Восьмые

Ксения Лив

Восьмые

Иллюстрация на обложке Scarlet Mist

© Ксения Лив, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается тем, кто привык прятать шрамы – под плотной одеждой, маской цинизма или широкой улыбкой. Даже если кажется, что весь мир против вас, помните: вы не одни.

Сделайте свою слабость главным преимуществом. Сделайте ее манифестом.

Глава 1

Векса

Нога под столом отбивала неровную дробь. На доске мистер Коллинз увлеченно выводил символы – для меня они оставались шифром без ключа. Спасением был листок с формулами: я придвинула его ближе, сверяя строчку за строчкой. Щелчок ручки. Раньше такая сосредоточенность включалась сама, стоило только почувствовать под ногами упругость гимнастического бревна. Теперь же вместо концентрации осталась лишь боль в колене, которое ныло в холодную погоду.

– Найдите вершину параболы, – прошептала я под нос, но мысли упорно возвращались к блистеру с таблетками, спрятанными в сумке.

На дне рюкзака лежала пачка обезболивающего. Я раздумывала, не проглотить ли таблетку прямо сейчас, хотя и обещала маме слезть с них. Фантомный хруст в суставе, казалось, звучал громче голоса учителя.

В математике я никогда не блистала. Зато отлично усвоила другое уравнение: мои оценки, помноженные на прогулы, равнялись безоговорочному отчислению. А дальше – прямая дорога в гимназию Святой Патриции. Личный ад с кружевными воротничками и молитвами по расписанию.

– Если координаты вершины… – Я нахмурилась, вглядываясь в цифры. – Ветви направлены вверх, значит, старший коэффициент…

Решение не находилось. Сдавшись, я откинулась на спинку стула и повернулась к Кайле, которая сидела рядом, подперев щеку ладонью. Солнечный луч выхватывал из полумрака россыпь веснушек на переносице. На полях тетради розовая гелевая ручка выводила каракули. Я знала их наизусть: маленькие, старательно обведенные сердечки, а внутри – две переплетенные буквы «K» и «Н».

– О боже, Кай. – Я ткнула ее карандашом в плечо. – Снова он?

Кайла вздрогнула и резко накрыла тетрадь ладонью, но было поздно.

– Он… – сипло выдавила она, не поднимая головы. – Он так и не перезвонил.

– После того вечера?

Кайла кивнула, поджав губы.

– Почти месяц переписок, – тоскливо пробормотала она. – Списывались каждый день, скидывали фотки в Снэпе…

Я хмыкнула, вспоминая, как весь прошлый месяц подруга не выпускала телефон из рук. Рассказывала о парне, снимках: она слала рисунки, он – обнаженный торс. Типичный сценарий для парней из «Рэйвенкрофта»: получить порцию внимания и исчезнуть, когда дело доходит до серьезного.

– А стоило встретиться и…

Я покачала головой. Пододвинула ее тетрадь и зачеркнула букву «Н» в самом большом сердечке. Кайла поморщилась, но возражать не стала. Она смотрела, как я ставлю на чистом листе точки и провожу между ними резкую, четкую линию.

– Ну и кретин… – пробубнила я и тут же прикусила язык – как бы я ни злилась на Ноя, мне совсем не хотелось ранить Кайлу.

– Все в порядке. Он и правда кретин.

– Не бери в голову. – Я чертила следующую линию. – Он еще не понял, как облажался. Придурку не хватает мозгов осознать, что за такими, как ты, выстраиваются очереди. Он просто не из твоей лиги, Кай.

Кайла заправила за ухо выбившийся локон. Уголок рта дрогнул в неуверенной улыбке.

– Думаешь?

– Уверена. И Ной свой шанс упустил. Пусть катится к черту.

Кайла вздохнула. Я замкнула на бумаге последний квадрат, и по ее щекам поползла краска – сначала едва заметные пятна, которые быстро слились в пунцовый румянец. Она отвела взгляд, будто на лице было написано то, о чем не хотелось говорить вслух.

