Восьмые

Он стоял ко мне спиной, разминая плечи. Движения были скупыми, профессиональными – так разминаются те, кто знает, что победа уже в кармане. Словно почувствовав слежку, он медленно повернул голову.

По спине пробежал ледяной холод. Сквозь прутья забрала на меня смотрели до боли знакомые зеленые глаза, а в голове эхом отдался его спокойный голос: «С тех пор как научился держать клюшку».

Нет… Этого просто не может быть!

– Команда – это когда вы доверяете друг другу, а не пытаетесь сожрать соседа по полю. – Голос Морган вернул меня в реальность. – Лакросс не прощает одиночек. А теперь – на газон! Выдайте мне чистую игру!

Кэмерон

Свисток сработал как рубильник, разом обесточив все за пределами белой разметки. Ноги сами понесли меня вправо. Я чувствовал запах скошенной травы и разогретой на солнце резины. Ной выиграл вбрасывание и уже заносил клюшку для паса. Передача вышла волшебной – Лини принял ее в прыжке, почти не сбавляя темпа.

Теперь дело за малым: растянуть их оборону. Я видел, как защита «Воронов» нервничает – они жались друг к другу, оставляя дыры на флангах. Типичная ошибка тех, кто слишком боится пропустить. Мне нужно было только вовремя открыться под пас Ноя – если этот придурок снова не решит, что он звезда Sports Illustrated, и не передержит мяч.

Я мельком глянул на их «восьмерку», перекрывающую мой коридор. Маленькая, юркая, в черном джерси. И, судя по тому, как она переминается, – с серьезным косяком в колене: под шортами блеснул каркас жесткого ортеза.

Выпустить на поле игрока с травмой против «Акул» – все равно что выставить против танка парня с рогаткой. В «Рэйвенкрофте» нас учили: видишь слабость – бей по ней без раздумий. Это не жестокость, это механика игры.

К середине третьей четверти игра превратилась в бессмысленную возню. Я посмотрел на табло: 1:0 в пользу «Акул». Мы вырвали очко во второй четверти, и с тех пор игра замерла. Нам же лучше: если «Вороны» и дальше будут метаться по полю как угорелые и орать друг на друга, к финальной сирене победа будет за нами.

Лини резко дернулся вперед, и мяч по высокой дуге вылетел из его сетки. Прямо к Ною. Тот рванулся навстречу, занося клюшку, но из ниоткуда вынырнул их полузащитник под номером «3». Раздался оглушительный треск дерева о дерево. Мяч выскочил, а кончик клюшки Ноя со всей дури прилетел ему же по шлему.

Я поморщился, подбегая ближе.

– Хватит ворон считать! – рявкнул я, не сбавляя темпа.

– Да тут кроме этих ворон и считать-то нечего! – огрызнулся Ной, уже отступая на фланг.

Мяч тем временем прыгал от игрока к игроку. Игра в одно касание – грязная, сумбурная, совсем не тот стиль, к которому нас готовили.

– Действуй по схеме! – бросил я ему напоследок.

Мяч снова оказался у третьего номера «Воронов», который рванул вперед. Он технично обошел нашего запутавшегося нападающего и приготовился к броску.

Твою мать!..

Я рванул наперерез, заметив, что Лини уже заходит с другой стороны. Кто-то из нас должен был «закрыть» его раньше, чем противник совершит бросок. Счет шел на миллисекунды.

Краем глаза я увидел замах. Третий номер выдал мощный шот[7]. Мяч, бешено вращаясь, понесся к воротам. Я вытянулся в прыжке, едва задев его кончиком сетки – лучше уж аут, чем гол.

Бесполезно. Траектория не изменилась. Белый мяч по-прежнему летел прямиком на Оливера.

– Давай, Ол! – прорычал я.

Вратарь взмыл вверх, перекрывая верхний угол, но мяч прошил воздух, пронесся в дюйме над перчаткой и впечатался в сетку.

Надсадный рев сирены ударил по ушам. 1:1. «Вороны» сравняли. Трибуны старшей школы Сильверпайна взорвались так, будто они выиграли чемпионат штата.

Мы ушли на перерыв перед решающей четвертью. Втиснувшись в круг команды, я грубо хлопнул Оливера по наплечнику.

– Как можно было его пропустить? – Мой голос прозвучал резче, чем следовало. – Мы сотни раз отрабатывали центр. Почему ты берешь только верх?

