Восьмые

Морган резко вскинула руку, и в следующее мгновение воздух прорезал оглушительный свист. Ноги сами рванули вперед, подхваченные общим потоком.

Месяцы без серьезных нагрузок и едва зажившее колено мгновенно дали о себе знать. Легкие обожгло огнем, в висках застучал пульс, а перед глазами поплыли темные пятна. На резких поворотах колено опасно пошатывало, но не взрывалось острой, выкручивающей болью. Я ухватилась за это ощущение, как за спасительную соломинку. Значит, наколенник держит. Значит, у меня есть шанс.

Разминка закончилась, оставив ноги ватными, а дыхание – сбитым. Мышцы пылали, но боль растекалась по телу приятной истомой, возвращая меня к жизни. Словно на место встал последний, самый важный кусочек пазла.

– Шлемы! Перчатки! Клюшки в руки! – скомандовала Морган.

Мы выстроились в неровную шеренгу. Перед нами, у самой линии броска, с вызывающей ухмылкой встал Райан. Тренер приказала ему принимать мячи. Мила пристроилась в самом хвосте очереди, прямо за мной. Я стянула душный шлем, жадно глотая воздух. Тело гудело, каждый мускул протестовал против темпа, заданного Морган.

– Волнуешься? – спросила Мила. Светлые волосы у ее висков намокли от пота.

– Ужасно, – честно призналась я.

За меткость я не переживала: глазомер годами оттачивал опорные прыжки. Бесконечные часы в зале научили, что руки должны касаться снаряда с точностью до миллиметра. Ошибка в дюйм – и ты летишь кувырком.

– Не парься, – бросила Мила, поправляя край синего тейпа на клюшке. – Отработка бросков – самая легкая часть. Просто сделай так, чтобы Райан не поймал мяч, но при этом не зашвырни его в соседний штат.

На словах все звучало элементарно. Оставалось надеяться, что на деле получится так же.

Следя за уверенными движениями Милы, я осторожно спросила:

– А почему ленты на клюшках у всех разные? Разве по правилам мы не должны выглядеть одинаково?

Мила усмехнулась и подняла рукоять выше. Пальцы в перчатках постучали по синей обмотке.

– Обычно у всех свои клюшки. Они разные по весу и балансу, и, чтобы не путаться в куче, игроки выбирают свой цвет. Ну, и для таких суеверных психов, как я, – она подмигнула, – тейп – это талисман. Выйти на поле без него – все равно что заранее проиграть.

Я покрутила в руках клюшку. Шероховатая синяя лента плотно прилипала к ладони, напоминая привычную сухость магнезии[4] на гимнастическом ковре. Это успокаивало.

Вздохнув, я шагнула вперед. Очередь стремительно таяла. Перед нами остался всего один парень, чьего имени я не знала.

– Значит, я могу выбрать любой цвет? – уточнила я. Мила расплылась в улыбке.

– Абсолютно. Хочешь, поменяем? У меня в сумке есть запасной зеленый.

Я покачала головой, сжав рукоять чуть сильнее:

– Пока нет. Синий… меня вполне устраивает.

Парень перед нами шумно выдохнул. Его бросок оказался неудачным – мяч пролетел далеко от цели. Потупив взгляд, он молча поплелся в конец строя. Реальность обрушилась пугающим осознанием: моя очередь.

– Давай, Уильямс! – крикнул через поле Райан, перехватывая клюшку поудобнее и принимая вызывающую позу. – Постарайся не промахнуться мимо поля!

Я сглотнула колкость и натянула шлем. Предательская дрожь снова кольнула под чашечкой, и я уперлась кроссовками в дерн. Тренер Морган с безразличным видом бросила мне мяч. Я качнулась вперед, перенося центр тяжести, как когда-то на бревне, и сетка клюшки ловко подхватила упругий резиновый шар.