– Дурацкая игра, – выдохнула она, швырнув ручку на парту. Та звонко отскочила и улетела куда-то на пол. Кайла демонстративно отвернулась к окну.

– Он того не стоит, Кай, – добавила я, отодвигая тетрадь. – Мир не крутится вокруг подонков из «Рэйвенкрофта».

– Я знаю, но… – Ее голос сорвался на сип. Она судорожно сглотнула, сжав кулаки на коленях. – Не могу выбросить его из головы. Кажется, будто это я… сделала что-то не так. Не так посмотрела. Была недостаточно…

– Перестань, – перебила я. Имя «Ной» горчило на языке, словно лимон. – Ему мало было просто исчезнуть. Он вдобавок заставил тебя сомневаться в себе. Но проблема в нем, Кай. Только в нем.

Она стиснула зубы так, что губы превратились в тонкую белую линию. Слез я не разглядела – только влажный блеск в глазах, который она смахнула рукавом свитера.

Кайла не хотела слышать. Не хотела признавать, что «золотые мальчики» из «Рэйвенкрофта» играют по своим правилам. Ночные звонки и бесконечные переписки для них – лишь разминка, способ убить время между тренировками и вечеринками. А когда доходит до настоящего, они отступают, оставляя после себя дежурное «прости, дело не в тебе…».

– Эй, – я снова коснулась ее руки, – послушай…

Резкий, протяжный звонок утопил слова в грохоте стульев и гуле голосов. Я закинула тетрадь в рюкзак и застегнула молнию.

– Это не конец разговора, – бросила я через шум. – Поняла?

Подруга натянуто улыбнулась, перебросила лямку через плечо и пошла к выходу. В этот момент я заметила толпу у двери. Обычно шумные старшеклассники Сильверпайна стояли плотной стенкой, блокируя выход и напряженно перешептываясь. В воздухе отчетливо запахло скандалом.

– В чем дело? – Я наклонилась к уху Кайлы.

– Не знаю. – Она пожала плечами, замедлив шаг.

Галдеж стих. Ученики расступились, пропуская высокую фигуру в безупречном твидовом костюме. Незнакомец держался особняком: густые брови сведены к переносице, взгляд тяжелый, сканирующий. Рядом суетился мистер Коллинз, кивая, словно китайский болванчик.

– Всем сесть! – Голос Коллинза сорвался на писк. – Мистер Харрисон хотел бы обратиться к вам.

По классу прокатилась волна недовольства. Заскрипели стулья, кто-то демонстративно вздохнул. Мы с Кайлой вернулись к партам – любопытство перевесило желание уйти.

Пришедший громко прочистил горло.

– Прошу тишины, – отчеканил он. Класс послушно замер под тоном, не терпящим возражений. – Меня зовут мистер Харрисон. Я – скаут спортивной академии «Стилстоун».

Напряжение сгустилось. Парни с задних парт переглянулись с азартными усмешками.

– У меня для вас новость, – продолжил он, обводя класс пронизывающим взглядом. – В рамках экспериментальной программы равных возможностей от «Стилстоуна» ваша школа открывает новую секцию. Лакросс. Чтобы дать шанс каждому, организаторы решили сделать команду смешанной. Правила жесткие: модель игры – бесконтактная.

Я поежилась, нервно крутя на пальце кольцо. Холодный металл впивался в кожу, но это ощущение меркло перед ледяным оцепенением, что расползалось в груди. От слова «спорт» желудок скрутило узлом. Я машинально опустила руку под парту, касаясь жесткого ребра фиксатора на колене. Я носила его постоянно, скрывая под одеждой главную слабость. Полгода изнурительной реабилитации – а я все равно чувствовала себя сломанной куклой, которую наспех склеили и выставили на витрину.

