Стань моим героем

И как же мне все ему объяснить? Как уговорить пойтина этот глупый шаг вместе со мной? Что предлагают в таких случаях?Взаимовыгодную сделку. Проблема в том, что мне нечего ему предложить.

— Хорошо.

Я моргаю.

Простите,я не ослышалась?

— Хорошо?

— Ага. Ты чем-то недовольна? — он смотрит на моепотерянное лицо, и его улыбка расползается. Он едва сдерживает смех.

Он так просто согласился? Не задал вопросов, невыдвинул условий, не потребовал от меня объяснений и не выяснил причин — взял исогласился.

— Довольна, — произношу я, но продолжаю ждатькакого-то подвоха. Не может быть все так просто.

— Тогда пойдем, — он поднимается на ноги иразворачивается к школе.

Запрокинув голову, я только сейчас замечаю зрителей.Из окон столовой и коридоров первого этажа на нас пялятся десятки лиц. Кто-тосмотрит с открытым ртом от шока, кто-то — с ухмылками. Среди толпы я замечаюТимура — тот, кажется, в полном восторге от происходящего и уже тычет локтем вбок одноклассника, что-то оживленно болтая.

— А публика уже заскучала, — хмыкает Рома,оглядываясь на меня через плечо, и протягивает руку.

Я чувствую себя крайне нелепо. Инициатор — я, носкованна и неуверенна — тоже именно я. Рома же ведет себя так спокойно ирешительно, будто давно готовился к этой сцене. А у меня внутри всевыворачивается от потока сомнений. Что, если он обманет? Что, если я все толькоиспорчу? Почему он так легко согласился?

Мне дико хочется вывалить на него все эти вопросы,но я заставляю себя помалкивать. Боюсь, его ответы мне не понравятся. Боюсь,что передумает.

Встаю и беру его протянутую руку. Она сухая и теплая.Замечаю, как он украдкой поглядывает на меня, пока мы в гробовом молчаниинаправляемся обратно к школе. Я не решаюсь встретиться с ним взглядом. Внутристучит одна мысль: «Совсем скоро ты об этом пожалеешь».

— Подожди, — вдруг говорит Рома и останавливается. —У меня есть одно условие.

Вот оно. Условие все-таки есть.

Ну, это справедливо. И мне даже становится как-тоспокойнее.

— И какое же? — спрашиваю я, уже морально готовясебя к любому его предложению.

И тут я замечаю нечто неожиданное. На его обычнокаменном лице мелькает тень смущения.

***

Идя по людной улице, мы молчим. Ромапо-прежнему не выпускает мою руку. По другую сторону шагает Тимур и разбавляетнапряжение непрерывным монологом, изредка получая кивок или усмешку от Ромы. Немогу сосредоточиться на словах Авдеева, так как его лучший друг ведет нас обоихна верную гибель.

Тимурпериодически с неподдельным интересом косится на наши сцепленные пальцы, отчегоя невольно ежусь. Рома мгновенно считывает мое напряжение и большим пальцемосторожно, почти невесомо, проводит по моим костяшкам. И этот простой жестдействует успокаивающе. Хоть и всего на короткое время.

Прощаясьс Тимуром на остановке, я наконец засовываю освободившиеся руки в карманыкосухи. Приятно, конечно, держаться за руки с Ромой, спорить не стану, нопривыкать к этому не собираюсь. А уж лучшему другу мог и бы признаться, чтомежду нами только театральная постановка на время.

Яделаю глубокий вдох, замирая перед знакомой вывеской «Автосервис №1». Впервыеза все время мне совершенно не хочется туда заходить.

— Что, волнуешься?

— А ты?

— До ужаса, — он усмехается, глядяна меня. Хотя по его расслабленному виду этого и не скажешь.

— Тогда, может, отложим этотразговор? — я тут же хватаюсь за предоставленную возможность, ведь его условие,озвученное у школы, мне совсем не понравилось.

—Неплохая попытка, герой. Но нет.

