За периметром

— Ты уверена?

— Уорд.

— Я серьёзно.

Я посмотрела ему в глаза.

— Да.

Он медленно потянул футболку вверх. Я подняла руки. Ткань зацепилась за волосы, я рассмеялась.

— Очень сексуально.

— Я стараюсь.

Он помог стянуть её до конца. Холодный воздух коснулся кожи, и я покрылась мурашками. На секунду захотелось прикрыться руками — не из стыда, скорее от непривычки. Нэйтан не уставился. Сначала посмотрел мне в глаза, потом провёл ладонью по плечу, вниз по руке и к талии. Медленно. Оставляя мне возможность остановить всё.

Я не остановила. Потянула его к себе.

Он поцеловал меня так, что я окончательно перестала нормально думать.

И именно тогда Нэйтан замер.

В одну секунду. Всё тело напряглось, голова повернулась в сторону дороги.

Я ещё не сразу поняла.

— Что?

Он приложил палец к моим губам.

— Тихо.

Несколько секунд я слышала только воду и собственное дыхание. Потом донёсся мужской голос. Ему ответил второй.

Нэйтан уже поднялся. Футболку натянул одним движением и бросил мне мою.

— Одевайся.

Я никогда в жизни не надевала футболку так быстро.

21:07.

Они шли по дороге выше берега.

Мы успели уйти за откос и спрятаться в густой траве между кустами. Нэйтан лёг первым, я рядом. Вино всё ещё шумело в голове, но от адреналина меня будто облили холодной водой.

— Сколько? — прошептала я.

— Не знаю. Не высовывайся.

Я всё равно чуть подняла голову.

Он прижал ладонь к моему затылку и опустил обратно.

— Лив.

— Мне надо видеть.

— Тебе надо, чтобы нас не увидели.

Логично.

Бесило.

Голоса становились ближе. Кто-то рассмеялся. Обычный человеческий смех. От него было страшнее, чем от хрипа заражённых.

Заражённые были понятны. Они идут на звук. Их можно отвлечь. Их можно убить.

Живые могли захотеть чего угодно.

Нэйтан очень медленно поднял голову, выглянул через траву и снова опустился.

— Десять. Может, одиннадцать.

— Вооружены?

— Да.

Я всё-таки подползла чуть выше. На этот раз он не остановил, только придержал меня за майку.

Между ветками было видно дорогу.

Люди.

Настоящие.

Шли группой, не растягиваясь. Несколько мужчин, две женщины — насколько я могла понять в сумерках. Рюкзаки. У двоих длинное оружие, ещё у одного что-то висело на ремне сбоку. Остальные тоже не выглядели безоружными: монтировки, ножи, палки.

Они не шатались и не оглядывались в панике. Один шёл впереди и время от времени поднимал руку, останавливая остальных. Организованно. Я почувствовала, как Нэйтан рядом стал совершенно неподвижным. Один из мужчин остановился почти напротив нашего укрытия. Я перестала дышать. Он посмотрел в сторону реки. Мне казалось, он видит нас. Видит траву, мои волосы, ботинок Нэйтана. Всё.

Нэйтан медленно накрыл моей ладонью рукоять ножа и очень тихо прошептал:

— Не двигайся.

Мужчина постоял ещё несколько секунд. Потом кто-то позвал его, и он пошёл дальше. Группа двинулась в сторону северной дороги. В сторону, откуда можно было выйти к нашему периметру. Я смотрела им вслед, пока последний человек не исчез за поворотом.

— Они знают про нас? — спросила я.

— Не знаю.

— Они идут туда.

— Дорога идёт не только к нам.

— Очень утешительно.

Нэйтан повернулся ко мне.

— Ждём десять минут. Потом назад.

— Десять?

— Если у них есть хвост или второй человек сзади, лучше узнать здесь.

Мы лежали молча.

И сейчас нам придётся прийти к Кейну и всё это объяснить.

Я зажмурилась.

— Что? — спросил Нэйтан.

— Ничего.

— Ты сейчас думаешь о том же, о чём я?

— Если ты думаешь, что Райд нас убьёт, то да.

— Не убьёт.

— Очень уверенно.

— Мы принесли полезную информацию.

— Которую получили, потому что тайком ушли на свидание.

— Детали.

Я повернула к нему голову.

— Кстати, я была пьяная.

Он несколько секунд молчал.

— Нет.

— В смысле нет?

— Ты была навеселе.

— Какая разница?

Его лицо стало серьёзным.

