Восьмые

– Да, – тихо пробормотала она. – Не хочу об этом.

– Понял.

Разговор не клеился. Я оставил тщетные попытки его поддержать, надавил на газ чуть сильнее и принялся барабанить пальцами по рулю в такт басам. Но, к моему удивлению, она нарушила молчание.

– А можно вопрос? – Ее голос прозвучал негромко, но четко. Я коротко кивнул. – Давно ты играешь в лакросс?

Я невольно ухмыльнулся, понимая, чем именно продиктован ее интерес.

– С тех пор как научился держать клюшку, – ответил я.

Векса замолчала и, кажется, задумалась. Она уже видела «Акул» на поле, видела наш стиль и теперь оценивала шансы своей команды. Что ж, рано или поздно мы все равно столкнемся. Пусть знает, с кем имеет дело.

– Могу я тоже спросить? – начал я и тут же добавил, предчувствуя реакцию: – Не самый тактичный вопрос, сразу предупреждаю.

– Д-да. – Ее голос дрогнул, но она тут же придала ему твердости. – Да, конечно.

Я невольно покосился на рукав ее платья, словно надеялся сквозь ткань увидеть те самые сине-желтые пятна. Меня подмывало спросить о них еще на трибунах. Но одно дело – выпытывать, за кого она играет, и совсем другое – лезть в чужие травмы.

Векса заметила мой интерес и одернула рукав, вцепившись пальцами в ткань у запястья.

– Это не то, о чем ты подумал, – пробормотала она.

Как же. Я знал, что синяки у девчонок могут появиться от чего угодно, но эти отметины… слишком уж они походили на отпечатки пальцев. На следы чьей-то грубой хватки.

– Я ничего не думал, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. Свернув на нужную улицу, я крепче сжал руль. – Просто… если кто-то оставляет на тебе такие «украшения», об этом стоит рассказать.

Векса шумно, почти судорожно втянула воздух и отвернулась к окну, смахивая ладонью что-то со щеки.

– Поверь, я пыталась, – вдруг выдохнула она с таким отчаянием, что у меня внутри все сжалось. – И ничего не добилась.

Пальцы впились в руль до побелевших костяшек. К горлу подкатила едкая волна гнева. Слишком уж знакомо звучали ее слова – это чувство беспомощности, когда бьешься головой о стену, пытаясь достучаться до тех, у кого больше власти.

Не решившись больше давить, я вжал педаль газа в пол, желая поскорее закончить поездку. Тело требовало выброса – адреналина, драки, чего угодно, что вышибло бы из головы мысли.

Внезапная вибрация в кармане заставила меня вздрогнуть. Я на ощупь выудил смартфон, разрываясь между темной трассой и ярким экраном, пока пытался разобрать текст:

Тренер:

Расписание готово. Первый гостевой матч против смешанной команды.

– Что-то случилось? – тихо спросила Векса, заметив, как я нахмурился.

– Ничего серьезного. – Я бросил телефон на панель. – Тренер. Расписание матчей составили. Первая игра против какой-то новой смешанной команды.

Векса поджала губы, уставившись в темное лобовое стекло.

– Наверное, в этом сезоне полно новичков.

Я свернул на Мейплвуд-драйв, наклонившись к рулю, чтобы разглядеть номера на домах.

– Какой твой?

– Вон тот. – Она указала на скромный голубой коттедж с потрескавшейся белой отделкой.

Я сбросил скорость, плавно притормаживая у обочины. В салоне повисло неловкое молчание. Векса нервно потирала ладони, нерешительно переводя взгляд с меня на фасад, скрытый в полумраке деревьев.

– Спасибо… – наконец выдохнула она. – Ну, что подвез.

– Без проблем, – отозвался я. – Было же по пути.

Она кивнула, не уловив и намека на ложь. Я бы подвез ее, даже если бы она жила в соседнем штате, но догадывался: Векса не из тех, кто легко доверяет людям. Казалось, она скорее в одиночку переплывет океан, лишь бы не обременять кого-то своими заботами.

