За периметром

— Чтобы уйти тоже маршрут вам сдавать? — спросил Коул.

Кейн повернулся к нему.

— Чтобы вернуться, пост должен знать, кого ждать. Уходишь насовсем — говоришь, когда выходишь. Мы открываем и закрываем за тобой.

— А если я не хочу ждать?

— Ворота держать открытыми не будем.

Ривера шагнула ближе.

— Но и задерживать человека только потому, что он не согласен остаться, тоже не будем. Это нужно сказать прямо.

Я увидела, как Кейн посмотрел на неё. Ривера не отвела глаз.

— Не будем, — повторил он.

Коул кивнул. Рядом с ним женщина выдохнула и поправила ручку баула.

— Пища и лекарства по общему учёту, — продолжил Кейн. — Сведения о запасах будут доступны. В группах выберете представителей. Они участвуют в распределении работ и снабжения.

— Сотрудники отдельно есть будут? — спросила Нэнси.

Несколько женщин сразу поддержали.

— Нормы питания общие. Различия по работе и медицинским назначениям обсуждаются открыто.

— А если я больная и не могу работать? — спросили из первого отряда.

— Медики определяют, что человек может делать. Больных и тех, кто не может работать, без еды не оставим, — сказала Ривера.

Мая слушала внимательно. Одно плечо у неё всё ещё двигалось хуже другого.

Сотрудник возле прохода сказал, что сначала надо решить, кто будет всё это контролировать. Кто-то ответил: сами и будем. Начался спор. Кейн поднял громкоговоритель, дождался, пока его услышат.

— За охрану и оружие пока отвечаю я. Передавать оружие без подготовки не будут. Остальные направления распределяем сегодня. Если хотите здесь жить, нужно работать. Всем, кому позволяет состояние. Сотрудникам тоже.

Алекс, стоявший рядом с Бэном, кивнул. Пирсона не было.

— И за удары что будет? — спросила я.

Голос прозвучал не так громко, как хотелось. Бэн обернулся, и несколько женщин повторили вопрос.

Кейн нашёл меня глазами.

— Применять силу для выполнения обычного требования запрещаю. Угрозы, нападения, кражи общих запасов разбираем отдельно. Для бывших сотрудников исключений нет.

Он опустил громкоговоритель. Женщины ещё задавали вопросы, но я уже смотрела на нашивки на его куртке. Мы снимем знаки. А он? Сотрудник с оружием остаётся главным. Только теперь я хотя бы могла спросить его, почему.

14:49.

Коул выступил, когда Кейн передал громкоговоритель представителям отрядов. Взял его не сразу, сначала спросил, кто собирается уходить. Подняли руки. Немного впереди, потом ещё, дальше я уже не могла сосчитать.

— Запасы здесь кончатся, — сказал он. — Ворота сами по себе нас не кормят. Кто хочет искать другое место, собираемся вместе. По дороге легче держаться группой. Нужны транспорт, вода, люди, которые знают, куда ехать. А дальше посмотрим.

Мне понравилось, что он не обещал. Я устала от уверенных людей, которые потом предлагают потерпеть.

Я подняла руку. Эн посмотрела на меня.

Коул кивнул в нашу сторону. Потом кому-то за моей спиной.

— После собрания подойдите. Разберём, у кого где семьи, куда можно направиться, и будем держаться вместе.

Всё, можно. Больше не надо ждать три года. Выход, когда решу.

Мама и Логан ведь не знают. Я здесь, живая, а она даже не знает. Эта мысль так сильно ударила, что я чуть не заплакала прямо в толпе.

Постовой подошёл к Ривере. Она наклонилась к рации, попросила повторить. Кейн увидел её лицо и сразу перестал слушать спор у крыльца.

— Сколько?

Я стояла близко и расслышала ответ:

— Трое у внешнего ограждения. Ещё движение на дороге.

По толпе прошёл разговор. Кто-то уже повторял про троих. Другие спрашивали, кого нашли.

Кейн взял громкоговоритель обратно.

— Внешний пост обнаружил заражённых. Остаётесь в жилом секторе. К воротам не подходить. Ограждение целое, посты работают.

Женщина возле меня опустила поднятую руку.

Коул не опустил голову. Смотрел в сторону прохода.

— Вот поэтому и надо готовиться, — сказал он. — Пока можно.

Никто не ответил сразу.

Ладонь сжалась возле бедра, будто собиралась поднимать баул. Я посмотрела на опухшие пальцы и разжала.

