Элита. Книга 1

Мы часто сидели у меня на балконе по вечерам, совершенно не считаясь с усталостью. Иногда засиживались допоздна, до тех пор, пока в домах напротив одно за другим не гасли окна.

Рядом с Яной я словно заряжался энергией. После наших посиделок, которые порой затягивались до глубокой ночи, мне совершенно не хотелось спать. Скорее наоборот, я был готов просидеть с ней до самого утра.

Была бы моя воля, я бы вообще её не отпускал. Яна могла засиживаться у нас допоздна без особых проблем. Если она говорила своей матери, что остаётся у нас, а моя мать это подтверждала, на этом вопрос закрывался. К тому же всем было спокойнее оттого, что потом я, как истинный галантный джентльмен, провожал её эти несчастные несколько метров до самой двери дома.

Даже эти несколько метров между нашими домами, которые в обычной жизни казались ничем, рядом с ней вдруг превращались в целую пропасть. Стоило ей подняться со своего места и сказать, что пора домой, как мне уже не нравилось это расстояние.

Мы сидели прямо на холодном полу, прислонившись спинами к стене, и старались говорить потише, хотя вокруг всё равно никого не было.

Перемывали кости всем подряд. Обсуждали, кто с кем поругался, кто кому написал, кто опять умудрился вляпаться в какую-нибудь историю. Иногда речь заходила о наших собственных приключениях, тогда Яна закатывала глаза и говорила, что когда-нибудь нас обоих точно посадят, а я уверял её, что до этого ещё нужно умудриться дожить.

Мы могли смеяться над какой-нибудь ерундой до слёз, а через пять минут уже совершенно серьёзно обсуждать очередную проблему. Я рассказывал ей то, о чём не стал бы говорить даже парням. Она в ответ вываливала на меня всё, что происходило в их компании девочек. Так я и узнавал их последние новости. У Яны, кажется, не существовало понятия «это тебя не касается» когда это доходило до меня.

Иногда я посещаю жутко скучные кружки по плаванию, чтобы заработать ещё несколько положительных баллов в глазах родителей. А иногда — только для того, чтобы иметь возможность незаметно слиться и убежать к парням хотя бы на пару часов. Впрочем, порой приходится сгорать от скуки на этих занятиях и просто считать минуты до их окончания. Спасали ситуацию только двое.

Я сидел на краю бортика, опустив ноги в абсолютно прозрачную воду, которая жутко холодила и без того замерзшие ступни. Мокрые волосы неприятно липли ко лбу, вызывая раздражение. По спине, несмотря на духоту помещения, скользили вниз холодные капли и бегали мурашки. Меня всё бесило, хотелось поскорее домой — за свой недавно подаренный компьютер нового поколения. Его я буквально выработал у родителей. Именно заработал, ибо «выпрашивание» в мой лексикон не входило: я должен был доказать им, что хорошо учусь. Пару недель помогал домработнице Жанне наводить порядок, поддерживал чистоту в своей комнате и лишь спустя время услышал окончательный ответ. Ожидания родителей я успешно оправдал и получил то, что хотел.

Лениво болтая ногами, я слушал громкие голоса других учеников. Сбоку послышался глухой всплеск. Через секунду светлая макушка показалась из воды, стряхивая капли с лица. Женя, на удивление, плыл плавно и, кажется, вошёл во вкус, хотя поначалу даже боялся войти в воду. Затянуло его настолько, что он потом не хотел выходить из бассейна, пока мы с Яной носились как угорелые по всему комплексу, разнося в пух и прах раздевалки. Так он ещё и умудрился научить кое-чему начинающих ребят, которые явно опасались такой глубины. Я хмыкнул про себя, вспоминая фразу отца. Тот всегда приводил в пример поговорку: «Что в воду ни брось — всё обязательно всплывёт». Может, мой папаша, занимавший высокую должность в криминалистике, имел в виду трупы, но я всегда невольно сравнивал это выражение с дерьмом — даже когда речь шла о людях. У моего отца страшные забавы, конечно, раз уж и я дошёл до таких наблюдений, научившись у него многому.