– Он не берет верхние углы. – Тихий, уверенный шепот Милы донесся сзади, будто она читала мои мысли. – Прицелишься на уровне головы, ближе к плечу – он физически не успеет поймать. Он всегда ждет низких мячей.

Покрепче сжав рукоять, я глубоко вздохнула. Тесный защитный жилет сдавливал грудь, а адреналин заставлял сердце колотиться о ребра.

– Хорош трепаться, бросай уже! – подстегивал Райан, картинно разводя руки в стороны.

Как бы мне ни хотелось запустить снаряд прямиком в его самодовольную физиономию, я понимала: мяч просто отскочит от шлема. Мне же нужно было другое – доказать, что я здесь не для массовки.

Я прищурилась, увидев шанс: узкий просвет между его правым плечом и краем шлема. Затем резко, всем корпусом, рванула клюшку вперед. Мяч выпрыгнул из сетки и со свистом понесся в цель. Райан рефлекторно дернулся, его клюшка метнулась наперерез, но рама лишь на долю секунды зацепила снаряд у виска. Белый шар щелкнул о пластик, круто изменил траекторию и понесся обратно – прямо мне в лицо.

Инстинкты сработали быстрее, чем я успела поддаться панике. Я нырнула, выставив сетку как щит. Сквозь металлическую решетку шлема я успела заметить лишь белое пятно, несущееся с пугающей скоростью, а затем раздался глухой, упругий стук.

Я зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, почувствовала, что клюшка в руках заметно потяжелела. В глубине серой сетки, мерно покачиваясь, уютно устроился белый мяч.

– Очень хорошо! – Голос тренера прозвучал неожиданно громко. Морган довольно кивнула, а затем обернулась к Райану: – С ловлей у тебя пока беда, но подача и реакция у новенькой – очень даже неплохо!

Пальцы предательски дрожали, когда я опустила клюшку, и мяч с тихим стуком выкатился на траву. Адреналин гулко стучал в висках. Я поспешила отойти в конец строя, молясь, чтобы никто не заметил, как ходит ходуном грудная клетка под жилетом.

Колено выдержало резкий выпад, но под действием таблеток я не понимала, стало ли хуже. Но главное сделано: Морган увидела потенциал.

Тренировка набирала обороты: мы вели мячи, передавали пасы и пытались выбивать их друг у друга. С каждым часом ногу все больше сводило, сустав подкашивало на резких маневрах, и я, как могла, старалась это скрыть. Уверенно распрямляла плечи каждый раз, когда ловила на себе хмурый взгляд тренера.

Наколенник отчетливо проступал под легинсами. Но Морган не проронила ни слова. В школе никто не знал о травме: я получила ее в начале лета и к сентябрю, пусть и с трудом, уже могла ходить.

Когда мы оказались на грани изнеможения, тренер созвала всех для инструктажа перед учебной игрой.

– Помните главное правило: никаких телесных контактов! – Ее голос гремел над полем. – Особенно это касается парней. Чеки телом строго запрещены. По правилам турнира вы можете воздействовать клюшкой только на клюшку соперника. Любое касание к телу – и вы на скамейке. Понятно?

Райан громко фыркнул, скрестив руки:

– Из-за девчонок теперь и играть нормально нельзя. Весь драйв насмарку.

– Будто мы в этом виноваты! – тут же взвилась Мила. – Не будь этих правил, я бы отдубасила тебя твоей же клюшкой еще в первой четверти.

– Ой, какая злая кошечка. – Райан скривился в умильной гримасе. – Коготками перчатки не порвешь?

– Пошел ты! – рявкнула Мила.

Но Райана это лишь раззадорило. Склонив голову набок, он лениво протянул:

– Хочешь, помогу обналичить твою v-карту? Может, хоть так перестанешь на всех бросаться…

– Только попробуй! – прошипела Мила, подходя к нему почти впритык.

Атмосфера на поле накалилась. Игроки обступили их плотным кольцом, молча наблюдая за перепалкой.