Выдохнув,мы заходим внутрь. Я тут же начинаю искать глазами Антона.

— Напомни, зачем нужно с нимговорить? — шепчу я Роме.

—Затем, что я на его месте точно не был в восторге, если бы моя младшая сестравстречалась за спиной с моим подчиненным. Я не хочу портить с ним отношения.

—Но это же не по-настоящему!

—И это еще хуже.

—У тебя, кстати, нет младшей сестры, — замечаю я.

—Вообще-то есть.

—Правда? Я не знала, — искренне удивляюсь я.

Рома улыбается моей растерянности. Когда мимо наспроходят несколько механиков, он наклоняется ко мне, и его голос становитсятише:

— Ты многого не знаешь обо мне, Крис.

Он говорит это легко, без упрека, но меня почему-то задеваетего фраза. Действительно, я о нем почти ничего не знаю. А он за лето наверняканаслушался обо мне от Антона достаточно.

Мы подходим к Вове, который лениво роется в коробкахна стеллаже. Его темные волосы собраны в маленький, торчащий в разные стороныхвостик. Он кивает нам, не отрываясь от своего занятия.

— Где Антон?

— В институте, — бросает равнодушно Вова. — Строитиз себя прилежного студента и сдает долги. Без понятия, когда придет.

Я едва сдерживаю вздох облегчения.

— Жаль, — выдавливаю я с наигранной грустью. — Какаядосада.

Какоесчастье!

— Но он же придет, — косится строго на меня Рома, ия понимаю, что не смогла обмануть его своим тоном. — Мы подождем.

— А что случилось-то? — щурится на нас Вова,переставая копаться в коробках.

— Да ничего особенного, — заверяю я и хихикаю,отмахиваясь. — Зайдем тогда завтра, да, Ром?

Я рефлекторно хватаю Акимова под локоть и пытаюсь развернутьк выходу. Но он, словно скала, не сдвигается ни на сантиметр, лишь бросает наменя красноречивый, полный неодобрения взгляд. И мои попытки увести егоподальше, видимо, выглядят жалко в его глазах.

— Или можем подождать его у тебя дома, да? — вдругехидно улыбается он. — Там, наверное, уютно.

Эта мысль пугает меня еще больше. Здесь хотя быприсутствуют свидетели.

Я даже не замечаю, как Вова, потеряв к нам всякийинтерес, забирает коробку и уходит.

— Да зайдем просто завтра! Он после пересдачиуставший будет, зачем его лишний раз дергать, — я стараюсь звучать максимальномило и разумно, но знаю — с Ромой этот номер не пройдет. Снова делаюбезрезультатную попытку оттащить его в сторону выхода.

— Он должен знать, — Рома снова наклоняется ближе, иего тон непреклонен.

— Антон может узнать и завтра, и послезавтра, —упрямо хмыкаю я, все еще надеясь выиграть время и как-то убедить Рому, чтобрату знать о нашем спектакле ни к чему.

— Что мне нужно знать?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Антон хмурится идергает козырек бейсболки вверх. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу стоитЯна. Он смотрит на нас с Ромой с немым вопросом.

— Как с долгами? — заставляю себя широко улыбнуться,глядя на них обоих. — Все закрыл?

— Что случилось? — строго повторят Антон, совершенноне меняясь в лице.

— Яна! Какое платье! — я в панике перевожу вниманиена девушку, замечая на ней светло-голубое воздушное платьице по колено. — Тебетак идет!

— Спасибо! — улыбается она.

— Где брала? — я делаю шаг к ней, в надеждеускользнуть от брата под предлогом моего внезапного интереса в одежде.

И мне это почти удается, но Антон мягко заслоняет еесобой.

— Не ведись, — говорит он Яне, не сводя с меня глаз.— А ты говори, в чем дело.

Я поджимаю губы, лихорадочно соображая. Понимаю иуважаю желание Ромы поставить Антона в известность наших псевдоотношений, новсе внутри меня противится этому. Как ему это объяснить? Мне придется вылить нанего столько ненужной и постыдной информации.

