Дитя двух лун

Я сделала паузу, давая им впитать информацию.

-И обязательно, два раза в неделю приходишь ко мне. В полдень среды и на закате воскресенья. Я буду смотреть тебя.

Мой взгляд стал строже.

- Если вдруг, любая боль, любое недомогание, малейший страх или сомнение в душе, не жди, не терпи! Сразу ко мне. Каждая минута может быть важна, особенно сейчас. Первые два месяца, самые важные. Будем проверять, слушать, укреплять связь. Это время, когда магия настоя и ваша воля должны сплестись в крепкий кокон. А потом…» – я легонько коснулась ее живота, туда, где трепетали две новые жизни, – -…потом, дорогие мои, уже и легче будет. Кокон окрепнет, огоньки разгорятся ярче.

Глава 68

Утро только начинало золотить иней на окнах, когда дверь отворилась, впуская стужу и… Яра. Морозный воздух ворвался в дом, заставив свечи дрогнуть. За его широкой спиной стоял Древ с уже проступающей в чертах лица отцовской твердостью, но еще детской неуклюжестью. Пар от их дыхания клубился в холодном воздухе. Древ держался чуть позади отца.

- Лея, – начал Яр без предисловий– Я связался с шаманом клана отца. Со Старым Кедром-. В голосе Яра звучало глубокое уважение. - Он перепроверил луны, кости, дым священных трав... все знаки для наших детей. Со сроками все в порядке. Они верны.

Я почувствовала, как камень тревоги чуть сдвинулся. - В порядке... – я кивнула, глядя на Яра, а потом на внимательно слушавшего Древа. – Значит, ваш шаман... он не виноват в той беде? - Мои слова были осторожны.

Яр мрачно усмехнулся, его взгляд стал жестче

- Не виноват? Возможно. Но он и не шаман вовсе, Лея. Не настоящий, – Яр положил тяжелую руку на плечо сына. – Я поузнавал... Серг и Древ помогали, оббегали соседние селения. В ближних кланах волков, в дальних стоянках... никто не знал такого ученика у истинных шаманов. И шамана с таким именем и обличьем – тоже. Зато...- Он понизил голос до опасного шепота

-...Зато в Городе Туманов, у нагов, несколько зим назад работал знахарь. По описанию, один в один. Тот же шрам над бровью, та же манера шептать, будто шипит...

- Нагов?! – сорвалось у меня. Я невольно отшатнулась. Город Туманов... Логово змеелюдей. Холодный ужас сковал меня.

- Подожди, Яр... Если он жил, работал у них, служил... Где гарантия, что он сейчас не делает то же самое? Мой взгляд скользнул к побледневшему Древу. Голос Древа дрогнул

- Он же... он же лечил меня, давал настои для укрепления!

Он лечил его. Лже-шаман поил его своими снадобьями... Мой взгляд резко сфокусировался на подростке.

- У тебя, Древ, – спросила я, невольно почесывая переносицу – верный знак глубокой сосредоточенности – остался хоть капелька того настоя? Того, что он давал тебе?

Древ резко кивнул.

- Да! – выдохнул он. -Маленькая склянка. Я... я ее не выбросил, как он говорил. Забыл. Он метнулся к кожаной сумке, висевшей у пояса, и через мгновение протянул мне крошечный, грязноватый пузырек из темного стекла. Жидкость внутри была мутно-желтой, почти без запаха.

Я взяла склянку осторожно. Игнорируя предостерегающий рык Яра, я аккуратно приоткрыла склянку с подозрительным снадобьем. Не спеша, чуть втянула носом воздух рядом с горлышком. Запах был слабым, но отчетливым – сладость гниющих лилий, прикрытая резкой ноткой розмарина. - - Ага... – прошептала я, понимание вспыхнуло во мне, холодное и ясное. Без колебаний, капнула крошечную каплю себе на тыльную сторону ладони и слизнула ее кончиком языка.