– Подойди ко мне, и я отрежу твое достоинство и засуну его тебе в…

Оглушительный свисток прорезал воздух, заставив всех вздрогнуть. Лицо тренера Морган налилось кровью.

– Хватит! – Ее крик заставил сжаться даже Райана. – По командам! Синие и красные! Живо!

Мне повезло: я попала к Миле в «синие». Райан, к моему огромному облегчению, оказался у противников – в «красных».

– Ну, давайте! – проревела Морган, когда мы заняли позиции. – Покажите на практике, чему научились!

Раздался резкий свист. Началась не просто игра, а яростная битва – борьба, к которой старшеклассники Сильверпайна оказались совершенно не готовы.

Кэмерон

Ной резко рванул в сторону, пытаясь на полной скорости обойти меня с левого фланга и сделать передачу Лини. Пришлось действовать молниеносно: выпад корпусом, короткий взмах и точный, хлесткий удар рукоятью по его палке.

Дерево звонко щелкнуло о дерево. Мяч выпрыгнул из сетки Ноя. Я уже заносил клюшку, чтобы подхватить его, но не успел – Саттерс потерял равновесие. Он со всей дури впечатался в плечо щитком.

В глазах на мгновение потемнело. Треснувшие вчера ребра отозвались такой острой вспышкой, что из легких вышибло весь воздух.

Мяч беспомощно крутанулся и с глухим стуком шлепнулся на траву. Следом за ним, спотыкаясь и ругаясь, рухнул Ной.

– О-о-о, – протянул Лини, глядя на распластавшегося на траве Ноя, – кто-то сегодня явно не в форме.

– Да твоя мамочка!.. – проскулил Ной, усаживаясь и потирая ушибленное плечо. Он мазнул по мне полным ненависти взглядом. – Какого черта, Кэм?! Тебе что, запрет на телесные контакты вообще ни о чем не говорит?

– Это правило – для смешанных команд, – парировал я, стараясь дышать медленно, чтобы не выдать боли. Я забросил клюшку на плечо и протянул ему свободную руку. – А я что-то не припоминаю, чтобы у нас в составе появились девчонки. Или ты что-то скрываешь, Саттерс?

– Ты его тейп вообще видел? – Лини ехидно усмехнулся, подходя ближе. – По-моему, все очевидно.

Ной скривился, но ухватился за ладонь и позволил себя поднять. Оказавшись на ногах, он поводил плечом, проверяя сустав.

– И главное, – не унимался я, – какого черта ты сам полез под удар? Зачем шел на таран? У тебя что, инстинкт самосохранения в отпуске?

Ной демонстративно надул губы, стягивая шлем. Его лицо было багровым от ярости.

– Хотел тебя проверить, – отрезал он с вызовом. – Не думал, что ты реально в меня влетишь.

Лини хлопнул Ноя по здоровому плечу.

– Гонит он, Кэм. Я все видел. Этот придурок просто в ногах запутался, споткнулся и повалился вперед, а на тебя теперь сваливает вину за кривое ведение.

Ной состроил обиженную гримасу и уставился на Лини.

– Ну естественно, наблюдательный ты сукин сын. Мы четвертый час носимся по этому полю. А капитан, – он повернулся ко мне, – похоже, решил выбить всю дурь из команды еще до первой игры. Может, на сегодня хватит? А то я чувствую, еще немного – и кто-то точно уедет отсюда на «скорой».

Его светлые мокрые кудри прилипли ко лбу. Он раздраженно смахнул их с лица.

– Еще нет, – отрезал я, покачав головой. – Пока ты не выдашь мне ту самую передачу в движении, я буду гонять тебя хоть до рассвета. Понял?

– Это уже ненормально, Кэм! Нам нужен отдых! Мы уже…

Он резко осекся. Подбородок непроизвольно поднялся, и он уставился на что-то позади меня. Я развернулся, заметив две фигуры, которые протискивались между рядами пустых трибун.