— Может, поговорим в комнате отдыха? — только и могупредложить я, снова стараясь дать себе больше времени на размышления.

— Мы встречаемся.

Рома произносит это так спокойно и буднично, словносообщает прогноз погоды. Это так он волнуется?

Антон замирает. Его взгляд медленно переползает с лицаРомы на мое и обратно. Яна встает на цыпочки и шепчет ему на ухо:

— Я же говорила, что это однажды случится.

У меня возникает дикое желание тут же устроить имдопрос. Они что, обсуждали нас? И с чего она взяла, что «это однажды случится»?

В этот момент раздается жалостный, протяжный стон.Вова лезет в задний карман джинсов, достает несколько потрепанных купюр и протягиваетих Евгению Степановичу.

— Рад за вас, — старший механик, поймав мойудивленный взгляд, добродушно улыбается и прячет деньги в свой жилетный карман.

— Я тоже, конечно, рад. А вот мой кошелек — не очень,— ворчит Вова и возвращается к работе.

Я в изумлении таращусь на Рому, потом на Антона. Тутчто, делали ставки на нас?

Судя по их одинаковым выражениям лиц, Антон и Ромашокированы не меньше меня. Воцарившуюся тишину нарушает только довольноепокашливание Евгения Степановича, подсчитывающего выигрыш.

— И что вы хотите? Моего благословения? — голосбрата звучит спокойно, но раздражение выдает жест: он резким движениемпереворачивает бейсболку козырьком назад.

— Мы не совсем встречаемся, — почему-то выпаливаю я,словно оправдываясь.

— Встречаемся, — парирует Рома.

— Так встречаетесь или нет? — Антон начинаетзакипать, его взгляд метается между нами.

— Нет!

— Да!

Почти одновременноотвечаем мы с Ромой, создавая еще более нелепую обстановку.

У меня внутри все сжимается от укола злости и насебя, и на Рому. Я совершенно не понимаю, что делать и кому из нас двоихразумнее отдать бразды правления над этой ситуацией.

— Вам помочь определиться, или что?

Оборачиваюсь на Вову, который бесцеремонно лезет вкарман Евгения Степановича, чтобы вернуть свои деньги, пока тот противится и хлопаетпарня по руке. Мои глаза недовольно сужаются от этой выходки. Мог бы подождатьзавершения разговора и не лезть, поэтому пусть окончательно побеждает ЕвгенийСтепанович.

— Да, встречаемся, — цежу я и чувствую, как начинаютгореть щеки.

— Она просто стесняется, — добавляет Рома и зачем-толегонько похлопывает пальцами мою макушку.

Я в это время провожаю сердитым взглядом Вову,который под сдержанный смешок старшего механика лишь отмахивается и продолжаетчто-то бурчать себе под нос.

Замечаю,как глаза Антона прилипают к пальцам Ромы на моей голове. Почти сразу же Ромаубирает руку и неловко проводит ею по собственному затылку.

— Мы просто хотели, чтобы ты был в курсе, —произносит он собранно. — Согласись, с моей стороны было бы нечестно хранитьэто в тайне, — он пожимает плечами, стараясь казаться непринужденным, но ячувствую в его жесте напряжение.

Антонмногозначительно хмыкает.

— Авремя вы не теряли, — в его голосе слышится колкость.

— Жизньслишком коротка, — говорит Рома, глядя прямо в глаза моему брату.

Антон переводит взгляд на меня, словно ждет подтвержденияили чего-то подобного. Но слова застревают у меня где-то в горле. Я могу лишь давитьнелепую, застывшую улыбку.

— Как говорится, — не выдерживаю тяжести егомолчаливого допроса, — клин клином вышибают. — Мой нервный смешок звучитнеуверенно. И я тут же жалею о сказанном.

—Как вы пришли к этому? — внезапно с неподдельным воодушевлением спрашивает Яна.