Яр зарычал снова, низко и опасно, шагнув вперед.

- Лея! Осторожно!

Я ощутила на языке тот же едкий горьковатый привкус, но теперь он раскрылся полнее: подложка горечи была явно растительной (болотный белокопытник?) Я тут же прополоскала рот отваром шалфея.

- Твой сын пил это, Яр, – произнесла я спокойно, вытирая губы. – Если бы это был быстродействующий яд, он бы не стоял сейчас здесь. Это нечто... иное. Медленное.

- Так... – Яр напряженно следил за моим лицом, Древ замер, затаив дыхание. – Знакомые запахи и вкусы? Ты можешь определить, что там? – его вопрос прозвучал не как просьба, а как требование вождя, столкнувшегося с угрозой семье.

Я вздохнула, перебирая в уме палитру отрав и снадобий.

- Ну, скажем так... Я могу предположить состав и какой эффект должен быть от такого микса. Основа, болотные травы: белокопытник для горечи и угнетения духа, корни вереска болотного для слабой дрожи... Металлический привкус и онемение... Это похоже на микроскопические чешуйки змеиной шкуры нага. Не яд, нет. Но... Ослабление воли. Притупление связи с кланом, с предками. Может, даже... предрасположенность к чужому влиянию. - Я посмотрела на Древа. -Но я могу ошибаться в пропорциях или тонкостях действия. Химия нагов – дело темное.

Яр побледнел. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Наги, — прошептал он, и в этом шепоте было всё: ярость, страх и ненависть.

Лица Яра и Древа становились все бледнее.

-Братишка —сказала я мягко - приведи ко мне Грона. Скажи, я хочу… проверить кое-что на его костях-. Древ лишь кивнул, и растворился в воздухе, исчезнув с тихой скоростью оборотня.

- Если догадки мои верны — продолжила я, обращаясь к Яру, — то и Грон пил то же зелье. И, возможно, весь ваш молодняк. Странно, что никто не проронил слова о шаманском снадобье…

Я позволила себе слабую, усталую улыбку. -Но ошибиться я могу. Подождем Грона. Там и проясним.

Дверь распахнулась с грохотом, и в дом ввалились Древ с Гроном. Оба тяжело дышали, груди ходили ходуном – видно, мчались что есть сил.

-Грон! – мой голос прозвучал резко, перекрывая их пыхтение. – Шаман давал тебе пить какой-нибудь настой? Говорил, что для укрепления?

-Да! – выдохнул Грон, опираясь о косяк. – Пил, как велел. Трижды в день, утром, днем, вечером. По семь капель... Ровно по семь.

Я уставилась на него в немом изумлении. Ровно по семь... Слишком точная доза. -Древ, – медленно повернулась я к другому оборотню, – а ты? Как принимал?

Древ смущенно почесал затылок.

- Ну... Он говорил, по семь капель... утром, днем, вечером. Только если честно... частенько забывал. А то и днями пропускал.

- А почему взрослые не знали про настой? – голос мои дрожал от изумления. – И друг другу вы не говорили?

-Нет – хором пробурчали оборотни, уныло качая головами.

Грон потупил взгляд, его шепот едва пробивался сквозь тишину.

- Шаман... он сказал, я слишком слаб для полноценного Обращения. Что пить надо. А чтобы другие... не смеялись над слабаком... лучше никому не говорить.

-Мне – то же самое – глухо подтвердил Древ, сжимая кулак здоровой руки.

Сердце мое сжалось. Так вот в чем ловушка.

-Яр, – обратилась я к оборотню, стараясь говорить как можно тише, – Нужно узнать, кому шаман давал настой, и как они его пили. Хотя бы будем знать, у кого ждать... непредвиденный Оборот.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями. -Если я правильно понимаю, эта отрава ослабляла и человеческое тело, и волчье. Из-за этого Оборот начинался раньше срока... и проходил неправильно – тело было слишком слабым, чтобы выдержать трансформацию. Как мы видели у Грона.