— Большая. Если бы ты не понимала, что делаешь, ничего бы не было.

Я открыла рот и закрыла. Нэйтан чуть улыбнулся.

— Но ты понимала.

— Самоуверенный придурок.

— Скажи, что я неправ.

Я не сказала.

Потому что была бы неправда.

Он не воспользовался вином. Он останавливался. Спрашивал. Ждал. А второй поцелуй начала я. И футболку с него стянула тоже я. Очень неудобные факты.

— Заткнись, — сказала я.

— Вот теперь верю, что всё нормально.

21:39.

К воротам мы подошли почти бегом.

После адреналина от вина осталась только сухость во рту и лёгкая тяжесть в голове. Я надеялась, что со стороны выгляжу просто уставшей.

Надеялась зря.

На внутреннем дворе нас встретила Ривера.

— Вы где были?

Я посмотрела на Нэйтана.

Он на меня.

— У реки, — сказал он.

Ривера медленно перевела взгляд с него на меня.

Потом обратно.

— По какой задаче?

— Личной.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот за что мне это.

— Кейн где? — спросил Нэйтан.

— В комнате собраний.

— Мы видели людей. Примерно десять. Вооружены. Шли по северной дороге.

Лицо Риверы изменилось сразу.

Никаких больше вопросов про личную задачу.

— Когда?

— Минут тридцать назад.

Она уже шла к зданию.

— За мной.

Я посмотрела на Нэйтана.

— Ну всё. Сейчас свидание официально закончится.

— Я думал, оно закончилось, когда ты надела футболку.

— Не напоминай.

— Тебе понравилось.

— Я тебя сейчас сдам первым.

Он усмехнулся.

22:02.

Кейн стоял над картой. Чёрная футболка, карандаш за ухом, рядом Алекс и Пирсон. Когда вошла Ривера, он поднял голову, увидел Нэйтана, потом меня. Взгляд задержался буквально на секунду, но мне сразу показалось, что он видит всё: растрёпанные волосы, помятую футболку, красные от вина губы и огромную воображаемую надпись на лбу — «нарушила правило и чуть не переспала с Уордом у реки».

Глупость. Кейн не мог этого знать.

Пока.

— Что случилось?

— Вооружённая группа на северной дороге, — сказала Ривера. — Около десяти.

Кейн выпрямился.

— Где?

Нэйтан показал место на карте.

— Здесь. Шли с запада на восток. Десять, возможно, одиннадцать. Минимум два длинных ствола, у одного, возможно, пистолет. Остальные тоже вооружены.

— Они вас видели?

— Нет.

— Направление?

Нэйтан провёл пальцем по дороге.

— Сюда. Но дальше есть развилка. Не факт, что к нам.

Кейн уже переключился. Ривере приказал поднять дежурных, поставить по двое на вышках, не давать наружного света и до утра усилить северный и восточный сектора. Всё быстро, спокойно, будто мы принесли ему не новость о десяти вооружённых незнакомцах, а ещё один пункт из списка дел.

Ривера уже повернулась к двери, когда Кейн спросил:

— Какая группа сегодня работала у реки?

Тишина.

Алекс медленно посмотрел на меня. Пирсон хмыкнул.

— Никакая, — сказал Нэйтан.

Кейн перевёл взгляд на нас.

— Тогда что вы там делали?

Я собиралась позволить Нэйтану выполнить обещание и объясняться самому. Но сказала первой:

— Мы вышли без согласования.

Лицо Кейна почти не изменилось. Это было хуже крика.

— Вдвоём?

— Да.

— После правил, которые вы оба помогали составлять?

— Да.

— Зачем?

Я посмотрела на Нэйтана. Он чуть наклонил голову.

— Я пригласил Лив на свидание.

Алекс кашлянул. Пирсон отвернулся, но я точно увидела, как у него дёрнулся угол рта. Ривера почему-то не ушла. Предательница.

Кейн посмотрел на Нэйтана, потом на меня.

— На свидание. За периметр. Без отметки выхода.

— Да, — сказал Нэйтан.

Кейн резко посмотрел на меня, и я решила, что ещё одно слово сейчас будет лишним. Но всё равно добавила:

— Это была и моя идея. Я согласилась. Он меня туда не тащил.

— Сейчас я думаю не об этом, — сказал Кейн. — Я думаю о том, что два человека, которые постоянно выходят наружу и должны лучше других понимать правила, решили, что эти правила не для них.

Крыть было нечем.

