Стань моим героем

Внутри меня все похолодело.

В моей голове проносилось, как Антон отмахивался от вопросов об учебе, как он стирал с рук темные пятна масла, как он молча отдавал часть денег маме, другую часть оставлял у меня на столе на карманные расходы, пока меня не было дома. И виновницей была я. Антон мог бы успеть вырваться отсюда, мог поступить в место мечты, если бы из-за моего истеричного звонка не пропустил экзамен. Если бы я была более спокойна и собрана. А потом стало поздно, он даже отказывался от возможности вновь сдать экзамен, совершенно не видел в этом смысла. Возможно, сейчас они бы с Викой остались вместе, она не изменила ему, и он был рядом со своими друзьями. Я во всем виновата, я знала это.

– Повтори. – Выдавила я из себя, уверенно пересекая раздевалку.

– Что, Лебедева, правда глаза режет?

Вся моя накопленная злоба на отца, на долги, на исхудавшую от стресса маму, на уставшую улыбку Антона, на собственную беспомощность, чувство вины и стыда, с которыми я просыпалась ежедневно – все вырвалось на свободу и направилось только на одного человека. Я ударила ее, заранее сожалея об этом. Знала, что доставлю проблемы прежде всего семье, но я была не в силах остановиться. Ангелина царапалась, визжала, хватала меня за волосы, пока я ловко использовала прием, которому меня когда-то научил Сережа, и обездвижила ее.

Подружки Ангелины быстро позвали учителей на помощь, после чего я снова оказалась в кабинете директора. История повторилась: взволнованный Валентин Яковлевич, визжащая мамаша стервы-одноклассницы, прожигающий яростный взгляд завуча Лидии Витальевны. Только вместо мамы со мной был Антон. Набрать мамин номер я не смогла – слишком боялась нового удара по ее здоровью. И попросила прийти брата.

– Хорошо, что не рассказала маме. – Произнес он, выслушав мою скупую просьбу по телефону.

Ангелина врала о том, что я набросилась на нее ни с того ни с сего. Я отмалчивалась, боялась, что она что-то может упомянуть об Антоне. Не хотела вытаскивать его на общее обсуждение и отчасти была благодарна, что Губарева помалкивала об истинной причине нашей стычки.

Пока Лидия Витальевна давила на директора, чтобы меня отчислили за неподобающее поведение, Антон использовал всю свою харизму и дипломатичность перед стариком. И это сработало. Мне дали еще один шанс.

Пришлось соврать ему, что потасовка произошла из-за Кати, которую якобы вновь задели на моих глазах. Не хватило смелости признаться в правде. Антон спокойно выслушал меня и приобнял за плечи, пока мы шли в сторону автосервиса.

– Ну зачем ты устраиваешь кровопролитие? – голос его звучал устало, но без упрека.

Он мельком взглянул на мою поцарапанную щеку и слегка разбитую губу.

– Прости.

– Все в порядке. Просто, пожалуйста, давай больше без драк.

Я пообещала быть паинькой. Прежде всего – самой себе.

А потом в десятом классе к нам перевелся Марк Татаринцев – племянник Лидии Витальевны, которого она сразу же подталкивала к компании Тихонова. Ведь он заслуживал только лучших людей рядом с собой.

Первое время Марк был просто тенью Ярика, которого постепенно погружали в лор нашей школы. Он слушал и вторил смеху нашей звезды. Губарева бросалась на Марка, заявляя всей школе, что они близкие друзья детства. Если Ангелина вся светилась от счастья, что ее друг перевелся к нам и ходила за ним по пятам, то Марку это не приносило подобной радости, но оставался терпелив к ней.

Иногда я ловила на себе его взгляд. Не оценивающий и не нахальный, а какой-то изучающий. Будто я была для него интересной загадкой, к которой он никак не мог найти решения. Мы даже начали со временем обмениваться несколькими фразами в коридорах школы, пока меня сверлили остальные из компании Ярика.

