За периметром

18:06.

После собрания женщины не расходились. Стеф уговаривала подняться, потому что пришедших из других отрядов надо было вывести через нашу калитку. Кто-то решил, что их уже выгоняют, чтобы прекратить вопросы.

— Мы всё услышали, — сказала я Нэнси, когда она потянула меня ближе к крыльцу.

— И тебе нормально?

— Мне не нормально.

— Тогда чего стоишь?

Меня тошнило. Хотелось сесть и попить воды. Потом ещё раз понять, что нам сказали.

— Пусть идёт к своему Кейну, — произнесла Скарлетт. — Она всегда знает, когда лучше промолчать.

Я повернулась.

— Ты охренела?

— А что? Все спрашивают, а ты молчишь.

— Я спрашивала. Ты слушала?

Диана встала между нами.

— Отстань от неё.

Эн уже шла к лестнице. Я хотела пойти за ней, но Кейн вышел из круга сотрудников и направился к калитке. Я сделала несколько шагов и оказалась у него на пути.

— Кросс, поднимайся, — сказала Стеф.

— Мне надо поговорить.

Кейн остановился. Посмотрел на меня.

— Я слушаю.

Мы отошли к забору. Совсем ненамного. Ривера осталась у калитки. Я видела её боковым зрением и очень надеялась, что она не слышит.

— Вы знали, что она обратилась, — сказала я.

— Мы это уже обсудили.

— Мы две недели спрашивали. Почему нельзя было сказать сразу?

— Ждали изменений в состоянии.

— Она могла обратно стать нормальной?

Он помолчал.

— Такой возможности не исключали. Потом затянули с сообщением.

Я даже растерялась. Приготовилась спорить с ним, а он это признал. Только мне от его признания не стало легче.

— Тара два дня сидела за дверью. Ждала, что к ней придут. Вы тоже проверяли сведения?

— Мы удерживали выходы.

— И решили, что там нет выживших людей.

— Внутрь до этого заходили. Приходилось отступать. Ты сама видела, что происходило у санчасти.

— Я видела, что там были люди, которым нужна помощь.

— И люди, которые нападали на всех рядом.

Хотелось, чтобы Кейн выглядел человеком, который спокойно сидел в кабинете, пока остальные прятались. Только я помнила, как он нас выводил с фабрики. Не могла просто объявить его мудаком и успокоиться.

— Марго вы сразу заперли. Она тогда ещё с нами разговаривала.

— Поэтому её осматривали отдельно. Если бы я ждал нападения здесь, под угрозой оказался бы весь отряд.

— То есть одной можно рискнуть?

Он посмотрел мне в глаза.

— Да. Одной. Чтобы не рисковать остальными. В том числе вами, мисс Кросс.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Миссис Кросс и не надо меня сюда приплетать.

— Ты здесь живёшь, Оливия, поэтому не приплетать у меня не получится.

— А спросить нас вы не могли?

— Оставить заболевшую рядом с шестьюдесятью женщинами? Нет.

— Я про правду.

Кейн выдохнул. Провёл ладонью по лицу и опустил руку.

— Правду надо было сказать раньше.

Я отвернулась к забору. Лишь бы не смотреть на Кейна.

— Они вам больше не верят, — сказала я.

— Вижу.

— И всё равно будете приказывать?

— Сегодня на двух постах не было смены. Если ещё два человека уйдут, некому будет сопровождать медиков. Ты предлагаешь ждать, пока все захотят оставить свои посты, свои обязанности?

— Я ничего вам не предлагаю.

— А решение всё равно нужно. Каждый день.

Ривера окликнула его. Он обернулся, выслушал несколько слов и кивнул.

— До отбоя оставаться в своём отряде, — сказал мне. — В ПКТ не пойдёшь. Ни ты, ни Эн.

Он ушёл. Я осталась придумывать ответ, который надо было сказать ему минуту назад.

20:43.

