В главной роли Шелби

— О нет, — выдыхаю я со стоном, — я сто лет не была на вечеринках. Не уверена, что мне это по силам. И потом, сомневаюсь, что подобные развлечения пойдут на пользу моей репутации и уж тем более репутации моего отца. Он метит в сенаторы, и разгульная дочь — совсем не то, что ему сейчас нужно.

— Не переживай, я стану твоим личным проводником в этом зверинце. Только самые престижные и официальные мероприятия с чётким дресс-кодом, серьёзной публикой и аккредитованной прессой. Никаких сомнительных или компрометирующих компаний.

Да, Оскар умеет быть убедительным.

— Всё согласно твоему статусу. – добавляет он.

Признаться, он говорит разумные вещи, но внутренний раздрай мешает сосредоточиться и принять взвешенное решение. Поэтому я не тороплюсь с ответом.

— Обещай хотя бы подумать, — удручённо вздыхает собеседник.

— Хорошо. Дай мне время.

Я отключаюсь и хочу продолжить плакаться Эрни, но меня снова отвлекают.

В дверь стучит экономка и сообщает, что ко мне пришёл посетитель. Крайне заинтригованная, я спускаюсь на первый этаж и как вкопанная замираю в дверях. Меньше всего на свете я ожидала увидеть здесь её!

По гостиной неторопливо прогуливается Бриана Монтгомери. В бежевых укороченных брюках и зелёном жакете, красиво оттеняющем её рыжие волосы. Образ дополняют шёлковый топ и модельные туфли на высоких каблуках. Она с лёгкой заинтересованностью разглядывает окружающую обстановку, а я в который раз поражаюсь разительным переменам. Ничто в этой утончённой, ослепительно красивой девушке не напоминает неуклюжую толстушку Бри. Надо признать, она не только проделала гигантскую работу над своей внешностью, но и научилась подавать себя в максимально выгодном свете.

С моим появлением Бриана грациозно оборачивается и замирает вполоборота к дверям. Проникающие сквозь высокие окна лучи солнца подсвечивают тонкую фигурку, вспыхивают золотистыми бликами в волосах. Готова поспорить, она прекрасно осознаёт, сколь роскошно выглядит с такого ракурса.

На её фоне я чувствую себя оборванкой. Ведь я не ждала гостей и спустилась вниз как была — в обычных джинсах, толстовке и с гулькой на голове.

— Бри, какой неожиданный сюрприз! — с наигранным восторгом восклицаю я.

— Шелби, дорогая!

Гостья мгновенно включается в игру, расплываясь в идиотской улыбке, и разводит руки для объятий.

Пока Глория рядом, мы старательно изображаем долгожданную встречу двух подруг. Не уверена, но экономка запросто может шпионить за мной и обо всём докладывать отцу. Так что приходится тщательно контролировать каждый свой шаг.

— Мисс Эллингтон, вам подать чай? — учтиво интересуется Глория.

— Да, спасибо.

Как только женщина уходит, мы обе отбрасываем притворство. На лице Бри тотчас проявляется гримаса мстительного предвкушения. Даже любопытно, что она задумала. Я присаживаюсь в кресло, продолжая внимательно наблюдать за гостьей.

— Итак, чем обязана?

— Ой, да будет тебе. Вчера у нас было так мало времени, чтобы пообщаться. Вот я и подумала: а не нанести ли визит своей дорогой однокласснице?

— Отличная попытка, но сейчас можешь быть откровенна. Нас никто не слышит.

— Точно! Ну и как тебе, Шелби, без свиты? — насмешливо интересуется Бри, изящно опускаясь на диванчик напротив меня. — Должно быть, мучительно осознавать, что тебя предали лучшие подруги. И как быстро Талула и Кэролл забыли о твоём существовании.

При упоминании их имён в груди ворочается лёгкая обида. Но, если честно, времена, когда я бесилась от их предательства, давно прошли.

— Едва ли я могу их в этом винить, — спокойно поясняю я. — После случившегося родители запретили им общаться со мной.

— Ещё бы! — с восторгом восклицает Бри. — Скандал вышел ужасный. А фото выше всяких похвал! В стельку пьяная наследница Эллингтон садится в машину, а через десять минут сносит дорожное ограждение.

Она счастливо вздыхает, не сводя с меня змеиного взгляда.