Нэйтан опёрся ладонями о стол.

— Мы облажались.

— Да.

— Но если бы не вышли, не увидели бы их.

— Это не делает решение умнее задним числом.

— Согласен.

И вот за это я Нэйтана уважала. Он не выкручивался и не превращал случайную удачу в доказательство своей правоты.

Кейн снова посмотрел на меня.

— Ты выпила?

Чёрт.

Лицо сразу стало горячим.

— Немного.

— На самовольном выходе вы ещё и пили.

— Вино, — уточнила я зачем-то.

— Лив.

— Всё, молчу.

Он закрыл глаза на секунду и провёл ладонью по лицу. И я вдруг увидела, насколько он устал. Две недели генераторов, дырок в ограждении, оружия, запасов и людей, которые по любому поводу шли именно к нему. А теперь ещё два идиота, тайком ушедшие на свидание попить вина.

Вины стало чуть больше.

— Завтра наружу никто не выходит, пока не поймём, кто это был. На рассвете наблюдение с вышек. Потом решим. И ещё: в следующий раз, когда захотите уединиться, найдите место внутри стен.

Пирсон всё-таки заржал. Ривера прикусила губу. Я, кажется, перестала дышать.

— Не будет следующего раза, — сказала я слишком быстро.

Нэйтан повернул голову.

— Обидно.

— Уорд, заткнись.

— Оба вышли, — сказал Кейн.

В коридоре Нэйтан тихо произнёс:

— Он точно ревнует.

— Он точно хочет нас придушить.

— Одно другому не мешает.

Я толкнула его плечом.

За окном уже двигались фонари дежурных. На вышках появлялись люди, Ривера вышла во двор с рацией, и спокойный вечер закончился так быстро, будто его вообще не было.

Я остановилась у двери.

Где-то за внешней стеной шли десять вооружённых людей. Может, мимо. Может, к нам.

Две недели мы учились жить так, словно бывшая колония стала маленьким островом: вода по часам, свет по часам, бельё на верёвках, ракетки возле клуба, шконки рядом с теми, кого сами выбрали. Мы привыкли, что самая понятная опасность — та, что рычит и бьётся о сетку.

Заражённые не врут. Не договариваются. Не смотрят на карту.

Живые — могут.

До нас было совсем недалеко.

И впервые за эти две спокойные недели мне показалось, что периметр снова стал слишком тонким.

Глава 14. Открыть ворота

Глава 14. Открыть ворота

08:06.

Я узнала их не сразу. С вышки они выглядели просто как тёмные пятна на дороге: люди, рюкзаки, длинные предметы в руках. Одиннадцать человек шли медленно, тесной группой, не растягиваясь даже там, где дорога была совершенно открытой. По бокам постоянно оглядывались двое мужчин. Один нёс ружьё поперёк груди. У другого что-то короткое висело на ремне у бедра. Я прищурилась, хотя это не помогло.

— Это они, — сказал Нэйтан рядом.

Я повернула голову. Он стоял так близко, что плечом почти касался моего. После того, что было у реки, даже это ощущалось сильнее, чем должно было. Господи, Кросс, соберись.

— Уверен?

— Да.

— Я вчера насчитала десять.

— Ты вчера выпила половину бутылки вина.

— Не половину.

Он посмотрел на меня.

— Хорошо. Ты очень ответственно и трезво считала вооружённых людей после того, как полезла ко мне под футболку.

Я ткнула его локтем в бок.

— Заткнись.

— Я молчу.

Улыбка осталась. Внизу хлопнула дверь внутреннего прохода. Кейн вышел во двор вместе с Риверой, Пирсоном и Алексом. На нём опять была чёрная футболка, хотя утро было прохладное, и тёмные джинсы. За две недели я так и не привыкла к тому, что он больше не носит форму. Без неё он должен был бы выглядеть менее официально. Получалось наоборот. Просто теперь ему не нужны были погоны, чтобы все понимали, кто здесь сейчас будет решать проблему. Кейн поднял голову к вышке.

— Сколько?

— Одиннадцать! — крикнул Нэйтан. — Девять мужчин, две женщины. Вооружены.

Я посмотрела ещё раз. Действительно одиннадцать. Прекрасно. Вчера я ещё и хреново считала. Группа остановилась примерно в пятидесяти метрах от ограждения. Мужчина впереди поднял пустую ладонь.

— Эй! Там есть кто-нибудь? Мы не заражены! Нам нужно укрытие!