Эн сидела на своей кровати. Макароны в кружке так и остались, сверху лежала крышка. Я показала на них.

— Доешь?

— Потом.

Я села рядом. Эн подвинулась.

— Что он тебе сказал?

— Что правду надо было раньше сообщить.

— И всё?

— Что не мог оставить её здесь. Что выбирал между ней и отрядом.

Эн посмотрела на меня.

— Ты с ним согласна?

— Я не хочу, чтобы нас кусали во сне. С этим согласна. А с тем, что мы две недели ждали Марго, нет.

Тара проснулась и попросила воды. Диана принесла. Я вернулась к своей кровати, достала иголку и стала искать подходящую нитку. Пуговицу надо пришить, иначе потеряю. На рукаве осталась короткая зелёная ножка из ниток, я распутывала её ногтем.

Мая сидела на стуле возле нас. Лист с вопросами она дописала с другой стороны.

— Завтра спрошу про продукты, — сказала она. — Что обещали, пусть дают. И список лекарств нужен.

— В седьмом завтра на проверку не пойдут, — сказала Нэнси.

— Кто тебе сказал?

— Женщины перед уходом. Там Джун опять начала. Сказала, что больше никому не даст запереть себя.

— На проверку надо выйти, чтобы хотя бы пересчитали, — ответила Мая.

— Так нас и здесь можно пересчитать.

Я подняла голову. Раньше Нэнси тоже ругалась из-за проверок. Но потом надевала косынку и шла вместе со всеми. Сейчас она даже не искала косынку на завтра. Сидела, обняв колени.

Из коридора донеслись голоса. Стеф открыла дверь сотруднику, мы услышали знакомое «не разговариваем», а потом стук её папки по тумбе. Вечерний список. Всё-таки пришли.

Я посмотрела на часы. Через полчаса отбой. Завтра подъём в полшестого. На фабрику не идём, телефонов нет, свиданий нет. Эн осенью должна была освободиться. Диана собиралась подавать на условно-досрочное. Я старалась даже не вспоминать, сколько осталось мне.

Получалось, всё ещё осталось. Здесь ничего не поменялось в наших сроках.

Скарлетт в соседнем проходе спросила, кто теперь будет подписывать заявления. Ей ответили, что начальник отряда. Она засмеялась.

— Он хоть живой, начальник этот? А суд у нас живой? Мне до освобождения кто дни считать будет?

Никто не ответил.

Я вдела нитку в иголку с третьего раза. Подтянула рукав к себе. На сгибе ткань протёрлась, скоро придётся латать. Значит, ещё долго собираюсь носить эту куртку. Очень неприятная мысль.

Эн подошла ко мне и протянула крышку от своей кружки.

— Подержи. Доем всё-таки.

Я взяла. Она отвернулась к столу.

Мая убрала список в карман. Диана снимала косынку, осторожно вытаскивая заколку из волос. Нэнси всё ещё сидела с поднятыми коленями. Я посмотрела на них и вдруг поняла, что разговор уже совсем не про Марго. И даже не про карантин.

— А какого хрена, — сказала я, — когда мир рушится, мы всё ещё осуждённые?

Нитка перекрутилась возле пуговицы. Я потянула её, но узел только затянулся.

Эн остановилась с ложкой в руке.

— Вот именно, — сказала она.

И впервые за день я пожалела, что Кейн уже ушёл.

Глава 9. Срок закончился

— Девочки, встаём. Проверка через двадцать минут.

Стеф уже не хлопала в ладоши. Включила фонарик, посветила на нас и пошла к своей тумбочке. Нэнси натянула одеяло на голову.

— Пусть здесь проверяют.

— Я передам.

И всё. Даже ругаться не стали.

Я села, нащупала ногой тапок и попала в мокрое. Посмотрела вниз. Возле шконки стояла моя бутылка, крышка лежала отдельно. Кто-то ночью задел. Полотенцем собрала воду, выругалась и повесила его сушиться. Теперь у меня мокрое полотенце, мокрый тапок и полбутылки воды. Хорошее начало дня.