Я указала на Древа - Он пропускал приемы – поэтому отделался только сломанной рукой.

Яр сжимал и разжимал кулаки, его лицо, белое от ярости, исказилось в страшной гримасе.

-Завтра у нас общее собрание с взрослыми волками, его голос был низким, как предгрозовой гул. – Поговорю с главами семейств. Пусть каждый допросит своего щенка. Если это правда…- Кулаки вновь сомкнулись в каменные глыбы, и из его груди вырвалось глухое рычание, от которого задрожали стёкла в окнах.

-А еще, – вставил Бакс, оторвавшись от вылизывания задней лапы лишь на миг, – если у кого настой остался… пусть притащат. Проверим, одинаковый ли он.

Усевшись поудобнее на моем рабочем столе, он продолжил гигиеническую процедуру. Лилу и Ярина, притихшие рядом, лишь кивнули в знак согласия.

Взгляд Яра и мой скрестились. Мы разом выдохнули, ни одному из нас эта простая мысль не пришла в голову.

Глава 69

В обед мы с Яриной отправились по лавкам за необходимым, оставив Лилу дома, наша розовая малышка оказалась страшной мерзлячкой и наотрез отказывалась лишний раз высовывать носик на мороз. Бакс, конечно, остался с ней, под его ворчание о том, что «барышни совсем распустились, даже на мороз выйти не могут». Лилу лишь фыркнула и укуталась в плед. Закупив все запланированное, мы буквально столкнулись с женой столяра. Та тут же осыпала меня благодарностями за мазь «Медвяные Ладони», просила наготовить еще, и для себя, и для подруг с такими же натруженными руками. -Через два дня, милая, приходи, – пообещала я, – как раз приготовлю нужное количество». Она радостно закивала и поспешила по своим делам.

А потом нас с Яриной словно магнитом потянуло к неприметной прежде мастерской украшений. Любопытство взяло верх над рассудком у обеих. И вот там-то взгляд Ярины прилип к чуду: брошь-пчелке. Ярко-желтое, гладкое, как речной камешек, тельце из эмали, с сочными черными полосками. Крылышки, полупрозрачные, мерцающие голубым, точно льдинки, поймавшие солнечный зайчик. Весёлые глазки бусинки, усики пружинки, готовые задорно затрястись при малейшем движении, и сверкающий золотистый страз капелька меда на спинке! Безопасная силиконовая булавка довершала образ. Глаза Ярины загорелись таким восторгом, что я не удержалась. Подойдя к прилавку, за которым копошился бородатый гном мастер, я вежливо спросила - Уважаемый, почем сие дивное творение?

- Вы для себя изволите брать или для юной барышни? – вежливо осведомился гном, его глаза внимательно изучали меня.

-Для барышни, – спокойно ответила я. – Сама украшений не ношу. Незачем.

Гном прищурился, его борода колыхнулась. - А позвольте узнать… не вы ли будете наша новая знахарка? - Настроение у меня сразу поднялось от его старомодного оборота. - А позволю, – улыбнулась я в ответ. – Я.

- Уважаемая! – лицо гнома озарилось радостью, тут же сменившейся досадой. – Все никак не могу до вас добраться, знаете ли. Работа, работа, заказы горой… а глаза-то… Он снял маленькие, блестящие очки и устало протер переносицу. - Плохо видеть начинают. Вот и очки уже слабо помогают.

Я наклонилась к прилавку, сокращая расстояние. -Позвольте, уважаемый, взглянуть на ваши глаза? – попросила я мягко. Мои пальцы осторожно приподняли его подбородок, а взгляд углубился в карие, чуть затуманенные глубины его глаз. - Думаю, помощь вам возможна – произнесла я после паузы. – Сможете уделить мне четверть часа завтра утром?

- Завтра утром?.. – Гном заерзал, его пальцы нервно перебирали бороду. – Ну... Разве что до открытия... И то, не ручаюсь...