Нэйтан тихо выругался.

— Если они будут так орать, укрытие скоро понадобится нам всем.

Я уже слишком хорошо знала, как работает звук: один крик, второй — и всё, что бродит между домами, начинает идти туда, где шумнее. Мы спустились с вышки. Нэйтан первым, я следом. На последней ступеньке он машинально протянул руку. Я могла спрыгнуть сама. Высота была смешная. Всё равно вложила ладонь в его пальцы. Он сжал её ровно на секунду и отпустил. Кейн стоял метрах в десяти и смотрел в сторону дороги. Я почти решила, что он ничего не заметил. Потом его взгляд скользнул по моей руке, по Нэйтану и снова вернулся к людям за забором. Ни одного выражения на лице. Ну конечно. У Райда даже ревность, если она вообще существовала, должна была сначала пройти согласование и получить письменное разрешение.

— Ворота не открывать, — сказал Пирсон. — Вообще.

— Пока согласен, — ответил Нэйтан. — Мы их не знаем. Они вооружены. Они шли организованно, с людьми на флангах. Это не семья, которая две недели сидела в подвале.

— И что предлагаешь? — спросил Кейн.

— Пусть уходят.

Пирсон кивнул.

— У нас здесь оружие, медикаменты и еда. Откроешь один раз — потом будешь открывать всем подряд.

— Они люди, — сказала я.

— И?

Вот это «и» мне не понравилось. Хотя я понимала, что он имеет в виду. Заражённого видно. Человек может улыбаться, просить воды и одновременно считать, сколько патронов у тебя на посту. Нэйтан смотрел на группу молча. Потом сказал:

— Люди бывают хуже заражённых.

Кейн перевёл на него взгляд.

— Это говорит человек, осуждённый за двойное убийство.

Во дворе стало очень тихо. Я посмотрела на Нэйтана. Он даже не дёрнулся.

— Именно поэтому и говорю, — ответил он. — Я отлично знаю, что человек может сделать за пару минут. Особенно когда считает, что ему уже ничего за это не будет.

Кейн чуть склонил голову.

— Справедливо.

Пирсон явно ждал, что это будет концом разговора. Не было.

— Но это не значит, что мы оставим одиннадцать человек снаружи, если можем проверить их и не рисковать всеми, — продолжил Кейн.

— Проверить как? — спросил Нэйтан.

— На наших условиях.

Ривера подошла ближе к ограждению.

— У нас движение справа.

Все повернулись. Сначала я увидела одну фигуру. Потом вторую. Потом ещё две. Далеко, у края дороги, метров триста или больше. Они шли неровно, но направление было слишком знакомым. На звук.

— Вот, — тихо сказал Нэйтан. — У нас минут десять, если эти идиоты продолжат кричать.

— Значит, не будем продолжать, — ответил Кейн.

Он подошёл к сетке, но остановился так, чтобы между ним и внешним проходом оставалось несколько метров.

— Слушайте внимательно! — крикнул он один раз, громко и чётко. — Больше не орите. Справа к вам идут заражённые.

Группа одновременно повернулась. Женщина с короткими тёмными волосами прижала руку ко рту. Один мужчина вскинул ружьё.

— Не стрелять! — резко сказал Кейн. — Хотите внутрь — оружие, рюкзаки и верхнюю одежду кладёте на землю. Всё. Потом отходите на десять шагов. Заходить будете по одному. Досмотр. Карантин. Оружие и вещи получите обратно после него, если всё будет в порядке.

Ответ пришёл почти сразу.

— Ты охуел?! — крикнул мужчина в коричневой куртке. — Мы две недели это собирали!

Нэйтан тихо хмыкнул.

— А вот и первый оптимист.

Мужчина впереди резко повернулся к тому, кто кричал. Они заговорили между собой. Слов не было слышно, но спор угадывался по рукам. Тот в коричневой куртке ткнул в сторону ограждения, потом в своё оружие. Женщина сказала ему что-то короткое. Он посмотрел на неё, на приближающихся заражённых и выругался. Потом первым снял ружьё мужчина, стоявший впереди. Положил его на асфальт. Медленно снял рюкзак. Куртку. Остальные начали делать то же самое.

— Похоже, жить им всё-таки хочется больше, чем владеть вещами, — сказала Ривера.

— Хороший признак, — ответил Кейн.

Я не была уверена. Хороший признак — это когда люди не подходят к тюрьме с оружием вообще. Но конец света, видимо, немного поменял шкалу хороших признаков.