Месяц назад мы впервые всерьёз спросили, зачем нас продолжают держать. С тех пор спрашивали много раз. По одной, всем отрядом, через Стеф. Ответ всегда сводился к тому, что снаружи опасно. Я не спорила. Только опасно и нельзя — всё-таки разные вещи.

Тара перестала вздрагивать от каждого ведра. Костыли ещё стояли рядом, но по секции она иногда ходила, держась за кровати. Джун передавала ей записки. В последней спрашивала, нужны ли носки. Меня почему-то именно это растрогало.

Марго мы больше не ждали к ужину. Эн убрала её кружку, плед оставила. Из ПКТ ничего хорошего не сообщали.

Я достала брюки. Юбку всё ещё требовали. Пирсон перечислял нарушения, записывал фамилии, а женщины стояли и смотрели. Куда потом уходили эти листы, никто не понимал.

У меня в бауле отдельно лежали футболка, носки и пакет с документами, которые разрешали хранить при себе. Я уже третий день перекладывала туда вещи. Будто собиралась в дорогу, только не знала, когда и куда.

Сначала домой, найти маму, потом искать Логана. Порядок понятный, пока лежишь в кровати. Стоило подумать о дороге, начиналось: на чём ехать, где брать воду? Никогда раньше не приходилось считать расстояние ногами.

— Ты косынку надела? — спросила Эн.

Я посмотрела на белую тряпочку у себя в руках.

— По привычке.

— Сними, а то нас из-за тебя ещё заставят.

Я сунула её в карман. Волосы стянула растянутой резинкой. Другой нет. Всё теперь приходилось уговаривать прослужить ещё немного.

06:04.

В локалке нас было человек сорок. Остальные не вышли.

Пирсон Хейл стоял возле крыльца со списком. Над ухом торчала прядь, которую он всё время приглаживал. Кроме этой пряди в нём ничего не менялось. Тот же ремень, те же требования.

— Где остальные?

— В секции, — ответила Стеф.

— Почему?

— Спросите.

Он посмотрел на неё.

Алекс Грант потёр глаза и сказал:

— Посчитаем внутри.

— Они должны выйти.

— Я слышал.

— Тогда выведи.

Алекс посмотрел на дверь, потом на нас.

— За руки вытаскивать не буду. Можешь сам сходить.

Пирсон сжал лист. Ответить не успел: Бэн Картер позвал их к проходу. Там кто-то громко разговаривал. Мы тоже подтянулись.

У прохода была женщина с баулом. Невысокая, в зелёной куртке, застёгнутой до шеи. Рядом со Стеф остановилась завхоз седьмого.

— Харрис, — сказала она. — Сегодня освобождается.

Женщина поставила баул на землю. Одна ручка была обмотана носком.

— Мне вещи выдали. Где документы?

Бэн держал калитку закрытой.

— Сейчас выходы не оформляют.

— У меня срок закончился.

Она достала из кармана сложенную бумагу. Развернула, посмотрела, как будто дата могла за ночь измениться, и протянула Бэну.

— Я всё.

Эн взяла меня под локоть. Я вместе с Харрис ждала: сейчас он откроет. Скажет, что ошибся. Она поднимет баул и пойдёт.

— Возвращайся пока в отряд, — сказал Бэн.

Харрис убрала бумагу.

— Не вернусь.

За моей спиной кто-то произнёс:

— Правильно.

Потом ещё кто-то. Завхоз седьмого попробовала отвести Харрис в сторону, но та выдернула руку.

— Я отсидела. Всё, что присудили. Теперь что, пока еда не кончится, здесь сидеть?

07:18.

Подтянулись женщины из третьего и седьмого. Сначала требовали выпустить Харрис, потом начали говорить про всех.

— Мы тоже домой хотим!

