
Полная версия:
Дитя двух лун
— У тебя… тепло — говорю я.
И это звучит как признание в чём-то невозможном.
Раваййя улыбается. Не той жутковатой, любопытствующей улыбкой, которой она встречала меня прежде, а по-настоящему мягко, почти по-человечески.
— Конечно — отвечает она. — В царстве у меня холодно везде. Это царство. Ему положено быть холодным, чтобы души не задерживались, да живые не шастали.
Она делает паузу, проводит пальцем по каминной полке, стирая несуществующую пыль.
— А в доме… в доме я люблю тепло. Как и ты.
Я смотрю на неё, на огонь, на лавандовую скатерть, и чувствую, как отступает тот древний, костяной холод, который я принесла с собой с границы её владений. Здесь он тает, отпускает.
— Садись, Лея — повторяет Раваййя. — В гостях не стоят. Тем более с такими гостинцами.
Она кивает на узелок, который я всё ещё прижимаю к груди.
Я сажусь в кресло. Ворс под ногами щекочет ступни сквозь тонкую кожу сапог.
— Мёд? — Раваййя принюхивается, и в её глазах мелькает что-то совсем детское. — И пряники? Лея, ты подкупаешь меня сладким?
— Подкупаю, — честно отвечаю я. — А что, работает?
Она смеётся.
И колокольчики в её косах, впервые тихо, хрустально звенят.
- А вот твоим родственникам надо бы… — Раваййя прищурилась, и в её голосе проскользнула такая тёплая, почти домашняя усмешка, — …настучать по одному месту. Хорошо так настучать. Чтоб неповадно было таланты в землю зарывать. - Я моргаю.
— Это ж надо, — продолжает она, задумчиво рассматривая свои пальцы с синеватыми ногтями, — не учить того, кто обладает таким даром. Магией эльфов, дикой, и не сокрушимой. Яростью и силой ведьм. — Она качает головой, и колокольчики в косах тихо звенят, будто подхихикивают. — Мда. Многое они теряют.
В моей голове что-то начинает складываться. Медленно, со скрипом, как примерзающие друг к другу кусочки мозаики.
— Подожди… — голос мой звучит хрипло, я сглатываю. — Раваййя, ты хочешь сказать, что я… дочь этого… как его… — Я морщу лоб, вытаскивая имя из тех обрывков, что слышала от Вереславы — Лорда Высших… Альтаиреля? И ведьмы Лиры? Вроде?
Она смотрит на меня. Молчит. В глазах, ни капли насмешки, только ровное, тёплое ожидание.
— Нет — говорю я быстро. — Раваййя, не хочу. Не говори этого.
Я почти зажимаю уши ладонями.
— Не скажу, — кивает она послушно. — Ты не их дочь.
Я выдыхаю. Сердце всё ещё колотится где-то в горле, но я выдыхаю с облегчением.
А она запрокидывает голову — и смеётся.
Звонко, чисто, совершенно беззлобно. Я смотрела на неё, на Владычицу Стожъ, которая смеялась над моим страхом узнать правду, и вдруг улыбнулась сама. — Ты меня пугаешь — сказала я. — А она кивнула: — Знаю. И это весело.
Глава 80
— Ты их внучка, Лея. — Она смотрит на меня, и глаза её сияют. — Причём единственная ветвь. По его линии. И по её.
Пауза.
— Поэтому сила, такая интересная.
Мозаика складывается. Резко. Со щелчком.
— Внучка, — повторяю я.
Голос не слушается.
— Значит, она… он… — Я смотрю на Раваййю, и в горле встаёт ком.
Раваййя не отвечает. Только смотрит, долго, серьёзно, и в этом взгляде нет ни игры, ни загадки.
— Я встречаю души Лея — говорит она тихо. — Я не рассказываю чужие истории. Только свою.
Я киваю.
— Дед — вдруг вырывается у меня. — Он… он знает?
Раваййя улыбается уголком рта.
Да нет, ищет — говорит она. — До сих пор. Свою дочь. Твою мать. Настучать бы ему по его надменной голове — добавляет Раваййя, и в её голосе проскальзывает что-то почти родственное. — За то, что ищет так плохо. За то, что не знает, что уже есть кого искать
Я молчу.
Она не говорит, что её уже не найти. Мы обе это знаем.
— Но внучку — добавляет Раваййя, и в голосе её появляется что-то новое, — он пока не ищет. Не знает, что искать.
Я смотрю на свои руки. На пальцы в пятнах воска и сухой травы. В них, кровь тех, кого я никогда не знала. И всё, что я умею, всё, что во мне живёт, от них.
— Я не хочу— говорю я тихо. — Не сейчас. Я не готова.
— Твоё право— кивает Раваййя. — Внучка Лиры. Внучка Альтаиреля. Девочка, которая дошла до моего царства и вернулась.
Она берёт пряник из моего узелка и откусывает маленький кусочек.