- Хорошо, – кивнула я, не отступая. – А сегодня вечером? После заката?

Лицо гнома просветлело -Вечером? Да, пожалуй, смогу.

- Вот и отлично. Жду вас, – завершила я эту часть разговора. – А что же с брошкой? – напомнила я, указывая взглядом на сверкающую пчелку.

Гном махнул рукой, и в его глазах мелькнула смесь надежды и скепсиса - А давайте так: если поможете с глазами... Ох, я-то все понимаю, больших чудес не жду! Но хотя бы... чтобы хуже не стало? Очки менять устал, как не крути. Тогда – брошка ваша. Даром.

Широкая улыбка тронула мои губы -По рукам, мастер!

Довольные, мы с Яриной брели домой. -Мам, а ты точно сможешь ему помочь? – не унималась девочка, заглядывая мне в лицо.

Я рассмеялась, обняв ее за плечи - Смогу, смогу, солнышко! Брошь уже твоя, считай. Так, смеясь и болтая, мы и добрались до порога. Разобрали покупки, сварили свежий глинтвейн.

Вечером мастер, верный слову, пришел. Но не один, рядом с ним семенила пухленькая гномка с яблочными щечками и самой доброй улыбкой на свете. Его супруга. Она то и дело поправляла ему воротник, одёргивала рукава, видно было, что привыкла заботиться.

- Вот, деточка, – заговорил гном, с любопытством оглядывая наше жилище, – выбрались-таки к тебе, да с женушкой. Боли у нее, знаешь ли, в животике частенько приключаются... Ты уж, будь добра, посмотри ее. - Его круглые глаза вдруг остановились на Лилу. Наша розовая сурикатка невозмутимо несла в аккуратных лапках глиняную кружку с дымящимся глинтвейном, как раз для мастера, пока я беседовала и осматривала его улыбчивую половинку.

Вручив гномье жене пузырьки с настоями и подробно объяснив схему приема, я добавила - Боль должна отступить уже через день. Не волнуйтесь.

Повернувшись к мастеру, я мягко уточнила - А корень зла, вот здесь – я легонько ткнула пальцем себе в висок. – На нервной почве. За детей, на чужбине, сердце ноет. Переживает сильно. - Видя, как напрягся и сам гном, я добавила, обращаясь уже к нему - Не тревожьтесь, почтенный. Все наладится, увидите. - Его борода чуть дрогнула, то ли от сомнения, то ли от надежды.

-А теперь – весело переключила я тему, подводя его к креслу у огня, – ваши драгоценные глазки, уважаемый мастер! Готовы к маленькому чуду? - Я достала из шкафчика набор тонких серебряных игл и пузырек с маслом, пахнущим горными травами и звездной пылью.

Гном хмыкнул, но в его глазах вспыхнул азарт - А что, удиви, дочка, удиви! Старого ворчуна еще можно порадовать диковинкой! - Он уселся поудобнее, явно включаясь в игру.

Я бережно закапала по одной жемчужной капле в каждый его усталый глаз. Поверх легла мягкая повязка, пропитанная густым, тягучим настоем папоротника и лунного камня, холодная и успокаивающая. Присев рядом на низкую скамеечку, я положила свои ладони поверх повязки, ощущая под ними тепло век мастера и терпкий аромат трав. И тихо запела:

Камень Глубинный, Светом омой,

Тьму отгони серебряной строй.

Око Стальное, Зоркость верни,

Как нити жилы в породе огни.

Пелена серая, истончись, порвись,

Словно туман на рассвете разбейсь.

Искра подземная, ярче гори,

Мир в четких гранях гному яви!

Шепот лился, как ручей под землей, обволакивая старого гнома. Под моими ладонями повязка чуть согрелась, а настой начал тихо мерцать сквозь ткань, отливая лунным серебром.

Огонь Зодчего, в зрачке взвейся,

Каждый изъян, каждый штрих обозначься!

