За периметром

— Ты точно решила?

— А что?

— Ничего. Просто ты… медик.

— Именно поэтому.

— Поэтому уходишь?

— Поэтому иду с ними. Там нужен человек, который хотя бы отличит воспаление от заражения и умеет зашить рану. Здесь Хелен и Тесса. Плюс люди учатся.

Хелен ничего не сказала. Только записала количество бинтов.

— Я не бросаю вас, — добавила Клара уже ей.

— Я этого не говорила.

— Но думаешь.

— Думаю, что мне будет не хватать ещё одной пары рук.

— Мне тоже будет не хватать нормального стола и света.

Никакой сцены не было. Может, потому что до ухода ещё два дня. А может, все уже слишком устали прощаться с людьми так, будто навсегда.

Нэнси прошла мимо с двумя свёрнутыми одеялами.

— Кросс, ты пластырь не жри. Он нам нужен.

Я улыбнулась и вдруг поняла, что через два дня этот голос исчезнет из двора.

14:32.

Тренировки никто не отменял.

После вчерашнего рассказа о городе желающих стало больше. Хищники, оружие, блокпосты — отличная мотивация научиться хотя бы не ронять нож.

На хозяйственном дворе разложили старые маты из училища. Они пахли пылью и резиной. Алекс работал с пиками, Пирсон — с незаряженными пистолетами, Ривера всех подбадривала. Нэйтан тренировал Джеймса.

— Лив.

Кейн стоял возле матов и держал два тренировочных ножа.

— Что?

— Ко мне.

Тон был обычный. Совершенно обычный. Настолько, что сразу стало подозрительно.

— У меня вообще-то группа у Риверы.

— Уже нет.

Я посмотрела на неё. Предательница даже не попыталась помочь.

— Иди, — сказала Ривера. — Мне меньше работы.

Нэйтан, конечно, услышал. Повернул голову. Кейн тоже это видел.

Вот тут мне впервые пришла в голову совершенно идиотская мысль: он делает это специально.

Не тренировку. Меня.

После двух недель, за которые Кейн почти не касался меня кроме проверки снаряжения, он будто решил напомнить — и не только мне — кто первым учил меня держать нож.

Я подошла.

Кейн протянул деревянный нож.

— Покажи хват.

— Серьёзно? Мы вернулись к первому уроку?

— Покажи.

Я взяла.

Он посмотрел на руку.

— Лучше.

— Спасибо. Я практиковалась всё это время.

— Видел.

— Сегодня захваты. В городе нож может быть не у заражённого.

— Обнадёживает.

— Если человек хватает тебя за руку, не тяни обратно по прямой.

— Я помню.

— Проверим.

Он взял меня за запястье.

Пальцы сомкнулись уверенно, и тело вспомнило первый урок раньше головы. Внутренняя сторона запястья. Тепло ладони. Его большой палец ровно там, где мне когда-то было сложно смотреть на деревянный нож вместо его руки.

— Освобождайся.

Я дёрнула кисть в сторону большого пальца и вышла из захвата.

— Нормально.

Он снова схватил. Теперь двумя руками: одной за запястье, второй выше локтя. Я развернулась, шагнула внутрь, ударила плечом. Кейн сместился и поймал меня за талию раньше, чем я успела уйти.

Ладонь легла сбоку, чуть выше бедра.

— Вот, — сказал он тихо. — Ты опять остановилась.

— Потому что ты меня держишь.

— В этом смысл захвата.

— Очень остроумно.

— Если остановишься с другим, он этим воспользуется.

Я не знала, почему это слово прозвучало так, будто он его специально выбрал.

Кейн развернул меня спиной к себе. Предплечье прошло перед грудью, вторая рука зафиксировала запястье. Не больно. Плотно.

— Если тебя так схватят?

Я выдохнула.

Он был слишком близко. Грудь касалась лопаток, дыхание — волос у виска. От футболки пахло чистой тканью, металлом и потом после работы. Ничего романтичного. Почему тогда по рукам прошлись мурашки?

— Наступлю на ногу.

— Если ботинки?

— Локтем.

— Куда?

— В рёбра.

— Пробуй.

Я дёрнула локтем. Он заранее ушёл, перехватил руку и прижал её ближе к моему животу.

— Ты знаешь, что я сделаю.

— Потому что сам учил.

— Именно.