Оливер беспомощно развел руками, пряча взгляд за решеткой шлема.

– Отстань от него, Кэм. – Ной втиснулся между нами, тяжело дыша. – Винить надо не его, а тех, кто вообще допустил этот прорыв.

– Намекаешь, что это мой косяк?

– Наш, – поправил он, тыча пальцем мне в грудь, а затем в свою. – Мы их недооценили. Думали, это будет прогулка за грантом. Их третий номер играет по-грязному, жестко, а эта шестая… она выдает чертовски точные передачи. Если стянуть их в центр, можно попробовать пробить через полузащиту.

Он был прав. «Вороны» вцепились в Ноя как клещи, зная, что он наш главный снайпер. Лини тоже облажался – вместо того чтобы пасовать мне, он пытался всучить мяч девятому номеру, который сегодня явно забыл, какой стороной держать клюшку.

Я обернулся к полю. Игроки старшей школы Сильверпайна ликовали. В их центре стояла та самая «восьмерка». Она что-то горячо обсуждала с шестым номером, и я заметил, как она осторожно пробует колено, слегка сгибая его под нагрузкой.

– Ну вы даете, парни, – раздался сухой голос Маркуса. Он встретил нас у скамейки, сжимая планшет с тактической схемой. – Ладно, Оливер. – Тренер кивнул вратарю, который нервно теребил сетку клюшки. – Но ты-то, – взгляд переметнулся на Ноя, – как мог прохлопать такой простой чек?

– Я его не прохлопал! – взорвался Ной, срывая шлем. Лицо было пунцовым, волосы прилипли ко лбу. – Этот придурок просто вписался в меня на полной скорости!

– Ага, конечно, – усмехнулся Маркус. – Я с другого конца поля слышал, как твоя клюшка щелкнула по забралу. Звон стоял на всю округу.

Парни разразились хриплым, уставшим смехом. Лини похлопал Ноя по наплечнику, но тот лишь раздраженно отмахнулся.

– Потому что тактика – отстой! – не унимался Ной. – Мы играем в их игру. Нужно разорвать оборону, вытянуть этих цепных псов в центр, и тогда мы прошьем их с фланга.

Маркус нахмурился. При всей придурковатости Ной иногда выдавал идеи уровня национального чемпионата. Нам нужно было перестать осторожничать. Раньше, в мужском лакроссе, проблему решили бы парой жестких силовых приемов в корпус, просто высадив половину их команды на газон. Но с новыми правилами приходилось хитрить.

– Ты прав, – наконец выдавил Маркус, потирая переносицу. – Тянем их в центр. Ной, твоя задача – кошмарить защиту. Заставь их поверить, что вся игра идет через тебя.

– Сделаю в лучшем виде, – кивнул Ной, и в его глазах вспыхнул жадный азарт.

– Линкольн, – тренер переключился на четвертого номера, – твоя зона – правый край. Никаких «дыр». Любую попытку прохода справа гаси в зародыше.

Лини молча кивнул, перехватывая рукоять. Наконец Маркус добрался до меня.

– Идем правым флангом. Ведем мяч через полузащиту короткими пасами. И в решающий момент – резкий диагональный перевод в центр на Кэма.

Я кивнул, мысленно прорисовывая маршрут. Правый фланг, растяжка, серия быстрых передач… и я врываюсь в «краску»[8] на финишную прямую.

– И главное – позиции! – рявкнул Маркус, когда над полем раздался свисток. – Ловим их на контратаках, но помним про правила! Не давайте судье повода выкинуть вас с поля за лишний контакт!

Мы натянули шлемы и двинулись на газон. Я занял позицию в центре, опустившись в низкую стойку.

Третий номер «Воронов» опустился напротив. Сквозь решетку я видел, как его ноздри раздуваются от адреналина. От него разило дешевым энергетиком и злостью.

– Готовьтесь вылететь из сетки в первом же раунде, – прошипел он.

– Мечтай, – бросил я в ответ, чувствуя, как холодная ярость вытесняет усталость.

Свисток. Мяч у «Воронов». Ной, не дожидаясь, пока они разыграют комбинацию, рванулся в гущу. Он не церемонился – резким, хлестким движением щелкнул снизу по клюшке их «третьего». Раздался сухой треск. Мяч, словно выбитая пробка, выскочил из сетки.