16:07.

После собрания перестали гнать в отряды, но некоторые проходы оставались закрыты. Стеф велела сначала поесть. У кухни уже ругались из-за очереди.

На повторном осмотре сказала, что голова не кружится. Губа и рука болят, но думать не мешают. К сожалению.

В зеркале увидела опухшую губу и тёмное под глазом. Прекрасно, вот такой весь день хожу.

На обратном пути возле училища спорили Уорд и Кейн. Рядом стоял Алекс, ещё двое мужчин и женщина с ключами от мастерской.

— Если инструмент есть, машины можно сегодня начать смотреть, — говорил Нэйтан. — Зачем завтра? Одни хотят уехать, другим за продуктами ехать. Всё равно надо.

— Сначала список транспорта и топлива, — ответил Кейн.

— Давайте список. Я не вашу должность отбираю, я машину разобрать хочу.

— Без учёта никто ничего не разбирает.

Уорд усмехнулся.

— А без объяснений я никуда не иду. Давайте сразу договоримся. Людей соберу, за работу отвечу. Вы не лезете в каждый болт.

Кейн посмотрел на собравшихся мужчин.

— Кто умеет работать с транспортом?

Руки подняли трое. Один сказал, что только с грузовыми. Другой — что умеет сваривать.

— Грант открывает мастерскую. Хейла отправлю на учёт оборудования, под контролем. Уорд собирает группу. К вечеру мне сведения: что исправно, что нужно. Топливо без выдачи не берёте.

— Принято, — сказал Нэйтан.

Слишком легко. Как будто именно этого и добивался.

Я прошла мимо. Всё-таки приятно идти туда, куда решила, даже если это всего лишь мой отряд. На каждом повороте ещё хотелось попросить разрешение.

17:26.

Снаружи их уже было видно.

Бэн не пускал людей дальше училища. Мы остановились у стены: через промежуток между зданиями был виден внешний забор. Раньше я смотрела на охрану. Сейчас за неё.

Один человек шёл вдоль ограждения. Медленно, задевая плечом сетку. Второй стоял немного дальше. У третьего голова была наклонена так, будто он всё время пытался что-то рассмотреть у себя на груди.

— Не подходить, — сказал Бэн.

Мы и так стояли далеко. Но я отступила ещё немного.

Диана была рядом. Она узнала их раньше меня. Взяла меня за рукав, и я посмотрела на её руку.

— Такие же, — сказала она.

Я кивнула. Помнила крики той ночи. А эти пока тихие.

Возле прохода женщина позвала другую по имени. Громко, чтобы та услышала. Шедший вдоль забора остановился. Повернул голову. Потом двинулся в нашу сторону, прижимаясь к сетке.

Бэн сразу попросил говорить тише.

— Группа за собой привела? — спросила Диана.

— По их маршруту пришли. За машиной пошли. На выстрел тоже могли повернуть. Сейчас проверяют дорогу с поста.

Я вспомнила Кейна с поднятым пистолетом. Тогда мне очень хотелось, чтобы он убрал его. Теперь захотелось, чтобы он был здесь.

Очень удобно. Пока рядом сотрудник с оружием, споришь, зачем он нужен. За забором кто-то поворачивается на голос — сразу ищешь этого сотрудника.

— Их уберут? — спросила женщина за спиной.

— Не трогаем, пока ограждение держит. Нужно понять, сколько ещё подходит, — ответил Бэн. — Расходитесь отсюда.

Диана потянула меня за рукав. Мы пошли обратно.

Я оглянулась. Тот, что двигался на голос, дошёл до угла и остановился. Пальцы просунул в сетку. Даже с такого расстояния я видела, что он продолжает тянуть её, хотя прохода нет.

Тара говорила, что они стояли за дверью и слушали. Я теперь понимала, о чём она…

18:34.

Баул я снова достала.

Разложила на кровати вещи. Ботинки, носки, футболки, бельё. Кружку. Ложку. Мыло, которое стало таким тонким, что почти просвечивало. Пачку прокладок, от которой осталось меньше половины. Кофе нет. Конфет нет. Даже если бы были, вряд ли они помогли бы мне добраться до дома.

— На дорогу сколько воды дают? — спросила я Эн.

— У Коула надо спросить.

— Он же не раздаёт воду.

— Тогда у Стеф.

Я посмотрела на бутылку. Полтора литра. На сколько их хватит, если весь день идти? И что мне делать, если нога подвернётся? Спать где? В машине, которую пока надо починить? А если мы доедем до дома, а там никого?