— Подними свою пятую точку с моих нарукавников, раздавишь! — звонкий ультразвук Яны заставил меня вздрогнуть. Ох же мать!

Она шлёпала босыми ногами по мокрому кафелю в мою сторону, таща за собой тяжёлый сетчатый мешок с инвентарём. На ней был слитный спортивный купальник — тёмно-зелёный, в тон её глазам. На этом контрасте её бледная кожа казалась почти прозрачной. Яна с размахом сбросила мешок на пол рядом со мной, и пластиковые ласты с грохотом рассыпались по плитке. А я и правда сидел на чём-то мягком: видите ли, моя царская пятая точка не привыкла к твёрдому керамограниту. Нарукавники и так были сдуты, чего орать-то? Я скептически поднял бровь.

— Мда-а-а? — спросил я с издевательской интонацией и скорчил рожу.

Бесить её — мой отдельный вид спорта, и каждый раз азарт накрывал с новой силой. После этого я обычно с диким ржачем носился по всему помещению, спасаясь от её «небесных кар». Ударит хоть раз — мало не покажется. В прошлом году Яна гонялась за мной как угорелая из-за того, что я подсунул ей в рюкзак настоящее чучело белки. За что я тогда и поплатился: поскользнулся на мокром полу и сломал руку.

Яна упёрла руки в боки и, копируя меня, ответила с точно такой же интонацией, покачивая головой:

— Мде.

Я заржал.

— Что смешного, лопух? А ну-ка поднимай свою задницу! — она дала мне такого пинка, что я чуть не слетел с бортика.

Я обернулся. Её зелёные глаза лихорадочно блестели. Провоцировать её дальше я не стал и отполз от её вещей. Хватило ей на сегодня и того, что я до этого с размаху скинул её в бассейн.

— Ты чего вылез-то? — она бесцеремонно плюхнулась рядом со мной, толкнув плечом.

Её плечо было горячим и влажным. От этого внезапного, тесного контакта у меня внутри словно закоротило проводку. Если бы сейчас кто-то измерил напряжение в моём теле, то увидел бы несколько тысяч вольт. Сердце сделало странный кульбит и забилось где-то в горле. Я резко отодвинулся на пару сантиметров, пытаясь скрыть, как судорожно перехватило дыхание и покраснели щёки.

— Устал, — стараясь напустить на себя равнодушный вид, буркнул я и уставился на свои колени. — Мы сегодня три километра на время шли, — попытался я перевести разговор. — У меня руки отваливаются.

— Ой, какие мы нежные! — Яна фыркнула и наклонилась вперёд, заглядывая мне в лицо. С её мокрых ресниц сорвалась капля и упала прямо мне на грудь, заставив вздрогнуть. — Посмотри на Женю. Он вон вообще как дельфин шпарит, и ничего. А ты как старый дед ворчишь.

Я повернулся и недовольно посмотрел на неё, а она несильно пихнула меня локтем в плечо. Мы так делали лет с семи: толкались, ставили подножки, отбирали друг у друг вещи. Но сейчас внутри меня всё горело. Я по глупости посмотрел на её губы и сам не заметил, как замер на пару мгновений и сглотнул. В ушах зашумело.

— Чего так смотришь? — выдернула она меня из размышлений.

— Как? — спросил я.

— Смотришь, морщишься...

— У тебя новый прыщ на подбородке, — выкрутился я.

— Ах ты сволочь! — она замахнулась кулаком.

Бьёт она со всей дуры, сил у неё всегда хватало. Только пару дней назад я узнал от отца, что дядя Лёша начал водить её на каратэ и самооборону. В тот вечер я полчаса слушал отцовскую речь о том, что не мешало бы и меня по доброй воле туда записать, на что лишь махнул рукой. У меня этих кружков и так пруд пруди. Вот если уговорю Женю или кого-нибудь из парней записаться со мной на самбо — тогда ладно.

