Элита. Книга 1

Когда Ян наконец отстранился, Ульяна едва держалась на диване. Её дыхание было рваным, а в глазах стояли слёзы абсолютного счастья. Ей хотелось большего.

Ян же тяжело дышал. Он взглянул на Яну, ожидая увидеть хоть какую-то эмоцию, но та лишь спокойно поправила прядь рыжих волос за ухо и сухо произнесла:

— Отличный поцелуй. Видно что на опыте… Крути дальше.

Ян решил нарушить правила и взялся за горлышко стеклянной бутылки вместо Ульяны. Ясное дело это все заметили, но Ян был в таком расположении духа что все дружненько предпочли замолчать. Его пальцы сжались так крепко, что фаланги. Он закрутил стекло с такой силой, что бутылка со зловещим визгом прошлась по полировке стола, сделала с десяток хаотичных, бешено мерцающих кругов и, постепенно замедляясь, наставила своё тонкое горлышко аккурат на Яну. Ян на миг сам удивился этому поводу судьбы, но тут же спохватился.

— О-о-о, ну Левицкая, тебе пи…!

— Влад! — перебила его Агата.

Два полных пластиковых стакана чистого пойла, окончательно доконали Давыдова. Алкоголь ударил ему в голову с такой силой, что Влад развалился на мягком диване, ухмыляясь абсолютно дебильныой улыбкой глядя в потолок. Рубашка на нём растрепалась, глаза блестели, а язык наглухо заплетался.

— А что я не так сказал? — возмутился Влад, — Давай, Романов, крути её, выноси ей мозг! Загадай ей… загадай ей что-нибудь эдакое! Пусть покажет наглядно, какими движениями она языком…

— Давыдов, завали пачку, а? — рявкнул на него Ян, даже не повернув головы в его сторону.

Яна тоже молчать не стала. Она разозлилась не на шутку:

— Я тебе твой язык поганый, вырву с корнями и на фарш пущу для собак, понял меня, мра—

— Яна! — мягко одёрнул её уже Женя.

Левицкая перевела виноватый взгляд на Женю и замолчала пытаясь прийти в себя. А Катя которая наблюдала за ее поведением сделал для себя пометку относительно её вспыльчивости. Левицкая ей казалось насквозь пропитанной фальшью, и ей было бы интересно узнать, что скрывается за её маской.

— Забери у него стакан, — с досадой бросил Слава , шутливо спихивая Влада локтем на подушки. — А то этого пикапера сегодня вперёд ногами отсюда не унесут.

На что Влад его нецензурно послал и прикрыл локтем глаза. Ему хотелось спать. Мысли об Агате улетучились тут час, стоило его голову закружиться в весёлом танце пьянства.

Ян подался вперёд, с шумом опустив локти на колени.

— Правда или действие, Яна? — чеканя каждую букву, спросил Ян. Его голос прозвучал низко, с хриплыми, опасными нотками.

Яна даже не шелохнулась. Она сидела с безупречно прямой спиной, впившись ногтями в собственную кожу под скрещёнными на груди руками. Внутри всё клокотало от обиды и злости, но она лишь сильнее сжала челюсти.

— Правда, — отрезала она, звонко и без тени страха смотря ему прямо в голубые глаза.

— Отлично, — Ян недобро усмехнулся, чуть наклонив голову набок. — Назови имя того, с кем из парней в этой комнате ты хотела бы поцеловаться по-настоящему. И не виляй. — издевательски покрутил в воздухе он указательным пальцем, — Имя назовешь, и прямо сейчас!

По медиа-зоне пронёсся массовый, интригующий «О-о-о-о-у…». Катя с неподдельным интересом подалась вперёд, опершись подбородком на ладонь, а даже полупьяный Влад на секунду вынырнул из подушек и глухо заржал.

Женя, сидевший рядом с Яной на ковре, заметно напрягся и послал непривычно для него строгий взгляд в сторону Яна. Ему было откровенно неловко от этого вопроса.

— Ну? Я жду, — не снимая глаз с Яны, покачал головой Ян. — Ты же сама выбрала правду. Вываливай, Яна. Имя. Или выпиваешь полный стакан и выполняешь то, что я тебе скажу.

Яна смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает жгучий, горячий ком. Он хотел размазать её перед всеми? Хотел поставить в тупик после того, как только что на её глазах устроил этот показательный спектакль с Ульяной? Назвать его имя означало сдаться и признать, что он имеет над ней власть. Назвать Женю или кого-то другого , значит соврать.

— Мечтай больше, Романов, того человека нет в нами этой комнате, и уж тем более, в этом доме. — Невозмутимо пожала плечами Яна, что даже удивлённый Влад на секунду уставился на неё. А потом перевёл свой пьяной взор на Яна. Повернулся в своё изначальное положение прикрыв глаза и тихо прошептал себе под нос «Звиздец» понимая что Яна только что , буквально вырвала чеку и бросила бомбу. Само собой парни догадывались и были в курсе о его зарождающихся чувствах к Левицкой, хоть Ян и отрицал этого. Парни поначалу ржали, но после того как неугомонный и на тот момент, вполне себе трезвый Влад - получил по лицу, все как-то поутихли и решили не лезть в это. И уж тем более не говорить об этом Левицкой, сохраняя дружный нейтралитет.