Я резко перенесла вес, зацепила его ногу и почти вывернулась. Кейн поймал меня снова. На этот раз мы развернулись лицом друг к другу. Его ладонь осталась на моей талии. Моя — у него на груди, потому что я упёрлась, чтобы не врезаться.

На пару секунд никто не двигался.

Вокруг стучали палки, Пирсон кому-то делал замечание, Джеймс ругался. Обычная тренировка. Только моя ладонь лежала на груди Райда, и я чувствовала, как он дышит.

Кейн посмотрел на мою руку. Потом на меня.

— Ещё раз.

Угол его рта едва заметно дёрнулся. Он убрал ладонь с талии.

Мы повторили ещё несколько раз. Кейн каждый раз находил, где я открываюсь: плечо, запястье, слишком широкий шаг.

На пятой попытке я ушла правильно и оказалась у него сбоку, деревянный нож остановился возле рёбер.

— Есть, — сказала я.

— Есть.

— Наконец-то признал.

— Что?

— Что я не безнадёжна.

— Я этого никогда не говорил.

Я опустила нож.

— Ты вообще мало что говоришь.

Это вылетело само.

Кейн посмотрел на меня. На секунду всё вокруг стало тише, хотя на самом деле никто не замолчал.

— Тебе чего-то не хватает? — спросил он.

— Воды, — сказала я. — Очень.

— Там бутылки.

— Спасибо, начальник.

Я развернулась.

Кейн за моей спиной сказал:

— Лив.

Я обернулась.

— Завтра в то же время.

— У меня опять Ривера.

— Уже нет.

18:11.

К вечеру у уходящих появились отдельные кучки вещей.

На вещах мелом написали номера, иначе тридцать рюкзаков и одеял сразу превращались в хаос. Харрис получила номер семь и долго смеялась.

— Я только от номера отряда избавилась.

— Можем написать имя, — предложила Стеф.

— Нет уж. Семь так семь.

Ужин ели во дворе: в столовой было душно. Кристина сварила гречку с остатками тушёнки. В моей миске нашлись два кусочка мяса, и я торжественно показала их Эн.

— Богатая.

— Завидуй молча.

Нэнси сидела напротив нас с рюкзаком у ног. Обычно она ела быстро и одновременно разговаривала. Сегодня ковыряла кашу.

— Передумаешь? — спросила Диана.

— Нет.

Через минуту Нэнси сама добавила:

— Я просто не хочу сидеть здесь и всю жизнь гадать, что там снаружи. Если останусь, так и не узнаю.

Я кивнула. До всего этого у каждого из нас была жизнь за забором, о которой остальные знали удивительно мало. Здесь мы знали сроки, статьи, кто с кем ругается и у кого можно попросить шампунь. Оказалось, этого мало.

— А ты? — спросила Нэнси меня.

— Что я?

— Чего сидишь?

Я посмотрела на миску.

— Не знаю, куда идти.

— Дом знаешь.

— Мама далеко. Логан переехал. Адрес… примерно знаю.

— Примерно — это как?

— Плохо.

Нэнси хмыкнула.

Я хотела объяснить, что всё сложнее: маршрут, машина, люди. Что я не могу просто взять и уйти. Потом вспомнила Коула.

Если я остаюсь, то каждый день остаюсь сама.

Я посмотрела на ворота. Через два дня Коул выйдет и пойдёт по дороге. Я не хотела с ним. Не из-за стен и не потому, что Кейн сказал здесь безопаснее. Моя дорога была в другую сторону — к маме и Логану. Я просто пока не знала, где она начинается.

Нэйтан сел рядом на край лавки. Его колено коснулось моего.

— Освободилась от личного тренера?

— Нет. Он теперь пожизненный.

— Сочувствую.

— Ты очень счастливый для сочувствующего.

— Мне нравится смотреть, как ты пытаешься сделать вид, что тебя это бесит.

Я повернула к нему голову.

— Меня это бесит.

— Конечно.

Точно тем же тоном, что в первый день.

Я толкнула его коленом.

Он толкнул в ответ.

Мы ничего не выясняли после реки. Наверное, поэтому рядом с Нэйтаном было легко: он касался меня, если хотел, а я не отодвигалась, если не хотела. С Кейном каждое прикосновение потом приходилось разбирать в голове по деталям.

Кейн прошёл мимо нас к внешнему посту.

21:03.

Перед сном Эн стирала майку в тазу.

Вода уже почти перестала идти, поэтому Эн полоскала майку в той же воде и ругалась на мыло. Диана зашивала карман, Нора расчёсывалась перед кривым зеркалом. Горела одна лампа от генератора.

