Элита. Книга 1

Это был глубокий, взрослый поцелуй по-французски. Ульяна тихо охнула, теряясь в ощущениях уткнувшись ладонями ему в плечи. А Ян целовал её со злой демонстративностью, не отрывая боковой взгляд, сквозь ресницы с Яны.

Яна смотрела на них в упор. Женя поставил ладонь Яне зади чуть выше талий и стал гладить успокаивая ее. Он прекрасно понимал что она сейчас чувствует. Их поцелуи с Яной, в отличие от Яна и Ульяны, был нежным и детским.

Яна перевела встревоженный взгляд на Жени и благодарно улыбнулась.

Пальцы до боли впились в собственные предплечья. В груди всё выжгло дотла. Яне стало мерзко от осознания что Яну не впервой так целоваться. Значит опыт был, и далеко не первый, если судить про то что Сашка в прошлом году наткнулась у него в ящике на презервативы.

Когда Ян наконец отстранился, Ульяна едва держалась на диване. Её дыхание было рваным, а в глазах стояли слёзы абсолютного счастья. Ей хотелось большего.

Ян же тяжело дышал. Он взглянул на Яну, ожидая увидеть хоть какую-то эмоцию, но та лишь спокойно поправила прядь рыжих волос за ухо и сухо произнесла:

— Отличный поцелуй. Видно что на опыте… Крути дальше.

Ян решил нарушить правила и взялся за горлышко стеклянной бутылки вместо Ульяны. Ясное дело это все заметили, но Ян был в таком расположении духа что все дружненько предпочли замолчать. Его пальцы сжались так крепко, что фаланги. Он закрутил стекло с такой силой, что бутылка со зловещим визгом прошлась по полировке стола, сделала с десяток хаотичных, бешено мерцающих кругов и, постепенно замедляясь, наставила своё тонкое горлышко аккурат на Яну. Ян на миг сам удивился этому поводу судьбы, но тут же спохватился.

— О-о-о, ну Левицкая, тебе пи…!

— Влад! — перебила его Агата.

Два полных пластиковых стакана чистого пойла, окончательно доконали Давыдова. Алкоголь ударил ему в голову с такой силой, что Влад развалился на мягком диване, ухмыляясь абсолютно дебильныой улыбкой глядя в потолок. Рубашка на нём растрепалась, глаза блестели, а язык наглухо заплетался.

— А что я не так сказал? — возмутился Влад, — Давай, Романов, крути её, выноси ей мозг! Загадай ей… загадай ей что-нибудь эдакое! Пусть покажет наглядно, какими движениями она языком…

— Давыдов, завали пачку, а? — рявкнул на него Ян, даже не повернув головы в его сторону.

Яна тоже молчать не стала. Она разозлилась не на шутку:

— Я тебе твой язык поганый, вырву с корнями и на фарш пущу для собак, понял меня, мра—

— Яна! — мягко одёрнул её уже Женя.

Левицкая перевела виноватый взгляд на Женю и замолчала пытаясь прийти в себя. А Катя которая наблюдала за ее поведением сделал для себя пометку относительно её вспыльчивости. Левицкая ей казалось насквозь пропитанной фальшью, и ей было бы интересно узнать, что скрывается за её маской.

— Забери у него стакан, — с досадой бросил Слава, шутливо спихивая Влада локтем на подушки. — А то этого пикапера сегодня вперёд ногами отсюда не унесут.

На что Влад его нецензурно послал и прикрыл локтем глаза. Ему хотелось спать. Мысли об Агате улетучились тут час, стоило его голову закружиться в весёлом танце пьянства.

Ян подался вперёд, с шумом опустив локти на колени.

— Правда или действие, Яна? — чеканя каждую букву, спросил Ян. Его голос прозвучал низко, с хриплыми, опасными нотками.

Яна даже не шелохнулась. Она сидела с безупречно прямой спиной, впившись ногтями в собственную кожу под скрещёнными на груди руками. Внутри всё клокотало от обиды и злости, но она лишь сильнее сжала челюсти.