— Правда глаза колет? — продолжал я провоцировать.

В её глазах вспыхнул опасный азарт. Она снова замахнулась, чтобы ткнуть меня, но я сработал быстрее, чем успел подумать. Перехватил её руку прямо в воздухе. Мои пальцы намертво сжались вокруг запястья. Оно было тонким, хрупким, но под моей ладонью я отчётливо почувствовал, как бешено, сумасшедшим галопом забился её пульс.

Долго думать я не стал. Улыбнулся ей совершенно дьявольской улыбкой и спрыгнул с края в воду, не выпуская её руки. Она и пискнуть не успела, как мы оба оказались под водой.

— Придурок! — её ор разнёсся по всему помещению, привлекая к нам внимание.

Я не мог перестать хохотать. Лёгкие свело приятной тяжестью. Провёл ладонью по лицу, смахивая капли. От воды и хлорки щипало глаза.

— Что опять? — к нам подплыл Женя. — Вас уже, наверное, с того света слышно.

— У него спроси, — ткнула Яна в меня пальцем.

— Не разбух ещё от воды? — спросил я у Жени, игнорируя её ворчание.

Тот звонко рассмеялся:

— Не знаю, не проверял. Зато тренер меня сегодня похвалил!

— Ты молодец, действительно справляешься куда лучше нас, — Яна легонько погладила Женю по предплечью. Я согласно кивнул. — Не то что этот! — с неприязнью покосилась она на меня.

Неприятное ощущение ковырнуло рёбра изнутри. Поморщившись от внезапного укола ревности и вины за собственные мысли, я целиком ушёл под воду, чтобы хоть как-то охладить вспыхнувшую кожу.

Но вскоре нам пришлось вылезать, время тренировки подходило к концу.

Всю дорогу до дома мы забавно переругивались, толкали друг друга в бок и подставляли подножки. Из-за одной такой подставы, подстроенной не кем иным, как мной, Яна чуть не поцеловала асфальт. В ушах зашумело от ужаса, я молниеносно среагировал и перехватил её за запястье и потянув на себя. На секунды мир застыл и смотрели в глаза друг другу не в силах отлипнуть, не замечая как откуда-то кричит на нас Женя.

— Да ты дебил, что ли?! — рявкнула она, резко поменяв выражение лица— Я чуть носом асфальт не пропахала!

— Сама под ноги смотри, — буркнул я, хотя у самого сердце где-то в районе пяток колыхалось. — Скажи спасибо, что поймал. Кривоногая!

— Чего?! Это ты мне подножку поставил!

— Дура!

— Сам такой! —обижено заорала она на всю улицу.

Она со злостью сорвала с плеча ранец и с размаху влепила им мне по плечу. Тяжелый, зараза.

— Эй, ты что творишь , дура?— я увернулся от второго удара.

— Ребята , не ругайтесь! Хватит! — подбежал к нам Женя, подхватывая из воздуха ранец Яны, отвел ее за спиной.

— Женя, быстро отдай! — перевела она свой гнев уже на него.

— Вы двое вообще нормальные? Хватит, пожалуйста! — взмолился он, переведя взгляд с меня на Яну, — Я не буду с вами разговаривать если сейчас же не помиритесь!

От такой перспективы, наш пыл немного поугас. Зная что, обидчивый Женя, может по долгу таить обиду, и неделями не разговаривать, из за чего чувствуешь себя последней сволочью. Он же, и вернул Яне ранец, взяв с неё обещание что бить, по крайней мере им, она никого больше не будет. А меня, потом заставил извиняться за «дуру» , взяв с меня обещание что пойдёт со мной, Славой и с Владом, туда где, он — Женя не очень то и желал идти. Эту взятку я проглотил, поэтому мне пришлось извиниться, в кафе куда мы зашли перекусить. А в качестве извинений, я заказал ей её любимый бургер, заранее попросив официанта не добавлять лук, который Яна на дух не переносила. На что эта змея подколодная, лишь сплюнула высокомерно «Принимается». Я так осатанел, что хотел вылить ей на голову её колу. Женя заметил это и принялся, менять тему.