Я думала о тех, кто уйдёт: Нэнси, Бэне, Кларе, Харрис. Через два дня их привычных мест в этом маленьком мире не будет.

— Ты чего зависла? — спросила Эн.

— Думаю.

— Опасно.

— Сама боюсь.

Она выжала майку.

— Ты бы пошла?

— С Коулом?

— Ага.

— Нет.

— Даже не думаешь?

— Я не хочу просто идти куда-нибудь, лишь бы не здесь.

— Раньше хотела.

— Раньше снаружи была нормальная жизнь.

— Тоже правда.

Когда-то свобода казалась мне дверью: выйду — и дальше автобус, дом, душ, телефон, мама, Логан. Теперь дверь была открыта, а за ней не лежала готовая жизнь. Только дорога.

06:24. Два дня спустя.

Во дворе ещё лежала утренняя тень, когда группа Коула начала собираться у внутренних ворот.

Тридцать человек.

В итоге их стало тридцать: присоединился ещё один бывший сотрудник.

Уходящие оделись слоями. На поясах — ножи, у нескольких — пики. Бэн получил пистолет и два магазина. Второй пистолет получил Коул. Остальное оружие было простым: топоры, лом, ножи.

Тележка стояла в центре. Алекс всё-таки заставил её почти не скрипеть. На ней лежали канистры с водой, два мешка еды, одеяла и часть аптечки.

Кристина проверяла еду в последний раз.

— Не ешьте всё в первый день.

— Спасибо, мам, — сказала Нэнси.

— Я тебе сейчас дам «мам».

Они обнялись.

Никто не умер. Никого не кусали. Люди просто уходили туда, куда сами решили. И всё равно в горле стоял ком.

Клара подошла к Хелен. Они обнялись коротко. Тесса сунула ей в боковой карман ещё упаковку перчаток.

— Я видела, — сказала Хелен.

— Поздно.

— Вернёшь.

— Когда-нибудь.

Харрис стояла у ворот с тем самым прозрачным файлом в рюкзаке. Я подошла.

— Ты бумагу эту берёшь?

Она посмотрела на меня и усмехнулась.

— На память.

— О чём?

— О том, что бумага иногда ничего не значит.

Коул разговаривал с Кейном у внутреннего прохода. Я подошла ближе не специально. Просто все постепенно стягивались туда.

— По южной не идите, — сказал Кейн. — Новенькие видели там группу три дня назад.

— Знаю.

— Если мост закрыт, не лезьте через город. Уходите на восточный объезд.

— Я понял маршрут.

— Хорошо.

Коул поправил ремень рюкзака.

— Ты всё ещё считаешь это плохой идеей?

— Да.

— Я тоже всё ещё считаю, что ты слишком много решаешь за остальных.

— Знаю.

— Отлично поговорили.

— Удачи.

— И вам.

Они не договорились. Просто признали право друг друга остаться при своём.

Внутренние ворота открылись.

Группа вошла в проезд между ограждениями.

Я стояла рядом с Эн и смотрела на Харрис. Она шла почти в начале. Нэнси обернулась, помахала нам рукой.

— Не сдохните тут без меня!

— Иди уже! — крикнула Диана.

— Поплачешь ещё!

— Мечтай!

Нэнси засмеялась.

Внешние ворота начали расходиться.

Металл пошёл в стороны медленно. Так же открывались ворота для вылазок. Только сейчас никто не называл время возвращения и не требовал проверять рацию.

Коул вышел первым.

Потом остальные.

Я смотрела, как они переходят линию ворот, и внутри всё сжималось. Страшно. За них. За то, что через час стена уже не будет видна. За то, что вечером им негде будет закрыть дверь и сказать: сегодня всё, мы дома.

Они решили и пошли.

Когда-то я столько раз представляла собственное освобождение, что знала его почти по кадрам. Вещи в бауле. Документы. Последняя дверь. Воздух снаружи, который почему-то должен был пахнуть иначе.

Харрис вышла без разрешения начальника. Без подписи. Без человека, который сказал бы: срок окончен, теперь можно.

Просто потому, что сама решила.

Я вдруг подумала: я тоже могу.

Прямо сейчас. Догнать. Сказать, что передумала. Никто не закроет ворота перед лицом и не запишет попытку побега.

Но ноги остались на месте.

Не потому, что Кейн стоял рядом.