Когда я покрасила волосы в фиолетовый, все закатывали глаза или посмеивались, называли «бабушкиным» цветом. Но я просто проходила мимо них с гордо поднятой головой, хватая Катю под руку. Меня не могло больше ничего задеть. А после уроков мне пришло сообщение от Марка:

«Очень красивый цвет волос, тебе идет. Похожа на фею.»

Школа окончательно опустела для меня, когда ушла Катя. Ее отца повысили и перевели в Москву на новую, более выскооплачиваемую должность и она укатила в Москву сразу после новогодних каникул.

Марк оказался рядом. И в тот момент этого было достаточно, чтобы принять его за спасательный круг и потерять бдительность.

Мы начали встречаться тихо, не привлекая внимания. Прогулки после школы, разговоры о музыке, о желании сбежать из этого города. Он жаловался на давление матери и тети, которые пытались слепить из него «идеального мальчика», управляли им, как только того желали, и никогда не интересовались тем, чего хотел он на самом деле. Марк слепо следовал их указке и даже не думал бунтовать. Ему не хватало моего хаоса, а мне – его порядка.

Он верил мне. По крайней мере, первое время. Я позволила себе думать, что наш союз одержит победу над игрищами Ярика и остальных.

Но их яд просачивался. Сначала это были шутки, превращающиеся в советы, как только все узнали о наших отношениях. Тетя Марка давила, говоря, что ее блестящий племянник не может встречаться с такой «распутной девчонкой», как я. Подключалась и Ангелина, которая при каждой встрече жаловалась ему, как я однажды зажала ее в раздевалке и побила.

Я видела, как в его взгляде появлялись сомнения и усталость от сражения. Он сдался. Мы начали чаще ссориться из-за его друзей и его молчания, когда при нем отпускали колкости в мой адрес.

Финал нашей истории был очевиден. Но мы оба цеплялись друг за друга. До сегодняшнего дня.

Предатель.

Глава 3. Еще увидимся, герой.

Перевернувшись на бок, я морщусь от боли в затекшей руке. Мычу, пытаясь сообразить, где я и какой сейчас год. Совершенно не помню, как уснула.

Веки тяжело поднимаются, и я сталкиваюсь взглядом с внимательными, светло-серыми глазами – словно зимнее пасмурное небо. Тут же вскакиваю и вскрикиваю. От испуга хватаю с тумбочки пластиковый стакан и швыряю его в непроницаемое лицо парня.

Резкий кашель обрывает мой ужас. Оборачиваюсь и вижу тучного механика Евгения Степановича: он давится обедом, наблюдая за внезапной сценой. И только теперь до меня доходит – на корточках передо мной сидит Рома.

Прикрыв глаза и поджав губы, он сдерживает улыбку. Поднимает откатившийся стакан и сминает его в ладони.

– Зачем так пугать?! – выдыхаю я, пока мое сердце колотится где-то в горле.

Рома не успевает ничего ответить, как в подсобку врывается Антон. Позади него выглядывает светлая макушка Яны – старосты его группы. Следом вижу хмурое лицо молчаливого Вовы, работающего здесь уже год и учащегося с братом. Расталкивая всех, появляется дядя Миша, вооруженный гаечным ключом.

– Что случилось? – бросает в меня вопрос Антон, с опаской поглядывая на инструмент в руках хозяина автосервиса.

– Я уснула, – тише произношу я, чувствуя накатывающую головную боль. – А он просто смотрел на меня.

Замечаю, как брови брата ползут вверх, и он тут же переводит взгляд на своего помощника.

– Просто смотрел? – Антон явно ждет объяснений Ромы, пока тот выглядит бесстрастно.

Яна с осторожностью цепляется в футболку Антона, словно готовясь остановить его в любую секунду, а дядя Миша крепче сжимает пальцами свое «оружие».

– Боже, ты тот самый тип извращенца, что любят подглядывать за спящими? – разочарованно вздыхает Вова.

И тут Рома прыскает со смеху.

– Нет, конечно.