— Начальника сюда!

Бэн просил отойти от калитки. Алекс разговаривал с завхозами. Пирсон несколько раз повторил, что сейчас всех вернут в отряды. В ответ смеялись. Неприятно, громко, прямо ему в лицо.

Было страшно, но уходить не хотелось. За месяц накопилось столько разговоров, которые пришлось проглотить. Казалось, теперь нас должны услышать.

Мая с Кристиной подошли сбоку. Меня подтолкнули сзади, я оказалась возле Харрис.

Пирсон подошёл к ней.

— Забирай вещи и иди в отряд.

— Откройте мне.

— Я сказал, в отряд.

Он схватил её выше локтя. Харрис потянулась за баулом, он дёрнул её в другую сторону. Она вскрикнула и попыталась убрать его руку.

— Не трогайте меня!

Ладонь пришлась Харрис по лицу, голова резко повернулась. Она споткнулась о баул.

— Ты что делаешь? — сказала я.

Голос получился громкий, совершенно чужой. Я схватила его за рукав, потянула от неё. Пирсон повернулся.

— Руки убрала!

— Сам убери!

Дальше всё произошло быстро. Он толкнул меня, я вцепилась сильнее. Сзади кричали, кто-то хватал Харрис. Я успела увидеть его руку у своего лица и почему-то не отвернулась.

Во рту появился металлический вкус. Губы ударились о зубы. Я отступила, задела чью-то ногу и ударила его в нос. Он согнулся. Я не могла понять, моя кровь между его пальцами или его.

— Разошлись! — крикнул Бэн.

Меня сдавили с двух сторон. Алекс встал перед Пирсоном, Бэн оттеснял людей от калитки. Эн пыталась дотянуться до меня.

Потом раздался выстрел.

Я пригнулась раньше, чем поняла, откуда. Кто-то вскрикнул прямо возле уха. Руки на моих плечах исчезли.

Кейн стоял у прохода с поднятым оружием.

— Всем остановиться.

Он опустил руку, но пистолет не убрал. Я смотрела на него, прижимая пальцы к губе. Хотелось спросить, следующий выстрел тоже будет вверх или уже по нам. Только говорить было больно.

— Пирсон, отошёл. Грант, к нему. Картер, освободить проход. Женщин к медику.

— Кросс на сотрудника… — начал Пирсон.

— Я сказал, отошёл.

Ривера попросила не толпиться. Мая добралась до моего локтя, Эн подала тряпку. Я приложила к губе. По подбородку всё равно капало.

В рации у Кейна заговорили. Он повернулся к Ривере.

— Машина подошла. Наша группа.

Из другой части территории донёсся звук двигателя.

Кейн сказал женщинам оставаться здесь, если хотят получить ответ. Никого силой по отрядам сейчас не уводить. Потом ушёл навстречу сотрудникам.

Харрис плакала над баулом. Бумага с датой освобождения валялась возле ботинка. Я наклонилась поднять, но перед глазами поплыло, Мая выпрямила меня.

08:06.

В безопасном крыле ПКТ пахло перевязками и холодной кашей. Мы всё ещё называли его санчастью, хотя настоящая санчасть была в другом здании. Тесса посадила Харрис на стул, меня усадила на кушетку.

Хелен осмотрела меня, спросила, не теряла ли сознание, не тошнит ли. Я старалась не смотреть в коридор.

Где-то дальше стукнули. Один раз. Эн повернула голову. Хелен закрыла нашу дверь.

— Здесь безопасно.

Никто не спрашивал. Но всем понадобилось это услышать.

Харрис приложили холодное к щеке. Она всё ещё держала бумагу, которую подобрала Кристина. На краю остался след ботинка.

— Вы его запишите, — сказала Харрис. — Что он меня ударил. В карту запишите.

Тесса кивнула.

— Запишем.

Костяшки ныли. Не думала, что после одного удара рука может так болеть.