— Если бы ты только знала, сколько раз я представляла нашу встречу.

— Неужели? Я даже польщена, хоть кто-то помнил обо мне. А теперь серьёзно, Бри, к чему все эти разговоры? Много воды утекло с тех пор. Если ты хотела досадить мне, спешу огорчить: я давно забыла о том происшествии и обид ни на кого не держу.

— Боже, — она закатывает глаза, — ты ещё молитву прочитай. Кто бы мог подумать: отвязная Шелби превратилась в святошу! Сюр, да и только.

Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не вышвырнуть нахалку за дверь.

— Мы все изменились.

— Хорошо, посмотрим, что ты скажешь на это.

Она медленно подаётся вперёд и угрожающе прищуривается.

— Вы никогда меня не замечали, но я всегда была где-то поблизости. И ждала… с телефоном наготове.

В этот момент на её лице отчётливо проявляется победоносное выражение.

Я же лихорадочно сопоставляю её последние слова с темой разговора, и всё становится предельно ясно. Так вот кто сделал те скандальные фотки, а после слил их в сеть! Они стали главным доказательством моей вины и последней каплей в чаше терпения отца. Именно после обнародования снимков он упёк меня в пансион!

Мне до ужаса хочется вцепиться в рыжую шевелюру, а ещё лучше — как следует расцарапать надменную рожу Бри. Ума не приложу, как мне удаётся сдержаться. Видимо, духовные практики монахинь всё же не прошли зря. Однако ничто не способно удержать меня от крошечного, но предельно точного словесного удара.

— Раз уж мы заговорили про фотографии. Те снимки, — я делаю особое ударение на слове «те», — всё ещё у меня. И, прошу заметить, в отличие от тебя, я компроматом так и не воспользовалась. Пока…

При этих словах лицо собеседницы резко бледнеет. И я её отлично понимаю. Во время одной из вечеринок мы с подругами напоили Бри до свинского состояния. Пока она обнимала унитаз, мы нафоткали её со всех ракурсов. Утром, увидев снимки в мессенджере, Бри впала в жуткую истерику. Она уверяла, что отец убьёт её, если фотографии попадут в сеть. Но мы заверили, что не станем публиковать их, если… весь следующий год Бриана Монтгомери будет прислуживать нам. Фактически мы не оставили ей выбора. Она не могла пожаловаться на нас ни родителям, ни учителям, ни директору школы, опасаясь огласки. Поэтому весь восьмой класс Бри безропотно убирала за нами посуду в столовой, решала за нас контрольные и делала домашку.

Да, дети бывают безумно жестоки, особенно с безлимитными золотыми кредитками, способными купить всё, включая совесть. Но справедливости ради замечу, что снимки мы действительно нигде не опубликовали.

— О, напрасно было надеяться, что ты изменилась. Всё та же подлая сука, — резко вскидывается Бри.

— Нет, не та же.

Я делаю глубокий вдох. Как бы ни была велика обида на поступок Бри, из-за которого я вылетела из школы и была отправлена в ссылку, я не желаю продолжения этой войны.

— Поверь, я изменилась. И давай не будем ворошить прошлое.

— Ты издевалась надо мной всю среднюю школу. Думаешь, об этом легко забыть?!

— Я была плохой девочкой. И прошу у тебя прощения.

— И не мечтай! Я превращу твою жизнь в кошмар. На каждой вечеринке, на каждом приёме я буду доставать тебя и издеваться над тобой.

Усмехнувшись, я окидываю Бри задумчивым взглядом, удивляясь превратностям судьбы.

— Поздравляю, Бри. Ты стала мной. Счастлива?

На секунду в её глазах мелькает растерянность, но Бриана быстро маскирует её злорадством.

— Вполне. Берегись, Элизабет Шелби Эллингтон, и почаще оглядывайся. Ведь поблизости могу оказаться я.

Не зря говорят: нет ничего страшнее мести терпеливого человека. А Бриана терпела долго, возможно, даже слишком долго. Похоже, желание досадить мне перешло в стадию одержимости. Видит Бог, я сделала всё, что могла, чтобы вразумить взбесившуюся Монтгомери. Остаётся последнее — ответить тем же оружием…

— Конечно, Бри, ты всегда была где-то за моей спиной. Тебе не привыкать. Но не вздумай встать на моём пути — вот где тебе не поздоровится.