— Правда, — отрезала она, звонко и без тени страха смотря ему прямо в голубые глаза.

— Отлично, — Ян недобро усмехнулся, чуть наклонив голову набок. — Назови имя того, с кем из парней в этой комнате ты хотела бы поцеловаться по-настоящему. И не виляй. — издевательски покрутил в воздухе он указательным пальцем, — Имя назовешь, и прямо сейчас!

По медиа-зоне пронёсся массовый, интригующий «О-о-о-о-у…». Катя с неподдельным интересом подалась вперёд, опершись подбородком на ладонь, а даже полупьяный Влад на секунду вынырнул из подушек и глухо заржал.

Женя, сидевший рядом с Яной на ковре, заметно напрягся и послал непривычно для него строгий взгляд в сторону Яна. Ему было откровенно неловко от этого вопроса.

— Ну? Я жду, — не снимая глаз с Яны, покачал головой Ян. — Ты же сама выбрала правду. Вываливай, Яна. Имя. Или выпиваешь полный стакан и выполняешь то, что я тебе скажу.

Яна смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает жгучий, горячий ком. Он хотел размазать её перед всеми? Хотел поставить в тупик после того, как только что на её глазах устроил этот показательный спектакль с Ульяной? Назвать его имя означало сдаться и признать, что он имеет над ней власть. Назвать Женю или кого-то другого, значит соврать.

— Мечтай больше, Романов, того человека нет в нами этой комнате, и уж тем более, в этом доме. — Невозмутимо пожала плечами Яна, что даже удивлённый Влад на секунду уставился на неё. А потом перевёл свой пьяной взор на Яна. Повернулся в своё изначальное положение прикрыв глаза и тихо прошептал себе под нос «Звиздец» понимая что Яна только что, буквально вырвала чеку и бросила бомбу. Само собой парни догадывались и были в курсе о его зарождающихся чувствах к Левицкой, хоть Ян и отрицал этого. Парни поначалу ржали, но после того как неугомонный и на тот момент, вполне себе трезвый Влад — получил по лицу, все как-то поутихли и решили не лезть в это. И уж тем более не говорить об этом Левицкой, сохраняя дружный нейтралитет.

— Я не собираюсь удовлетворять твоё раздутое эго и отвечать на этот бред, — продолжила Яна.

— Значит, пасуешь? — Ян нахально приподнял бровь, наклоняясь ещё ближе через стол. — Права на отказ нет, ты сама правила слышала. Пей штрафной до дна. А за тем выполнишь мое задание.

— И выпью, — твёрдо ответила Яна.

Она резким, решительным движением протянула руку к столику и цапнула пластиковый стакан, в который Ян перед началом игры щедро плеснул своего секретного «пойла». В комнате затаили дыхание, для девушки, которая толком не пила, это был серьёзный удар.

— Яна, не надо, давай я… — попытался перехватить её руку Женя, поднявшись на коленях.

— Не трогай, Жень! — отрезал Ян не сводя глаз с Яны.

Она запрокинула голову и сделала первый крупный глоток. Обжигающая, терпкая жидкость мгновенно обжгла горло, заставив её на секунду зажмуриться, но Яна не остановилась. Она пила глоток за глотком, сжав пальцами пластик так, что он с треском деформировался. Ян сидел напротив неподвижно, и в его глазах вспыхнуло смешанное чувство победы и неожиданного, колотившего по нервам испуга, он не думал, что она реально осушит стакан до последней капли.

Яна опустила пустой стакан на стол со стуком. Горячая волна тут же разлилась по телу, щеки вспыхнули алым румянцем, а дыхание сбилось. Она посмотрела на Яна всё таким же гордым взглядом.

— Доволен? — выдохнула она, слегка прокашлявшись. На что Ян лишь нехорошо хмыкнул и презрительно уставился на неё.

***

Вместительный холл особняка Романовых провожал обоих не так весело как и встретил. С террасы всё ещё доносились звон хрусталя и взрывы взрослого хохота.