— Я не собираюсь удовлетворять твоё раздутое эго и отвечать на этот бред, — продолжила Яна.

— Значит, пасуешь? — Ян нахально приподнял бровь, наклоняясь ещё ближе через стол. — Права на отказ нет, ты сама правила слышала. Пей штрафной до дна. А за тем выполнишь мое задание.

— И выпью, — твёрдо ответила Яна.

Она резким, решительным движением протянула руку к столику и цапнула пластиковый стакан, в который Ян перед началом игры щедро плеснул своего секретного «пойла». В комнате затаили дыхание, для девушки, которая толком не пила, это был серьёзный удар.

— Яна, не надо, давай я… — попытался перехватить её руку Женя, поднявшись на коленях.

— Не трогай, Жень! — отрезал Ян не сводя глаз с Яны.

Она запрокинула голову и сделала первый крупный глоток. Обжигающая, терпкая жидкость мгновенно обжгла горло, заставив её на секунду зажмуриться, но Яна не остановилась. Она пила глоток за глотком, сжав пальцами пластик так, что он с треском деформировался. Ян сидел напротив неподвижно, и в его глазах вспыхнуло смешанное чувство победы и неожиданного, колотившего по нервам испуга, он не думал, что она реально осушит стакан до последней капли.

Яна опустила пустой стакан на стол со стуком. Горячая волна тут же разлилась по телу, щеки вспыхнули алым румянцем, а дыхание сбилось. Она посмотрела на Яна всё таким же гордым взглядом.

— Доволен? — выдохнула она, слегка прокашлявшись. На что Ян лишь нехорошо хмыкнул и презрительно уставился на неё.

***

Вместительный холл особняка Романовых провожал обоих не так весело как и встретил. С террасы всё ещё доносились звон хрусталя и взрывы взрослого хохота.

Игра окончилась, и все куда-то разбежались. Кто курить тайком, кто в туалет. Жене которому было поручено следить за Яной, остался с ней в комнате. И она уже как пять минут ныла что ей плохо, и что она хочет домой. Жене волей неволей пришлось согласиться с ней и направиться на поиск Яна чтобы предупредить что Яну нужно незаметно от взрослых вывести из особняка и отвезти ее домой. Поискав его и не найдя, написал ему быстрое сообщение и взяв верхнию одежду Левицкой , одев и обув как маленькую, незаметно пытался вывести на улицу.

Женя действовал быстро и собранно. Одной рукой он крепко обнимал Яну за талию, практически неся её на себе, а второй осторожно придерживал дубовую дверь, чтобы она не скрипнула. Яна еле переставляла ватные ноги, её голова бессильно откинулась на плечо Жени, а от дыхания с запахом крепкого алкоголя и малины ему становилось не по себе.

Ян остался там, позади, за этой тяжелой дверью. И хоть внутри у именинника всё выжигало от досады, ревности и злости, он не ринулся в бой. Ян любил Женю по своему, как брата. Лебедев был единственным, кому Романов прощал сдержанные замечания и чей авторитет не оспаривал. Даже сейчас, когда челюсти у Яна сводило от желания разнести мебель, он лишь выместил всю ярость на пустой стеклянной бутылке, с силой сжав её в кулаке, но не сделал ни шага вслед за другом.

— Тихо, Янка, шагай, — шепнул Женя, когда они на цыпочках миновали светлый пролёт, ведущий к террасе.

Он аккуратно заслонил её своей широкой спиной, когда в матовом стекле дверей террасы мелькнул силуэт Александра Романова. Яна в этот момент забавно сморщила нос, попыталась что-то сказать, но Женя вовремя прижал ладонь к её губам, увлекая к боковому выходу для слуг. На удивление, ее губы показались ему горячими несмотря на морозный воздух февраля. Женя невольно вспомнил ощущения ее губ на своих и отдернул себя.

Яна глубоко вздохнула, зажмурилась и ойкнула, когда ноги снова поплыли по заснеженной тропинке.

— Ой... снеговики летают, — пробормотала она, глупо хихикнув и уткнувшись носом в воротник жениной куртки. — Жуня, смотри, у них... у них тоже есть шапочки!

— Да тише ты, «фантазерка», — выдохнул Женя, с трудом удерживая её от падения на сугроб. Он перехватил её под мышки, чувствуя, как она буквально рассыпается в его руках.

Их разделяла только широкая заснеженная улочка. Преодолеть эти пятьдесят метров по хрустящему снегу оказалось целым квестом: Яна то отказывалась идти, то пыталась поймать руками снежинки, то снова тихо ухала от нахлынувшей тошноты и головокружения.

Женя довел её до крыльца, быстро вытащил из её кармана ключи и, охая от напряжения, открыл массивную дверь и быстро выключил сигнализацию чипом что был нацелен на ключи. В доме Левицких было тихо, родители еще не вернулись с праздника Романовых.