Следующие вечера мы проводили отдельно друг от друга. Заходил ко мне только Женя, ибо родители откуда-то прознали опять что я влез в драку с парнем из соседней школы. Проходившие поблизости люди, узнали меня и тут же доложили отцу. Сам отец казалось не был ни капли удивлен, и даже спрашивать не стал «кто начал».

— Ты вообще осознаешь что ты творишь? — выговорил он мне стоя напротив в гостиной, пока мама рядом за столом нервно кусала губы

Я молчал смотря в пол. В такие моменты, отцу нужно было видеть на моём лице искреннее раскаяние. Если не дай Бог я поддакивал как болванчик, а не защищал себя хоть как-то, он злился в два раза больше думая что я издеваюсь. Поэтому просто сидеть и молчать было не вариант.

— Я тебя спрашиваю!

— Осознаю.

— Прекрасно что осознаешь. А делать с этим-то что собираешься?

— Не знаю.

— Не знаешь говоришь? — разозлился отец ещё больше, — Если почувствовал себя взрослым то хотя бы веди себя как взрослый!

Я поднял на него глаза.

— Тогда объясни мне будь добр, — рассердился и я, — Как «взрослый», как я должен был поступить если этот выродок назвал меня… — я промолчал на полуслове. Вдруг стало стыдно перед отцом, и говорит ему о том что меня обозвали «петухом» я желал меньше всего. Но отец сам облегчил мне задачу.

— Даже спрашивать не буду, — махнул он рукой, — Но как взрослый, ты не должен был доводить всё до драки. Бог знаешь что может в такие моменты произойти.

— Делать вид что я его не слышу, тем самым втортав меня в грязь? Так лучше?

— Ты нашу фамилию топчешь в грязь со своими выходками! — горячо крикнул отец.

— Саша хватит! — вмешалась и мама, — Думаю Ян понял что он поступил неправильно.

Отец повернулся к матери уже готовясь выговорить и ей за моё поведение, но в тот самый момент зазвонил его служебный телефон и ему в срочном порядке пришлось взять трубку. Разговаривал он пару минут, а потом умчался на службу бросив напоследок что я наказан и что наш разговор еще не закончен. Мать только головой покачала и принялась мне втолковывать что мол «нельзя отвечать каждому на оскорбления, а действовать более тонко, или вообще бездействовать, тем самым показав что я выше». Я естественно с такой постановкой согласен не был, и слушал ее в пол уха пока она готовила для всех ужин.

— …Ты меня вообще слышишь, Ян? — голос матери пробился сквозь гул в моих ушах, когда она аккуратно поставила на стол тарелку с парящим рагу.

— Слышу, ма, — буркнул я, не поднимая глаз от полированной столешницы. — «Будь выше», «не опускайся». Я понял.

Мать тяжело вздохнула, гладя меня по стриженому затылку, но я лишь слегка отстранился. Не из вредности — просто плечо до сих пор норовило заныть после того, как Янка приложила меня своим ранцем. Чёрт бы её побрал с её каратэ.

Домашний арест в моём исполнении всегда выглядел одинаково: три дня полнейшей изоляции от внешнего мира, без ПК, с отобранным телефоном, который отец лично забирал и запирал в своём сейфе в кабинете. И ладно бы комп, без него жить можно. Но без связи я чувствовал себя так, будто меня замуровали в подземном бункере.

Единственной отдушиной был Женя. Своим ангельским видом он заслужил у моих родителей абсолютный, безупречный иммунитет. Мать готова была на руках его носить только за то, что он «положительно влияет на её Яника». Поэтому, когда вечером в дверь звонили, и на пороге возникал Лебедев с аккуратной стопкой учебников, мать расплывалась в улыбке и беспрепятственно пропускала его в мою комнату.