– Успокойтесь, – фыркает Евгений Степанович. – Пока Кристина спала, так мычала и корчилась, что я и попросил мальчика проверить все ли с ней в порядке, – указывает он вилкой в нашу сторону. – Никакой он не извращенец. По крайней мере, не из тех, что смотрят на спящих. Или какая у них там еще классификация, Ром?

Рома через плечо бросает взгляд на старшего механика. По его выражению не поймешь: благодарен он за спасение репутации или испытывает еще больший позор.

– Извините, – бурчу я в сторону толпы, но кошусь на Рому. Ведь это я тут ненароком устроила это внезапное собрание.

– Кристинчик, что болит? – спрашивает дядя Миша обеспокоено.

– Просто руку отлежала, – говорю я и в доказательство начинаю ее разминать.

Он коротко выдыхает от облегчения и призывает остальных вернуться к работе, подсобка пустеет. В комнате остаемся только мы с Антоном, Рома и Яна. Рома отходит к столу и делает глоток воды, когда его место занимает Антон.

– Ты нас перепугала своим визгом, – Антон издает короткий смешок, стягивает с головы бейсболку и проводит ладонью по коротким, песочного цвета волосам.

– Потому что как только открыла глаза – увидела Рому. Вот и испугалась.

– Я знаю, что не самый красивый человек на планете, но не настолько же, – бубнит Рома с каменным лицом, отчего его фраза кажется мне еще смешнее. Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимость.

Не знаю насчет общепринятых планетных мерок красоты, но этот парень определенно прибедняется. Рома Акимов учится в параллельном классе и обладает той самой загадочной привлекательностью: высокий, крепкий, с угольно-черными волосами и полупрозрачными серыми глазами. В нем есть притягательный магнетизм, но держится он исключительно в компании своего друга и одноклассника – Тимура Авдеева, на остальных ему наплевать. За ним не бегает толпа девчонок лишь по двум причинам: он кажется угрожающим и обладает репутацией хулигана, который в свободное от школы время любит размахивать кулаками вместе с другом. Несмотря на свой статус ему хорошо давалась учеба, при этом он не прилагал к ней особых усилий.

Его взгляд – ленивый, но острый, о который можно ненароком поцарапаться. А выражение лица вечно скучающее и грозное. Он всем своим видом излучает безразличие ко всему на свете. И этот человек сейчас с трудом сдерживал улыбку, глядя на меня. В его взгляде искрилось озорное любопытство. За все школьные годы Рома ни разу не бросил в мою сторону ни насмешки, ни жалости. Абсолютное равнодушие. Иногда мне даже казалось, что он не в курсе этой стороны школьной жизни. А может, я и вся эта история были ему настолько неинтересны, что даже не заслуживали взгляда. Я склонялась больше ко второму варианту.

При этом именно он, а не Ярик, был настоящей легендой на школьных соревнованиях. Пока Тихонов психовал и орал на отстающих, Рома сохранял спокойствие. Ребята невольно прислушивались к нему, а не к капитану. Если одному нужно было кричать и бить в грудь, чтобы его заметили, то другому было достаточно шепота. И когда все носили Ярика на руках, Акимов стоял в стороне, всем своим видом демонстрируя полнейшее безразличие. Хотя после этого многие выказывали ему уважение – разумеется, только когда Тихонов этого не видел.

Рому я знаю с детства – мы гуляли на одном дворе в большой компании ребят, и жили по соседству. Но близко не общались никогда. Друзьями нас не назовешь, скорее старые знакомые. Я была неотрывно приклеена к Кате, он – к Тимуру. В этом мы были похожи.

В школе мы даже не здоровались, и спокойно проходили мимо. Даже сталкиваясь в одном магазине, предпочитали не замечать друг друга. И для нас обоих это было в порядке вещей.

Ситуация немного изменилась, когда я встретила Акимова здесь – в автосервисе. Он решил в этом году подзаработать денег на лето и трудился тут все каникулы. Мы с ним не пытались стать друзьями, но общение было неизбежным. Я часто забегала к Антону, а его друзья, вернувшись на каникулы, тоже с удовольствием наведывались к брату.