Хотя я чувствовала его присутствие, даже не глядя.

Просто я не хотела идти туда, куда шёл Коул.

Мне нужна была другая дорога.

И впервые эта мысль не звучала как мечта заключённой. Я действительно могла выйти. Просто сначала надо было понять, куда.

Последней из ворот вышла Клара. Она обернулась на медблок. Потом на Хелен. Подняла руку.

Створки закрылись.

Нэнси ещё пару секунд было видно между прутьями. Потом группа ушла за поворот.

Кто-то выдохнул. Кто-то сразу пошёл по своим делам. Кристина собрала пустые ящики. Алекс забрал инструмент. Пирсон проверил замок ворот.

08:51.

Сразу стало видно, что тридцать человек — это много: пришлось менять графики постов, на кухне не хватало рук, Хелен потеряла Клару, а дежурства Бэна раскидали между двумя людьми.

— Это как после увольнений, — сказала Диана, помогая таскать воду.

— Ты часто переживала массовые увольнения?

— Нет. Я красиво предположила.

Мы с Дианой дотащили канистры к кухне. Кристина уже искала, кого отправить за дровами для резервной печки.

Вот вам свобода. Через час после исторического открытия ворот я таскала воду и искала дрова.

10:27.

Карту вынесли в клуб после завтрака.

Рядом с рисунками Риверы разложили большую печатную карту города и окрестностей, найденную в администрации. Бумага была старая, на сгибах белела, край когда-то залили кофе.

Новенькие пришли дополнять её. Их лидер уже выглядел почти своим: чистая футболка, чужие штаны, свежая повязка. Только глаза всё время проверяли двери и окна.

На столе лежали карандаши разных цветов.

Красным отмечали большие группы хищников, синим — воду, чёрным — перекрытые дороги. Ривера ставила кружки там, где видели людей. Пирсон настоял на отдельном значке для оружия и бывших военных точек.

— А сердечки для красивых мест будут? — спросила я.

Ривера не подняла головы.

— Тебе одно на реке поставить?

Нэйтан подавился водой.

Я посмотрела на неё.

— Я тебя ненавижу.

— Запишу на карте.

Кейн стоял с другой стороны стола. Я не посмотрела на него сразу. Потом всё-таки посмотрела.

Новенький показывал маршрут, которым они пришли.

— Вот этот квартал лучше обходить. Здесь рынок. Там их много даже днём. А вот по этой улице можно пройти почти до старого транспортного кольца.

Ривера провела линию.

— Здесь?

— Да. Потом уходите на север, через жилой район. Эта улица, — он показал на карту, — кажется, называется Мерсер. Два дня назад была чистая.

— Что?

Мужчина посмотрел на меня.

Он повторил название улицы.

Нэйтан стоял справа. Его плечо почти касалось моего. Он первым заметил.

— Лив?

— Ещё раз.

— Мерсер идёт через северный жилой. Там было попроще.

Я смотрела на карту.

Название ударило сразу.

О звонке я давно не вспоминала целиком. Логан постоянно был в голове, а тот обычный разговор будто лежал отдельно — до этой секунды.

У меня были разрешённые пятнадцать минут, и половину я уже потратила на маму. Логан взял трубку не сразу. На фоне что-то гремело — коробки, кажется. Он сказал, что наконец перевёз вещи.

«Запиши адрес».

Я тогда ещё рассмеялась: «Не думаю, что мне скоро он может понадобиться».

Он назвал улицу.

Потом номер дома.

Я попросила повторить номер: возле телефона шумели. Под рукой оказался какой-то листок с фабрики. На обороте ручкой, которая еле писала, я вывела улицу, дом.

Улица. Номер дома.

Потом сунула бумажку в карман.

Несколько дней бумажка лежала в кармане. Перед стиркой я вытащила всё на тумбочку: фантик, нитки, сигареты и ту бумажку.

Пропажу я заметила через неделю. Разозлилась, но не всерьёз: позвоню в субботу и спрошу ещё раз. В субботу Логан не ответил.

— Лив, — тихо сказал Нэйтан.

Я моргнула.

Все смотрели на меня.

— Там Логан должен жить, — сказала я.

Слова прозвучали странно. Как будто я только сейчас сама это поняла.

Кейн перестал крутить карандаш.

— Точный адрес?

Я покачала головой.

— Улица. Точно она. Номер дома… был записан.

— Был?

— Я выбросила бумажку. Случайно, — добавила я. — Я думала, спрошу ещё раз.

