась ему навстречу.

Кейн понял.

Он вошёл снова, и я уткнулась лицом в матрас, чтобы не застонать слишком громко. Его движения остались такими же резкими и сильными. Ладонь удерживала мои руки, вторая — талию. Я чувствовала его силу, желание, запах и то, как с каждым движением собственное тело всё меньше подчиняется мне.

Мы должны были быть тихими.

Прекрасный план.

Я прикусила губу. Не помогло.

— Кейн...

Имя сорвалось само.

Он наклонился ниже. Его дыхание обожгло шею.

— Лив.

Только имя. И от того, как он его произнёс, меня накрыло сильнее любой пошлой фразы, которую можно было бы придумать.

Напряжение внутри росло быстро, почти болезненно. Оно собиралось где-то глубоко, тянуло мышцы, сбивало дыхание. Я уже не могла отделить одно ощущение от другого. Матрас под коленями. Его пальцы на коже. Собственный пульс. Каждый новый толчок, после которого хотелось ещё.

Я перестала думать вообще.

Кейн отпустил мои руки. Я тут же вцепилась пальцами в ткань матраса.

Ещё несколько движений — и напряжение внутри сорвалось.

Я зажмурилась и уткнулась лицом в локоть, но звук всё равно прорвался. Тело на несколько секунд перестало мне принадлежать: дрожь прошла по ногам, животу, спине, пальцы свело так, что я только сильнее стиснула ткань.

Кейн тяжело выдохнул мне в шею. Я чувствовала, что он тоже уже на пределе — по сбившемуся ритму, по тому, как напряглось его тело, как ладонь на моей талии сжалась почти до боли.

Потом он замер.

Несколько секунд мы оба просто дышали.

Я лежала, прижавшись щекой к матрасу, и пыталась вспомнить, как правильно дышать.

Плохо вспоминалось.

Кейн медленно отпустил мою талию, сместился в сторону и лёг рядом. Не сказал ни слова. Слава богу.

Его рука осталась у меня на бедре. Просто лежала там, тёплая и тяжёлая.

И вот это внезапно оказалось опаснее всего предыдущего.

Секс можно было списать на адреналин. На страх. На месяцы напряжения. На возможную последнюю ночь.

А то, что мне не хотелось, чтобы он убирал руку, — уже ни на что.

Я повернула голову к нему.

Волосы у Кейна были растрёпаны. Дыхание ещё не выровнялось. На плече краснели следы моих ногтей.

Я почувствовала совершенно неуместное удовлетворение.

Вот теперь узнаю себя.

Где-то на улице протянулся хрип.

Мы оба замерли.

Шаги прошаркали вдоль забора и постепенно стихли.

Город напомнил о себе.

А следом вернулся мозг.

Нэйтан.

Логан.

Кейн рядом со мной.

Отличный набор, Кросс.

Я закрыла глаза.

Вины почему-то не было. Пока.

Была только усталость, жар в теле и его ладонь, которую он всё ещё не убрал.

Рация на полу ожила так внезапно, что мы оба дёрнулись.

— Кейн, контроль.

Алекс.

Я закрыла лицо ладонью.

Ну конечно.

Кейн несколько секунд смотрел в потолок, потом тихо выругался и потянулся за одеждой. Через полминуты он уже нажимал кнопку рации тем самым ровным голосом, которым мог сообщать о состоянии ворот или количестве патронов.

— На связи.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Всё спокойно? — спросил Алекс.

Кейн посмотрел на меня.

Я показала ему средний палец.

Угол его рта дрогнул.

— Да, — совершенно невозмутимо ответил он. — Всё спокойно.

Сука.

21:46.

Мы оделись. Проверили окна. Кейн ещё раз обработал спину, теперь почти не касаясь лишнего. Это почему-то было смешнее всего.

— Очень профессионально, — сказала я.

— Спасибо.

Потом он лёг рядом. Не обнял сразу. Я тоже не двигалась. Минуты две. Потом снаружи снова прошёл заражённый, и я почувствовала, как тело напряглось.

Кейн молча положил ладонь мне на живот. Не удерживая. Просто здесь.

Я накрыла её своей. Так и уснула. Не сразу.

05:38.

Проснулась от света. Серый рассвет просачивался через край жалюзи. Первую секунду я не поняла, где нахожусь.

Вторую — поняла слишком многое сразу. Чужая спальня. Матрас. Кейн рядом. Моя рука на его груди.

О. Отлично. Я медленно убрала ладонь. Он открыл глаза. Конечно.

— Давно не спишь? — спросила я.

— Минут десять.

— И лежишь?

— Да.

— Жутко.

— Ты храпела.

Я села.

— Врёшь.

Вот и весь разговор о том, что произошло ночью. Потрясающе. И почему-то меня это устраивало.

05:57.

Улица была почти пустой. За ночь движение заражённых ушло дальше на восток. Возле перекрёстка бродили двое. Мы обошли через дворы.

Те незнакомые люди тоже исчезли. Никаких выстрелов. Никаких голосов. Только следы обуви на пыльной дороге.

Кейн шёл первым. Я за ним. Всё выглядело так же, как вчера. И совершенно иначе.

Не знаю, чего я ожидала. Что после секса у него изменится походка? Что над головой загорится надпись «теперь всё сложно»?

Он проверял углы. Я злилась, что он проверяет углы за меня. Нормальность. Прекрасно.