08:21.

Пока они складывали вещи, двор перестроился сам собой. Бэн и Пирсон заняли проход, Алекс принёс ящики под оружие, Ривера расставила людей, Хелен пришла с Тессой и Кларой в перчатках и старых защитных костюмах. Я оказалась рядом с Нэйтаном у стены прохода. Не специально. Честно. Просто он стоял там, где было удобно стоять, и я тоже. Если Кейн считал иначе, это была его проблема.

— Ты нервничаешь? — тихо спросил Нэйтан.

— А ты нет?

— Нервничаю.

— Не видно.

— Это потому, что я красивый.

Я фыркнула.

— Именно.

— Вчера ты была добрее.

— Вчера во мне было вино.

— Очень полезный напиток.

— Не начинай.

Он улыбнулся, но больше ничего не сказал. И мне почему-то стало легче. С Нэйтаном всё было странно простым. Даже после того, как вчера его ладони были у меня под майкой, а моя майка потом вообще перестала быть на мне. Не было этого мучительного «что теперь». Он не смотрел так, будто получил право на что-то. Не пытался шептать о вчерашнем при каждом удобном случае. Просто стоял рядом, шутил и следил за воротами. Наверное, именно поэтому я снова и снова оказывалась рядом. Первого впустили мужчину, который говорил за остальных. Без куртки он казался худее: серая футболка мокрая на спине, штаны в засохшей грязи до колен, на кисти почти чёрная повязка. От него пахло потом, дымом, немытой кожей и костром, въевшимся в волосы. После нашей воды по часам я вдруг поняла, насколько мы уже избалованы. Пирсон проверил карманы. Бэн — пояс и обувь. Хелен осмотрела руки, шею, лицо, потом заставила поднять футболку. Мужчина не спорил.

— На укусы не похоже, — сказала она. — Повязку потом снимем отдельно.

— Проволока, — ответил он. Голос был хриплый. — Три дня назад.

— Посмотрим.

Его провели дальше.

Следующие вошли уже спокойнее. Один всё время смотрел на ящики с оружием. Мужчина из коричневой куртки остался в грязной белой майке; на левом боку у него темнел синяк размером с ладонь, на костяшках были свежие ссадины.

— Дрался? — спросил Нэйтан.

Мужчина посмотрел на него.

— А тебе какое дело?

— Пока никакого. Если это укус, дело станет общим.

— Не укус.

— Тогда не нервничай.

Я посмотрела на Нэйтана. Он даже не повысил голос. Мужчина задержал на нём взгляд, потом отвернулся. Кейн стоял чуть дальше. Я поймала момент, когда он посмотрел сначала на Нэйтана, потом на меня. Не зло. Скорее внимательно. Как будто добавлял ещё одну строчку в список вещей, которые надо держать в голове. Честно говоря, хотелось подойти и спросить, есть ли у него для моей личной жизни отдельная таблица. Потом решила, что жить всё-таки люблю. Женщины вошли восьмой и десятой. У одной отросшие тёмные корни смешались с пылью, на щеке тянулась царапина. Вторая, коротко стриженная, дрожала — не от холода, просто организм наконец понял, что можно перестать идти. Хелен сразу отправила их на осмотр к Тессе отдельно от мужчин. Последним вошёл молодой парень лет двадцати. Может, двадцати двух. Нога у него заметно хромала, но укусов не было — лодыжка распухла и почти не помещалась в ботинок. К тому моменту заражённые добрались до вещей, оставленных на дороге. Один остановился у брошенной куртки, уткнулся лицом в ткань и начал дёргать её руками. Второй пошёл на звук наших ворот.

— Закрываем, — сказал Кейн.

Наружная створка пошла внутрь. Последнее, что я увидела, — серое лицо между прутьями и открытый рот. Потом металл встал на место. И сразу стало тише.

09:04.

ПКТ пахло хлоркой. Две недели назад там пахло иначе. Потом — кровью, гнилью, старой вентиляцией и страхом. После того как заражённых окончательно ликвидировали, помещение вымыли несколько раз. Матрасы вынесли. Полы заливали раствором так щедро, что ещё три дня невозможно было пройти мимо без слёз в глазах.