— Внучка, которая пришла к старой, злой царице смерти в гости. С гостинцами.
Я смотрю, как она жуёт, и чувствую, как где-то внутри, под рёбрами, медленно оттаивает ещё один ледяной комок.
— Ты не злая — говорю я.
— Знаю, — отвечает она с набитым ртом. — Но так звучит эффектнее.
— Слушай — Раваййя подаётся вперёд, и в её глазах загорается тот самый озорной огонёк, что делает её похожей не на царицу мёртвых, а на девчонку, которая собралась набедокурить, — а давай не чай? Давай кофе. С ликёром.
Я моргаю.
— Выпьем — она кивает собственным мыслям. — Тебе это сейчас необходимо.
И прежде чем я успеваю возразить, она хлопает в ладоши.
Звук, сухой, чёткий, как треск сухой ветки в морозном воздухе.
Слуга появляется из тени за её креслом. Не входит, проявляется, медленно, будто проступает сквозь влажную бумагу. Бесплотный, бесшумный, бесполый. Он не смотрит на меня. Он вообще ни на кого не смотрит. Но его длинные, белые пальцы двигаются с удивительной, почти живой грацией.
Эти пальцы принимаются за дело.
На лавандовую скатерть ложатся маленькие тарелочки, белый фарфор с тонкой золотой каймой. В них: ломтики сыра, янтарного, с медовыми прожилками; виноград, сизый от тончайшего инея; тонко нарезанное мясо, розовое, как утреннее небо; крошечные пирожные, похожие на засушенные цветы.
Я сглатываю.
Потом появляются чашечки. Золотистые, полупрозрачные, будто выдутые из самого тонкого света. В них медленно, тягучей струёй, льётся кофе. Запах, густой, горьковатый, с нотками шоколада и чего-то дымного, мгновенно заполняет комнату, смешиваясь с ароматом камина и лаванды.
— Обожаю этот запах — мурлычет Раваййя, прикрывая глаза. — Живые так вкусно пахнут. Особенно когда варят кофе.
Слуга замирает на мгновение. Из миниатюрной бутылочки, переливающейся изумрудным, в каждую чашечку добавляет ровно по капле.
Напиток вспыхивает, нет, не пламенем, а цветом. Золотистая гладь кофе приобретает глубокий, травянистый оттенок, будто в него упала капля летнего леса.
— Что это? — спрашиваю я.
— Ликёр — Раваййя берёт чашечку обеими руками, греет ладони. — Мятный. С полынью.
Я беру чашечку.
Кофе обжигает пальцы сквозь тонкий фарфор. Изумрудная капля расходится по тёмной поверхности медленным, ленивым водоворотом.
Я делаю глоток.
И чувствую, как внутри разливается что-то древнее, тёплое, забытое.
Я смотрю на неё. На её вечно юное, безупречное лицо. На колокольчики в чёрных косах, что молчат, но, кажется, готовы вот-вот зазвенеть.
— Ты скучаешь — говорю я. — По жизни.
Она не отвечает.
Только отпивает ещё глоток и смотрит на огонь.
— Почему ты одна, Раваййя? — вдруг вырывается у меня.
Я не планировала это спрашивать. Слово само слетело с губ, подгоняемое глотком кофе, тёплым плеском ликёра и этим невозможным, домашним уютом её личного, сокровенного царства.
Раваййя замирает с чашкой у губ.
Огонь в камине потрескивает. Колокольчики в её косах молчат — притихли, будто тоже ждут ответа.
— Понимаешь, в чём дело, Лея… — Она медленно опускает чашку на блюдце. Золотистый фарфор издаёт едва слышный звон. — Чтобы я была не одна, мужчина на смертном ложе должен произнести ритуальную фразу. Согласие.
Она делает паузу, проводит пальцем по краю чашки.
— Что он готов прийти в моё царство… женихом.
Тишина становится такой густой, что в ней можно утонуть.
— Давным-давно, — продолжает Раваййя, и в её голосе появляется та самая грустная, чуть колючая усмешка, — когда эту фразу ещё помнили… мужчины боялись. Очень боялись. «Прийти женихом к Смерти? Нет-нет, я ещё поживу, спасибо». А потом…
Она разводит руками. Жест получается изящным, почти танцевальным.
— …всё забылось. И фраза, и обычай, и даже то, что у Смерти вообще может быть жених.
Я смотрю на неё. На её вечно юное лицо, на безупречную фарфоровую кожу, на чёрные косы, уложенные короной. На глаза — бездонные, древние, в которых сейчас плещется что-то очень похожее на обыкновенную, человеческую тоску.
— А ты бы… — я запинаюсь. — Ты бы хотела
Она поднимает на меня взгляд. И вдруг улыбается — светло, почти беззащитно.
— Я бы хотела, Лея. — Голос её тих, но твёрд. — Очень.
Она берёт со стола крошечное пирожное, похожее на засушенный цветок, разглядывает его на свет.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