Хелен велела посидеть. Если снова закружится голова — сообщить. Эн пошла с Харрис за вещами. Я бы тоже не оставила баул у прохода.

Я осталась одна и вспомнила Марго. Она где-то в этом здании. Увидеть её боялась больше, чем встретить Пирсона.

Дверь открылась. Я подняла голову.

Кейн выслушал Тессу у двери и подошёл.

— Зубы?

— На месте. Ваш сотрудник плохо старался.

Губа пульсировала. Он смотрел на неё.

— Кросс, бить сотрудников нельзя.

— Женщин нельзя бить.

— Согласен.

— И что?

— Пирсон отстранён от работы с людьми. Оружие сдал. С ним ещё поговорю.

Кейн придвинул стул и сел. На его правой руке костяшка была рассечена. Когда успел?

— Ты могла попасть под оружие, — сказал он. — Или остаться на земле, пока остальные толкались.

— Мне надо было смотреть, как он её бьёт?

— Я не это сказал.

— А что?

Он помолчал. Потом взял чистую салфетку со стола и подал мне.

— Подбородок.

Я вытерла. Стало обидно. Не знаю почему. От того, что он сидел совершенно спокойно, пока меня трясло, или от того, что наконец перестал разговаривать со мной через весь двор.

— Вы стреляли, — сказала я.

— Да.

— Чтобы нас заткнуть.

— Чтобы остановить драку.

— Мы замолчали. Поздравляю.

Он посмотрел на руку, которую я спрятала между коленями.

— Хелен посмотрела уже, — сказала я, но протянула.

Кейн осторожно развернул её ладонью вниз. Я перестала дышать нормально. Смотрела на его большой палец и чувствовала, насколько тёплая у него ладонь.

Вот сейчас, да? Очень подходящий момент. Губа опухла, вид, наверное, охрененный. Можно ещё кровью на него капнуть, чтобы окончательно понравиться.

Кейн отпустил руку.

— Этой рукой сегодня ничего тяжёлого не таскать.

— У меня ещё одна есть.

В его лице что-то изменилось. Совсем немного.

— Знаю, миссис Кросс.

Я опустила глаза. Запомнил. Полколонии требует открыть ворота, а мне приятно, что он не назвал меня мисс. Ведь у меня есть муж, хоть и по ту сторону забора.

В коридоре позвали Тессу. Кейн повернул голову, выслушал что-то через приоткрытую дверь и встал.

— Наши вернулись с дороги. Управление пустое. В соседнем учреждении часть сотрудников осталась, остальных распустили. Осуждённых выпускают.

Я посмотрела на него.

— А здесь?

— Сейчас решаем.

— У меня мама там.

Сказала и сразу почувствовала, как горло сжалось. Не хотела об этом говорить. Особенно ему.

Кейн стоял возле кушетки.

— Знаю.

— Нет, не знаете.

Он кивнул. Не стал объяснять, что имел в виду.

— На общее объявление выйдешь после осмотра. Если Хелен разрешит.

— Снова разрешение.

— Сейчас медицинское.

Он ушёл. Я положила руку на колено. Хорошо, что Эн не было. Она бы по моему лицу поняла, что разговор вышел не только про Пирсона.

09:41.

У крыльца стоял Бэн и сотрудник, которого я не видела несколько дней.

Я вышла с Тессой. Голова больше не кружилась. Губа мешала разговаривать, но я всё равно слушала.

— Сначала у развязки видели, — говорил сотрудник. — На дорогу шли. Мы объехали, потом ещё возле складов. Думали, останутся там.

— За машиной?

— Не бегом. Идут. Мотор слышат, поворачивают. Мы долго на объезде стояли, там завал.

Бэн посмотрел в сторону периметра.

— Пост доложил: двое вышли на дорогу. Со стороны, откуда вы приехали.

Тесса перестала спускаться. Я тоже.

— Сколько их было? — спросил Бэн.