— Посмотрим, — мстительно шипит Бри, после чего резко срывается с места и мчит к дверям.

Через секунду воздух взрывается от звуков бьющейся посуды. Идиотка умудрилась налететь на Глорию и выбить у неё из рук поднос. На несколько секунд обе в шоке замирают. Я же с затаённым удовольствием смотрю, как по одежде Брианы безобразными кляксами стекают чай, сливки и джем.

Отличное чаепитие! Одно из лучших в моей жизни!

— Ты специально это подстроила! — верещит Бри и тычет пальцем в мою сторону. Затем переводит взбешённый взгляд на Глорию. — Тварь, вы все здесь заодно!

Дальше одновременно происходят две вещи. Бесшумным цербером в дверях появляется Марко и сканирует окружающую обстановку. А гостья с силой отталкивает несчастную экономку. Та впечатывается в дверь, а Бри пулей вылетает в холл. До слуха доносятся её гневные вопли, которые обрываются вместе с грохотом захлопнувшихся парадных дверей.

— Глория, вы в порядке?

Я подлетаю к женщине и обеспокоенно осматриваю её.

На бедняжке лица нет. Дрожащими руками она поправляет заляпанный джемом передник и с ужасом заглядывает мне в глаза.

— Вы уволите меня, мисс Эллингтон?

— За что?! Вы только что спасли меня от крайне неприятной особы. Давайте помогу вам прибраться.

Я опускаюсь на колени и осторожно собираю осколки на поднос. Вдруг чувствую лёгкое прикосновение к плечу.

— Мисс Эллингтон, не нужно, прошу вас.

Глория быстро опускается рядом и с опаской косится на охранника, застывшего невозмутимой статуей.

— Шелби, — мягко поправляю я и ободряюще улыбаюсь, — прошу, зовите меня по имени. И не переживайте: если вы не планируете всадить в меня один из этих осколков, Марко с места не сдвинется.

И, словно в пику моим словам, охранник подходит предельно близко и нависает над нами. Отчего пальцы Глории начинают дрожать сильнее.

— Мисс… — начинает Марко.

Моё лицо мгновенно искажает гримаса отвращения. Заметив это, охранник быстро исправляется:

— Шелби, вы не поранились?

— Нет, всё отлично! Марко, будьте добры, внесите Бриану Монтгомери в чёрный список. Ей нечего делать в этом доме.

— Принято, — ровно отвечает он, продолжая следить за мной непроницаемым взглядом.

И вновь я поражаюсь абсолютной безэмоциональности этого человека. Всегда спокоен, всегда собран, если не сказать чёрств. И, кажется, его холодные серые глаза никогда не моргают. Пару раз мне даже хотелось внезапно хлопнуть перед его лицом в ладоши, чтобы проверить, может ли Марко двигать веками или у него редкий случай паралича. Но я побоялась. Признаться, его каменное лицо со шрамом, пересекающим бровь, всё ещё наводит на меня жуть.

Управившись с беспорядком, устроенным Брианой, я наконец-то добираюсь до сообщений Оскара. Но стоит кликнуть по первой ссылке, как внутри всё обрывается:

«После трёх лет отсутствия Элизабет Эллингтон — дочь известного бизнесмена Николаса Эллингтона, владельца торговой сети „Лоу Кост“, а теперь ещё и кандидата на пост сенатора от штата Нью-Йорк, — неожиданно появилась на благотворительном вечере, устроенном в поддержку жертв домашнего насилия. Напомним, её исчезновению предшествовала автомобильная авария, произошедшая на северном побережье Лонг-Айленда. Если верить информатору, мисс Эллингтон, не имевшая на тот момент водительских прав, управляла автомобилем в состоянии алкогольного опьянения…»

От прочитанного тело покрывается липкой испариной, мне хочется разбить телефон о стену. И это называется успехом?! Все запомнили меня пьяной малолеткой!

Игнорируя оглушительный грохот сердца, я возвращаюсь к статье.

«…для благотворительного вечера Элизабет выбрала платье от… бла-бла-бла… Её внезапное воскрешение вызывает много вопросов. Где она провела последние три года? Сумела ли избавиться от пагубных привычек? И каких сюрпризов нам ждать от богатой наследницы…»

Последние строки мгновенно активизируют мой мозг. Мне срочно нужно дать журналистам новую пищу и тем самым перекрыть негативный шлейф прошлого. Я набираю номер Оскара и выпаливаю:

— Я согласна. Организуй интервью как можно быстрее!