Игра окончилась, и все куда-то разбежались. Кто курить тайком, кто в туалет. Жене которому было поручено следить за Яной, остался с ней в комнате. И она уже как пять минут ныла что ей плохо, и что она хочет домой. Жене волей неволей пришлось согласиться с ней и направиться на поиск Яна чтобы предупредить что Яну нужно незаметно от взрослых вывести из особняка и отвезти ее домой. Поискав его и не найдя, написал ему быстрое сообщение и взяв верхнию одежду Левицкой, одев и обув как маленькую, незаметно пытался вывести на улицу.

Женя действовал быстро и собранно. Одной рукой он крепко обнимал Яну за талию, практически неся её на себе, а второй осторожно придерживал дубовую дверь, чтобы она не скрипнула. Яна еле переставляла ватные ноги, её голова бессильно откинулась на плечо Жени, а от дыхания с запахом крепкого алкоголя и малины ему становилось не по себе.

Ян остался там, позади, за этой тяжелой дверью. И хоть внутри у именинника всё выжигало от досады, ревности и злости, он не ринулся в бой. Ян любил Женю по своему, как брата. Лебедев был единственным, кому Романов прощал сдержанные замечания и чей авторитет не оспаривал. Даже сейчас, когда челюсти у Яна сводило от желания разнести мебель, он лишь выместил всю ярость на пустой стеклянной бутылке, с силой сжав её в кулаке, но не сделал ни шага вслед за другом.

— Тихо, Янка, шагай, — шепнул Женя, когда они на цыпочках миновали светлый пролёт, ведущий к террасе.

Он аккуратно заслонил её своей широкой спиной, когда в матовом стекле дверей террасы мелькнул силуэт Александра Романова. Яна в этот момент забавно сморщила нос, попыталась что-то сказать, но Женя вовремя прижал ладонь к её губам, увлекая к боковому выходу для слуг. На удивление, ее губы показались ему горячими несмотря на морозный воздух февраля. Женя невольно вспомнил ощущения ее губ на своих и отдернул себя.

Яна глубоко вздохнула, зажмурилась и ойкнула, когда ноги снова поплыли по заснеженной тропинке.

— Ой… снеговики летают, — пробормотала она, глупо хихикнув и уткнувшись носом в воротник жениной куртки. — Жуня, смотри, у них… у них тоже есть шапочки!

— Да тише ты, «фантазерка», — выдохнул Женя, с трудом удерживая её от падения на сугроб. Он перехватил её под мышки, чувствуя, как она буквально рассыпается в его руках.

Их разделяла только широкая заснеженная улочка. Преодолеть эти пятьдесят метров по хрустящему снегу оказалось целым квестом: Яна то отказывалась идти, то пыталась поймать руками снежинки, то снова тихо ухала от нахлынувшей тошноты и головокружения.

Женя довел её до крыльца, быстро вытащил из её кармана ключи и, охая от напряжения, открыл массивную дверь и быстро выключил сигнализацию чипом что был нацелен на ключи. В доме Левицких было тихо, родители еще не вернулись с праздника Романовых.

Едва они переступили порог и дверь за ними закрылась, Женя тяжело вздохнул и с облегчением прислонился затылком к косяку. Он был весь мокрый от пота и нервного напряжения.

— Ну и ну… Ну ты и даёшь, Янка, — тихо, но с явным укором зашептал Женя, расстегивая сначала её пуховик, а потом свой. Голос его дрожал от пережитого стресса. — Ты хоть понимаешь, что ты устроила? Влить в себя стакан этой дряни! Ну зачем? Кому и что ты доказывала?