– Тогда пока, – отозвалась она, дернув ручку двери. – И удачи на игре.

Не успел я ответить, как она выпорхнула из машины. Я шумно выдохнул, глядя сквозь лобовое стекло на невысокую фигуру. Она почти бежала по тротуару, силуэт то появлялся, то исчезал в кругах света от уличных фонарей, пока не скрылся за воротами.

– И тебе удачи, Векс.

Векса

– Милая, ты сегодня поздно, – донесся из кухни усталый, но мягкий мамин голос.

Обычно в это время дом Уильямсов уже погружался в сон. Оуэну нужно было рано вставать на работу, Лою и Анне – в школу. А Алекс… Алекс либо смывался куда-то до утра, либо отрубался в комнате с бутылкой дешевого вишневого пива. Я отчаянно надеялась, что сегодня он выбрал первый вариант.

– Да, мам, прости, – бросила я через плечо, на ходу швыряя ботинки в общую кучу у входа. – С Кайлой гуляли, забыли про время.

Мама не спала – досматривала очередной сезон «Это мы» и увлеченно соединяла фигурки на айпаде.

Взлетев по лестнице, я замерла у двери. Потянулась к ручке, чувствуя, как дрожат пальцы. Темнота пугала меньше, чем то, что скрывалось за ней. Я заставила себя толкнуть дверь, вцепилась в провод и щелкнула выключателем. Теплый свет отвоевал комнату у теней.

Пусто.

Сердце, колотившееся в самом горле, начало успокаиваться. Я захлопнула дверь, дважды прокрутив замок, прислонилась к ней спиной и быстро сбросила школьное платье. Натянула потертые штаны и свободную футболку, в которой можно было утонуть. Забравшись с ногами на кровать, я взяла телефон. Большой палец замер над иконкой переписки с Тайлером.

Столько всего хотелось ему рассказать. Мы целый день не общались. Поделиться впечатлениями от первой тренировки, от этого странного ощущения клюшки в руках. Рассказать о прогулке с Кайлой и об игре парней из «Рэйвенкрофта»…

Внутри что-то болезненно сжалось. Стоило вспомнить события после тренировки, как колено непроизвольно подпрыгнуло. Тот парень… испещренный линиями татуировок. Его внимательные зеленые глаза. Взъерошенная челка, падающая на лоб.

Что-то в его взгляде – не колючее, а скорее понимающее – заставляло опускать защиту. Хотелось доверить то, что гложет изнутри, даже незнакомцу. Его слова казались грубыми, но в них не было фальши. То, как он неловко чесал затылок или как сжимал руль, когда речь зашла о синяках… в этом скрывалась странная, необъяснимая искренность.

Я покачала головой, потирая виски. Боже правый, я ведь даже не знаю, как его зовут. О чем я вообще думаю?

Пальцы потянулись к экрану, и через секунду на нем высветилась наша с Тайлером фотография. В динамике зазвучали протяжные гудки. Один… второй… третий… Я сбросила и тут же повторила вызов. Результат тот же.

Уже собиралась позвонить в третий раз, когда дисплей вспыхнул – фото Кайлы. Я, не раздумывая, приняла видеозвонок.

– Ви, прости, что так долго! – тут же выпалила она. Кайла нервно ерзала. В темноте виднелось только ее лицо, подсвеченное экраном. – С тобой все в порядке? Как ты добралась? Тебе стоило поехать с нами, на улице минус…

– Все хорошо, – прервала я этот поток. – Я уже дома. Добралась без проблем.

Ага, прокатилась с ветерком и татуированным незнакомцем.

Все же лучше, чем сесть в одну тачку с придурком, который отшил мою лучшую подругу дурацким шаблоном «прости, дело не в тебе». Нет уж, увольте. Если у Кайлы память оказалась меньше, чем эго Ноя, то у меня принципы еще остались.