— Везде по-разному. На последнем участке семеро, может, больше. Мы не считали.

Бэн увидел нас.

— В отряд идите. Возле проходов не стоять.

Я подняла глаза на сотрудника.

— Они дошли сюда?

— Пока двое у дороги.

— А остальные?

Он ничего не ответил.

Тесса велела через несколько часов показаться ещё раз. Я пошла наверх, держась за перила. Выйти в тапках за ворота было бы глупо. У меня были ботинки. Только легче от этой мысли не стало.

11:03.

— Харрис документы пока не получила, — сказала Эн. — Сказали, достанут из личного дела. Вещи забрала, сидит с ними.

Я рассказала про управление и соседнее учреждение. Потом про тех, кто идёт за машиной. Эн смотрела на мои вещи.

— До дома тебе сколько?

— Далеко.

Я представляла вокзал, автобус, знакомый маршрут из окна. Пока кто-нибудь везёт меня туда, куда надо. А если привезёт, что будет у дома? Очень хотелось, чтобы мама спросила, почему так долго, и пошла ставить чайник.

Диана подошла с Кристиной. Они сообщили, что выпускают мужчин из ПКТ.

— Двадцать три, — сказала Ди. — Не больных. Обычных, которые там сидели. С ними сейчас говорить будут.

— Вещи им возвращают, но у некоторых одежда совсем никакая. Просили полотенца, футболки. Из хозяйственных запасов понесём.

Я застегнула баул и задвинула его под кровать. Не до конца. Чтобы потом легко достать.

— Я с вами.

Кристина не разрешила нести пакеты. Я взяла воду и пошла рядом.

12:16.

Мужчин вывели в небольшой ограждённый двор с другой стороны ПКТ. К изолированным камерам нас не пустили. Дверь туда была закрыта, у прохода стоял сотрудник.

Я сначала увидела обувь. У кого-то ботинки, у кого-то тапки, один вышел в шлёпанцах, перемотанных ниткой. Потом лица. Они смотрели на нас, мы на них. Я отвела глаза первой.

Странно было видеть столько мужчин. Щурились на солнце, оглядывались на дверь. Сотрудники — это всё-таки другое.

Ривера велела поставить пакеты на скамью. Мы остались у стены. Кейн вышел к ним с папкой, но читать по бумаге не стал.

— Дальнейшее содержание в камерах прекращаем. Вас осмотрели. Признаков заражения не обнаружено. Сейчас объясню обстановку и ваши варианты.

— Какие варианты ещё? — спросил светловолосый мужчина. — Мы месяц стучим. Нам то карантин, то тишина. Кормёжку убрали почти, а теперь варианты?

— Джеймс, дай послушать, — произнёс стоявший рядом брюнет.

— Я ему тоже сказать хочу.

— Скажешь.

Джеймс провёл рукой по светлым волосам. На скуле синяк. У меня к вечеру будет такой же, только свежее.

Кейн рассказал про заражённых, карантин, изолированные камеры. Про отсутствие связи и результаты поездки. Мужчины перестали переминаться. Один сел на скамью прямо между пакетами. Ривера отодвинула вещи, не сделав замечания.

— Правительство? — спросил кто-то.

— Группа встретила сотрудников из управления. Центрального руководства больше нет. Связи с теми, кто мог бы подтвердить другой порядок, тоже. Другие учреждения уже распускают. Помощи ждать неоткуда.

Я услышала это второй раз, но только теперь дошло. Всё ещё представляла мир, где надо дозвониться до нужного человека. А нужных, похоже, больше нет.

— Ворота откроете? — спросил мужчина у стены.

Тёмные волосы с проседью на висках, аккуратная щетина. Он говорил спокойно. Из-за этого я слушала его внимательнее, чем Джеймса.

— Для тех, кто решит уйти, выход организуем, — ответил Кейн.

— Организуем когда?

— После общего объяснения. Не через открытые настежь ворота. Снаружи заражённые.