Ной на миг потерял равновесие, завалившись на бок, но тут же восстановил баланс, сделал молниеносный замах и с победным стуком поймал снаряд.

Отлично. Черт возьми, идеально.

Он стянул на себя сразу двоих защитников, освобождая коридор, и коротким пасом отдал мяч Лини. Четвертый номер, не сбавляя оборотов, рванул вперед. Его клюшка со свистом рассекла воздух – чистый прием, «Вороны» даже не успели перестроиться.

Мозг отключился, уступая место рефлексам. Я рванул к «краске», выставив клюшку. По бокам от Лини уже нависали черные тени.

Давай, чел. Не подведи.

Он резко занес руку за плечо. Мяч вылетел из сетки и понесся ко мне по низкой, агрессивной траектории. Я рванул навстречу, подпрыгнул, ловя мяч в воздухе, и вложил весь вес в бросок.

Все помутнело. Обрывки кадров: белый мяч, летящий в цель. И черная фигура, вынырнувшая из слепой зоны. Мы столкнулись, когда я был в воздухе, лишенный опоры. Потеряв равновесие, я инстинктивно взмахнул клюшкой и почувствовал, как древко с глухим стуком врезалось во что-то твердое.

Оглушительный, захлебывающийся свисток судьи прорезал гул трибун. Игроки замерли.

Я опустил голову. У ног, на вытоптанном газоне, корчилась фигура в черном джерси с цифрой «восемь» на груди. Она сжалась в комок, подтянув колени к себе, и беззвучно, страшно содрогалась.

– Отойди! – Чья-то грубая рука отшвырнула меня. – Расступитесь!

Это была тренер «Воронов». Она рухнула на колени перед игроком. Быстрыми, натренированными движениями отстегнула шлем и сняла его, фиксируя шею. Темные пряди, мокрые от пота, налипли на бледное лицо. Тренер смахнула их.

И тогда я увидел ее.

Я сорвал шлем и швырнул его на траву, впиваясь пальцами в волосы. Ко мне подбежал Ной, его рот открывался, он что-то орал, но я не слышал ни звука – только звон в ушах и канонаду сердца.

На траве, неестественно подогнув ногу в блестящем металлическом ортезе, лежала Векса. Без сознания. Ее лицо побелело, губы плотно сжались от шока.

– Ты как ее, черт возьми, не заметил?! – Голос Ноя наконец прорвался сквозь вату. Он уставился на лежащую девушку, и его глаза расширились. – Твою ж мать… Векса…

Кругом зашумели. Из-за трибун высыпали парамедики с оранжевыми аптечками и складными носилками. Мы молча расступились, образуя живой коридор. Я стоял как вкопанный, наблюдая, как ее осторожно, словно хрустальную, перекладывают на жесткий щит.

Я зацепился за табло. Оранжевые цифры жгли сетчатку: 1:1. Ничья. Этот счет теперь висел над полем как смертный приговор.

– Ты меня слышишь, Кэм?! – Ной вцепился в мои плечи. – Кэм!

– Да, – выдохнул я. Губы онемели, вкус меди во рту стал невыносимым.

А потом ноги сами понесли меня. Я рванул с поля, не оглядываясь. Плечом задел кого-то из игроков, проигнорировал яростный оклик Маркуса. Я бежал, не разбирая дороги, вслед за носилками – к арке под трибунами, пахнущей сырым бетоном и медикаментами.

Глава 7

Кэмерон

Вексу увезли в центральный госпиталь Сильверпайна. Сорвавшись с поля, я прыгнул в «Камаро» и, как одержимый, погнал вслед за амбулансом, игнорируя светофоры и сигналы встречных машин. И вот сейчас, стоя в стерильном, пахнущем хлоркой и страхом коридоре, я пытался пробиться через стену бюрократии.

– Вы меня не слышите? – холодным тоном произнесла медсестра за стойкой триажа. Она смотрела на меня снизу вверх как на досадное недоразумение. – Туда нельзя. Идет осмотр. Ждите в зоне для посетителей.

– Мне нужно ее увидеть, – прорычал я, сжимая кулаки. Перчатки я сорвал еще в машине, и теперь костяшки побелели от напряжения. Каждый мускул в теле натянулся как струна.

– Ждите! – отрезала она и зашагала прочь, чеканя шаг каблуками по глянцевому полу.

Я запустил пальцы в волосы и сжал их у макушки. Адреналин, остатки предматчевого драйва и дикая, липкая беспомощность смешались в крови, пульсируя в висках.