– Ты точно не злишься? – с надеждой уточнила она. – Ной ведь предлагал поехать с нами…

– Все нормально. – Я прищурилась, пытаясь разглядеть фон за ее спиной. – Меня… меня кое-кто подвез.

Слова вырвались сами, прежде чем я успела их обдумать. Я тут же прикрыла рот ладонью, мысленно ругая себя за откровенность. Кайла резко обернулась к камере и ошеломленно уставилась на меня:

– Серьезно? Кто?

Я поерзала на кровати, и колено тут же отозвалось тупой болью. Набросив на плечи тяжелый плед, чтобы скрыть дрожь, я ответила:

– Не знаю. Тот парень, который утащил Ноя на поле. Он настаивал, что на улице мороз, и… сказал, если я не хочу слечь с температурой перед игрой, лучше сесть в машину. – Я на секунду замолчала, вспоминая. – Кажется, Ной называл его «Кэм».

Кайла снова резко повернула голову, и из динамика донеслось подозрительное шуршание. Она переводила взгляд то на меня, то на кого-то рядом, и внутри зашевелилась тревога.

– Кай? У тебя все в порядке?

– Д-да. – Ее голос прозвучал неестественно высоко. Она попыталась выпрямиться. – Да, все окей. Просто я… я с Ноем. И он ведет себя как полный придурок.

– В смысле?

Донесся низкий мужской смех. Кайла с виноватым видом развернула камеру, и в объективе мелькнуло знакомое лицо в обрамлении светлых кудрей. Ной вальяжно раскинулся на водительском сиденье «Теслы».

– Прости, детка, – фыркнул он, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку ладонью. – Тяжело сдерживаться, когда слышишь, как тебя обсуждают. – Он наклонился к экрану и небрежно помахал мне. – Не обижайся, Ви, но ты говоришь так, будто запала на него.

Я почувствовала, как по щекам разливается густой жар, и прижала к лицу холодные ладони. Но прежде, чем я успела выдавить хоть слово, Кайла встрепенулась:

– У нее есть парень, Ной! – Она повернула телефон так, чтобы в кадре были они оба. – И вообще, кто такой этот твой Кэм?

– Конченый зануда, – без раздумий выпалил Ной и тут же получил локтем в ребро. – Ай! Ладно, ладно. – Он поднял руки в примиряющем жесте. – Кэм – наш восьмой номер. Полузащитник. И капитан, который считает долгом выбить из нас всю дурь на тренировках.

– Вам это только на пользу, – бросила я, окинув Ноя самым презрительным взглядом, на который была способна.

– Эй! – Ной обиженно ткнул пальцем в камеру, будто пытаясь достать меня через экран. – Вообще-то мы и так выжимаем из себя все! Посмотрел бы я, как бы ты заговорила, окажись у тебя в команде такой тиран-психопат.

Несмотря на оскорбления, чувствовалось, что он говорит беззлобно. В его едкой усмешке сквозила странная теплота. И даже… уважение?

– Погоди-ка, а чего это ты так его выгораживаешь? – вдруг нахмурился Ной, придвинувшись к экрану. – Реально понравился?

Кайла снова ткнула его локтем, на этот раз сильнее. Ной поморщился, но по-прежнему ждал ответа.

– А-а, – самодовольно протянул он. – Шпионишь за соперниками, Ви? Умно. Очень умно.

– Нет, я не…

– Да все нормально, – перебил он, махнув рукой. – Подруга дело говорит. Будь я на твоем месте, тоже собирал бы инфу на соперника. Так хоть понимаешь, к чему лучше подготовиться, а на что можно забить болт.

Я открыла рот, чтобы ответить, как заметила движение. В щели под дверью мелькнула тень. Сердце ухнуло в пятки, во рту моментально пересохло.

– Мне пора, – выдохнула я и резко завершила вызов.