— Оу, полегче, тигрица! — восклицает он и более спокойным тоном поясняет: — Для начала тебе нужно пройти медиаподготовку. А пока мы заполоним светскую хронику твоими блистательными фотографиями. Завтра утром приеду к тебе, проработаем образы.

— Супер! С нетерпением жду встречи!

Хейз.

Изучи своих врагов. Научись думать, как они. Предугадывать их действия. И тогда ты сможешь победить.

Так учил меня отец. Именно поэтому на столе лежит папка с досье на Элизабет Шелби Эллингтон. Надо признать, очень тонкая. И единственное компрометирующее фото в ней — пятилетняя малышка верхом на пони. Либо Шелби — образец благочестия, либо кто-то хорошенько почистил её историю. Я склоняюсь ко второму варианту. В пользу этой версии свидетельствуют сегодняшние статьи, попавшиеся на глаза во время чтения утренних новостей. Из них мне стало известно об автомобильной аварии, но, к сожалению, никаких подробностей не сообщалось. Как и сведений о местонахождении мисс Эллингтон после описанного события. И меня одолевают вопросы: где она пропадала, как очутилась в Италии и почему «воскресла» именно сейчас? Не год назад и не через год.

Давай, Хейз, напряги извилины.

Итак, золотая девочка пропадает со всех радаров, а затем неожиданно появляется на приёме с отцом. Скорее всего, её возвращение как-то связано с предстоящими выборами. И здесь два варианта: либо Эллингтону необходима поддержка семьи, либо он решил использовать дочь против своего главного конкурента. Кровожадная часть меня мгновенно ощетинивается, но рациональная указывает на имя, написанное на папке. Шелби не соврала насчёт него. Так, может, и всё прочее — не более чем плод моей маниакальной подозрительности? И нет никакого заговора с целью втянуть меня в войнушку семей, нет притворства и обмана с её стороны. Может, она всего лишь молодая девчонка, которой не посчастливилось оказаться в гуще событий?..

Проклятие! Кажется, я совершенно запутался.

Откинув папку на стол, я устало прикрываю глаза. И тотчас под сомкнутыми веками возникает образ Шелби в вечернем платье: изящная, хрупкая и невероятно сексапильная, с таким обалденным телом и невинным личиком, что у любого парня старше четырнадцати только от одного взгляда на нее мгновенно возникнет эрекция. Невовремя разыгравшееся воображение, напрочь затмевает логику, и подкидывает мне одну горячую картинку за другой. Как Шелби лежит, растянувшись на мне после падения, и недоуменно хлопает ресничками. Как прижимается ко мне в кабинки колеса обозрения, с жаром отвечая на поцелуй и напрочь позабыв обо всех своих страхах. Как я веду ее в танце, сжимая тонкую талию и отчетливо ощущая ее сбившееся дыхание на своей коже. И с каждой секундой возбуждение во мне возрастает все сильнее. Очухиваюсь только когда мой каменный дружок начинает подпирать стол, словно пятая ножка.

Чёрт! Меня точно увело не в ту сторону. Я призываю на помощь всё своё здравомыслие, но мозг отчаянно буксует, отказываясь работать.

Ладно, к чёрту всё! На часах десять вечера. Я приказываю себе встать и ехать домой. От усталости рубит на ходу. Практически на автопилоте доезжаю до высотки, где живёт брат. На время, пока длится расследование, я решил пожить у него. Поскольку сейчас, как никогда прежде, он нуждается в моей поддержке. Но, едва открыв входную дверь, я уже сильно сомневаюсь в принятом решении. Перед глазами предстаёт привычная картина. Уильям сидит в гостиной перед плазмой, на которой крутится очередной тупой боевик с гонками и стрельбой. Вокруг него коробки из-под еды и пустые бутылки. При виде меня он расплывается в пьяной улыбке.

— Хей, Хейз! — Он салютует мне почти пустым бокалом и хихикает. — Что-то ты не весел. Неужели управление отелем оказалось тебе не по зубам?