Твердь Поднебесная, ясность дари,

Чтоб видеть узоры, что сам создал вдали!

Светом напой, Землей укрепи,

Видеть как в юности снова вели!

Я чувствовала, как древняя сила гор и терпеливая ясность камня текут сквозь мои руки, смывая пелену лет и копоти мастерской, наполняя его глаза изнутри чистым, неискаженным светом.

В комнате царила благоговейная тишина. Наша гостья гномка и Ярина затаив дыхание наблюдали, не смея пошевелиться. Лилу и Бакс, свернувшись теплыми клубками, дремали у самого камина, их бока мерно поднимались в такт дыханию.

Последние слова песни шепота растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкое эхо и дрожь магической энергии. Я медленно, с почтительной бережностью, начала снимать первую повязку.

- Терпение, уважаемый мастер – предупредила я тихо, но твердо. – Глаза пока закрыты. Открывать рано. - Его веки дрогнули под моими пальцами, но послушно остались сомкнутыми.

Сняв пропитанную лунным настоем ткань, я наложила вторую повязку, узкую ленту, пропитанную золотистой настойкой «Око Точности». Ее аромат, острый, как запах герани и горного хрусталя, мгновенно наполнил пространство. Да, одна она лишь обостряет зрение на время, снимает песок усталости, дарует ясность линий... Но сегодня, вслед за песней шепотком, она должна была закрепить чудо, вплести мгновенную остроту в долговечную ткань исцеления.

Минуты тянулись, наполненные лишь треском поленьев в камине и напряженным ожиданием. Наконец, я сняла и эту повязку, тщательно промыла глаза гнома прохладным, чистым отваром шалфея и звездчатки.

- Теперь – мой голос прозвучал звонко и ясно, разрезая тишину, – открывайте глаза, уважаемый мастер. Смотрите.

Гном привычным жестом поднес очки к переносице... и замер. Глаза его распахнулись, широко, недоуменно. Рука с очками так и осталась висеть в воздухе, не дойдя до цели. Он медленно поворачивал голову, впитывая мир: от трепета пламени в камине до мельчайшей трещинки на глиняной кружке. На его морщинистом лице, озаренном каминным светом, читалось чистейшее изумление, смешанное с щемящим облегчением.

- Доченька… – его голос сорвался на шепот, полный благоговейного трепета. – Как… как это возможно? Ты… ты вернула мне зрение? Полностью? - Он снова моргнул, словно боясь, что видение исчезнет. - Да нет же, это не возврат… Мне кажется, я вижу яснее, чем в день своей первой удачной огранки алмаза! - Его взгляд, острый и влажный, скользнул по мне, по его сияющей от счастья жене, и тогда по щекам, в борозды седой бороды, покатились тяжелые, искренние слезы. - Леюшка… – выдохнул он, и в этом имени звучала вся горечь прожитых в полутьме лет и вся благодарность. – Прими… прими благодарность старого гнома. Такого чуда… меня еще никто в долгой жизни не удостаивал.

Жена гнома бережно вытирала его слезы своими маленькими руками, приговаривая сквозь собственную улыбку - Ну что ты, старик, расплакался? Все ведь хорошо, лучше не бывает! - Их радость была такой искренней, что и я невольно улыбалась, разделяя их счастье. Ярина прижалась ко мне, обняв за талию, и ее лицо светилось гордостью и восторгом.

- Как у вас тут... душевно, – гном всхлипнул, отирая ладонью мокрую бороду, но уже сквозь улыбку. – По-настоящему...- Он вдруг хлопнул себя по лбу - Ах, да! Совсем из головы вылетело, старый пень! - Из глубокого кармана появилась маленькая, аккуратная коробочка из темного дерева. - Вот, юная барышня, – его голос дрожал от волнения, – обещанная награда. Пчелка. Как твоя мама труженица, только для тебя. - Он открыл крышечку, и внутри, на бархатной подушечке, лежала брошь. Ярина ахнула, осторожно взяв драгоценный подарок. Потом, не сдерживая восторга, закружилась по комнате, сжимая коробочку в ладошках, а гномы смотрели на нее, и их улыбки стали еще шире. - Ну что ж, доченька, – гном тяжело поднялся, собираясь уходить, и его голос снова стал серьезным, полным глубочайшего уважения. – Благодарю тебя. Назови свою цену за исцеление. Сколько мы тебе должны?