– Участников ждет особый турнир. – Голос скаута прозвучал гулко, словно удар снаряда. – Для тех, кто проявит себя, предусмотрена полная стипендия в университете.

– А вам-то какая выгода? – раздалось сзади.

Я резко обернулась. Райан бесцеремонно забросил ноги на стол: его потрепанные кроссовки едва не коснулись моего плеча. Он надменно щелкал костяшками пальцев, не сводя наглого взгляда с Харрисона, но на мгновение отвлекся на меня и едва заметно приподнял бровь, словно спрашивая «Чего уставилась?».

– Наша академия ищет игроков, готовых выкладываться на все сто, – ответил мистер Харрисон, мастерски проигнорировав вызов. – Стипендия – мотивация для вас. Для нас – фильтр. Способ отобрать тех, кто голоден до побед и не пасует перед высокой планкой.

Класс взорвался. Гул, смех и возбужденный шепот слились в шум, отдающийся в висках звоном. Колено под столом затряслось с новой силой, а кончик ботинка начал лихорадочно бить по ножке парты.

– Набор ограничен. – Голос Харрисона нарушил гам. – Если хотите успеть – подойдите в спортзал к тренеру Морган и запишитесь.

Я вцепилась ладонью в бедро, вжимая ногу в сиденье и пытаясь сдержать нарастающую дрожь, но тело больше не слушалось. Оно помнило вкус адреналина – и боялось его до тошноты.

– У вас есть шанс не только показать себя, но и открыть новые возможности, – добавил Харрисон. Тяжелый, оценивающий взгляд скаута медленно пробежал по рядам в поисках искры интереса. – Не упустите его.

Он почти по-военному кивнул, развернулся на каблуках – идеально отполированные туфли скрипнули по полу – и вышел.

Перед глазами поплыло, в ушах застыл тонкий, оглушающий звон. Мысли в очередной раз швырнули меня в тот злосчастный день, подсовывая обрывки воспоминаний: влажный, тошнотворный хруст связок, ослепительно-белая вспышка боли…

– Ви?

Голос Кайлы, мягкий и настороженный, прозвучал у уха. Я вздрогнула и вскинула голову. Класс ожил: ученики поднимались с мест, грохоча стульями и выкрикивая через головы одно-единственное слово: «лакросс».

– Я… – хрипло выдавила я, сглотнула, пытаясь протолкнуть вставший в горле ком. – …в порядке.

– Идем? – Кайла нахмурилась, глядя на мою руку, все еще мертвой хваткой сжимающую бедро.

Дрожь наконец отступила, оставив после себя знакомую, изматывающую боль.

– Да, – выдохнула я.

Забросила рюкзак на плечо, игнорируя протестующий импульс в колене, и покинула класс.

Кэмерон

Я сел на скамейку. Громкий бит в наушниках мгновенно отрезал меня от реальности. Басы «Enter Sandman» вышибали из головы лишний мусор. Пальцы знали свою работу: натягивая черный тейп, я методично покрывал им рукоять клюшки.

Воздух в раздевалке густел от криков и грохота железных шкафчиков. Парни орали, швыряли мокрые полотенца и проверяли инвентарь – привычная предматчевая лихорадка, бессмысленный выброс адреналина.

Доведя ленту до верха, я взял канцелярский нож. Лезвие со щелчком выскочило из паза. Точный надрез – и конец тейпа намертво закреплен. Я сжал рукоять, проверяя хват. В отличие от Ноя, привыкшего полагаться на удачу, у меня хватало мозгов готовить снаряжение заранее.

Вдруг я заметил, как вспыхнул экран телефона.

«Транзакция отклонена. Недостаточно средств».

Внутри все похолодело. Старик все-таки сделал это. Перекрыл кислород прямо перед выходными.

Я перешел к смазыванию сетки воском, подавляя закипающую ярость. Как вдруг на меня упала тень.