— Ро-ма-но-ву… — протянула Яна, развалившись на мягком пуфике в прихожей. Её глаза блестели, щеки пылали пунцовым румянцем, а губы растянулись в глупой, неадекватной улыбке. Она потянулась пальцем к носу Жени и тихо зашипела: — Пип! Ты такой смешной, когда бурчишь. Как мой дедушка. Или как гусь! Га-га-га…

— Яна, я серьёзно! — Женя опустился перед ней на корточки и сжал её горячие ладони в своих. В его глазах читалась смесь отчаяния и нежности. — Зачем ты ведешься на его провокации? Ты же знаешь его! Он же упертый, у него чуть что, сразу вспыхивает. Зачем надо было его еще больше провоцировать? А если бы тебе плохо стало прям там? Если бы ты отключилась? Пошли в ванную, умоешь лицо.

— А я не отключилась! — гордо заявила Яна, пытаясь встать. Ее снова качнуло, и она схватилась за женино плечо, уткнувшись лбом в его шею. От нее пахло морозом и малиной. — Я его… победоносно… перепила! Видел его лицо? А? Видел?.. Хмурый такой… индюк надутый… Сволочь.

— Никого ты не перепила, ты самое что ненаесть отравилась, — вздохнул Женя, аккуратно снимая с её ватных ног сапоги. — Так, вставай. Нам нужно добраться до ванной. Тебе нужно умыться и выпить воды, пока твои родители не вернулись.

Женя едва успел подхватить её у самого входа в ванную комнату. Белоснежный кафель, мягкий свет спотов и зеркала во всю стену подействовали на Яну странным образом. Хихиканье мгновенно застряло у нее в горле.

Она взглянула на своё отражение: растрепанные рыжие волосы, воспаленные глаза, смытая помада и пьяный, беспомощный вид. Головокружение накатило с новой силой, но на этот раз вместе с ним из глубины души поднялось что-то темное, болючее и тяжелое.

Яна сделала шаг, ноги подкосились, и она просто съехала спиной по холодному кафелю прямо на пол, поджав колени к груди.

Женя офигел. Он застыл в дверном проеме, открыв рот от неожиданности.

— Яна?.. Ты чего? Тебе тошнит?

Вместо ответа из груди девушки вырвался судорожный всхлип. А затем еще один. В следующую секунду Яна закрыла лицо руками и втихую, навзрыд зарыдала. Горячие слезы прокладывали дорожки по ее раскрасневшимся щекам, прособиравшись сквозь пальцы. Она качалась из стороны в сторону, плечи безудержно дрожали, а из горла вырывались детские всхлипы.

— Эй… эй, ты чего? Янка! — Женя мгновенно упал перед ней на колени прямо на холодный пол.

Его охватила настоящая паника. Он не привык видеть Яну такой, сломленной, раздавленной и плачущей на полу в ванной. Для Жени это ощущалось физической болью.

— Яна, ну тише, тише, ты чего? — Женя боязливо, словно к хрустальной, прикоснулся к её плечам, а затем несмело притянул к себе, обнимая.

— Я… я ненавижу его… — выла Яна в его белоснежную рубашку на которой точно останутся пятна от ее макияжа, но Жене было плевать на это. Сжимая кулачками ткань на его груди. Алкоголь окончательно снес все её барьеры, обнажив зияющую рану. — Ненавижу! Зачем он так?.. Как подстилку её взял и… Я так больше не могу, Женька… Мне больно… Внутри все горит… Помоги мне… — рыдала она навзрыд.

Женя замер. Его собственное сердце пропустило удар, а затем заныло тягучей болью. Он гладил её по вздрагивающей спине, утыкаясь подбородком в ее рыжие, пахнущие морозом волосы, и прекрасно понимал: эти слезы скопились у неё задолго до этого вечера. Просто он стал катализатором ее истерики.

— Я знаю, Яна… я знаю, — укачивающим шепотом проговорил Женя, сильнее сжимая ее в объятиях и чувствуя, как его собственная кофта намокает от её слез. — Все хорошо. Ты дома. Просто забудь… Всё будет хорошо.

Яна продолжала тихо плакать, уткнувшись в его тёплое плечо, пока пьяный туман и дикая усталость медленно не начали затягивать её в тяжелый, беспамятный сон. Последнее, что она почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в сон, короткий поцелуй в уголок губ и едва слышный шёпот:

— Ты и не представляешь, насколько ты мне дорога…

Но утром она это уже вряд ли вспомнит.