– Мне пора, – выдохнул Ной, швырнул шлем на траву и ринулся в сторону трибун.

Я приложил ребро ладони ко лбу, щурясь от слепящего солнца. Кто заставил Ноя бросить все посреди тренировки? Две девчонки. В одной я смутно узнал Кайлу, которую он еще пару дней назад божился оставить в прошлом.

– Он что, снова с ней? – недоуменно спросил Оливер, подходя ближе.

– Выходит, что так.

Я наблюдал, как Кайла поднимается со скамьи и, встав на цыпочки, обвивает шею Ноя.

– Он болтал вчера, что она придет посмотреть на тренировку.

– Ну, походу, на сегодня игра закончена, – мрачно констатировал Лини, плюхнувшись на траву. – Ной сейчас свалит при первой же возможности. Опять будем ждать, пока этот жеребец с очередной пассией освободит раздевалку.

Верхняя губа непроизвольно дрогнула. Швырнув клюшку на землю, я направился к трибунам. Резкое движение отозвалось тупой вспышкой в ребрах.

– Хрена с два он сегодня просто так покинет поле.

Завтра должны были объявить расписание матчей. Времени на подготовку оставалось в обрез, а этот придурок не только косячил на простейших передачах, но и собирался слить тренировку ради очередной юбки.

Взбежав по бетонным ступеням, я остановился в паре шагов от сцепившейся парочки. Взгляд на мгновение задержался на второй девчонке. Она сидела на скамье, судорожно комкая подол платья. Ткань трещала под пальцами, а носок ботинка отбивал дробь по спинке впереди стоящего сиденья.

Стоило мне на нее посмотреть, как она резко подняла голову. Наши глаза встретились. Девчонка приподняла бровь и слегка скривила губы, словно спрашивая, чего мне надо. Я тут же отвернулся.

– Живо на поле, Ной! – рявкнул я. – Я не стану страховать тебя в игре, если ты продолжишь валять дурака. Нам нужно прогнать схемы до автоматизма, чтобы на матче не было лажи.

Мой тон заставил Кайлу отпрянуть. Она смущенно потупила взор, терзая ремешок розовой сумки. Ной же лишь окрысился.

– О, опять включил режим «капитана»? – Он язвительно вздернул бровь.

– А у тебя, смотрю, все тот же режим «клинического дебила»? – отрезал я без тени улыбки.

Ной раздул щеки и театрально обвел руками трибуны, будто девушки были его главным козырем.

– Да брось, Кэм! Сыграемся. Тем более, – он кивнул на поле, где Оливер и Линкольн лениво перепасовывались, – вы отлично справитесь без меня. Поставь Оли в нападение, и дело с концом.

– Оливер – вратарь, – отчеканил я, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. – Его место в «раме», а не в атаке.

– Ну, а у меня амнезия! – рассердился он, уперев руки в бока.

– Амнистия, идиот. – Я устало потер переносицу. – Ты, если где-то слышишь умное слово, хоть погугли его, прежде чем позориться.

Ной скривился, его взгляд нервно заметался по трибунам и замер на девчонках. Кайла, считав этот немой призыв, поспешила влезть:

– Да-да! Мы бы очень хотели посмотреть вашу игру! – Ее голос зазвенел неестественно высоко, отдаваясь в ушах. Она ткнула пальцем в сторону подруги: – Тем более Векса теперь тоже в команде по лакроссу. Ей будет полезно взглянуть на настоящую мужскую игру.

Я невольно переключился на Вексу. Она посмотрела на Кайлу яростно, будто мечтала затолкнуть ей в глотку не мяч, а целую клюшку. Стук ее ботинка по пластику стал агрессивным, а нога мелко и неестественно дрожала. Она на секунду закрыла лицо ладонью, а когда убрала руку – снова уставилась на меня, не мигая.

– Да. – Тихий голос девчонки звучал куда увереннее, чем испуганный лепет ее подруги. – Мы хотели бы посмотреть. Чтобы понять… к чему готовиться на турнире.