Точно.Я совсем забыла про эту маленькую любительницу историй про любовь. Ее взглядсияет от ожидания красивого рассказа, но внутри у меня все обрывается.

Прошибаетхолодный пот от воспоминания, как я сама, поддавшись инстинкту, притягиваю ксебе Рому и неосознанно отдаю ему главную роль в собственной пьесе. Мне слишкомстыдно, чтобы выпаливать это при всех и тем более говорить это Антону. Я уже вижус каким весельем Рома может рассказать об этом.

—Ничего необычного, — вдруг спокойно говорит Рома, перехватывая инициативу. —Она рассталась с парнем, а я не стал тянуть и предложил быть со мной. Дождалсяее после уроков, подошел и признался в своих чувствах. Мне уже давно нравиласьКристина.

Яизумленно поворачиваюсь к нему, замечаю, как дергается его кадык от волнения.Рома не сводит глаз с Антона и говорит так уверенно и серьезно, что я сама намиг верю в эту версию событий.

— Иправда скучновато, Ром, — бормочет Евгений Степанович и создает иллюзиюзанятости, проверяя инструменты. — Мог бы и цветов подарить.

—Исправлюсь, — выдыхает Акимов, и я улавливаю в его голосе сдерживаемоенапряжение, готовое вылиться в смех.

—Признателен, что сказал сразу, — наконец произносит Антон. — Надеюсь, ты необидишь Крис и будешь ее беречь. — в его словах звучит больше уговор, чемпросьба.

— Обещаю.

Мнестановится так неловко от этого разговора, особенно видя, как Яна чуть ли несмахивает с глаз накатившие слезы. К тому же мы привлекаем к себе много лишнеговнимания: несколько механиков перешептываются и не скрывают умиления. Что-то мыслегка переигрываем.

—Тебя это тоже касается, Крис! — Антон переключается на меня, и я вздрагиваю отего сурового тона. Если Рому он испытывает строгим взглядом и холоднойсдержанностью, то на меня обрушивается вся его накопленная эмоциональностьстаршего брата. — Не лишай меня хорошего помощника! И не испытывай его напрочность, я-то знаю, какой ты иногда бываешь невыносимой.

Я нелепоулыбаюсь ему, хотя внутри шевелится острое желание кинуть в него гаечным ключом.За кого он больше переживает-то? За сестру или за своего послушного помощника?Краем уха слышу сдержанный смешок Ромы, и понимаю, что хочу треснуть еще и его— несмотря на то, как ловко у него получилось выкрутиться.

—Ну что ж, — стараюсь говорить мягко, беря Акимова под руку, — раз все обсудили,мы пойдем позанимаемся физикой. Рома обещал мне помочь.

Физика. Самое нелепое прикрытие.

Недожидаясь одобрения и избегая взглядов, я увожу Рому в комнату отдыха. Когда онплюхается на диван, а я прикрываю за собой дверь, чувствую, как мое лицо пылаетогнем от пережитого стыда и волнения. Плечи Акимова сотрясаются от накатывающегосмеха. Он прикрывает рот ладонью, стараясь быть тише.

Явыдыхаю, прислоняясь к двери. Перевожу взгляд на развеселившегося Рому, и моинеловкость и раздражение испаряются. Усмехаюсь и прячу лицо в ладонях. Он ходитпо школе с таким угрожающим видом и угрюмым взглядом, что все боятся пискнутьрядом с ним. А сейчас весь светится от озорства и заливается тихим смехом. Иэтого человека у нас опасаются?

—Спасибо, что не рассказал, как я накинулась на тебя в школе, — отлипнув отдвери, я усаживаюсь рядом с Ромой.

—Не хотел испытывать Антона на прочность, — произносит он, продолжая улыбаться.— Да и тебя тоже.

—Ты говорил так убедительно. В тебе явно есть актерский талант, — я слегкатолкаю его в плечо.

Онзамолкает, и его взгляд становится внимательным.

— Яже говорил, что ты многое обо мне не знаешь.