– Дружище, ты вообще здесь? – Голос Ноя пробился сквозь гитарный строй, когда он выдернул наушник из моего уха.

– Какого черта, Саттерс? – Я оскалился, вырывая провод из его пальцев. – Заняться нечем? На твоем месте я бы проверил палку. – Я кивнул на его клюшку, прислоненную к шкафчику. Сетка висела кое-как. – А то обделаешься, как в прошлый раз.

– О, узнаю этот занудный тон, – фыркнул Ной, широко ухмыляясь. – Наш полузащитник снова включил режим «капитана».

Я поморщился, выдернул второй наушник и забросил провода в шкафчик. Повернулся к парням, упираясь ладонями в деревянную скамью.

– Если на решающей передаче у тебя снова выскользнет клюшка и мы потеряем очко – пеняй на себя, – прошипел я.

– Так мы же в итоге выиграли! – вставил Оливер, натягивая через голову джерси. Плотная ткань с номером «1» с трудом налезла на его широкие плечи. – Три очка в копилке. Какая разница, как мы их достали?

– Разница в том, – я уперся ладонями в скамью, – что, если бы я не сделал тот слайд и не выбил мяч у нападающего «Вайорна», они бы сравняли счет. На последней секунде, Оли. Понял? На последней.

Ной закатил глаза и скрестил руки на груди, отчего цифра «девять» на джерси деформировалась.

– Ах да, – протянул он с сарказмом. – Я совсем забыл, что мы здесь всего лишь статисты при великом Кэмероне Риде. Без его героического броска мы бы непременно проиграли этим криворуким щенкам.

Воздух в раздевалке стал тяжелым и липким. Я сжал кулаки, костяшки побелели. Челюсти сводило так, что пульсация в висках стала болезненной. Любой конфликт сейчас – все равно что плеснуть бензина в костер. Одна искра, и вместо тактического разбора начнется потасовка, разбитые суставы и очередные нотации от тренера.

Оливер, почуяв накал, вклинился между нами. Он выудил из-за спины моток ярко-розового тейпа и с глухим шлепком впечатал его в грудь Ноя.

– Эй, Саттерс, твоя потеряшка? – бросил он, широко улыбаясь.

Глаза Ноя округлились. Он опустил взгляд на моток, и бравада мгновенно слетела с лица. Складка между бровей разгладилась; он тряхнул светлыми кудрями, принимая тейп почти с благоговением.

– Моя, – выдохнул он, и голос заметно смягчился. – Где нашел?

– Под шкафчиками. – Оливер небрежно махнул рукой в сторону угла, подхватывая клюшку. – Видимо, с прошлой игры закатилась.

Ной поднял розовый моток перед самым лицом, рассматривая его как редкую драгоценность, а затем громко приложился к нему губами. Я шумно выдохнул сквозь зубы и сдавил переносицу, пытаясь скрыть ухмылку.

Как вообще можно всерьез злиться на этого идиота? На лице – энтузиазм ретривера, розовый тейп вместо талисмана, а на удачу – боксеры со Спанч Бобом.

– Вернулась, красотка, – торжественно провозгласил Ной, с треском отрывая край ленты.

Оливер тут же протянул ему клюшку. На рукояти лохмотьями болталась старая обмотка.

И так всегда. Всякий раз, когда на поле сдавали нервы, Первый номер находил способ мирно решить конфликт. Определенно, самая смышленая рыбка в стае диких «Акул».

– Теперь точно никуда от меня не денешься, – бормотал Ной, с упоением обматывая рукоять розовой лентой.

Градус напряжения наконец снизился. Я отвернулся к шкафчику и достал пару белых, изрядно потрепанных перчаток. Взгляд зацепился за темно-синие пятна на предплечье – следы вчерашнего «воспитательного процесса». Они уже начали желтеть по краям, расцветая уродливой картой на коже.

Черт. С этим нужно что-то делать.

Оливер посмотрел на меня, нервно постукивая пальцами по ребру клюшки.