Кейн кивнул. Не сказал ничего вроде «надо было запомнить». Спасибо хотя бы за это.

Новенький наклонился к карте.

— Улица длинная. Домов много.

— Я вижу.

— Но район не самый плохой. Был. Два дня назад.

Я смотрела на линию улицы и уже строила внутри совершенно идиотскую цепочку.

Если Логан жив, он мог вернуться домой.

Если его дома нет, могли остаться соседи.

Если соседи ушли, кто-то мог видеть его.

Если он присоединился к группе, они могли быть рядом.

Если не уехал.

Если не погиб.

Я прекрасно понимала, что это не план. Это надежда, нарезанная на маленькие удобные кусочки.

Но впервые за всё время у Логана появилось место.

Я провела пальцем над картой, не касаясь.

— Куда идёт следующая дальняя группа?

Ривера посмотрела на Кейна.

Конечно.

— Мы ещё не утвердили, — сказал он.

— Но этот район проверять будете?

— Да.

— Когда?

— Не сегодня.

— Я не спрашивала про сегодня.

— Лив.

— Что?

Нэйтан чуть коснулся моей руки пальцами. Не остановил. Просто напомнил, что стоит рядом.

Кейн посмотрел на его руку.

Потом на меня.

Я не понимала, что в его взгляде сильнее: разговор о Логане или пальцы Нэйтана на моей руке.

Кейн первым отвёл глаза.

— Маршрут обсудим после обеда. Сначала закончим карту.

13:54.

После обеда я снова пришла в клуб раньше остальных.

На столе лежал лист набора в дальнюю группу.

Пока пустой.

Я стояла над ним и смотрела так, будто фамилии могли появиться сами.

За стеной гремели кастрюли, во дворе спорили из-за дежурства, из мастерской тянуло горячим металлом. Всё продолжалось, а у меня в голове была только улица.

Если мы туда пойдём, это не поиск Логана. Это маршрут группы. Задача. Люди, которые зависят друг от друга.

И всё равно уже представляла…

Как увижу его машину.

Как он выйдет из дома.

Вот это было особенно глупо. Просто выйдет, будто ждал меня всё это время.

Я взяла ручку.

Положила обратно.

Нэйтан вошёл тихо.

— Долго будешь пугать бумагу?

— Я думаю.

— Вижу.

Он подошёл. Встал рядом. Не спросил, можно ли. Уже не спрашивал про такие вещи.

— Это его улица?

— Да.

— Хочешь идти?

— Да.

— Тогда записывайся.

Я посмотрела на него.

— И всё?

— А что ещё?

— Можно было сказать, что я делаю глупость.

— Возможно.

— Спасибо.

— Но если бы я хотел отговорить тебя от всех глупостей, мне пришлось бы ходить рядом постоянно.

— Ты и так почти ходишь.

— Видишь. Уже работаю.

Я улыбнулась. С ним всё было легче.

Дверь открылась. Кейн остановился на пороге. Посмотрел на меня, на Нэйтана, на пустой список между нами.

— Уже решили?

— Она ещё думает, — сказал Нэйтан.

— Я сама могу отвечать.

Я взяла ручку.

О маршруте. О хищниках. О вооружённых людях. О том, что я могу найти не то, что хочу. Или вообще ничего.

Я не подумала.

Написала:

Кросс.

Рука чуть дрогнула на последней букве.

Кейн смотрел на фамилию.

Потом поднял глаза на меня.

— Ты даже не спросишь ещё раз, когда выход?

— А это что-то поменяет?

Он молчал секунду.

— Нет.

Коул два дня назад сказал: «Мы уходим».

Сегодня ворота открылись, и он ушёл.

Я осталась.

А теперь сама записалась выйти за них снова.

Не ради маршрута.

Глава 16. Чужие

Глава 16

07:03. Два дня спустя.

К тому моменту, когда мы собрались у ворот, я уже успела трижды пожалеть, что два дня назад написала фамилию в список на дальнюю вылазку. Не потому, что передумала. Наоборот. В этом и была проблема.

Мерсер теперь сидела у меня в голове как заноза. Стоило закрыть глаза — я видела не Логана и даже не дом, номера которого не помнила. Я видела линию на карте. Длинную улицу, уходящую через северный жилой район. Совершенно обычную чёрную линию на старой бумаге, которая вдруг стала важнее половины того, о чём я думала последние недели.