Я рассмеялась, легонько махнув рукой - Ну что вы, уважаемый! У нас с вами была честная сделка: вы – мне брошь, я вам зрение. Мы квиты! - Мои слова прозвучали легко и счастливо, подхватив радость, что кружилась по комнате вместе с Яриной. Гном медленно кивнул, и в его карих, теперь ясных глазах светилось что-то большее, чем простая благодарность, безмерное уважение и обещание дружбы. Они ушли, унося с собой тепло этого вечера, а в нашем доме еще долго витал легкий аромат горных трав и тихий гул счастья. Я сидела в кресле, глядя, как Ярина кружится с брошкой, и думала: вот оно, счастье. Не в битвах, не в великих подвигах. В том, чтобы вернуть старому мастеру зрение, а девочке радость.

Глава 70

Наконец-то вечер опустился на наш дом, и мы остались одни – лишь наша странная, теплая семья.

Я заварила глитвейн по своему любимому рецепту, тому, что сама сложила по крупицам из знаний Вереславы, подсказок Морги и собственных проб.

В большой глиняный кувшин я насыпала горсть сушёных ягод: терпкий шиповник для тепла, что разливается от груди до кончиков пальцев; сладкую малину, пахнущую летом; чернику, добавляющую напитку бархатистую глубину; и терпкую бруснику, чья кислинка так хорошо оттеняет пряности. Туда же отправились палочка корицы, звёздочка бадьяна, несколько кружков имбиря и три бутона гвоздики, не больше, иначе она перебьёт всё остальное.

Всё это я залила крепким яблочным отваром, настоянным на сушёных яблоках, вместо вина, чтобы напиток могли пить и взрослые, и дети.

Кувшин отправился на самый край печи не в жар, а в ровное, уютное тепло. Глитвейн томился, дышал, набирал силу. Как зелье. Как утро. Как сама жизнь.

Через полчаса по дому поплыл запах, густой, пряный, обволакивающий. Я разлила его в кружки, добавила в каждую по дольке вяленого яблока и ложечку липового мёда.

Настоящий ароматный нектар зимы, согревающий до кончиков пальцев. Бакс и Лилу уютно устроились в одном широком кресле. Розовая сурикатка, причмокивая, по очереди с котом отхлебывала горячий напиток из большой кружки, которую держала аккуратными лапками. Ее носик радостно шевелился от пряного пара.

У самого камина, растянувшись на теплых подстилках лежали Мрак и Тень. Сумеречные волки, к нашему общему удивлению, страстно полюбили глинтвейн, хотя сначала долго принюхивались, словно не веря, что от этого пряного дыма исходит что-то съедобное и сладкое печенье, теперь в списке покупок прочно обосновались медовые пряники и миндальные круассаны специально для них. Они с наслаждением вылизывали свои миски, урча.

А мы с Яриной сидели прямо на теплом полу, прислонившись спиной ко второму креслу. Пили глинтвейн из глиняных кружек, заедая его кусочками горячего пирога с нежной речной рыбой и душистым укропом. Огонь потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены, а тишина дома была наполнена мирным гулом сытости, покоя и безмятежного счастья. Этот вечер, простой и совершенный, стал лучшей наградой за прожитый день.

Глава 71

- Мама! Мам, там Серг пришел! – крикнула Ярина, выглянув на задний двор, где я возилась с Сумрачными Волками у калитки, выходящей в лес.

-Иду! – откликнулась я, отряхивая руки.