– Так что сегодня по отработкам, Кэм? Тренер сказал хоть что-то?

Я быстро натянул перчатки, скрывая отметины, но воздух в раздевалке вздрогнул.

– Ну что, мои кровожадные акулы, готовы превратить тренировку в настоящее месиво?! – Низкий голос тренера Маркуса заполнил пространство.

Он встал в дверном проеме, грузный и незыблемый, раскинув руки, будто собирался обнять всех нас сразу – или придушить. Не отворачиваясь, я качнулся в сторону, бросив Оливеру через плечо:

– Думаю, вопрос снят.

Тренер сверкнул голливудской улыбкой. Его взгляд, быстрый и цепкий, фиксировал малейший изъян: развязавшийся шнурок, недокрученный тейп, неуверенная поза. Наконец глаза Маркуса остановились на клюшке Ноя.

– Опять эта розовая дрянь, Саттерс? – Тренер склонил голову набок, в голосе заплясали опасные смешинки. – Тебя что, в детстве мама мало на руках носила? Или ты из тех, кто в песочнице строил замки для Барби?

Ной поперхнулся воздухом. Щеки раздулись, словно у рыбы-шара. Мы с Оливером переглянулись: начинался очередной спектакль.

– Это не дрянь! – взорвался Ной, прижимая «красавицу» к груди так, будто это был его первенец. – Это талисман! Мы «Волкам» в прошлый раз чуть не продули, потому что я играл с тейпом Кэма! С этой… этой черной тоской!

Он ткнул пальцем в сторону моей клюшки, лежащей на скамейке, и его лицо исказилось в гримасе отвращения.

– Вы только посмотрите на нее! В таком цвете только на похороны ходить или в монастырь подаваться.

Оливер осторожно положил руку на плечо Ноя, пытаясь вразумить его, но это было равносильно попытке остановить лавину голыми руками. Я глубоко вздохнул, потирая переносицу.

– Ной, может, хва…

– А вот это! – Ной взметнул розовую клюшку перед лицом ошеломленного тренера, игнорируя наши попытки его заткнуть. – Это – оружие! Мощь! Стиль! Энергия! Противник ослепнет от ее величия, подавится завистью и отступит! Розовый – это не просто цвет, тренер! Это манифест! Это…

Раздался оглушительный, режущий уши свист. Ной резко замолк, будто ему перекрыли кислород. Тренер Маркус медленно вынул свисток изо рта.

– Хорош, Саттерс, с твоим манифестом все ясно, – прорычал он. – Еще одно слово – и твой розовый талисман отправится в мусорное ведро, а ты – бегать круги до тех пор, пока не вспомнишь, что такое дисциплина. Ясно?

Благо даже этот полудурок не осмелился распаляться дальше. Ной лишь коротко кивнул. Его недавняя бравада испарилась, сменившись покорностью.

И только в наступившей тишине я заметил кое-что новое. За массивной спиной Маркуса стоял незнакомец. Его широкие плечи почти заполняли дверной проем, а на губах играла едва заметная усмешка.

Тренер, почувствовав мой взгляд, обернулся и сделал шаг в сторону.

– Так, закончили балаган. – Голос Маркуса прозвучал фальшиво-бодро, он явно пытался скрыть раздражение. – Парни, перед вами мистер Харрисон. Скаут из спортивной академии «Стилстоун». Проявите уважение.

Ной издал странный булькающий звук, будто подавился языком, и тут же громко, неуклюже кашлянул в кулак. По раздевалке пронесся почти физически ощутимый электрический разряд. Спины выпрямились, подбородки вздернулись. На лице Маркуса застыло такое уничтожающее, усталое разочарование, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Думал, покажу гостю, как мои «Акулы» настраиваются на работу. – Тренер разочарованно выдохнул, проводя ладонью по затылку. – А вы, как всегда, устроили цирк.