На полпути к сервису он остановился и поднял ладонь. Я сразу присела за машиной.

Впереди движение. Человек. Потом второй.

— Свои, — сказал Кейн.

Алекс вышел из бокового переулка с Пирсоном. Оба с оружием. Увидели нас. Алекс выдохнул так заметно, что я почувствовала вину.

— Я сказал не выходить, — произнёс Кейн.

— Уже утро.

— Это не меняет команду.

— Зато меняет количество заражённых.

Пирсон посмотрел на меня.

— Цела?

— Нет. Кейн съел ногу.

— Жаль. Хорошая была нога.

Алекс посмотрел на Кейна. Потом на меня. Потом снова на Кейна. Секунды две. Мне стало жарко.

Он ничего не сказал. Слава богу.

— Остальные? — спросил Кейн.

— В сервисе. Эн собиралась выйти сама, мы её заперли взглядом.

— Удачи с этим.

— Она обещала убить нас всех.

— Значит, здорова.

Мы пошли обратно.

06:21.

Эн ударила меня по плечу. Сразу после того, как обняла.

— Сука.

— За что второе?

— За «почти нормально» по рации.

— У меня спина поцарапана.

— Где?

— Тесса посмотрит.

Эн прищурилась.

— Почему Кейн выглядит так, будто уже посмотрел?

Я замерла. Кейн за моей спиной кашлянул. Эн смотрела на меня. Я смотрела на неё.

— Потому что он и посмотрел, — сказала я. — Я сама не доставала.

— А.

Очень длинное «а».

— Эн.

— Что?

— Даже не начинай.

Она медленно подняла брови.

— Я вообще ничего не спросила.

Я закрыла глаза.

— Вот именно.

Она отошла, улыбаясь. Я повернулась. Кейн стоял возле машины и разговаривал с Пирсоном.

Не смотрел. Очень удобно. Тесса обработала спину и объявила, что я «действительно не разваливаюсь».

— Спасибо за веру.

— Всегда пожалуйста. Ещё раз полезешь через гнилой забор — выбирай тот, где меньше гвоздей.

— Запомню.

07:04.

Мы снова выехали. Две машины. Десять человек. Все на месте. Вот что было важнее всего.

Я сидела теперь во второй машине между Маей и Тессой. Не потому, что кто-то что-то решил. Просто женщина-новенькая должна была ехать впереди с Алексом и показывать следующий участок, а Пирсон пересел к Кейну.

Очень удобно. Я видела первую машину через лобовое стекло. Кейн сидел впереди справа.

Ни разу не обернулся. Я тоже почти не смотрела. Наверное, раз двадцать. Мая заметила на пятом.

Ничего не сказала. За это я её любила. Город постепенно просыпался без людей.

Солнце поднялось выше, высветило пыль на витринах, длинные тени машин, зелень, которая пробивалась из трещин в асфальте. Где-то на балконе ветер звенел металлическими подвесками.

Обычное утро. Если забыть всё остальное.

07:51.

Женщина из новеньких попросила остановиться возле серого дома с аптекой на первом этаже.

— Здесь была метка, — сказала она в рацию.

Кейн ответил:

— Какая?

— Три полосы мелом у трубы. Если наши ушли с основной точки, должны были оставить направление.

Мы остановились не у самого дома, а за углом. Пирсон и Алекс вышли первыми. Потом женщина.

Мы ждали. Через несколько минут рация ожила.

— Есть, — сказала она.

Голос изменился. Не паника. Облегчение.

— Метка свежая. Две полосы и стрелка на запад.

Мужчина-новенький во второй машине закрыл глаза. Только на секунду.

— Это наши, — сказал он.

— Уверен? — спросил Кейн.

— Да. Две полосы — группа сместилась. Стрелка — направление. Так договорились.

— Когда могли оставить?

— Мел не размыло. После последнего дождя.

Значит, недавно. Живые. Хотя бы кто-то. Мы снова тронулись. Я смотрела на стрелку на стене, пока дом не исчез за поворотом.

Впереди были люди, ради которых мы вообще приехали. Где-то дальше — Мерсер. И Логан.

Возможно. Я посмотрела на первую машину. На затылок Кейна за стеклом. Ночью я выбрала его — не вместо кого-то.

Пока нет. Просто выбрала. Этого уже оказалось достаточно, чтобы всё стало сложнее.

08:17.

На следующем перекрёстке мы нашли вторую метку. И свежие следы. Несколько человек прошли через двор совсем недавно.

Алекс присел возле отпечатка.

— День. Может, два.

Новенькая женщина смотрела вперёд. За домами начинался более плотный жилой район.

— Они близко, — сказала она.

Кейн поднял карту.

— До вашей последней точки?

— Если не меняли снова — меньше часа пешком.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Не Мерсер. Ещё нет. Но впервые мы ехали не в пустое место на карте.

Впереди действительно были люди.

И где-то среди них могла ждать часть моей прошлой жизни, о которой я три года думала как о единственном месте, куда хочу вернуться.

Я посмотрела на дорогу. Потом на Кейна. Он как будто почувствовал и обернулся через плечо.

Наши взгляды встретились всего на секунду. Никакой улыбки. Никакого вчерашнего дома.

Только короткое понимание, которое теперь существовало между нами независимо от того, что мы собирались с ним делать.

Он отвернулся первым. Машины пошли дальше. К людям. К городу.