Экран погас. Я спрыгнула с кровати. Тень замерла. Дверь была закрыта, но замок его никогда не останавливал. Я метнулась к столу, схватила стул и подперла им ручку. Прижавшись ухом к косяку, я услышала тяжелое, сиплое дыхание.

А затем ручка дрогнула. Металл его ключа привычно скользнул в скважину, и замок поддался. Я изо всех сил вцепилась в спинку стула – последнюю хлипкую защиту против чудовища.

Дергания прекратились. Я на мгновение выдохнула, решив, что он отступил. Но тут из-за двери донесся тихий шепот, от которого кровь застыла в жилах:

– Можешь закрываться сколько угодно, Векса. – Голос звучал притворно-ласково, сладко и ядовито. – Но тебе не спрятаться.

Тень зашевелилась и исчезла. Я прижалась спиной к косяку и медленно сползла на пол. В ушах звенело, перед глазами плыли темные пятна. Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Осталось совсем немного, – шептала я себе под нос. – Ему скоро наскучит. Игрушка сломана и скоро он найдет новую…

Глава 6

Векса

Прошло несколько дней с тех первых неуверенных проб. За ними последовала череда изматывающих тренировок: бесконечные передачи, ведение мяча, попытки сыграть в пас. Днем я пыталась нагнать упущенное в учебе, листая учебники до рези в глазах, а вечерами набивала руку с клюшкой, глотая обезболивающее, чтобы заглушить пульсацию в колене.

Но сегодняшний день был другим. Вчера тренер Морган огласила стартовый состав. Нам предстояла первая настоящая игра.

Когда я вошла в раздевалку, тошнота подкатила к горлу. Ладони взмокли, я вытерла их о платье. Воздух гудел: визг девичьих голосов, скрежет металлических шкафчиков, шуршание синтетики. Заметив Милу, я поспешно направилась к ней.

– Привет! – Она энергично махнула, стягивая майку. – Ну, как настрой?

– Ужасно нервничаю, – выпалила я, скидывая рюкзак и набирая код на замке. За дверцей ждала она – моя настоящая форма. – Кажется, меня сейчас вывернет наизнанку.

– Да брось, – фыркнула Мила, натягивая через голову черное джерси с номером «6». – На последней отработке все было отлично! Если будем играть в пас и не станем выпендриваться с трюками, сезон пройдет чисто.

Я шумно выдохнула, доставая форму. Прохладная ткань приятно холодила пальцы. Я расправила черное джерси и замерла, глядя на белую цифру восемь на спине. Моя цифра.

– Очень на это надеюсь, – прошептала я, стягивая платье.

Отвернувшись к стене, я поспешно надела джерси. Оно пахло стиральным порошком и чем-то новым. Следом пошли облегающие тайтсы, а поверх – свободные черные шорты.

Переодевшись, я достала из рюкзака телефон. Я ждала одно-единственное сообщение. От Тая. Он не смог прийти – сегодня у него сдача академического оценочного теста для колледжа. Ради этого ему пришлось ехать в Медфорд, ведь в Сильверпайне тестовых центров нет.

Новых уведомлений не было. Глупо надеяться, учитывая, что дорога долгая, а сам экзамен длится больше четырех часов. Но мне отчаянно хотелось получить хотя бы короткое «Удачи!».

– Эй, Уильямс! – раздалось у самого уха.

Я подскочила и обернулась. Мила склонила голову набок и прищурилась.

– Планируешь всю игру проторчать в телефоне? – Она постучала по запястью, где обычно носят часы. – Мы должны были выйти на поле две минуты назад.

– Извини, – пробормотала я, пряча мобильник. Мила проследила за движением.

– Ждешь важный звонок?

– Нет, – выпалила я, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

Вдруг экран вспыхнул. Я тут же разблокировала его. Мила усмехнулась, словно говоря: «Ага, как же». Но чат с Тайлером остался пуст. Я нахмурилась: сообщение пришло с незнакомого номера.