Дверьрезко открывается, и мы оба вздрагиваем, словно нас поймали за чем-тонеприличным.

—Дверь должна быть открыта, — строго изрекает Антон, стоя на пороге.

—Но мы всегда ее закрываем, — жмет плечами Рома. — Это же правило.

— Ссегодняшнего дня — новое правило, Ромео, — Антон произносит это ледяным, недопускающим возражений тоном. — Теперь дверь открыта.

Он показательнораспахивает дверь настежь и окидывает нас долгим взглядом. Затем выходит,оставляя нас в зоне видимости и слышимости.

Глава 7. Клубничный коктейль.

— Ты же Кристина Лебедева?

Яне успеваю дойти до столовой, как меня тормозят две пятиклассницы.

Девочка,которая обратилась ко мне, выглядит раздраженной и хмурой. Возможно, такоевпечатление создается из-за слишком тугого хвоста, стянутого на затылке так,что черные волосы блестят, как лакированные. Рядом с ней стоит ее одноклассница— светлые волнистые волосы до плеч, ноги переминаются, взгляд не поднимаетсявыше моих колен.

—Да, — отвечаю я, поправляя лямку рюкзака.

— Иты встречаешься с Ромой Акимовым? — выпаливает она тут же.

—Эм-м…. ну да.

Вотуже несколько дней мы с Ромой разыгрываем нашу маленькую пьесу, и я все ещезаставляю себя в это поверить. Не могу привыкнуть.

Послесцены глупого поцелуя в коридоре — школа напоминала жужжащий улей. Все взглядыбыли прикованы к нам, каждый наш шаг сопровождался чужим шепотом. Стоило Ромезаметить излишнее внимание, как глаза публики сразу же опускались в пол. А теперьнаступила внезапная передышка. Школьная группа замолчала. Никакого яда, шепотаили колкости в мой адрес.

Этотолько напрягало еще сильнее, ведь все знают, что после долгого затишьяобязательно грянет шторм. Поэтому выдыхать от облегчения я не торопилась.

—Круто! — лицо девчонки вспыхивает, словно по щелчку пальцев, и она сияет такярко, что я невольно делаю шаг назад. — Меня зовут Даша, а это Юлиана! — онатычет локтем в бок подружку, но та только сильнее вжимает голову в плечи, будтоя могу ее укусить. — И у нас есть просьба!

— Ичто же вы хотите? — я присаживаюсь на корточки, чтобы наши лица были на одномуровне.

ГлазаЮлианы распахиваются и на ее лице застывает ужас, словно перед ней нестаршеклассница, а жуткая ведьма из сказок, поедающая маленьких девочек.

—Нам нужен Рома! — в глазах Даши пылает решительный огонь, что теперь мнестановится как-то не по себе.

***

Я выхожуна школьную площадку, залитую сентябрьским солнцем.

Воздухеще по-летнему теплый, ветер мягко треплет волосы и доносит редкие мальчишескиекрики и смех с турников.

Замной неуверенно следуют две пятиклассницы. Даша старается держаться решительно,с гордо поднятой головой, но я чувствую, как она с сомнением косится на меня.Юлиана дергает подружку за рукав, стараясь ее остановить, и взволнованно шепчетей на ухо.

—Ты уверена, что справишься? — кричит мне в спину Даша.

— Конечно,— уверяю ее, не оборачиваюсь, и сканирую взглядом мальчишек, толпящихся у турников. — Я уже все продумала.

Уменя совершенно нет плана действий.

ПросьбаДаши заключалась в защите Юлианы. Какой-то Коля, их одноклассник, рассказываетпро нее всякие небылицы, дергает за рюкзак и ставит подножки на физре.

Амне это что-то напоминает.

Онихотели через меня обратиться к Роме, чтобы он запугал несчастногопятиклассника. «Его надо побить! Акимов же постоянно дерется!», — верещала двеминуты назад Даша в коридоре, пока я пыталась объяснить, что Рома не ввяжется вдраку с ребенком. Что он вообще не такой.