Я не участвовала в зачистке ПКТ. Утром тогда прозвучало несколько одиночных выстрелов с большими паузами. Я сидела на кровати и считала их, хотя не хотела. «Поселение для живых», — сказал Алекс вечером. Теперь там снова были люди. Ирония даже не смешная. Одиннадцать новеньких разместили в трёх помещениях. Мужчин разделили, женщин оставили вместе. Двери не запирали на старые замки, но у коридора поставили дежурство. Кейн сразу сказал им прямо: это не наказание, но первые сутки они никуда не ходят без сопровождения. Мужчина, который говорил за группу, кивнул.

— Понимаем.

Тот в белой майке фыркнул.

— Я не понимаю.

— Тогда поймёшь завтра, — сказал Пирсон.

— Пирсон, — предупредила Ривера.

— Что? Я вежливо.

По его меркам, возможно, да. Хелен начала осмотр заново, уже нормально: раны, температура, глаза, рот, кожа, любые следы укусов или глубоких царапин. На повязке первого мужчины действительно оказалась рваная рана от проволоки. Ничего подозрительного. У одного были ожоги на ладони. У другого — старый порез на бедре, плохо заживший. Парню с опухшей ногой Тесса сняла ботинок, и он побледнел так, будто ему отрезали ногу.

— Перелома не чувствую, — сказала Хелен. — Покой, холод, повязка. И не наступать.

Парень засмеялся.

— Ага. Сейчас только такси вызову.

Хелен посмотрела на него поверх маски.

— Шутишь. Уже хороший признак.

Когда первичный осмотр закончился, им принесли воду. Не стаканы. По целой пластиковой бутылке каждому. Коротко стриженная женщина взяла свою обеими руками и выпила почти половину сразу.

— Медленнее, — сказала Клара. — Ещё будет.

Женщина остановилась.

— Будет?

Клара не поняла вопроса.

— Вода.

— У вас есть вода?

Я стояла в дверях с коробкой старой одежды и вдруг почувствовала себя человеком, который живёт в пятизвёздочном отеле. У нас вода шла несколько часов в день. Холодная чаще, тёплая только если бойлер успевал прогреться от генератора. Мы стирали руками, ругались из-за очереди к душу и считали каждую наполненную бочку. Для неё фраза «ещё будет» прозвучала как чудо.

— Есть, — сказала я. — Но экономим.

Она посмотрела на меня, потом на бутылку.

— У нас третий день по два глотка на человека. По дороге нигде так и не нашли…

Мне стало стыдно за все разы, когда я ворчала, что вода закончилась на пятой минуте душа.

13:17.

К вечеру их запах уже не стоял в коридоре отдельной стеной. Мы дали им вымыться по двое, под присмотром медиков: Хелен хотела ещё раз увидеть кожу после того, как смоется грязь. Одежду сложили отдельно в мешки — что можно, потом постирать вручную, остальное обработать или выбросить. Чистые вещи собирали по всему поселению; после нашей женской вылазки их стало больше, но одеть одиннадцать человек красиво всё равно было нечем. Да им было плевать на красиво. Я принесла в ПКТ стопку футболок и спортивных штанов. Нэйтан шёл рядом с коробкой мужской одежды. Опять рядом. Удивительное совпадение, которое происходило уже раз шестой за день. Он открыл передо мной дверь. Кейн шёл навстречу по коридору. Конечно. Его взгляд прошёл по коробкам, по мне, по Нэйтану. На долю секунды задержался на моём лице. Я была почти уверена, что красная.

— Что? — спросила я первой.

— У вас одежда для карантина?

— Нет. Мы решили открыть магазин.

Угол его рта дёрнулся.

— После этого зайди в комнату собраний. Ривера закончила черновую карту города и окрестностей. Нужно отметить вчерашнее место у реки.

— Хорошо.

Он уже прошёл мимо, когда Нэйтан тихо сказал:

— Он всё видит.

— Он на всех так смотрит.

— Угу.

Я пихнула его коробкой в плечо.

В ПКТ стало почти по-домашнему странно. Мужчины в чужих спортивных штанах ели суп из металлических мисок, женщины сидели с мокрыми волосами в выданных толстовках. У одной рука дрожала, когда она подносила ложку ко рту.

— Горячее, — сказала она тихо.

Я подумала, что она предупреждает подругу. Потом поняла: она просто удивилась. Горячая еда. Не консерва из банки. Не сухари. Не вода из лужи. Обычный суп с крупой, картошкой и каким-то количеством тушёнки, которую Кристина растягивала так, будто лично изобрела экономику. Мужчина с раненой рукой ел медленно, но не разговаривал. Тот конфликтный — наоборот, проглотил первую миску так быстро, что Бэн молча налил ему ещё.