***

— Что с ней? — вырвался в ванную напряженный голос Яна.

Женя приложил указательный палец к губам, призывая к тишине, и заговорил совсем тихо:

— Она уснула.

— Вижу… — Ян прищурил глаза, с едва скрываемым раздражением и презрением глядя на то, как Яна безвольно устроилась на кафеле. — Дай её мне, утащу в кровать.

— Нужно ей сначала макияж смыть, хотя бы.

— Да чёрт с этим макияжем, она заболеет, если будет долго стоять на холодном полу. Давай её сюда.

Женя, который так и сидел с ней на полу, попытался пробудить девушку тихонько, но безрезультатно. Яна в полудрёме что-то невнятно пробурчала себе под нос, а затем, почувствовав, как её подхватывают на руки, бессильно забормотала что-то нецензурное и снова безвольно затихла, проваливаясь в глубокий, пьяный сон.

Ян без труда поднял её и понёс на второй этаж в её комнату. Женя шёл впереди, аккуратно открывая перед ними двери и включая приглушённый свет, чтобы Ян чётко видел дорогу и не оступился с ношей на руках. Он бережно уложил Яну в постель, наклонился, чтобы стянуть с её стоп холодные носки, и, выпрямившись, резко повернулся к другу:

— Выйди.

— Что? — опешил Женя, моргнув от неожиданности.

— Мне нужно её раздеть, чтобы уложить нормально.

— Зачем? — удивился Женя ещё больше, с недоумением уставившись на него.

— Не в джинсах же ей спать? Яне будет неудобно, и она ночью проснется из за этого.

Женя так и остался стоять на пороге в полном смятении, а в его голове хороводом закручировались непрошенные, тяжёлые мысли. Ян, мгновенно уловив этот немой упрёк по его лицу, глухо выдохнул и пояснил с нажимом:

— Да не собираюсь я ей ничего такого делать, чёрт побери. Я что, впервые в жизни вижу её в нижнем белье? — он раздражённо развёл руками. — А вот ты нет, и не надо. Так что выйди на пару минут, пока я не укрою её одеялом.

Откуда и при каких обстоятельствах Ян раньше видел её в нижнем белье, Женя спрашивать сейчас не стал. Он молча вышел в тёмный коридор, прикрыв за собой дверь.

— Идиотина… — сквозь сон стонала Яна, ворочаясь на боку и сбрасывая подушку.

Ян в полутьме стал судорожно расстёгивать тугие пуговицы на её джинсах и на удивление довольно быстро с ними справился. Следом шла рубашка, с которой пришлось повозиться дольше из-за застрявших манжет. Наконец, он достал из шкафа длинную хлопковую ночную рубашку, аккуратно переодел её, приподнял за плечи и накрыл тяжёлым одеялом до самого подбородка.

— Сук своих лапай, мраз… — пробормотала она в подушку.

— Молчи дура, — мягким, но глухо укоризненным голосом перебил её Ян, поправляя край одеяла. — Завтра с тобой поговорю.

В дверь тихо постучали. Видимо, Жене нужно было убедиться, что с Яной всё в порядке и что Ян не наговорил лишнего в порыве злости.

Нет, в своём друге он был уверен точно так же, как Ян был уверен, что Женя никогда не причинит Яне вреда. Вот только липкая тревога не давала Жене покоя. Мысли о том, что Романов на фоне общей пьянки мог полностью потерять контроль над эмоциями и наплевать на любые моральные устои, жгли изнутри.

Ян так же тихо приоткрыл дверь, жестом впуская Женю в комнату. Но тот, лишь бросив быстрый, оценивающий взгляд на мирно сопевшую в темноте Яну, качнул головой и жестом попросил Яна выйти вслед за ним в коридор.

— В чём дело? Я же сказал, что не обижу её, — хмуро бросил Ян, прикрывая дверь.