-Хозяйка... Все готово. Как ты и хотела? – в мыслях, как тихий шелест ветра в сумерках, прозвучал голос Мрака (или Тени, я еще училась различать их ментальные «отпечатки»). С недавних пор я начала улавливать их простые посылы, образы, ощущения, короткие фразы. Я ещё не всегда различала, кто из них говорит, их мысли приходили как эхо, тёплое и тягучее, как смола. Любопытно, что из всей семьи, кроме меня, их понимал только Бакс, да и то, по едва уловимым изменениям в их взгляде, позе, манере урчать после глинтвейна.

- Естественно, понимаешь только ты – фыркнул Бакс, лениво наблюдавший за нашей работой с крыльца. – Ты их вожак по крови и духу. Они признали тебя. А я? Я просто гениальный кот, которому доступны все тайны мироздания, включая мысли перекормленных глинтвейном псов, ну и можно сказать твой фамильяр.

Как выяснилось, меня срочно приглашали на общий сбор клана оборотней. Быстро собравшись, мы с Серго почти бегом добрались до большого сруба, находившегося через 3 улицы от нас, Дома Вожака. Переступив порог, я замерла: внутри было тесно от народа. Воздух гудел от тревожного гула голосов и пах волчьей шерстью, дымом и напряжением.

- Здравствуйте – прозвучало мое приветствие, почти потерявшееся в шуме.

-Леюшка! – голос Яра, громкий и властный, мгновенно прорезал гул. Он шагнул мне навстречу, и на его обычно суровом лице мелькнуло что-то вроде облегчения. -Проходи. Ждали.

Пока я стряхивала налипший снег и освобождалась от верхней одежды, Яр продолжал, его слова падали тяжело и четко, как камни:

- Выяснили. Весь молодняк, а это двенадцать душ, которым предстоит Первый Оборот в ближайшие месяцы…пили шаманское зелье. Вот. - Он протянул мне небольшую кожаную сумку. Внутри тускло поблескивали пять стеклянных пузырьков с мутной жидкостью. -Это все, что осталось. Остальные... выпили до капли и пузырьки выбросили. Посмотри. Скажи, что за отрава и что теперь делать.

Я поочередно доставала пузырьки, аккуратно откупоривала и вдыхала их едкий, травянисто-горький аромат. -Одно и то же зелье, – заключила я, отставляя последний пузырек. – Но с вариациями. Здесь, – я указала на два образца – концентрация сильнее. Видимо, для тех, кто посложнее… или кого шаман хотел погубить вернее.

- Я уже рассказал клану все – голос Яра гулко прокатился по напряженной тишине. – О той ночи. О Древе и Гроне. О том, что Грона еле спасли и что с ним было. - Он тяжело перевел дух, я передернула плечами вспоминая кошмар той ночи. -Сегодня на рассвете мой помощник отправился за шаманом в город. Тот закупал травы и… встречался с кем-то. Человеком. Странным. Незнакомым. Пока данных мало, но теперь за шаманом следят в оба глаза. И за тем человеком тоже.

Я обвела взглядом собравшихся, встречая десятки пар глаз, полных немого вопроса. Мой голос, прозвучал с ледяной ясностью, рассекая напряженный воздух:

- Уважаемые. Нам необходимо понять, как яд перекрутил их внутренние часы, у кого Оборот начнется через сутки? У кого, через неделю?

Я сделала паузу, дав жуткой картине будущего проступить в их воображении. Потом продолжила, каждое слово, как удар молота по наковальне.

- Пути – два, и оба ведут через тернии. Первый: мы разбиваемся на дозоры. Отслеживаем каждого юнца днем и ночью. Но знайте: если кровавый Оборот начнется у двоих, троих, пятерых одновременно... – я резко вскинула руку, – ...то ваши силы рассеются, как дым. Вы не спасете всех. А я...– в моем голосе прозвучала горькая правда, – ...я одна. Не успеть в два места, уже смертный приговор. Не успеть в три – катастрофа.