Эн села напротив.

— Ты можешь подготовиться.

— Пока я готовлюсь, Логан и мама там.

— Я знаю.

— Никто не знает.

У неё тоже есть дом. У Дианы, у Крис. Мне стало стыдно: веду себя, будто только меня кто-то ждёт.

Убрала кружку в баул и снова достала. Нужна вечером.

— Я сегодня не пойду к Коулу.

Эн кивнула.

— А завтра?

— Не знаю. Надо понять, куда ехать. И научиться хоть чему-нибудь, а то умею только прятать зажигалку от надзорки и всё.

Я попыталась улыбнуться. Получилось криво и больно.

— Можно начать с машин, — сказала она. — Или с групп, которые за продуктами пойдут.

— Меня туда возьмут, ага. Я сегодня уже отличилась.

— Тогда сначала узнаешь, кого берут.

Я убрала вещи, оставив баул возле кровати.

Мама могла нуждаться во мне прямо сейчас. Я понимала. И всё равно не знала, как помочь ей, если сама не дойду. Может, Логан с ней…

20:11.

В ПВР поставили два стола. На одном лежали списки работ, на другом — сведения о запасах. Стеф сидела с ручкой, Мая помогала разбираться, кто что умеет. Рядом устроился Бэн, записывал тех, кто собирался уходить и просил транспорт.

Коул пришёл с несколькими мужчинами и женщинами. У них уже был лист с маршрутами. Харрис тоже была среди них. Бумагу об освобождении держала в файле вместе с выданными документами.

— Если машину найдём, завтра начнём собираться, — сказал Коул Бэну. — Сегодня никто не выходит.

Я посмотрела на Харрис. Она поймала мой взгляд, чуть кивнула. Щека у неё опухла. Мне захотелось спросить, куда она пойдёт, но очередь уже подвинулась.

Мая назвала мне направления. Кухня, вода, прачечная, ремонт, медицинская помощь, учёт. Для внешних групп пока собирали сведения о навыках. Отдельно — тех, кого надо научить.

— Тебя в швейную запишем? — спросила Стеф.

— А можно ещё в подготовку к вылазкам?

Она подняла глаза.

— Можно. Что умеешь?

— Пока ничего.

Стеф посмотрела на моё лицо. Я приготовилась услышать про Пирсона.

— Так и напишу, — сказала она.

Мая подвинула другой лист.

— Здесь фамилия. И что хочешь изучить.

Я взяла ручку левой рукой, потом переложила в правую. Костяшки ныли, но писать получалось. Кросс Оливия. Вождения у меня было совсем немного, до заключения, и на легковой. Но права получить я успела. Решила указать честно. Попросила подготовку к выходам.

Кейн вошёл, когда я дописывала. Выслушал Коула и посмотрел на наш стол.

— Кросс?

Я подняла голову.

— Записываюсь.

Он подошёл. Прочитал, не забирая лист у Маи.

— Сегодня только записываешься.

— Сегодня я вообще собираюсь спать.

— Хорошо.

21:47.

Нагрудный знак не хотел сниматься.

Пришила крепко, чтобы не потерять и не писать объяснение. Теперь сидела с ножницами Кристины, поддевала нитку за ниткой.

Эн разбирала вещи. Диана уже легла, но смотрела в потолок. Тара спросила, где теперь будут жить мужчины. Нэнси ответила раньше Стеф и сразу начала объяснять, почему в училище им будет тесно. Она сегодня успела узнать гораздо больше меня.

От знака осталось тёмное место и дырочки. Я сунула его в тумбу. Выбрасывать не стала.

— А завтра подъём когда? — спросила Эн.

Стеф посмотрела в новый график.

— Кому на кухню — рано. Остальным по работам. Проверки общей в полшестого не будет.

Нэнси откинулась на подушку.

— Ну хоть что-то хорошее.

Я поставила бутылку возле кровати, проверила крышку. Губа всё ещё болела, а завтра наверняка будет ещё хуже видно. Зато можно надеть свою футболку. И волосы не прятать под косынку.

Очень маленькие вещи. Я столько раз представляла свободу, а теперь первым делом обрадовалась, что смогу поспать.

За окном прошёл свет фонаря. На внешний пост отправили ещё людей. Я знала, что за ограждением стоят трое. Может, уже больше. Завтра узнаем.

— Ты точно остаёшься? — тихо спросила Эн.