— Да куда уж больше чем сегодня? — тяжело пожал плечами Женя.

Они разговаривали шёпотом, стараясь не разбудить ее. Разгребать последствия этого вечера с невменяемо пьяной Яной не хотелось ни одному из них, такой её они ещё не видели, и это пугало обоих. Мало ли что ей взбредет в голову если проснется.

— Зачем нужно было её заставлять пить ту дрянь? — прямо спросил Женя, скрестив руки на груди.

— О чём ты? — буркнул Ян, демонстративно отводя взгляд в сторону.

Женя сделал пару шагов ближе, останавливаясь на безопасном расстоянии. Его голос звучал ровно, но каждое слово отдавалось глухим раздражением в груди Яна.

— Ты поступил неправильно. Сначала с этой бутылочкой… А потом с ней. Зачем ты её спровоцировал? Ты же видел, в каком она была состоянии.

— Она сама выбрала штрафной! — вспылил Ян, хотя в его голосе отчаянно сквозила защитная реакция. — Её никто не заставлял пить эту хрень до дна. Как и целоваться с моим лучшим другом…

Женя устало прикрыл глаза ладонями и медленно опустился спиной по стене на прохладный пол, уперев локти в колени.

— Прости за это. Я ведь совсем не хотел, чтобы всё так обернулось, — хриплым голосом прошептал Женя, глядя в пол.

Ян тяжело выдохнул, чувствуя, как злость внутри него постепенно сменяется пустотой, и бесшумно опустился на пол рядом с другом и толкнул его локтем.

— Ты не виноват… — тяжело вздохнул Ян. — День сегодня выдался тот ещё кусок дерьма, если честно.

— Прости…

— Если ты сейчас повторишь это слово хоть ещё раз, я тебя с лестницы спущу, — с усмешкой перебил его Ян.

Оба парня тихонько рассмеялись сбрасывая накопившееся за вечер напряжение.

— Но поступил ты всё равно некрасиво, Ян. Не нужно было на неё так давить, — мягко начал Женя. — Впрочем… вы оба хороши. Два сапога — пара.

Они так и стояли в полумраке коридора ещё несколько минут, молча переваривая всё произошедшее, пока снизу не донёсся резкий щелчок открывающейся входной двери. Судя по всему, родители Яны вернулись домой. Нужно было спускаться, чтобы первыми встретить их, предупредить, что Яна уже крепко спит, и при этом искренне надеяться, что Виктория Дмитриевна не решится подняться на второй этаж проверить дочь, иначе въедливый шлейф рома и выпитого алкоголя в комнате будет невозможно скрыть.

Ян бесшумно поднялся на ноги, отряхивая колени. Женя сделал то же самое, и оба парня не спеша спустились на первый этаж в просторную прихожую.

У входа их уже встречала Виктория. Она элегантно стягивала с плеч длинное кашемировое пальто, выглядя слегка уставшей, но всё такой же безупречной.

— Ой, мальчики, вы уже здесь? — удивилась она, завидев парней у лестницы. — А я думала, вы разошлись по домам.

— Да мы около получаса назад вернулись, — ловко и с абсолютно невозмутимым видом взял инициативу на себя Женя, мягко улыбнувшись женщине. — Яна сильно устала и сразу легла спать, а мы решили остаться внизу до вашего прихода, чтобы ей не было тревожно оставаться одной дома.

— Какие же вы у меня молодцы, просто золото! — умилилась Виктория, складывая руки на груди. Но, бросив внимательный взгляд на лица парней и заметив их неестественную напряжённость, она прищурилась с лёгкой хитринкой: — Постойте-ка… Вы что, пили?

Ян чуть напрягся, но тут же спокойно выдержал её взгляд, не моргнув и глазом:

— Только я. Немного шампанского за компанию.

— Ну ты сегодня именинник, тебе простительно, — совсем как Яна, с лукавой искоркой в глазах, улыбнулся её отец. — Вика, не смущай парней. — Может, вы сейчас желаете что-то покрепче? А то я знаю, как Александр строг насчёт этого дома.