Ной, все еще красный от кашля, виновато хихикнул. Я тут же незаметно, но с силой пихнул его локтем. Один неверный, глупый шаг сейчас – и впечатление будет безнадежно испорчено, похоронено под грудой идиотских шуток и розового тейпа.

Оливер, наш штатный дипломат с миролюбивым выражением, уже сделал шаг вперед.

– Мистер Харрисон, мы очень сожалеем об этой…

Но скаут резко поднял руку. Жест был властным, не терпящим возражений.

– Не стоит. – Его голос прозвучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась стальная уверенность. – Лучше горячо спорить о цвете клюшки, – его взгляд на мгновение задержался на розовом мотке в руках Ноя, – чем молча, исподтишка, ненавидеть друг друга.

Мы с Ноем переглянулись. В его глазах читалось облегчение, смешанное с остатками испуга. Слава богу! Слава богу, этот Харрисон не зашел пятью минутами раньше и не застал нас, когда я готовился треснуть клюшкой по самодовольной физиономии Саттерса!

Тренер, не давая никому вставить и слова, продолжил:

– Мистер Харрисон здесь не просто так. У него есть предложение. Речь о турнире. Особом турнире для всех школ Сильверпайна. И поверьте, ставки в этот раз будут выше, чем ваше эго.

Скаут сдержанно кивнул, подтверждая слова тренера. Его холодные глаза вновь принялись методично обходить нас, будто сканируя и присваивая каждому предварительную оценку.

– Верно, – произнес он. – Главный приз – не просто кубок или очередная медаль. Это полная стипендия в любом университете на ваш выбор.

Ной фыркнул, первым оправившись от шока. Он даже не взглянул на скаута, а уставился на розовую клюшку, которую вновь принялся нервно теребить.

– Мы и так можем позволить себе любой университет. – В его голосе зазвенел привычный ядовитый сарказм, приправленный высокомерием «золотого мальчика». – Вы, наверное, не в курсе, мистер Харрисон, но в «Рэйвенкрофте» учатся не беспризорники. Наши родители – те, кто решает. Оплатить учебу своему ненаглядному отпрыску в Гарварде, Йеле или Оксфорде для них все равно что мороженое купить. Это не проблема.

Я со всей дури двинул ему локтем в плечо. Сильно. Очень сильно. Ной охнул, а я сжал пальцы в дрожащие кулаки. В висках застучало, перед глазами поплыли красные пятна.

Ной вел себя так, словно его физиономия уже украшала обложку Sports Illustrated. Так и подмывало схватить первый попавшийся мяч и запустить в наглую рожу, лишь бы заткнуть фонтан дешевого пафоса. Передо мной появился реальный шанс, а этот идиот норовил похоронить его своим длинным языком.

Скаут прищурился, смерив Ноя холодным, лишенным эмоций взглядом.

– Девятый номер… – многозначительно протянул он, делая паузу, будто сверяясь с невидимым списком. – Ной Саттерс, верно? Нападающий «Акул»? Тот самый, что забил семь голов в прошлом сезоне, но совершил вдвое больше потерь?

Ной на мгновение смутился, пойманный на статистике, но тут же выпрямился, закинул клюшку на плечо и самодовольно ухмыльнулся:

– В общем-то, да. Тот самый.

– В таком случае, Саттерс, – продолжил скаут, нарочито медленно оглядывая раздевалку, чтобы втянуть в разговор каждого, – для учеников «Рэйвенкрофта» будет действовать особая награда. Помимо стипендии. – Он сделал театральную паузу, наслаждаясь тишиной. – Если «Акулы» выиграют турнир, каждый игрок основного состава получит персональный денежный грант.

Голоса в раздевалке стихли окончательно. Я почувствовал, как под ребрами что-то болезненно сжалось. В голове бешено завращались шестеренки, выстраивая и ломая сценарии. Стипендия была билетом, но грант… Это были «живые» деньги. Не отцовские подачки, которые он мог отобрать щелчком пальцев, а мои. Первый взнос за съемную квартиру. Шанс перестать дышать одним воздухом с человеком, которого я ненавидел.