– Вы тоже участвуете? – спросил я, нахмурившись. Значит, первая смешанная команда. – Какая школа?

– Старшая школа Сильверпайна, – отрезала она.

Я мысленно перебрал список. Обычная государственная школа… захолустье. У «Рэйвенкрофта» никогда не было с ними совместных матчей – слишком разный уровень.

– А как называется ваша команда? – влез Ной, которого вообще не заботили приличия.

Векса уставилась на ногу, которая продолжала выбивать дробь по спинке сиденья. Девчонка явно нервничала, а этот обалдуй спросил в лоб, прекрасно зная, что нам придется играть против них.

Она медленно подняла голову. В ее глазах отразились плывущие по небу облака. Ладонь впилась в бедро еще сильнее, отчего рукав школьного платья задрался почти до локтя. Я прищурился, заметив на ее предплечье узнаваемые отметины – темно-лиловые синяки, уже начавшие желтеть по краям. Я знал эту палитру: сначала синева, потом фиолетовый, потом грязная желтизна.

Заметив мое внимание, Векса резко одернула рукав.

– Никак. В нашей школе раньше не было лакросса, поэтому и названия нет. Тренер сказала, узнаем завтра, когда вывесят расписание.

Я коротко хмыкнул. Не просто смешанная команда. Новички из государственной школы, которые, возможно, и клюшку-то в руках держат вторую неделю. Таких выбить с турнира будет проще простого. Легкая разминка для «Акул» перед серьезными противниками.

– Значит, до встречи на поле, – самодовольно провозгласил Ной, по-хозяйски притягивая Кайлу к себе. – Будешь болеть за меня, детка?

– Д-да, – пискнула она, заливаясь румянцем.

Но я даже не смотрел на них. Поймал себя на том, что продолжаю бесцеремонно пялиться на эту странную девчонку. Помотав головой, я прогнал мысли о турнире и грубо хлопнул Ноя по плечу.

– Поболтаете после душа, – процедил я. – А сейчас – живо на отработку передач.

Ной обиженно вздохнул, но не сопротивлялся, когда я почти силком потащил его прочь от трибун. То, что в турнире заявлены новички, не значило, что нам можно расслабляться. В финале нас в любом случае будут ждать «Волки» или «Орлы». Если не отточим каждую связку до автоматизма – прошляпим единственный шанс. Шанс на стипендию. На деньги. На свободу.

И тогда придется навсегда забыть о побеге из чертового дома.

– Дождись меня! Я быстро! – крикнул Ной через плечо.

Восемь команд. Один приз. И, будь я проклят, если его заберут не «Акулы».

Мы вернулись на поле и пахали до седьмого пота, пока солнце не закатилось за горизонт, окрасив небо багрянцем. Стадион погрузился в густые сумерки, в которых летящий мяч стал почти неразличим.

Глава 5

Кэмерон

Забросив сумку с формой и клюшку на заднее сиденье, я плюхнулся за руль и привычным резким движением вогнал ключ в зажигание. «Камаро» ответил низким, мощным урчанием, отозвавшимся легкой вибрацией в руле. Надо бы загнать в сервис, проверить движок – эта дрожь появлялась все чаще.

Включив фары, я уже потянулся к магнитоле, чтобы заглушить мысли тяжелым роком, как заметил знакомые фигуры на почти пустой парковке. Лини и Оливер похлопали друг друга по плечам и направились к моей машине. Лини постучал по стеклу, и я опустил окно.

– Подвезти? – спросил я, машинально косясь на оставшуюся троицу.

В свете фар маячили Ной с Кайлой, а чуть поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Векса.

– Не, – Лини мотнул головой, – мы на моей.

Он ткнул большим пальцем через плечо, где в черный «Мустанг» уже запрыгивал Оливер. Из нашей четверки только он один еще не обзавелся машиной. Впрочем, неудивительно: наши достались в качестве откупных от вечно занятых родителей. Блестящий способ заставить нас помалкивать.