Неизвестный:

Удачи, сестренка. Болею за тебя.

К горлу подкатил ком. Как он узнал? Я не говорила родителям, боясь скандала из-за колена. Оуэн бы только качал головой, а мама завела бы старую пластинку: «Ты чем думаешь? Хочешь как в прошлый раз?»

– Все в порядке? – спросила Мила, наблюдая, как меняется мое лицо.

Словно очнувшись, я швырнула телефон в шкафчик и захлопнула дверцу.

– Да. Все хорошо.

Опустившись на скамью, я принялась шнуровать бутсы, избегая ее взгляда. Ничего не хорошо. Реальность выползла наружу и дала под дых, нашептывая: «Ты не справишься. Тебе не сбежать от того ада, который ты зовешь домом».

Я поджала губы, с силой затягивая шнурки, будто пытаясь задушить этот голос в голове. Страх сменялся гневом.

Назло ему. Назло им всем. Я обязана это сделать. Тренироваться до кровавых мозолей, умирать на поле, лишь бы вырваться из этого тлена. Каждый забитый гол будет гвоздем в крышку моего старого гроба.

– Точно все нормально? – не унималась Мила. – Ты не думай, я не наседаю, просто… С такой миной надо не на поле выходить, а на ринг.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

– Порядок. – И, пока она не продолжила допрос, поспешила сменить тему: – Кстати, а против кого мы сегодня играем? Тренер так и не сказала.

Мила резко вскинула голову, защелкивая зажим на плечевом щитке. Ее глаза округлились.

– Ты не знаешь?

Я помотала головой, затягивая жесткие липучки каркасного наколенника. Да, он заметный, но будет куда хуже, если нога подогнется на первой же минуте и меня унесут на носилках.

– Нет, откуда? – нахмурилась я. – Морган не говорила.

– На сайте академии уже вывесили сетку, – бросила она, срывая старый тейп с клюшки. – У нас первая игра с…

– Вы еще здесь? – Тренер Морган ворвалась в раздевалку штормовым ветром, окинув нас строгим взглядом. – Живо на поле! Будем разбирать схему.

Не дав никому вставить и слова, она выпорхнула за дверь. Я вопросительно взглянула на Милу, но та уже сунула мне клюшку с чистой синей обмоткой. Следом полетели перчатки. Плотная ткань туго обхватила пальцы, и ко мне тут же вернулось забытое ощущение контроля.

– Так с кем мы…

– На поле расскажу, – перебила Мила, затянув волосы в тугой пучок. – Морган нас живьем сожрет, если пропустим установку.

Она решительно подхватила меня под локоть и потащила к выходу. Из-за двери уже доносился гул трибун, пробивался звук школьного оркестра. Мурашки побежали по спине, стоило нам выйти из прохладной каменной арки тоннеля к скамейкам.

Морган вовсю жестикулировала перед командой:

– Первая четверть – разыгрываемся! – Ее голос разрезал воздух. – Не лезем на рожон, играем на удержание. Ищем слабые места!

Она бросила на нас взгляд, но не остановилась:

– Соперники – не новички. Они давят скоростью и рубят с плеча. Их сила в контратаках.

– Пусть сначала попробуют отобрать мяч, – усмехнулся Райан, нагло перекидывая клюшку из руки в руку.

Морган одарила его испепеляющим взглядом.

– Поверь, они попытаются, – бросила она, глядя через все поле.

Я проследила за ее взором. На противоположной стороне у трибун стояла команда в джерси цвета беззвездного неба. Они сбились в плотную группу. Серьезные, сосредоточенные, с отточенными до автоматизма движениями.

– Забудьте про долгое владение, – продолжала Морган. – Чем дольше мяч в сетке, тем проще его выбить. Наша тактика – быстрая атака. Работаем через нападающего.

Морган смерила меня ледяным, тяжелым прищуром. От ее внимания не укрылось, что я витаю в облаках.