– Твою мать, твою мать… – бессвязно бормотал я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

– Кэм!

Я резко вскинул голову. С другого конца коридора бежал Ной. За ним, едва поспевая, семенила Кайла. Ее лицо посерело, а огромные глаза наполнились слезами.

– Какого черта ты свалил, не сказав ни слова? – налетел на меня Ной. – И на кой хрен тебе телефон, если ты не берешь трубку? Мы полгорода объехали, пока сообразили, куда тебя понесло!

Его голос превратился в фоновый шум, царапающий слух. Не ответив, я рухнул на жесткий пластиковый стул, уперся локтями в колени и вдавил пальцы в виски. В голове вспыхнул тот проклятый разговор на трибунах:

– Вы тоже участвуете в турнире? Какая школа?

– Старшая школа Сильверпайна.

Идиот. Дебил. Кретин. Сегодняшняя игра – гостевой матч на территории Сильверпайна. Ее школы. Как я не догадался? И как, черт возьми, я ее не заметил? Я ведь видел этот ортез. Видел, что восьмой номер бережет ногу. И все равно ударил в ту сторону.

Ной тяжело опустился рядом. К моему удивлению, он не продолжил орать, а молча хлопнул меня по плечу, и его рука так и осталась лежать на наплечнике.

– Как она? – Голос друга прозвучал непривычно тихо, без вечной бравады. – Что говорят?

– Понятия не имею, – выплюнул я. – Меня не пускают. Говорят: «Идет осмотр».

Голос сорвался. Боль от сжатых в руках волос на секунду прояснила сознание. Коридор госпиталя гудел, как потревоженный улей: сновали медсестры, громко перекликались дежурные врачи, звенели металлические тележки. Этот шум давил на череп, не давая вздохнуть.

Я злился на все сразу. На организаторов с их идиотскими правилами. На тренеров, допустивших ее к игре. Но больше всего – на самого себя. На потерю контроля, на эту слепую, выжженную ярость, которая всегда вела меня к победе любой ценой.

Молодец, Кэм. Просто блестяще. Десять из десяти.

– Эй, чел, – тихо пробормотал Ной, похлопывая меня по спине. – Не загоняйся. Уверен, все не так страшно. Просто ушиб, ну, максимум – трещина.

Я резко вскинул голову, уставившись на Ноя с таким убийственным видом, что он осекся.

– Ушиб? – Брови взлетели вверх. Кровь ударила в лицо. – Да я по ней так вмазал, что там минимум перелом со смещением!

Я вскочил. Пластиковое сиденье жалобно хрустнуло. Начал мерить шагами коридор: пять шагов до автомата с колой, резкий разворот, пять шагов до скамейки. Кипящая внутри ярость отчаянно требовала выхода, хруста и боли. Если бы кто-то встал у меня на пути, я бы просто вбил его в этот глянцевый пол.

– Кэм, – снова позвал Ной. Я остановился, прижавшись спиной к двери смотровой. – Послушай меня.

– Чего?!

Ной подошел вплотную. Его ноздри раздувались, от него пахло потом и дешевым освежителем «Новая машина». Он посмотрел на Кайлу – та сидела на стуле, сжавшись в комок, и смотрела на нас, как побитая собака. Она едва заметно кивнула.

– Я знаю, сейчас не лучшее время, – начал Ной, нервно почесывая затылок. – В общем, я говорил с Маркусом. И с представителем комитета турнира.

– Да выкладывай ты уже! – рявкнул я.

– Ты нарушил правила, Кэм. Снес игрока в воздухе и долбанул по ней клюшкой. Со стороны выглядело как намеренный фол. – Он сократил дистанцию до минимума. – Комитет в бешенстве. Они обсуждают вариант дисквалификации до конца сезона. А для «Акул» это значит «техничка»[9] и вылет из турнира.

Воздух вырвался из легких, словно меня ударили под дых титановым шафтом. Светлые кудри Ноя поплыли перед глазами.

– Это случайность! Игровой момент!

– Кэм. – Ной попытался положить руку мне на плечо, но я резко дернулся. Его лицо исказилось. – Комитету плевать. Либо тебя отстраняют, либо нас ждет дисквалификация всей команды. Матч не доигран. И если «Вороны» просто потеряли игрока, то нас вышвырнут за неспортивное поведение. За «чрезмерную жестокость».