– Тогда до завтра. – Я выбил дробь пальцами по рулю, возвращая внимание к Ною. – В это же время. Без опозданий.

– Ага, – бросил Лини и зашагал к своему «Мустангу».

А Ной и Кайла, сплетя пальцы, побрели к кричаще-желтой «Тесле». Я нахмурился, наблюдая, как они захлопывают дверцы, оставляя Вексу одну на пустой парковке. Она поежилась, словно от внезапного сквозняка, и неловко обхватила себя за плечи, беспомощно озираясь по сторонам.

Неужели эти придурки всерьез бросили ее ночью на территории чужой школы? Ладно Ной – с этого бабника спроса нет, у него в голове только одно. Но ее подруга… О чем она, черт возьми, думала?

Я резко дернул рычаг в положение «Drive», вжал газ, и «Камаро» рванул вперед, затормозив точно напротив девчонки. Опустив стекло, я высунулся в окно:

– Они что, оставили тебя здесь одну?

Векса вздрогнула, словно очнувшись. Я заметил, как она нервно перекатывается с носка на пятку, поглядывая то на меня, то в густую темноту за выездом. Руки скользнули по рукавам и безвольно повисли вдоль тела. Наконец она нерешительно шагнула к машине.

– Все в порядке, – бросила она, отворачиваясь. – Мне тут идти всего ничего.

Она уже развернулась, чтобы уйти, когда я прикрикнул:

– Эй, постой! Где ты вообще живешь?

Она застыла в нерешительности и посмотрела на темную дорогу, ведущую в никуда. Словно проиграв внутреннюю борьбу, Векса медленно подошла к окну.

– На Мейплвуд-драйв, – выдохнула она.

Я сжал губы в тонкую линию.

– Ты издеваешься? Это же добрых пять кварталов. Ты что, собралась топать пешком? По этой темени?

– Все в порядке, – упрямо повторила она, и изо рта вырвалось облачко пара.

– Давай я тебя подвезу, – предложил я. Ее темные брови сошлись у переносицы, и она с откровенным недоверием покосилась на длинный капот. Я тут же нахмурился, поняв, как двусмысленно это звучит, и поспешил добавить: – Ничего такого. Просто подброшу. Можешь сразу скинуть геолокацию Кайле, если волнуешься.

– Мне недалеко, я…

– Векса, – перебил ее я, и она снова вздрогнула. – На улице дубак. Хочешь свалиться с температурой прямо перед игрой?

Она помрачнела. Я проследил за тем, как судорожно дрогнуло ее горло. И догадался, о чем она думает: незнакомый парень, которого она видит первый раз в жизни, настойчиво зазывает в машину. Любая на ее месте словила бы паранойю.

Наконец она сдалась, едва слышно выдавив:

– Только… если тебе и правда по пути.

Не дожидаясь ответа, она обошла машину и направилась к пассажирской дверце. Я едва заметно ухмыльнулся, щелкнув кнопкой на дверной карте. Замки отозвались глухим щелчком.

– Ну разумеется, по пути, – пробормотал я, когда она уселась в кресло.

Векса старалась занять как можно меньше места, буквально вжимаясь в дверцу. Чтобы не пугать ее еще больше, я плавно тронулся с места. «Камаро» послушно покатился к выезду.

Не успели мы проехать и пары метров, как сработала автоматика – замки заблокировались с тихим стуком. Векса вздрогнула и инстинктивно дернулась к ручке. Тут же выудила из зажатого на коленях рюкзака телефон и уткнулась в экран, яростно стуча по нему пальцами.

Отчитывается подруге.

Напряженная тишина в салоне стала почти осязаемой. Желая хоть как-то разрядить обстановку, я глупо ляпнул:

– Могу музыку включить. Если хочешь.