Дальнюю группу пока не собирали. Ривера ещё проверяла маршрут с новенькими, Алекс спорил, какую машину брать, Хелен составляла аптечку, а Кейн вчера дважды сказал мне одну и ту же фразу: «Когда решим — скажу». Как будто я собиралась забыть спросить.

Сегодня была обычная снабженческая вылазка. Обычная настолько, насколько вообще можно было использовать это слово в мире, где перед выходом тебе проверяли нож, рацию и спрашивали, не забыла ли ты плотные перчатки на случай, если придётся отталкивать мертвеца от лица. Нас было пятеро: Нэйтан, Алекс, Диана, Эн и я.

— Почему я? — спросила Эн уже второй раз, пока затягивала ремень рюкзака.

— Потому что ты вчера ныла, что тебя никогда не берут, — сказала Диана.

— Я не ныла. Я аргументированно возмущалась.

— Вот сегодня аргументированно понесёшь консервы.

— Я передумала.

— Поздно.

Эн посмотрела на меня в поисках поддержки.

— Я вообще за равноправие, — сказала я. — Особенно когда тяжёлое несёт кто-то ещё.

— Суки.

— Доброе утро, — сказал Алекс.

Он стоял над разложенной на капоте картой. Машина была та самая, которую мы вытащили с заправки две недели назад: тёмный универсал с поцарапанной правой дверью и багажником, который закрывался только если сначала прижать его коленом, а потом хлопнуть. Алекс относился к ней как к тяжело больному родственнику — постоянно слушал, нюхал и говорил, что «пока живёт».

Маршрут был простой. До окраины — на машине. Потом оставляем её во дворе частного дома, который уже проверяли, и дальше пешком. Три небольших магазина по дороге и ещё один супермаркет ближе к старой развязке. На карте он выглядел крупнее остальных.

— Если первые три пустые, в четвёртый всё равно идём? — спросила Диана.

— Идём, — ответил Алекс. — Он дальше от жилых домов. Есть шанс, что там склад не вынесли.

— Или там живут триста хищников, — сказала Эн.

— Заражённых, — автоматически поправила я.

Она пожала плечами.

— Новенькие говорят «хищники». Мне нравится больше. Звучит честнее.

— Мне вообще нравится, когда название не приходится использовать.

Нэйтан подошёл последним. На поясе пистолет, нож, рация, на плече пустой рюкзак. Волосы ещё влажные после умывания. Он посмотрел на меня, потом на мой рюкзак и потянул за верхнюю лямку.

— Нормально.

Его ладонь на секунду легла мне между лопаток, когда он обошёл меня. Совсем привычное движение. Настолько привычное, что я почему-то сразу посмотрела в сторону внутреннего двора. Кейн шёл к воротам с Риверой.

Ну конечно.

Ривера держала блокнот и на ходу что-то ему показывала. Кейн слушал, потом поднял глаза. Сначала на Нэйтана. Потом на меня. Если у человека существует отдельная мышца для выражения неодобрения исключительно взглядом, у Райда она была натренирована лучше пресса.

— Связь каждые сорок минут, — сказал он, подойдя. — После третьей точки решаете, есть смысл идти дальше. Если увидите свежие следы людей — не ищете, кому они принадлежат. Разворачиваетесь.

— Мы умеем думать, — сказала Диана.

— Я надеюсь.

— Очень воодушевляет перед выходом.

Кейн проигнорировал.

— Один пистолет. У Нэйтана. Стрельба только если другого выхода нет. Алекс ведёт маршрут.

— А если Алекс заблудится? — спросила Эн.

— Тогда возвращаетесь по собственным следам и всю дорогу унижаете его.

Алекс посмотрел на Кейна.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я улыбнулась. Кейн заметил.

— Что?

— Ничего. Просто у тебя начало появляться чувство юмора.

— Не привыкай.

Он задержал взгляд на мне ещё секунду.

— Рация?

Я показала.

— Нож?

Похлопала по чехлу на бедре.

— Голова?

— Иногда.

Нэйтан рядом тихо хмыкнул. Кейн перевёл на него глаза.

— Верните всех пятерых.

Шутка закончилась.

— Постараюсь, — ответил Нэйтан.

Почему-то именно это «постараюсь» мне не понравилось. Не потому что он сказал что-то не то. Просто раньше фраза «верните всех» звучала как обычная инструкция. После Лизы любые такие слова стали весить больше. Я первой пошла к проходу.

07:28.