Итолько сейчас, прокручивая в голове ее слова, я вдруг задумываюсь: а я вообщекогда-нибудь видела, как Рома дерется? Своими глазами я никогда не находилаэтому подтверждения. Помню только, что пару раз он приходил в школу потрепанными с ссадинами на костяшках.

— Ичто ты будешь делать? Просто поговоришь с ним? — Даша догоняет меня, когда мыуже привлекаем внимание мальчишек у турников.

—Все будет круто, — я оборачиваюсь к девчонкам и улыбаюсь.

Вомне на мгновение разливается странное тепло от осознания, что произношукоронную фразу Антона. Интересно, верил ли он сам в свое «круто», когда говорилее мне?

Колястоит в компании двух таких же прихвостней — плотный коренастый мальчишка скороткой стрижкой и самоуверенной улыбкой, от которой у меня сразу начинаютчесаться кулаки. По жестам видно, он обсуждает что-то очень важное, но темныеглаза уже направлены в нашу сторону.

—Коля? — подхожу ближе.

—Собственной персоной, — говорит он так деловито, с таким напускнымпревосходством, что у меня дергается глаз.

Дочего же знакомо.

— ЯКристина из одиннадцатый «Б», — присаживаюсь на корточки и натянуто улыбаюсь.

ЛицоКоли на мгновение бледнеет.

— Тыдевушка Акимова? — спрашивает он. — И что нужно?

—Нужно, чтобы ты отстал от девочки, — я стараюсь держаться мягко, пропускаюфразу про «девушку Ромы» мимо ушей, хотя внутри что-то екает. Мы показалисьвсего пару раз вместе, а меня уже воспринимают всерьез. Не могу привыкнуть. —Юлиана моя подруга. А я не люблю, когда моих подруг обижают.

—Никто никого не обижает, — фыркаетКоля и только сильнее раздражается, когда двое мальчишек дергают его за руки,пытаясь остановить. — Она сама до меня докопалась.

Слышуза спиной изумленный вздох Юлианы, а Даша гневно шипит в его сторону.

—Сомневаюсь, — говорю я.

—Она сама… — он переводит взгляд на одноклассницу и тычет в нее пальцем, предъявляяобвинение.

—Ты ведешь себя как мелкий засранец, — чеканю я и слегка наклоняюсь в сторону,закрывая собой девчонок. — Считаешь себя крутым, да? А на деле ничего не стоишьи отрываешься на тех, кто слабее. Ничего крутого в этом нет. Это отвратительно.Как насчет того, чтобы найти равного соперника?

Онхлопает глазами и когда открывает рот, чтобы что-то ответить — я ему непозволяю.

Потомучто во мне уже поднимается кипящая волна воспоминаний — как летали стулья ввосьмом классе, насмешливый взгляд Ярика свысока. С каким наслаждением оннаблюдал, как от меня отворачиваются.

—Оставь Юлиану в покое, — тихо говорю я.

Колянедолго размышляет. Потом усмехается так, что внутри все переворачивается изакипает.

— Ичто мне будет? — спрашивает он с вызовом. — Я не боюсь старшеклассниц.

Говнюк.

В какой-то момент замечаю, как мои пальцы ужевпиваются в его пиджак. Я рывком дергаю его к себе, что он теряет равновесие изамирает в сантиметре от моего лица.

—Послушай меня, — говорю я ледяным тоном. — Еще раз тронешь Юлиану, оскорбишьили соврешь про нее — и я лично прослежу, чтобы твоя школьная жизньпревратилась в ад. Не Акимов, не Тимур, не кто-либо еще. Это буду именно я. Тыменя понял?

Колянедовольно щурится. Доля секунды — и он кивает.

Ярезко отпускаю пиджак. Он отшатывается, врезается спиной в одного из приятелей.

Оборачиваюсьна девчонок. На меня вдруг наваливается ощущение, что я перегнула палку.