Я понимаю: сейчас за него говорят ревность и алкоголь. Узнав, что отец назначил меня управляющим, Уилл начал пить не просыхая. И с каждым днём его состояние становится только хуже. Если в первые дни мы могли спокойно поговорить, то в последнее время из его рта вываливаются лишь оскорбления.

Он кое-как поднимается с дивана и, пошатываясь, идёт ко мне.

— Думал, всё так просто в жизни? А вот ни хрена! Чёртов засранец кидает нас, словно щенков, в прорубь и наблюдает, как мы барахтаемся.

Похоже, агрессия переключилась на отца. Уилл снова открывает рот, но налетает на дверной косяк и заходится проклятиями. Одно только хорошо: удар напрочь выбивает прежние мысли из его головы. Выражение лица меняется на глумливо-пошлое.

— Кстати, ты уже оценил мою секретаршу? Скажи, горячая штучка…

— Я уволил её в первый же день.

После этих слов его лицо вновь искажается злобой.

— Какого чёрта ты распоряжаешься моими сотрудниками?! Кем ты себя возомнил?

Не реагируя на провокации, я прямиком иду в душ. А когда выхожу, Уилл валяется ничком на кровати в полной отключке. Идеально! Можно с чистой совестью идти спать.

Шесть часов сна пролетают в одно мгновение — и, очевидно, мимо меня. Я не чувствую себя ни отдохнувшим, ни способным на очередные трудовые подвиги. Внезапно меня разбирает злость. Я влетаю в гостиную, собираю все бутылки, в которых плещется хоть капля алкоголя, и выливаю их содержимое в раковину. Та же участь настигает припасы из бара, холодильника и бильярдной. За полчаса я уничтожаю всю выпивку в доме. В самом зверском настроении врываюсь в спальню брата и тут же морщусь от отвращения. Комната напоминает свинарник: гора грязных вещей, пустые бутылки, а запах такой, словно под кроватью кто-то нагадил. Стараясь не обращать внимания на бардак, я трясу Уилла за плечи до тех пор, пока он не разражается ругательствами.

— Так, а теперь слушай внимательно и запоминай! Я вылил всю выпивку. С алкоголем покончено!

Недоумение в сонных глазах брата резко сменяется возмущением.

— Сегодня у тебя первый рабочий день на удалёнке. Так что быстро приведи себя в порядок, открывай лэптоп и включайся в работу.

— Отец отстранил меня от дел, если ты забыл, — едко напоминает Уильям и откидывается обратно на подушки.

— А мне плевать! Будешь работать инкогнито, ясно?! Я задолбался вкалывать, пока ты с утра до ночи пьёшь. Достаточно, Уилл!

— Пожалуй, ты прав. — Он задумчиво скребёт щетину на подбородке. — Что на повестке дня?

— Так-то лучше, — ухмыляюсь я. — Чёртов приём по случаю открытия. И мне не обойтись без твоей помощи.

— Ммм… Вечеринка. Это по моей части.

— Отлично. В течение часа перешлю тебе все материалы.

После душа брат выглядит значительно лучше, а съев завтрак, и вовсе обретает нормальный человеческий вид. До обеда мы успеваем согласовать множество вопросов по мероприятию. Видно, организовывать вечеринки ему приходилось ни раз.

И почему я не додумался подключить его раньше? Благодаря участию Уилла дело идёт в разы быстрее. Он также помогает мне разобраться с заказами. Я, конечно, предполагал, что для комплектации номеров требуется прорва всякой всячины, но предоставленный менеджером список меня просто шокировал. Триста наименований — о половине из них я слышу впервые и даже не понимаю, что это и для чего используется.

В обед я спускаюсь в ресторан отеля, чтобы продегустировать варианты блюд. Вместе с шеф-поваром мы довольно быстро определяемся, какие из них включить в постоянное меню, а какие подать на открытии. Закончив с кухней, я поднимаюсь на второй этаж в один из номеров. И знаете для чего? Чтобы лично убедиться, что премиальное постельное бельё достаточно премиальное для нашего отеля. Идиотизм, да и только! Чувствую себя невероятно глупо, тем не менее с самым серьёзным видом провожу ладонью по простыне, затем мну в руках подушку и одобрительно киваю выстроившимся в ряд горничным. Далее перевожу вопросительный взгляд на Агнес, которая всё это время уверенно ведёт меня по списку дел и без конца строчит в своём блокноте, чтобы ни одна мелочь не затерялась в этой суматохе.