— Держи, — Женя шепотом выложил на мой рабочий стол извлеченный из глубокого кармана куртки запасной старый телефон, который мы заныкали еще прошлым летом. — Я симку вставил. Там пару сотен рублей на балансе, на смски хватит.

— Ты мой спаситель, Жень, — я сгреб затертый пластиковый корпус, как слиток золота. — Что там на улице? Что парням сказал?

— Владу и Егору передал, что ты пока «на техническом обслуживании», — с лёгкой улыбкой пошутил Женя, усаживаясь на край моей кровати и подтягивая колени к груди. — А Слава сказал, что если твой отец тебя совсем зажмёт, он может прийти и сказать, что это он того парня ударил, а не ты.

Я хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается привычное тепло. Мои пацаны. Готовые подставиться под удар ради меня, лишь бы я не тух дома.

— Не надо, — ответил я, быстро набирая знакомый номер. — Отец и так на взводе из-за работы. Если еще и Славка придет сдаваться, батя раскуси́т всё за пару секунд и устроит нам коллективный допрос.

Нажав «Отправить», я швырнул телефон на подушку и упал рядом с Женей, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

— Знаешь, Жень… — пробормотал я, глядя на то, как по потолку скользят тени от проезжающих во дворе машин. — Я сегодня сидел в гостиной, пока отец на меня орал, и думал: а на кой черт это всё?

— Ты просто не умеешь вовремя останавливаться, — тихо ответил Женя, поворачивая ко мне голову. В его серых глазах отражался мягкий свет настольной лампы. — Зачем было бить того парня? Можно же было просто отшутиться. Или пройти мимо.

Я молча сжал кулаки. Мне хотелось возразить, выдать какую-нибудь колкость, но телефон на подушке коротко пискнул, разряжая обстановку.

Я мгновенно сгреб его.

«Яна: Знаю, мама расказала. Сегодня вечером всё равно увидимся. Мои родители запланировали званый ужин у нас дома ».

Я перечитал текст на маленьком экранчике раза три подряд. Сердце моментально прибавило ход, сделав мощный кульбит где-то в грудине.

Званый ужин. Ну конечно. Наш отец и дядя Лёша опять, видимо, обделывали какие-то свои дела или просто решили в очередной раз собраться семейным кругом. А это значило только одно: меня из этой комнаты либо выпустят под честное слово «быть шелковым», либо я лично пролезу через балкон к Янке, пока взрослые будут звенеть бокалами на первом этаже.

— Что там? — Женя подался вперед, с любопытством щурясь на старенький телефон в моих руках.

— Янка пишет, — я криво ухмыльнулся, пряча мобильник под подушку. — У них сегодня званый ужин. Наши предки затевают очередную посиделку. Так что мой домашний арест, кажется, накрывается медным тазом или перемещается прямо к ней домой.

Женя на секунду замер. В его глазах скользнуло странное, сложное выражение досады, которую он тут же прикрыл привычной мягкой улыбкой.

— Ну, значит, тебе повезло, — тихо проговорил он, опуская ноги с кровати. — Александр Петрович вряд ли будет устраивать скандал или удерживать тебя запертым при гостях. Придется ему тебя амнистировать.

— Еще бы, — хмыкнул я, садясь на кровати и потирая затекшую шею. — Поехали с нами!

— Спасибо, Ян, правда, — Женя качнул головой и улыбнулся. — Но я правда обещал маме кое с чем помочь, да и по геометрии надо пару номеров доделать.

Он поднялся с кровати, аккуратно подхватывая свой рюкзак. С Жениной легкой подачи любой вечер казался чем-то простым и правильным.

— Ладно, раз обещал маме… , — сказал я, поднявшись и хлопая его по плечу. — Но завтра в школе всё до мельчайших подробностей расскажу. И конспекты твои заберу, как обещал.