Ярость рванула наружу. Развернувшись, я со всей дури впечатал кулак в оштукатуренную стену. Раздался сухой, мерзкий хруст. Руку прошила ослепительная белая боль. С потолка посыпалась пыль, оседая на плечах, а костяшки мизинца и безымянного разодрались в кровь.

– Черт! Черт! Черт!

Покалечил девчонку. Сорвал игру. Подставил парней. Что дальше? Вылет из школы?

– Твою ж мать, Кэм! – взревел Ной. Он схватил меня за плечи и впечатал спиной в стену, которую теперь украшала вмятина с алыми мазками. – Дай мне договорить, идиот!

Я тяжело дышал, чувствуя, как пульсирует разбитая рука. Ной не отпускал, его глаза бешено горели всего в нескольких дюймах от моих.

– Этого не случится, – прошипел он сквозь зубы, – если она подпишет отказ от претензий. Харрисон из комитета намекнул: если пострадавшая сторона подтвердит, что это несчастный случай, дело замнут.

Я нервно усмехнулся. От боли в руке темнело в глазах.

– Серьезно? Просто махнут рукой? Ты сам-то в это веришь?

Ной закатил глаза:

– Кэм, ты – лицо «Рэйвенкрофта». Один из лучших в штате. У школы есть спонсоры, у лиги есть интересы. Им не нужен скандал с избиением девчонки на поле. Им нужен чистый протокол. Если Векса подпишет бумагу, что не имеет претензий к тебе лично и к команде – мы в игре. Но если она или ее предки решат подать в суд… тогда нам всем крышка.

Он отпустил мои плечи и сделал шаг назад.

– Тебе нужно пойти туда и убедить ее, Кэм. Прямо сейчас. Пока ее родители не превратили это в юридический ад.

Его слова звучали как бред.

– И что ты предлагаешь? – Я развел руки, и боль пронзила окровавленные костяшки острой иглой. – Вломиться к ней и сунуть под нос бумажку? Ты себя слышишь, Ной?

Единственное, о чем я мог думать, – сможет ли Векса вообще ходить. Я мог в щепки раздробить ей сустав, а этот идиот трещит о карьере и имидже школы.

– Хрена с два! – прошипел я, вцепившись пальцами в его джерси. – Я не буду заставлять ее подписывать эту х…

Резкий, отрывистый звук шагов заставил меня замолчать. Мы синхронно обернулись. К палате шел коренастый парень с темными, чуть вьющимися волосами. Увидев нас, он замедлил ход. Его глаза еще больше сузились, изучая нас с явным подозрением.

– Вы… – начал он, но его перебил скрип открывающейся двери.

Из палаты вышла медсестра. Она посмотрела на ерзающую Кайлу, потом на незнакомца – и наконец остановилась на нас. Ее губы приоткрылись от изумления – мы с Ноем в грязной форме и с разбитыми руками выглядели как выходцы из бойцовского клуба.

– Она… – Медсестра осеклась, судорожно перелистывая папку. – Пациентка пришла в сознание. Первичный осмотр закончен. Вы можете навестить ее. Но только по одному.

Я рванул к двери, но медсестра ловко перегородила путь плечом. Ее глаза скользнули вниз от лица к окровавленному кулаку. Я сунул руку в карман шорт, чувствуя, как липкая кровь пачкает ткань.

– Я пойду первым, – неожиданно заявил незнакомец, делая шаг вперед. – Я ее парень.

Я нахмурился, вновь оценивая его. Векса не упоминала, что у нее есть парень. И тут в памяти вспыхнуло, как кадр из хоррора: затравленный вид, неконтролируемая дрожь. И ее предплечье в лилово-желтых синяках.

Отпечатки пальцев.

– Так это ты… – прорычал я.

Тело среагировало быстрее мозга. В следующее мгновение я уже впечатал его в холодную штукатурку. Затылок парня с глухим стуком ударился о стену.

– Ты спятил?! – прошипел он. Пальцы впились в ворот моего джерси. Запах дешевого одеколона смешался с запахом пота и страха.

– Синяки на ее руках, – выдавил я сквозь зубы, прижимая его сильнее. – Твоих рук дело?

Его лицо исказилось. Он скользнул по моему номеру и резко поднял голову. В глазах мелькнуло понимание, а следом – холодная ярость.