– Райан, с вбрасывания забираешь мяч и уходишь на правый фланг. Оттуда – длинная передача на Вексу.

Райан фыркнул, и его лицо исказилось в брезгливой гримасе.

– Вы хотите поставить в нападение ее? – Его брови поползли вверх. – Да она ни одного мяча в ворота не положит.

– Если перебьешь меня еще раз, – голос Морган стал тихим и опасным, – просидишь на скамейке до финального свистка. Понял?

Райан заметно сдулся, стиснув челюсти и нервно дернув ремешок шлема. Жаль, у меня не было с собой попкорна, чтобы насладиться этим зрелищем сполна.

– А что дальше? – спросила девчонка из параллельного класса.

– Векса ловит длинную и сразу отдает пас. – Тренер кивнула Миле. – Либо на Стил в центр, либо Уильямс бросает сама, если есть момент. Нам нужен быстрый гол, чтобы подавить их. Всем ясно?

Игроки синхронно кивнули. С центра поля прозвучал резкий, пронзительный свисток. Мы разом вздрогнули.

– Все, на позиции! Быстрее! – засуетилась Морган, выталкивая нас на газон. – Не зевать!

Желудок сжался в холодный ком. Знакомая предательская дрожь кольнула под чашечкой. Игнорируя ее, я натянула шлем и защелкнула замок под подбородком.

– Я все еще считаю, что позиции – полная чушь, – проворчал Райан, вставая рядом. – Надо играть через фланг короткими передачами. А не кидать длинные на новичка.

– Будь ты тренером, мы бы, может, и прислушались, – фыркнула Мила, вставая между нами живым щитом. – А пока займи место, отбери мяч и делай что сказано.

Райан расправил плечи, джерси с номером «3» натянулась на груди.

– Я, вообще-то, капитан этой команды, кошечка, – съязвил он. – На всякий случай напоминаю.

– Вот это я и называю неправильным распределением, – парировала Мила, лениво покручивая клюшку в руке.

Мы заняли позиции, опустившись в низкую стойку и прижав сетки клюшек к траве. Сквозь металлическую решетку шлема я видела, как соперники зеркально повторяют наши движения. Они казались выше, шире в плечах, собраннее. Синие джерси выглядели монолитной стеной.

И что самое тревожное – в их составе не было ни одной девушки. Чисто мужская команда. Насколько они будут соблюдать правила? Если нет, колено не просто подведет – его вывернут наизнанку.

– Все на позициях! – прозвучал голос судьи.

Пальцы в перчатках до боли впились в рукоять. Перед глазами плыли синие фигуры. К центру поля вышел судья в ярко-красной форме и замер между двумя соперниками, опустив мяч между их клюшками. Я видела, как часто вздымается спина Райана.

Все теперь зависело от него. Если он заберет мяч – план сработает. Проблема в том, что первой целью для передачи буду я. И мне нужно избавиться от мяча быстрее, чем «синие» успеют до меня добежать.

Оглушительный свисток выбил все мысли. Тело среагировало раньше сознания – я рванула с места.

Игра началась.

Я мчалась вперед, пытаясь сквозь мельтешение синих фигур разглядеть черную форму под номером «3». Райан, ловко выиграв вбрасывание, уже несся по правому флангу. Клюшка одного из соперников со свистом рассекла воздух в дюйме от его плеча, но промахнулась.

Боже правый! Прямой контакт запрещен, но с той силой, с какой они машут клюшками, можно запросто остаться без зубов.

Левый фланг был почти пуст. Сжав рукоять так, что пальцы онемели, я петляла между массивными игроками. Пульс оглушительно бил в виски, заглушая все остальные звуки. Сколько бы лет я ни отдала гимнастике, такого дикого драйва, как в командной схватке, я не испытывала никогда.

– Уильямс! – донесся крик с другой половины поля.