— Пока да.

Она кивнула и легла.

Я провела пальцем по месту, где раньше была моя фамилия. Потом убрала куртку на стул.

Завтра мне опять вставать и что-то делать. Только теперь я хотя бы сама решила остаться.

Глава 10. Новый порядок

08:12.

На общий сбор я пришла сама.

Не в строю, не за спиной Стеф и даже не в куртке с нагрудным знаком. В чёрной футболке, тёмно-зелёных брюках и с волосами, которые никто не требовал убрать под косынку.

Вроде мелочь.

Только у выхода из локалки я всё равно остановилась, будто кто-то должен был разрешить мне пройти дальше.

Никто не разрешил. Никто и не запретил.

Я пошла.

Возле училища мужчины из ПКТ стояли вперемешку с женщинами из разных отрядов. Сотрудники тоже были здесь, но впервые никто не обязан был держаться от них на положенном расстоянии.

Нэнси прошла мимо Бэна с кружкой.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Всё? Не спросишь, почему я с кружкой по территории?

— Нет.

— Блять, надо привыкать.

Я нашла Эн и Диану. Кристина говорила с женщинами из кухни, Мая держала травмированную руку ближе к телу.

Кейн вышел на ступеньку. Ривера встала справа, Алекс и Бэн — чуть дальше. Пирсон тоже пришёл. Увидев его, я машинально потрогала губу. Опухоль стала меньше, синяк — больше. Очень выгодный обмен.

— Вчера мы начали менять порядок, — сказал Кейн. — Сегодня надо закончить хотя бы настолько, чтобы здесь не было шестисот человек, каждый из которых ждёт распоряжения от человека, которого уже нет.

Кто-то сзади сказал:

— А вы есть.

— Я есть.

Он даже не попытался сделать ответ красивее.

— Старого разделения больше не будет. Не будет отдельных правил для сотрудников и осуждённых. Если человек остаётся здесь, его работа определяется тем, что он умеет и что сейчас нужно всем. Отряды остаются местом проживания. По жилой территории перемещаетесь свободно, кроме закрытых участков.

По толпе прошёл шум.

Свободно. Слово вроде обычное. Только я за три года запомнила, в какое время могу пройти двадцать метров от кровати до соседнего здания, и кто должен идти рядом. Теперь Кейн просто сказал: ходите. И оказалось, что голову к этому надо подготовить не меньше, чем ноги.

Странно, но эти слова подействовали на меня сильнее, чем вчерашнее «можете уйти». Наверное, потому что уходить я пока не собиралась. А оставаться здесь заключённой без срока освобождения хотелось ещё меньше.

Пирсон заговорил первым:

— Полностью убирать разделение нельзя. Есть режимные объекты, оружие. Есть контингент, который…

Кейн повернул голову.

— Какой контингент?

— Ты прекрасно понял.

— Понял. Поэтому повторяю: контингента больше нет.

— И что дальше? Оружейную всем открываем?

— Нет. Ограниченные зоны остаются: оружие, внешний периметр, изоляция. Доступ получает тот, кому он нужен для работы. Не потому, что у него вчера была форма.

Пирсон сжал челюсть.

— Очень удобно.

— Хейл. Вчера ты уже показал, что бывает, когда человек путает должность с правом делать всё, что хочет. Либо работаешь по новым правилам, либо не работаешь с людьми.

Пирсон наконец посмотрел на меня и тут же отвёл глаза. Хотелось улыбнуться, но губа ещё болела.

Коул стоял у края толпы.

— А кто решил, что главным остаёшься ты?

Вот этого все и ждали.

— Я, — ответил Кейн.

Нэнси тихо присвистнула.

— Демократично, — сказал Коул.

— Нет. На внешнем посту мне не нужна демократия. Если у ворот окажутся заражённые, мы не будем голосовать, кто закроет проход. За общую безопасность отвечаю я. Если меня нет — Ривера.

Ривера даже не изменилась в лице.

— У остальных направлений будут свои ответственные. Их можно менять, если человек не справляется. Но в момент работы решение принимает старший группы.

— А если я не согласен?

— Говоришь. Я выслушаю. Если вопрос касается безопасности всех, решение всё равно может остаться моим.

Коул покачал головой.

— Пока остаюсь. Значит, пока играю по вашим правилам.

— По нашим, — поправила Ривера.