— Договорились, — засмеялся Женя. — Удачи на ужине! Не мозоль отцу глаза лишний раз.

Когда за Женей закрылась дверь, я хорошо спрятал запасной телефон в шкафу. Ждать долго не пришлось , ровно через двадцать минут в коридоре раздался строгий голос отца:

— Ян, собирайся. Через полчаса выходим к Левицким. Постарайся хотя бы один вечер вести себя как воспитанный человек.

Отец заглянул в комнату и положил на стол мой основной телефон. Настоящая амнистия. Я сдержанно кивнул, не нарываясь на новый скандал:

— Хорошо, пап.

Сборы не заняли много времени. Я натянул аккуратную темную рубашку и чистые джинсы. В зеркале отразился взъерошенный парень со сбитыми костяшками, но с вполне приличным видом.

Уже через пятнадцать минут мы всей семьей спускались по лестнице и переходили через двор к соседнему дому напротив. Вечерняя тишина приятно успокаивала. Отец шел рядом, о чем-то тихо переговариваясь с матерью, и напряжение между нами постепенно улетучивалось. Впереди нас шли близнецы, которые на сей раз бывали тише обычного.

Дом Левицких встретил нас родным уютом. Из кухни доносились сумасшедшие ароматы запеченной птицы и свежей выпечки, а дядя Лёша уже басом приветствовал моего отца прямо с порога, громко похлопывая его по спине. А за тем его внимание переключилось на меня.

— О, а вот и наш боец! — дядя Лёша с улыбкой пожал мне руку, крепко сжав мою ладонь. — Проходи, Ян, проходи. Вика с дом-работницой там стол накрывает, а Яна у себя в комнате собирается.

— Здравствуйте, дядя Лёша, — вежливо ответил я.

Пока взрослые проходили в гостиную, где уже звенели хрустальные бокалы и шумно обсуждались последние новости, я разулся и тихонько направился по знакомому коридору к Янкиной комнате.

Дверь была слегка приоткрыта, оттуда лился мягкий свет настольной лампы. Я слегка толкнул створку, и оперся плечом об косяк.

— Долго будешь там стоять,? — не поворачиваясь, выплюнула она. — Заходи уже и дверь прикрой, а то мама опять со своими наставлениями припрется.

Я зашел и щелкнул замком.

— Выглядишь как цивилизованный человек, Левицкая, аж тошнит, — ехидно протянул я, скрестив руки на груди и сканируя её взглядом. — Платье огонь. Только платье на тебе, а выражение лица, — я цокнул, — будто тебе тухлую рыбу под нос сунули. Тебе мама его силой натягивала или ты сама решила перед зеркалом выпендриться?

Янка резко повернулась и смерила меня таким взглядом, будто я задолжал ей миллиард:

— Заткнись. И вообще, Романов, ты свою рожу в зеркале видел? Тебе бы вместо этой рубашки намордник нацепить.

— Ой-ой-ой, какие мы нежные, — я ухмыльнулся, сделав шаг ближе.

Янка с размаху швырнула в меня подушкой с дивана. Я легко увернулся, и подушка с глухим звуком врезалась в стену чуть не задев какую-ту вазу.

— Мимо, зелёная! Твой папа явно зря деньги на твои секции тратит, меткость минус десять.

— Ах ты скотина! — Янка подскочила ко мне и со всей дури тыкнула кулаком мне прямо в грудь. — Ты мне лучше скажи, ты когда мозг себе купишь?! Опять с Марком сцепился! Ты соображаешь своими опилками, что тебя из школы попрут?!

— Не попрут, у бати связей хватит, — хохотнул я, но Янка не унималась.

— Да мне плевать на твои связи! — она уперла руки в бока, наклоняясь ко мне почти вплотную. От неё пахло яблоком и какой-то сладкой дурью. — Ты хоть понимаешь, как это со стороны выглядит?!