– Какие условия? – Мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Наши глаза встретились. Мышцы спины натянулись до предела. Харрисон изучал меня тяжело и оценивающе, словно хищник перед схваткой. Точно так же на меня смотрели соперники на поле, пытаясь предугадать, буду я играть честно или грязно.

И, если быть до конца честным… я всегда выбирал второй вариант, если он гарантировал победу.

– Серия матчей между школами, – отчеканил мистер Харрисон. – По итогам будут отобраны лучшие из лучших. Две команды. Один финал. Победитель получает право выбора: либо стипендия в любом университете мира, либо… – он снова посмотрел на Ноя, – денежный грант. Для всей команды.

Я сжал кулаки так, что перчатки натянулись на костяшках. Взгляд опустился на татуировку цепей, оплетающих бицепсы. В ушах поднялся гул, перекрывающий звуки раздевалки. Гвалт парней и хлопанье дверей шкафчиков утонули в ядовитом шепоте из прошлого: «Молчи, щенок! Только попробуй кому-то рассказать – покатишься отсюда к чертовой матери!» Но теперь этот голос заглушало другое – мощное, пульсирующее в висках: «Выбор. Свобода. Шанс. Все или ничего».

– Мы согласны, – выдохнул я, вторя мыслям.

Нельзя упустить. Нельзя позволить надежде ускользнуть.

Ной рядом взбеленился:

– Хрена с два, Кэм! Ты в своем уме? Мы пришли играть, драйв ловить, а не прогибаться ради бабок. Мне вообще по барабану…

– Двадцать пять тысяч долларов, – холодно и четко, словно выстрел в упор, перебил скаут. – Наличными. Каждому игроку основного состава. И, – он сделал паузу, добивая сомневающихся, – если покажете лучшую игру, академия рассмотрит вариант с полностью оплаченной стипендией в «Стилстоун» для самых достойных. Вне зависимости от исхода финала.

Половина команды так и замерла с открытыми ртами, превратившись в выброшенных на берег рыб. В воздухе повисла звенящая тишина. Ной презрительно скривил губы – подумаешь, стоимость хорошей поездки на выходные! – но скаут так виртуозно перехватил инициативу, что даже наш главный болтун предпочел промолчать.

Двадцать пять тысяч!

Прошляпить такое было бы преступлением. И если этот бесшабашный идиот готов разбрасываться будущим ради пустых понтов, то я отступать не собирался.

– Ну что, «Акулы»? – Голос скаута прозвучал низко, каждое слово было отточено, как лезвие. Уголки его губ дрогнули в уверенной ухмылке. Он мастерски поднял ставки. – Готовы принять вызов? Включаю вас в список?

Мы переглянулись – молниеносный, безмолвный совет. По тому, как тяжело вздымалась грудь Оливера, и по тому, как глаза Ноя вспыхнули жадным азартом, я понял: парни согласны. Возможность сама плыла в руки.

Я медленно перевел взгляд на мистера Харрисона, чувствуя, как на лице появляется та же хищная улыбка, что и у него. В горле запершило от выброса адреналина.

– Включайте, – отчеканил я. – Мы устроим на поле кровавую баню и надерем задницу каждому, кто выйдет против нас.

Маркус взбодрился. Его губы растянулись в одобрительной усмешке. Он оглушительно дунул в свисток, и пронзительный звук эхом отразился от бетонных стен.

– Вот это я понимаю – боевой настрой! – Тренер похлопал нас с Ноем по плечам. Тяжелая ладонь едва не вогнала меня в пол. – Теперь я вижу звериную хватку! – Он обернулся к скауту: – А теперь, парни, на поле! Покажите мистеру Харрисону, на что способны голодные акулы, почуявшие кровь!