Едва они переступили порог и дверь за ними закрылась, Женя тяжело вздохнул и с облегчением прислонился затылком к косяку. Он был весь мокрый от пота и нервного напряжения.

— Ну и ну... Ну ты и даёшь, Янка, — тихо, но с явным укором зашептал Женя, расстегивая сначала её пуховик, а потом свой. Голос его дрожал от пережитого стресса. — Ты хоть понимаешь, что ты устроила? Влить в себя стакан этой дряни! Ну зачем? Кому и что ты доказывала?

— Ро-ма-но-ву... — протянула Яна, развалившись на мягком пуфике в прихожей. Её глаза блестели, щеки пылали пунцовым румянцем, а губы растянулись в глупой, неадекватной улыбке. Она потянулась пальцем к носу Жени и тихо зашипела: — Пип! Ты такой смешной, когда бурчишь. Как мой дедушка. Или как гусь! Га-га-га...

— Яна, я серьёзно! — Женя опустился перед ней на корточки и сжал её горячие ладони в своих. В его глазах читалась смесь отчаяния и нежности. — Зачем ты ведешься на его провокации? Ты же знаешь его! Он же упертый, у него чуть что, сразу вспыхивает. Зачем надо было его еще больше провоцировать? А если бы тебе плохо стало прям там? Если бы ты отключилась? Пошли в ванную, умоешь лицо.

— А я не отключилась! — гордо заявила Яна, пытаясь встать. Ее снова качнуло, и она схватилась за женино плечо, уткнувшись лбом в его шею. От нее пахло морозом и малиной. — Я его... победоносно... перепила! Видел его лицо? А? Видел?.. Хмурый такой... индюк надутый… Сволочь.

— Никого ты не перепила, ты самое что ненаесть отравилась, — вздохнул Женя, аккуратно снимая с её ватных ног сапоги. — Так, вставай. Нам нужно добраться до ванной. Тебе нужно умыться и выпить воды, пока твои родители не вернулись.

Женя едва успел подхватить её у самого входа в ванную комнату. Белоснежный кафель, мягкий свет спотов и зеркала во всю стену подействовали на Яну странным образом. Хихиканье мгновенно застряло у нее в горле.

Она взглянула на своё отражение: растрепанные рыжие волосы, воспаленные глаза, смытая помада и пьяный, беспомощный вид. Головокружение накатило с новой силой, но на этот раз вместе с ним из глубины души поднялось что-то темное, болючее и тяжелое.

Яна сделала шаг, ноги подкосились, и она просто съехала спиной по холодному кафелю прямо на пол, поджав колени к груди.

Женя офигел. Он застыл в дверном проеме, открыв рот от неожиданности.

— Яна?.. Ты чего? Тебе тошнит?

Вместо ответа из груди девушки вырвался судорожный всхлип. А затем еще один. В следующую секунду Яна закрыла лицо руками и втихую, навзрыд зарыдала. Горячие слезы прокладывали дорожки по ее раскрасневшимся щекам, прособиравшись сквозь пальцы. Она качалась из стороны в сторону, плечи безудержно дрожали, а из горла вырывались детские всхлипы.

— Эй... эй, ты чего? Янка! — Женя мгновенно упал перед ней на колени прямо на холодный пол.

Его охватила настоящая паника. Он не привык видеть Яну такой , сломленной, раздавленной и плачущей на полу в ванной. Для Жени это ощущалось физической болью.

— Яна, ну тише, тише, ты чего? — Женя боязливо, словно к хрустальной, прикоснулся к её плечам, а затем несмело притянул к себе, обнимая.

— Я... я ненавижу его... — выла Яна в его белоснежную рубашку на которой точно останутся пятна от ее макияжа, но Жене было плевать на это. Сжимая кулачками ткань на его груди. Алкоголь окончательно снес все её барьеры, обнажив зияющую рану. — Ненавижу! Зачем он так?.. Как подстилку её взял и... Я так больше не могу, Женька... Мне больно... Внутри все горит… Помоги мне… — рыдала она навзрыд.

Женя замер. Его собственное сердце пропустило удар, а затем заныло тягучей болью. Он гладил её по вздрагивающей спине, утыкаясь подбородком в ее рыжие, пахнущие морозом волосы, и прекрасно понимал: эти слезы скопились у неё задолго до этого вечера. Просто он стал катализатором ее истерики.

— Я знаю, Яна... я знаю, — укачивающим шепотом проговорил Женя, сильнее сжимая ее в объятиях и чувствуя, как его собственная кофта намокает от её слез. — Все хорошо. Ты дома. Просто забудь… Всё будет хорошо.

Яна продолжала тихо плакать, уткнувшись в его тёплое плечо, пока пьяный туман и дикая усталость медленно не начали затягивать её в тяжелый, беспамятный сон. Последнее, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в сон, короткий поцелуй в уголок губ и едва слышный шёпот:

— Ты и не представляешь, насколько ты мне дорога…

Но утром она это уже вряд ли вспомнит.