Юлианасмотрит на меня с открытым ртом, переводит взгляд на подругу. Даша едва стоитна месте, сдерживает порыв запрыгать от восторга.

И янеожиданно для себя им улыбаюсь.

— Ясмотрю, ты тут не скучаешь.

Поворачиваю голову и вижу, как натерриторию школы входит радостный Тимур. Он держит в руке пластиковый стаканчики тянет через трубочку молочный коктейль.

—Можно с тобой? — спрашивает он без тени угрозы и явно веселится с реакциидрожащих пятиклассников. — Мы, видимо, пропустили что-то интересное.

Позадинего ленивой походкой идет Рома. Он опускается на корточки рядом со мной,протягивает розового цвета стаканчик.

—Снова геройствуешь? — тихо спрашивает он с такой теплой улыбкой на губах, что ячувствую резкий прилив жара в теле.

Снова?

—Охладись, — Рома указывает на стакан в моей руке. — Сегодня какое-то пекло.

Иправда.

Яне успеваю ничего сказать. Он поднимается на ноги, и я автоматически повторяю движение,оказываясь рядом. Рома поворачивается к оцепеневшему Коле.

—Ты обижаешь девчонок?

—Нет! — пищит пятиклассник. — Я ничего не…

—Не смей врать! Я тебя предупреждала! — тут же подскакиваю я и оказываюсь вровеньс Ромой. — Ты, мелкий говнюк!

Ромаукрадкой косится в мою сторону и беззвучно смеется.

—Остынь, герой, все в порядке, — говорит он тихо и кивком просит отойти.

Я неохотноотступаю к Тимуру и девчонкам, но постоянно оглядываюсь на Рому.

Почемуони пришли именно сейчас?

Зачемон влезает в это?

Ромаприсаживается на корточки перед Колей и остальными мальчишками. Говоритспокойно, даже позволяет себе пару раз слабо улыбнуться. Они только кивают ипочти не поднимают на него глаз.

—Боже, — выдыхает Тимур, когда Даша заканчивает свой эмоциональный пересказ. Онсмотрит на меня с таким восторгом, будто я победила босса в его любимой игре. —Крис, я твой фанат, — в знак признания он прикладывает ладонь к сердцу. — Тыуничтожила пятиклассника. Это просто потрясающе.

Страннослышать это от Авдеева. Я совсем недавно узнала, что он старший ребенок и унего есть еще трое мелких сорванцов. Но он отлично ладит с детьми. И от егооценки мне почему-то становится неловко.

—Никого я не уничтожила, — буркнув, я кручу в руках розовый стаканчик и неподнимаю глаз. — Только попросила, чтобы он не доставал девчонок.

—Она схватила его вот так! — выпаливает Даша, вскидывая кулаки и тряся ими ввоздухе. — И сказала, что превратит его жизнь в ад!

—Да тут уже настоящий ад! — Тимур снова смеется и прикладывает свой ледяной стаканчикк щеке.

Япровожу рукой по лицу, делаю несколько глотков коктейля — чтобы охладиться иморально, и физически.

—Клубничный?

—М? — Тимур отвлекается от очередного этюда Даши. — А что не так? Рома сказал,тебе нравится клубничный, вот он и купил.

Явдруг застываю и медленно поднимаю глаза на Авдеева. Его внимание перетягиваютна себя девчонки: Даша хвастается своими спортивными навыками, а Юлианагорделиво кивает и поддакивает.

Ромазнает мой любимый вкус?

Коляс дружками проносятся мимо нас к школе. Даша что-то выкрикивает им вдогонку,потом хватает Тимура за руку и тащит к турникам — обещает показать, как круто умеет подтягиваться. Юлиана спешит за нимии впервые за все время тихонько смеется.

Япродолжаю стоять в какой-то прострации и неторопливо мешаю трубочкой коктейль.

Откудаон знает?

Запахпрохладной мяты окутывает со спины. Чувствую тяжесть на макушке — Ромаопирается в нее подбородком.