— О-о-о, так ты за свою тушку переживаешь? — я прищурился и нагло окинул её взглядом с ног до головы. — Не сцы, Левицкая. Если меня посадят, я тебе из тюряги открытки посылать буду. С надписью: «Янке от главного рецидивиста с любовью». Или хочешь, прямо сейчас тебе показательное выступление устрою, как я Марку нос сворачивал?

— Попробуй только, я тебе сама сейчас что-нибудь сверну! — рявкнула она и замахнулась, чтобы ткнуть меня кулаком уже в бок.

Я сработал на инстинктах: цапнул её за запястье прямо в воздухе и потянул на себя. Янка шагнула вперед, почти уткнувшись мне носом в грудь. Мои пальцы сжались на её тонкой косточке.

— Ну и что ты сделаешь? — прошептал я с дьявольской ухмылкой, глядя ей прямо в глаза. — На колени меня поставишь? Так я парень гибкий, могу и сам прилечь.

Янка на секунду замерла. В её зелёных глазах вспыхнули опасные искры, а на щеках проступил лёгкий румянец, то ли от злости, то ли от того, что мы стояли уязвимо близко.

— Мечтай, Романов. Ты слишком тяжелый, я тебя только ногами вперед вынести могу, — процедила она, но руку выдернуть даже не попыталась. — Отпусти, а то закричу.

— Кричи. Дядя Лёша прибежит, скажет: «Молодец, Ян, наконец-то хоть кто-то эту заразу прижал».

Не успела Янка ответить, как дверь в комнату с треском распахнулась.

— Я-я-я-нка-а-а! — на пороге возникла восьмилетняя Сашка в розовом платье, с разбегу влетая прямо в комнату.

Она проигнорировала меня полностью, затормозила перед Яной и со всей дури вцепилась ей в талию, уткнувшись носом в её зелёное платье.

— Ты такая красивая! А Ян вонючка!

— Эй! Мелкая! — рявкнул я, моментально разжимая пальцы на Янкином запястье и отступая на шаг. — Ты вообще берега попутала?! Кто тебя учил в чужие комнаты без стука врываться?! И кто тут вонючка, а?!

Сашка мгновенно вынырнула из Янкиных объятий, сориентировалась за секунду и, включив сирену на полную громкость, заорала на весь второй этаж особняка:

— ПА-А-А-А-А-АП! А ЯН НА МЕНЯ ОРЁТ И ОБЗЫВАЕТСЯ-А-А-А!

— Сашка, заткнись! — я сделал шаг к ней, но мелкая змея уже выскочила в коридор и помчалась вниз по мраморной лестнице.

Янка упала на кровать и просто заржала во весь голос, уткнувшись лицом в подушку.

— Вот и всё, — сквозь смех пробормотала она, поворачивая ко мне разрумянившееся лицо. — Твоя амнистия официально закончена. Сейчас дядя Саша тебя прямо на ковре в гостиной высечет.

— Заткнись, — буркнул я, поправляя съехавшую рубашку, но сам едва сдерживал ухмылку. — Пошли уже за стол. И только попробуй меня под столом опять ущепнуть, я тебе устрою…

— Не попробую, а сделаю! Не сомневайся , — Янка поднялась с кровати, показала мне язык и прошла мимо, намеренно задев меня плечом.

И пока мы спускались на первый этаж, где из столовой уже доносились басовитый хохот дяди Лёши и вопли мелкой Сашки, я понял, что этот вечер будет идеальным.

Взрослые уже вовсю гудели. Дядя Лёша с моим отцом восседали во главе стола, обсуждая какие-то новые инвестиции и постановочно споря о политике, а мама с тётей Викой обменивались новостями под тихий звон хрустальных бокалов. Домработница бесшумно скользила между стульями, расставляя салатники и горячие блюда.

Я зашел первым, и Сашка, уже сидевшая под боком у отца с надутыми губами, тут же показала мне язык из-за высокого стакана. Я только глаза закатил. Поубивать их с Колей иногда хотелось, но сейчас мне было не до мелких вредителей.