Я подумала, что раньше на этом разговор бы закончился совсем иначе: фамилия, нарушение, запертая дверь. А сейчас Коул спорил с человеком, который фактически руководил всей территорией, и оставался стоять на месте.

09:03.

На стену училища повесили большой лист. Просто маркером:

БЕЗОПАСНОСТЬ И ПАТРУЛЬ.

СНАБЖЕНИЕ И ВЫЛАЗКИ.

МЕДИЦИНА.

КУХНЯ И ЗАПАСЫ.

РЕМОНТ И ТЕХНИКА.

— Основные направления, — сказала Ривера. — Остальное добавим, когда понадобится. Не надо плодить начальников на каждую швабру.

— Швабры кому? — спросила Нэнси.

— Тебе.

Кейн оставил безопасность за собой и назвал Риверу правой рукой так буднично, будто речь шла о графике дежурств.

— Если меня нет, её распоряжения по безопасности выполняются так же, как мои.

Пирсон недовольно дёрнул щекой.

Медицина — Хелен, Тесса и Клара. Кухня и запасы — прежние работники и Кристина, которая сама записалась туда. Маршруты снабжения пока сводила Ривера, а старшего должны были назначать отдельно на каждую вылазку. Ремонт и технику отдали Нэйтану вместе с теми, кто уже поднял руки вчера; Алекс отвечал за доступ в мастерскую и инструменты.

— Вот так просто? — спросила я.

— А что? Я умею считать еду лучше, чем драться. И хотя бы буду знать, сколько вы жрёте.

— Кто «вы»?

— Те, кто сейчас героически полезет в вылазки, а потом попросит двойную порцию.

Я отвернулась.

— Ты уже решила?

— Я только учиться записалась.

— Ага.

Она слишком хорошо меня знала.

Ремонт и технику начали собирать у мастерских. Нэйтан стоял рядом с Алексом. За ночь успел найти чистую футболку, татуировки теперь были видны ещё лучше. Он заметил меня и кивнул.

Я ответила.

Кейн в этот момент разговаривал с Бэном и на меня не смотрел. Почему-то я всё равно это отметила.

10:18.

Первую тренировку проводили на хозяйственном дворе. На земле лежали монтировки, топоры, ножи в чехлах, металлические трубы и деревянные черенки. Огнестрел был только у Кейна и Риверы.

Джеймс поднял трубу.

— Вот этим?

— Если умеешь, — сказал Алекс.

— А если не умею?

— Сначала научишься не выбивать зубы человеку рядом.

Эн посмотрела на оружие.

— Я думала, нам хотя бы мечи выдадут.

— У нас бюджетный конец света.

Кейн встал перед группой.

— Сначала то, что знаем точно. Не слухи и не фильмы. Заражённые реагируют на звук. Насколько далеко слышат — не знаем. Выстрелы собирают их лучше, чем разговор, поэтому боеприпасы — крайний вариант. Попадания в корпус могут замедлить, но не остановить. Надёжно — голова. Если подходите сзади — основание черепа. Если можно не вступать в контакт — не вступаете.

Я вспомнила мужчину у забора. Тогда мне хотелось, чтобы сотрудники прекратили стрелять. Теперь я понимала, почему не прекращали.

Хелен добавила:

— Мы не знаем всех путей передачи. Укусы и глубокие повреждения после нападения считаем высоким риском. Контакт с кровью — сразу медикам. Скрывать такое нельзя.

Стало тихо.

— Никто не геройствует, — продолжил Кейн. — Группа не растягивается. Перед входом в помещение знаете, где выход. Старший сказал отходить — отходите.

Коул спросил:

— Старший обязательно бывший мусор?

— Нет.

Мне понравилось это слово. Бывший.

Тренировку разбили по площадкам. Ривера — движение группой. Алекс — длинное оружие. Бэн — снаряжение и связь. Пирсон получил незаряженный огнестрел. Кейн — ножи и ближний бой.

Я, конечно, оказалась у него. Совершенно случайно.

11:02.

— Кто раньше работал ножом? Не на кухне, — уточнил Кейн. — Драка, тренировки, что угодно.

Поднялось несколько рук. Я свою оставила внизу.

Кейн оглядел группу и задержался на мне.

— Значит, с нуля?

— Если колбаса не считается.

Кто-то рядом усмехнулся.

— Не считается.

— Тогда с нуля.

— Хорошо.

Почему-то это «хорошо» прозвучало так, будто он уже решил, что будет делать со мной дальше.

— Что хорошего?

— Не придётся переучивать.