— Что дальше?

— Номера люкс, — тут же откликается секретарь. — Вам надлежит лично проверить их готовность.

Жесть! Но ничего не поделаешь, надо так надо. Я покорно иду к лифту, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Кинув взгляд на экран, лишь вздыхаю и вот уже в третий раз сбрасываю звонок от своего лучшего друга Дерека. Сегодняшний день — полное сумасшествие, расписан буквально по минутам.

Оказавшись в люксе, я обвожу глазами окружающую обстановку. На первый взгляд всё выглядит замечательно. Номер полностью готов к приезду первых постояльцев: мебель расставлена по своим местам, кровать застелена, ванная комната и мини-бар полностью укомплектованы. Но как будто чего-то не хватает… Пытаясь понять, что не так, я сверяюсь с 3D-эскизом на планшете. Точно! На стенах отсутствуют картины.

В этот момент в дверном проёме появляется Оливия Ким — дизайнер интерьеров. И хотя мы уже не первый год сотрудничаем с ней, до сего момента мне не приходилось общаться с ней лично. Надо признать, внешность мисс Ким производит весьма сильное впечатление. В ней безошибочно угадываются азиатские гены: начиная с миндалевидного разреза глаз и заканчивая прямыми чёрными волосами и точёной фигуркой. На ней обтягивающая красная юбка и белая шёлковая блузка. Верхние пуговицы расстёгнуты, и в образовавшемся вырезе отчётливо видны кружево бюстгальтера и ложбинка между грудями. То ли из-за скопившегося сексуального напряжения, то ли из-за экзотической красоты Оливии меня охватывает непреодолимое желание запустить руки в вырез блузки и хорошенько поиграться с её малышками. Воображение мгновенно рисует распластанную на кровати мисс Ким… а дальше мы с особым пристрастием тестируем премиальное бельё, да и саму кровать на прочность.

Видимо, я слишком откровенно пялюсь на её декольте, раз пухлые губы мисс Ким расплываются в понимающей улыбке.

— Добрый день, мистер Кингсли, — томным голоском приветствует она. — Надеюсь, вам нравится то, что вы видите.

От таких слов я на мгновение зависаю, а моя секретарь неодобрительно поджимает губы. Прочистив горло, я уточняю:

— Вы о чём?

— Об интерьере, конечно.

Она изумлённо распахивает свои раскосые глаза, но в них отчётливо читается лукавство.

Отточенной походкой супермодели Оливия приближается к нам и обводит рукой окружающую обстановку. Она явно в восторге от себя и точно знает, какое впечатление производит на мужчин. Почему-то меня злит столь откровенное самодовольство. Немного осадить красотку не помешает.

— Спешу вас огорчить, мисс Ким. Мне нравится далеко не всё. Например, отсутствие картин на стенах.

— Фотографии подходящих вариантов я отправила Уиллу ещё два месяца назад.

Уиллу, значит… Не слишком ли фамильярное обращение? Держу пари, мой братец успел залезть ей под юбку. Стоит подумать об этом, как интерес к Оливии резко идёт на спад. Я набираю номер брата и, не обращая внимания на собеседницу, уточняю:

— Уилл, я сейчас с Оливией Ким. Она утверждает, что давно отправила тебе фото картин для номеров люкс. Ты их получал?

— Да, и ответил, что они полный отстой. Нам нужно нечто современное и крутое.

— Оливия, нам нужно нечто современное и крутое, — тут же транслирую я дизайнеру. — И побыстрей.

За секунду всё её самодовольство исчезает, ему на смену приходит растерянность.

— Даже не знаю… Дайте-ка подумать.

Она нервно кусает губы и хмурится.

Я намеренно давлю на неё взглядом, хотя больше злюсь на Уилла, затянувшего с таким простым делом, как выбор чёртовых картин. Наконец лицо дизайнера просветляется. Аллилуйя! Я уж подумал, мы проторчим здесь до вечера.

— Могу рекомендовать вам Ребекку Доусон. К слову, её галерея находится неподалёку, можем прогуляться вместе и ознакомиться с работами.

— Хорошо…

Я перевожу взгляд на секретаря.

— Агнес, что у нас ещё на сегодня?

— В три часа встреча с флористами, далее обсуждение фейерверка с пиротехниками. К пяти вы освободитесь.