Рома предпочитал держаться немного в стороне, но своим присутствием заполнял пространство. Он был немногословен, однако после смен не всегда спешил домой, задерживаясь в компании Антона и остальных. И я понимала это желание – молча разделяла его с Ромой. Нам обоим нравилось наблюдать за этой компанией, тихо посмеиваться над их шутками или забавными придирками. Особенно между Сережей и Захаром, которые вечно цеплялись друг к другу.

Друзья Антона всегда хорошо ко мне относились, были общительны и дружелюбны. Но я все равно оставалась для них младшей сестрой их друга. В то время как с Ромой их разговоры казались иными – они воспринимали его как равного. Меня это не огорчало. Мне было достаточно находиться рядом, в одном помещении, и чувствовать себя частью чего-то по-семейному теплого. Эта комната, эти люди – стали моим укрытием.

– Нам нужно заниматься, ты не успеешь сдать прошлогодние долги, – произносит тихо Яна.

Ее голос возвращает меня из теплых, наполненных смехом воспоминаний в сегодняшний день. Я даже на мгновение ощущаю неприятный пробежавший по коже холодок. И от меня не ускользает фраза Потаповой об учебных долгах брата, которые он бессовестно копил. Только благодаря ей его еще не отчислили.

– Да, я помню, – обреченно вздыхает Антон, поднимая взгляд на Яну и почесывая легкую щетину.

– Их много? – обращаюсь я к ней.

Какое-то время она мнется от неуверенности, стоит ли меня посвящать в эту тему. Антон не двигается с места и никак не реагирует, словно тем самым дает Яне зеленый свет.

– Весь прошлый семестр.

– Весь семестр?! – одновременно вырывается у нас с Ромой. Мы неожиданно переглядываемся.

Антон медленно поднимается и оборачивается на Рому. По его лицу скользит ухмылка.

– Эй, помогатор, ты перекусил? – обращается он к Акимову, и в его шутливом тоне отчетливо слышится раздражение. – Дуй к Степанычу, он найдет тебе занятие полезнее.

Рома, выставив руки перед собой, словно говоря «намек понят» направляется к выходу.

– Еще увидимся, герой, – бросает он мне прежде, чем покинуть подсобку. В его взгляде я улавливаю теплоту и вместе с этим какую-то серьезность. Чувствую пробежавшие по спине мурашки.

Не знаю, с чего он начал называть меня «героем» еще с лета. Я никогда его об этом не спрашивала. Прозвище мне совершенно не подходит, ведь я страшная трусиха. Наверное, именно поэтому мне чем-то оно и нравилось.

Пока Яна освобождает стол и входит в роль репетитора для Антона, вытаскивая кипу конспектов, я остро чувствую повисшее напряжение в комнате после ухода Ромы. Вдруг не сдерживаю любопытства и обращаюсь к брату полушепотом:

– Разве Рома не собирался тут работать только летом? Что он здесь делает?

– Собирался. Но в августе попросился иногда подрабатывать после школы, – медленно кивает Антон, щурясь с подозрением. – Миша был не против. А что?

– Просто, – рассеяно жму плечами, поднимаюсь и натягиваю на плечи рюкзак. – Не буду вас отвлекать, пойду домой. У меня еще созвон с москвичкой.

Встаю у зеркала и поправляю помятые в хвосте волосы. Продолжаю чувствовать на себе пристальный взгляд брата, отчего мне только быстрее хочется улизнуть отсюда. И что меня дернуло спросить про Рому?

– Не забудь мороженое, – кивает он в сторону холодильника.

– Да, спасибо, – хмыкаю я, забирая ведерко клубничного мороженого.

Уходя, я все еще ощущаю спиной прожигающий взгляд Антона. Что за внезапная неловкость возникла от моего нелепого любопытства?

Слово «герой» снова отдается где-то в ушах. После всего, что случилось с Марком, после всех этих сплетен, – оно звучит, как вызов.