Алексей Левицкий, судя по всему, пребывал в благодушном настроении и был не прочь похвастаться перед парнями своей коллекцией редких алкогольных напитков, хранившейся в подвале.

— Ой, нет-нет, ничего такого, — замахал руками Женя, мгновенно смутившись. — Нам уже пора уходить на самом деле. Мы ждали только вас, чтобы убедиться, что вы дома.

— Тогда в таком случае я лучше сам вызову тебе такси, Евгений, — по-хозяйски отозвался отец Яны, доставая телефон.

— Да что вы, неудобно как… Ничего не надо, я сам дойду, тут же недалеко.

Но Алексей Левицкий был непреклонен, он уже набирал номер проверенного водителя, попутно бросив, что машина будет ждать у самых ворот через десять минут.

— Ян, а ты в таком случае можешь остаться у нас, переночуешь, а завтра с утра позавтракаешь с нами, — предложила Виктория. Тон её был мягким, но в нём отчётливо сквозила странная, тревога, которую она даже не пыталась полностью скрыть.

Ян, мгновенно уловив этот скрытый подтекст, понял главное: на том самом празднике между взрослыми тоже что-то произошло. Расспрашивать при всех он, конечно, не стал. Дождавшись, пока Женя попрощается и уедет на такси, Ян вернулся в просторную кухню, где Виктория сидела за островом, смиренно грея ладони о чашку с ароматным ромашковым чаем, и тихо спросил, чувствуя, как внутри всё сжимается:

— Мои родители?

Виктория подняла на него усталый взгляд.

— Что твои родители, Ян?

— Они… поругались на празднике? — голос парня прозвучал глухо, почти шёпотом.

Левицкая-старшая медленно опустила чашку на блюдце, фарфор издал резкий, звенящий звук. Она посмотрела на него с улыбкой в которой явно скрывалось сочувствие.

— Твоим родителям сейчас нелегко, Ян, — мягко начала она, подбирая слова. — Но ты уже взрослый мальчик и должен понимать: ты здесь абсолютно ни при чём, и ты никак не можешь повлиять на их отношения. Понимаешь меня?

Ян тяжело сглотнул, опустился на стул напротив и, уставившись немигающим взглядом в гладкую полированную столешницу, мелко кивнул.

— Близнецов к тому времени уже уложила спать няня, так что за них можешь не беспокоиться, — словно читая его мысли, продолжила Виктория. — Останься лучше у нас до утра. Гостевая комната на первом этаже в твоём полном распоряжении.

Она мягко улыбнулась парню, протянув руку, и ласково потрепала его по тёмным волосам. А затем, заглянув ему в глаза, добавила совсем тихо, с внезапной, подступившей к горлу тоской и блеснувшими на ресницах слезами:

— Боже… Какие же вы все уже взрослые стали…

Ян ничего не ответил. Он лишь тяжело, беззвучно выдохнул, коротко кивнул женщине и молча поднялся из-за стола. На душе скребли кошки, а в голове после услызанного стоял глухой гул.

Он пожелал Виктории спокойной ночи и бесшумно вышел из кухни. В доме установилась звенящая тишина.

Пройдя по тёмному коридору первого этажа, Ян остановился перед дверью гостевой комнаты. Рука уже легла на прохладную ручку, но ноги помимо воли повернули назад, к лестнице, ведущей на второй этаж.

Дверь в комнату Яны была закрыта. Ян тихонько приоткрыл ее, и сразу услышал мирное сопение. На сердце Яна стало гораздо спокойнее, и он невольно улыбнулся. Он тихонько толкнул дверь шагнуть внутрь.

В полумраке спальни пахло алкоголем и дорогими духами Яны. Сама виновница аромата свернувшись калачиком под большим пуховым одеялом. Во сне её лицо казалось удивительно спокойным, беззащитным и совсем не похоже на стерву которой она была пару часов назад в глазах Яна. Рыжие волосы живописно рассыпались по подушке, закрывая половину лица.