— Очень удобно.

— Для меня — да.

Он уже посмотрел на следующего человека, а я ещё пару секунд стояла и думала, было ли это сейчас обычным ответом или всё-таки нет.

Прекрасно. Первый день новой жизни, а я уже ищу двойной смысл в словах Райда.

Вместо настоящих ножей раздали тупые деревянные заготовки.

— Не зажимаете рукоять так, будто её сейчас отнимут.

— Её и отнимут, если так держать, — сказал Нэйтан сбоку.

Кейн посмотрел на него.

— Уорд.

— Я слушаю.

— Тогда не мешай.

Нэйтан усмехнулся и отошёл.

Я посмотрела на свой нож.

— А вы всем так объясняете?

— Как?

— Держать спокойно то, что могут отобрать.

— Вам особенно полезно. Вы кисть слишком напрягаете.

Он подошёл, взял меня за запястье, разжал пальцы и переложил рукоять.

— Большой палец сюда.

Я очень старалась смотреть на нож. Обычная деревяшка. Почему-то место, где его палец касался внутренней стороны моего запястья, интересовало гораздо больше.

Вчера я уже проходила через это. Видимо, одного раза было мало, чтобы научиться нормально реагировать на его руки.

— Так? — спросила я, когда он отпустил.

— Лучше.

— Смотрите, я обучаемая.

— Пока рано делать выводы.

Эн уже собиралась встать со мной в пару, но Кейн отправил её к Рэйчел.

— А Лив?

— Со мной.

Эн посмотрела на меня с таким лицом, что я сразу показала глазами: только попробуй.

Предательница улыбнулась и ушла.

Кейн встал напротив.

— Нападай.

— На вас?

— На меня.

— Наконец-то официально разрешили.

Через секунду нож лежал на земле, а моя рука была вывернута за спину.

— Блять.

— Поэтому сначала медленно. Ещё.

— Вы специально ждали этого три года?

— Чего?

— Возможности меня уронить.

— Если бы хотел уронить, вы бы уже лежали.

— Хвастовство?

— Факт.

Второй раз я успела отдёрнуть руку. Он шагнул ближе, поймал меня за локоть, развернул и остановил ладонью у плеча.

Мы оказались слишком близко. Настолько, что я видела, как у него дёрнулась мышца на щеке, когда я снова попыталась вывернуться.

— Не отступай по прямой. За спиной может быть стена.

Я кивнула. Он не отошёл сразу.

Логан.

Имя появилось в голове совершенно некстати. У меня вообще-то есть муж. Где-то там. Я не знала, жив ли он и почему ещё до всего этого две недели не могла нормально дозвониться. Но это ничего не отменяло.

Я разозлилась на себя и пошла на Кейна сильнее, чем надо. Он перехватил запястье.

— Не так. Ты сейчас злишься. Если тебя схватят, скорость не поможет.

Я замерла.

— Что?

— Что?

— Вы сейчас сказали «ты».

Кейн несколько секунд смотрел на меня.

— Сказал.

— Мы теперь на «ты»?

Он отпустил руку.

— Похоже на то.

— Очень торжественно.

— Хочешь собрание собрать?

— Нет. Ещё один общий сбор я не переживу.

— Тогда продолжим.

И всё. Три года «Кросс», «вы», «миссис Кросс», распоряжения и объяснительные. А теперь просто «тебя».

Нелепо, но внутри стало легче. Как будто мы убрали ещё одну вещь, которая всё время стояла между нами. Не стену — до стены там ещё хватало. Скорее табличку «не подходить».

И почему-то именно сегодня мне очень хотелось подойти.

11:47.

Освобождаться из захвата оказалось сложнее, чем выглядит со стороны.

Кейн заходил сзади и фиксировал руки, а я должна была не перетягивать его силой, а уйти в сторону и освободить одну руку. В первый раз я просто повисла на его предплечье.

— Всё? — спросил он возле уха.

— Нет. Я думаю.

— Быстрее.

Я наступила ему на ботинок.

— Это не то.

— А сработало?

— Нет, Оливия.

От собственного имени в его голосе стало хуже, чем от «ты».

Со второй нормальной попытки я выбралась сама. Кейн кивнул.

— Ещё.

— Можно хотя бы порадоваться?

— На улице порадуешься.

С другой площадки Алекс заорал на Джеймса, который опять крутил трубу возле людей. Нэйтан забрал её, показал короткое движение, и Джеймс повторил уже нормально.