Я заметил, как она неуверенно потянулась к магнитоле, но замерла, словно ожидая подвоха.

– Смелее. – Я коротко кивнул на светящуюся панель. – Вкладка «Медиа», и крути громкость.

Она поджала губы, но все же потянулась к панели дрожащей рукой. Резкий тычок в экран – и салон взорвался оглушительным грохотом басов и визгом гитар. Стекла задрожали. Я сам едва не отпустил руль от неожиданности и второпях выкрутил ползунок вниз.

– Черт, – выругался я под нос. – Прости, забыл, что в последний раз слушал на полную. Не привык, что со мной еще кто-то ездит.

Векса поежилась, бросая настороженный взгляд то на меня, то на магнитолу. Ее нога тут же пришла в движение – колено задергалось в нервном, неконтролируемом тике.

– Ничего, – выдохнула она, надавив ладонью на бедро, будто пытаясь силой унять дрожь.

Она снова потянулась к панели, на этот раз увереннее. Тонкие пальцы ловко прокрутили список треков, и из колонок полились мощные, но уже более сдержанные басы «Out of the Black». Она тут же переключила композицию, листая трек за треком, и наконец спросила:

– У тебя вся музыка такая?

Я нахмурился, не отрываясь от дороги.

– Какая?

– Такая… агрессивная. Мозги выносит напрочь.

Я невольно усмехнулся. Она, сама того не зная, попала в яблочко. Поэтому я и врубал рок – чтобы неистовый звук выбивал из головы лишний шум и всю дурь, которую в меня вколачивали дома.

– Какая есть. – Я пожал плечами, кивнув на телефон в ее руках. – Можешь включить свою, если моя не нравится.

Она нервно сглотнула, сминая край платья. И только тогда до меня дошло: идиот, я опять напугал ее своей резкостью.

– Нет…

– Прости, – выпалил я почти одновременно с ней.

Мы коротко, смущенно переглянулись. Я заставил себя отвернуться и уставился на дорогу, сжимая руль чуть сильнее.

– Прости, что перебил. Говори, что хотела.

Векса снова коснулась экрана, прибавляя громкость. Из колонок четко ударили первые аккорды «Papa Roach». Она повернулась ко мне, все еще немного скованная.

– Я хотела сказать, что не против, – проговорила она быстро, почти тараторя. – Можем послушать и твою музыку.

В салоне снова повисла тягучая тишина, которую не могла заглушить даже музыка. «Камаро» неспешно катился по пустынным улицам в сторону Мейплвуд-драйв. Чтобы разрядить обстановку, я снова нарушил молчание:

– Так тебя правда зовут Векса?

Она поджала губы, опустив голову.

– Правда. – Ее взгляд скользнул вниз. – Разве не подходит?

– Вообще нет. – Я не сдержал усмешки. – Ты совсем не раздражаешь[5]. Разве что чуть-чуть.

Я и сам не понимал, что несу. Но, судя по ее ответной улыбке, она была не против.

– Кто знает, – выдохнула она, и в голосе появились игривые нотки. – Может, я умею удивлять.

– В этом я не сомневаюсь, – отозвался я. – Так ты раньше вообще не играла в лакросс?

Векса поерзала на сиденье, стараясь найти удобное положение. Краем глаза я видел, как она меня изучает: быстро проходится по рукам, цепляется за линии татуировок из-под рукавов и на секунду замирает на моем лице.

– Нет, – наконец ответила она. – Раньше я занималась… другим спортом. А потом пришлось бросить. Когда объявили турнир, я решила попробовать.

– А почему бросила? – спросил я.

Нога Вексы снова задергалась в знакомом нервном тике. Я тут же поправился, внутренне проклиная себя за бестактность:

– Прости. Больная тема?

Разговор с ней напоминал хождение по минному полю. Никогда не знаешь, сожмется она от страха или замолчит. Я словно вел мяч, заранее зная, что его вот-вот выбьют из клюшки.