— Здесь тоже. Еда закончится, что потом? Я Коул Беннетт. Если кто хочет идти вместе, поговорим.

Ривера подняла голову.

— Сначала выслушайте всё.

— Я слушаю. Только выбор вы уже назвали.

Он посмотрел на неё, потом снова на Кейна. Ривера осталась рядом, но руки скрестила на груди.

Брюнет, который осадил Джеймса, шагнул вперёд. У него из-под рукавов выглядывали татуировки, одна поднималась по шее. Лицо красивое, взгляд слишком уверенный для человека, который только что узнал, что ему некуда освобождаться.

— Транспорт у вас есть?

— Есть.

— Инструмент?

— В мастерских.

— Тогда я остаюсь. Машины посмотрю. Но сразу скажу: если опять в камеру за неудобные вопросы — договариваться больше не будем.

— Фамилия?

— Уорд. Нэйтан.

Кейн посмотрел на него.

— Работу обсудим после собрания.

— Давайте. Сразу обсудим, кто решает и кто отвечает. Просто ходить, когда свистнут, я уже не поведусь.

Джеймс усмехнулся. Несколько мужчин кивнули.

Я посмотрела на Кейна. Он этого тоже не пропустил.

— Здесь никто свистеть не собирается. За инструментом пока самовольно не ходишь.

— А по заявлению можно?

Уорд улыбнулся. Кейн не улыбнулся в ответ.

Мужчинам выделили комнаты в училище. Коул спросил про документы, Джеймс — можно ли помыться. Последний вопрос мне понравился. Некоторые очень пахли камерами.

Мы начали раздавать вещи. Уорд поднял два пакета сразу и переставил на другую скамью. Сказал остальным подходить по очереди. И они подошли. Как будто он всегда этим занимался.

Кейн тоже смотрел.

14:02.

К общему сбору нас повели ближе к училищу. Большую толпу собирали частями, отряды подходили со своими завхозами. В проходах оставались сотрудники. Никому не понравилось, когда Пирсона заменили другим, который сразу велел держать строй. Но сегодня хоть не спорили из-за одежды.

В куртке жарко, а футболка растянута у горла. Я осталась в куртке.

Кейн стоял на ступеньке у входа. Ривера рядом. Ему принесли громкоговоритель, который в начале противно свистнул. Женщины зашумели. Он подождал и начал.

Подтвердил сведения о поездке. Затем сказал:

— Удерживать вас здесь по прежним срокам не будем. Желающие уйти могут готовиться к выходу. Документы из личных дел выдадим. Решение каждый принимает сам.

Он уже разрешил.

Харрис стояла недалеко от крыльца. Прижала ладонь к щеке и закрыла глаза.

— А нам? — спросили сотрудники.

— То же самое. Кто уходит, передаёт участок и имущество, которое принадлежит учреждению. Кто остаётся, работает здесь.

Возле Коула уже стояли женщины с баулами.

— Здесь около шестисот осуждённых, плюс сотрудники, — продолжил Кейн. — И двадцать три человека, которых сегодня вывели из ПКТ. Поставок нет. Если просто расходовать запасы, они закончатся. Оставаться имеет смысл, только если мы начнём себя обеспечивать.

— Мы и так всё делали! — крикнули сзади.

— Знаю. Кухня, прачечная, хозяйственные работы продолжатся. Будут ремонт, добыча продовольствия, воды, медикаментов, охрана. Для этого нужны группы и ответственные. По прежнему режиму жить дальше не получится.

Я посмотрела на Эн. Она тоже на меня. Улыбнуться не смогла из-за губы, но очень захотелось.

— Форма и нагрудные знаки внутри больше не обязательны. Строем между зданиями ходить не будете. Ограниченные участки останутся: изоляция в ПКТ, оружейная, внешний периметр. Для выхода за территорию нужен согласованный маршрут и время возвращения.