– Так ты и есть тот самый «восьмой»… – прошипел он, сминая форму. – Это из-за тебя она здесь!

– Отвечай на вопрос, ублюдок! – рявкнул я. – Следы от пальцев на руках. Ты ее хватал? Если я узнаю, что ты к этому причастен, клянусь, ты отсюда не выйдешь!

– Хватит! – Ной грубо вцепился в плечо и оттащил назад. – Остынь! Там девчонка ждет, а ты устраиваешь здесь гребаный MMA!

Шумно выдохнув, я оттолкнул Ноя и рванул к двери. Позади донеслось возмущенное «Какого черта?!», но я уже не слушал. Ворвался в палату и захлопнул дверь. Дерево громко клацнуло о косяк.

Воздух здесь был густым и стерильным, пахнущим антисептиком. Яркие лампы дневного света на мгновение ослепили. Проморгавшись, я увидел в конце бокса белую койку.

Векса

Знакомый мерзкий писк монитора пробивался сквозь глухую пелену. Я уже открывала глаза пару минут назад, видела белый ровный потолок и снова закрывала их, надеясь, что это всего лишь затянувшийся кошмар. Один из тех, что преследовали меня месяцами: свет софитов, неловкое приземление, хруст сухих веток в суставе и обжигающая боль.

Но реальность отрезвляла. Слишком уж едко воняло спиртом – вплоть до рези в носу. Слишком больно били по глазам люминесцентные лампы. И слишком реально звучал приглушенный шепот совсем рядом.

– …и какие у нее шансы? – донеслось сквозь дремоту.

Где-то в районе бедра начала пульсировать тупая, тянущая боль. Нога казалась огромной и чужой, словно ее замуровали в бетон.

– Прогнозы неплохие. Жесткий ортез принял на себя основной удар, распределил нагрузку, иначе кость бы просто раздробило, – отозвался другой голос, уверенный и профессиональный.

Послышался шелест карты и щелканье ручки. В моем состоянии каждый звук казался ударом молота по вискам.

– Но допускать ее к играм в этом сезоне… – голос стал непреклонным, – я категорически против. Судя по анамнезу, полгода назад была пластика ПКС. Трансплантат еще не до конца прижился, сосуды не проросли в ткань.

– И чем это ей грозит? – В низком голосе я с трудом узнала тренера Морган. В нем не было привычной стали, только усталость.

– Она прошла реабилитацию, но сустав по-прежнему нестабилен. – Врач перелистнула страницу. – Любой боковой удар, как сегодня, – это риск рецидива. Сейчас мы имеем частичное растяжение и сильный ушиб мягких тканей. По сути, она легко отделалась. Еще пара миллиметров – и колено пришлось бы собирать по частям.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминания. Они наваливались лавиной: рев трибун, летящий мяч, выросший из слепой зоны номер «8» перед глазами, прыжок и… вспышка, выжегшая все остальное.

– Векса? – Голоса стали громче.

Я со стоном попыталась приподняться на локтях. Под чашечкой тут же кольнуло – остро и тошнотворно знакомо. Я скривилась, падая на подушки.

– Ты как? – рядом возникла медсестра, мягко подхватив меня под плечи. – Не делай резких движений. Голова кружится? Тошнит?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

PLL (Premier Lacrosse League) – элитная профессиональная лига лакросса в США; высшая ступень карьеры для любого игрока.

2

Слэш (от англ. slash) – грубое нарушение правил, рубящий удар соперника клюшкой.

3

Традиционный лакросс славится жесткими силовыми приемами, напоминающими хоккейные. Запрет на физический контакт полностью лишает игру привычной агрессии и динамики.

4

Спортивная магнезия – порошок, применяемый в спорте для подсушивания рук и надежного хвата. Увеличивает сцепление между ладонями и спортивным снарядом.

5

От англ. vex – раздражать, бесить, досаждать.

6

Джаррод Ньюманн – профессиональный игрок в лакросс, рекордсмен по скорости броска (более 190 км/ч), прославившийся голами с дальних дистанций.

7

Шот (от англ. shot) – в лакроссе и других командных видах спорта: прицельный бросок или удар по воротам.

8

«Краска» – сленговое название наиболее опасной зоны непосредственно перед воротами противника, где концентрация игроков и борьба максимальны.

9

Техническое поражение – зафиксированный проигрыш команды, который присуждается за грубое нарушение регламента, неявку или срыв матча, без учета текущего счета на табло.