Я инстинктивно вскинула голову и подняла клюшку. По высокой дуге над головами соперников летел мяч. Мозг пронзила мысль: перехватят. Если не нырнуть навстречу, они выбьют его в воздухе.

И я побежала. Игнорируя пронзительный хруст в колене и гул в ушах, рванула к центру, выставив клюшку как щит. Все слилось в размытое пятно: синие вспышки, зелень газона, черные джерси… Я видела только белый вращающийся шар.

Перед глазами мелькнул огромный игрок с номером «8» на груди. Я резко ушла в сторону и прыгнула вперед и вверх – как когда-то на брусьях.

Глухой стук. Я тяжело приземлилась на траву. Задыхаясь, посмотрела на клюшку – упругий мяч покорно лежал в сетке.

– Не стой, передавай! – прорезал воздух голос Морган.

И тут передо мной вырос соперник. Восьмой номер. Внутри что-то коротко замкнуло от вспышки пронзительно-зеленого сквозь решетку забрала. Но думать было некогда. Восьмой уже заносил клюшку для удара. Я рванула в сторону, прицелившись в ворота.

– Передавай, мать твою! – взревел с центра Райан, несясь на меня как торпеда.

Я приняла отчаянное решение. Оббежав вынырнувший из ниоткуда девятый номер, крутанулась на опорной ноге и забросила клюшку за плечо. Бросать самой – единственный шанс забить.

Мяч со свистом прочертил дугу, целясь в «девятку». Все замедлилось: вратарь вытянулся в струну, сетка потянулась к снаряду… Но он опоздал. Мяч со звенящим ударом угодил в штангу и отскочил в поле, за линию.

Я промахнулась. Один шанс – и я его упустила.

Оглушительный свисток прорезал воздух. Ко мне тут же подлетел Райан, срывая шлем. Лицо было перекошено яростью.

– Какого черта, Уильямс? – рявкнул он так, что слюна брызнула в забрало. – Тебе сказали – пас! Зачем ты пошла в нападение?

– Мне сказали забивать или передавать! – огрызнулась я, сжимая клюшку так, что кожа перчаток затрещала.

– Так и надо было передавать! – Он ткнул пальцем в сторону пустых ворот. – Ты видела расстояние? Ты кто, на хрен, Джаррод Ньюманн[6], чтобы забивать с таких дистанций?!

Он грубо пихнул меня в грудь. Защита смягчила удар, но воздух все равно вырвался из легких со свистом. Между нами тут же вклинилась Мила.

– Завязывайте, оба! – прикрикнула она. – Оставьте разборки для раздевалки. Морган ждет, шевелитесь.

Мы побрели к бровке, где местная группа поддержки в ярких бомберах уже заводила новый крик.

– Уильямс, у тебя проблемы с глазомером? – Морган скрестила руки на груди, излучая ледяное спокойствие. – Сдвинь ты кисть на дюйм при замахе – и мы бы сейчас вели в счете.

Я молчала, чувствуя, как горят щеки под шлемом. Руки предательски дрожали, и я прижала клюшку к себе, словно она была единственной опорой в этом хаосе.

– А я говорил этой идиотке…

– Помолчи! – Морган оборвала Райана коротким жестом. – Меняем схему. Переходим на «зону». Стил, уводишь защиту на правый фланг, создавай перегруз. Как только заблокируют – быстрый перевод верхом на левый край. Райан, ты на приеме.

Она уставилась на него так, будто пыталась выжечь на его сетчатке схему игры.

– Действуешь по ситуации: либо моментальный прострел на пятак, либо бросок, если увидишь чистый коридор. Понятно?

– Опять?! – Райан всплеснул руками. – Снова играть через Уильямс? Да мы просадим сезон в первом же туре!

Судейский свисток прервал его тираду. Команда соперника уже выстроилась на поле – синие джерси ярко горели на солнце, как свежевыкрашенные капоты маслкаров. Я тут же выцепила в их рядах противника с моим же номером – «8».