В главной роли Шелби

Ксения Кантор

В главной роли Шелби

Глава 1.

Шелби.

— Да помоги же мне! — кричу я, из последних сил цепляясь за край стеклянного ограждения.

С каждой секундой хватка слабеет, и пальцы соскальзывают все ниже.

Подо мной двадцать три этажа и ни единого шанса остаться в живых, если я сорвусь. Кажется, еще никогда прежде смерть не подступала так близко. Да она буквально дышит мне в лицо! Сердце колотится так громко, что заглушает завывание ветра.

В полнейшем отчаянии смотрю на парня, секунду назад появившегося в дверном проеме. Он стоит в развевающихся белых занавесках и, словно темный ангел смерти, гипнотизирует меня мрачным взглядом.

–– Эй! Я вот-вот превращусь в кровавую кашицу на асфальте.

Вот только вопреки моим мольбам незнакомец продолжает стоять истуканом и спасать меня явно не спешит. Что за идиот? Глаза щиплет от подступающих слез. Господи, неужели я умру вот так – бесславно и глупо?!

— Как ты здесь оказалась? — спокойно уточняет он. Слишком спокойно, учитывая всю катастрофичность ситуации.

— Ты серьезно хочешь поговорить об этом СЕЙЧАС?! — Мой голос против воли срывается на истерический крик.

В ту же секунду левая рука окончательно соскальзывает с края. Я повисаю на одной правой, чувствуя, как меня захлестывает всепоглощающим ужасом.

Горло перехватывает, но я не успеваю издать ни звука. В один прыжок парень оказывается рядом и обхватывает мое правое запястье за мгновение до того, как я срываюсь вниз. Он с силой тянет меня вверх, а второй рукой перехватывает за талию. От напряжения мои одеревенелые ноги отказываются слушаться, превратившись в бесполезные, болтающиеся отростки. И только руки намертво цепляются за шею незнакомца. Охренеть, как должно быть, жалко это выглядит со стороны! Ладно, плевать, главное жива! Я кульком повисаю на парне, позволяя ему перетянуть меня через ограждение. Сквозь сжатые зубы моего спасителя срываются тихие проклятия. Вдруг он запинается о порог террасы, и мы оба летим на пол. К счастью, я приземляюсь на него, а вот мой спаситель, похоже, неслабо приложился затылком об пол.

Несколько мгновений мы лежим неподвижно. Мое судорожное дыхание смешивается с его потяжелевшим. От пережитого стресса все чувства обострились. Я ощущаю под щекой горячую грудь и отчетливо слышу глухие удары сердца, нос щекочет горьковатый аромат цитруса и соленого моря. Так пахнет Сицилия. В памяти мгновенно всплывают картинки из детства – залитые солнцем апельсиновые деревья, ровные ряды виноградников, горячая земля и бесконечная dolce vita. Именно таким мне запомнился остров.

Я поднимаю голову и встречаюсь с пылающим темным взглядом, полным подозрений и злости. Незнакомец явно не обрадовался моему появлению, и очарованию моей обманчиво милой внешности тоже не поддался. Хм… странно. Обычно это срабатывает. Особенно с итальянцами, а то, что подо мной прямой потомок римлян, сомнений нет. Такое лицо могло получиться только благодаря отборной итальянской генетике.

— Кто ты? — низкий с хрипотцой голос звучит почти угрожающе, и моя кожа покрывается мурашками. — И что делаешь на террасе моего номера?

У него смуглая кожа, скульптурно очерченные скулы, черные вразлет брови, темные волнистые волосы и обалденные ресницы. Длинные, лучистые, словно лучики маленького солнышка. Обычно такие придают взгляду особую теплоту, а лицу доброту и искренность.

Не ЕГО случай.

Взгляд парня скорее можно назвать пронзительным и парализующим. Мое сердце пропускает удар за ударом все то время, что мы смотрим друг на друга. Кое-как мне удается разорвать зрительный контакт, и сразу становится легче. Я осторожно сползаю с незнакомца и поднимаюсь на ноги. Только сейчас замечаю, что мой телефон валяется на полу. Видимо, вылетел из кармана при падении. Схватив его, я быстро осматриваюсь.

Роскошный номер - такой же президентский люкс, как тот, из которого я только что сбежала. Просторная гостиная с картинами, современной мебелью и баром. В дверном проеме виднеется спальня с огромной кроватью king size и тяжелыми портьерами. Дорого, претенциозно, душно и тоскливо, как в клетке. Уж мне ли не знать.

Закончив беглый осмотр, я вновь перевожу взгляд на спасителя и попадаю в ловушку темных глаз. Он смотрит тяжело, ровно, ни на секунду не выпуская меня из поля зрения. Черт!

— У тебя есть вода?

Мне тут же протягивают бутылку воды. Утолив жажду, я с опаской кошусь на хозяина номера. Он стоит, заложив руки в карманы домашних брюк. Высокий, обманчиво спокойный. На вид лет двадцать, хотя, возможно, возраст ему добавляет атлетически-развитое телосложение. На нем футболка из тончайшей ткани, под которой легко угадываются очертания поджарого, рельефного торса. Глубокий ворот открывает взору часть смуглой груди. Мой взгляд падает на треугольник обнаженной кожи, и я невольно чуть подаюсь вперед, движимая желанием заглянуть глубже, но тут же одергиваю себя, возвращая внимание на лицо.

Подруга бы сразу поставила наивысшую оценку, все же он чертовски привлекательный. И исключительно мужественный, никакой смазливости, только маскулинность, только хардкор.

К слову, незнакомец занимается тем же – беззастенчиво разглядывает незваную гостью – то есть меня. Непроницаемый темный взгляд скользит по моему телу. И только недовольно поджатые губы выдают его реакцию на увиденное.

— Я все еще жду ответ, — напоминает он.

Ох, поверь, красавчик, ты не обрадуешься услышанному. Финансовые махинации, воровство, отряд полиции за дверью номера… господи, ну и влипла же я!

А все началось…

Неделю назад.

Стефания гневно мечется по комнате, беспрестанно бормоча под нос ругательства. Её лицо раскраснелось, глаза высекают молнии, чёрные пряди волос растрепались и теперь змеятся вокруг головы, делая её похожей на Медузу Горгону. Пять минут назад подруга вышла из кабинета настоятельницы, и, судя по её взбешённому состоянию, очередная взбучка оказалась особенно убедительной.

— Не знаю, как ты, а я сыта по горло правилами и ограничениями, а от уроков этикета и латыни готова застрелиться! — шипит она, лихорадочно запихивая вещи в рюкзак.

Я наблюдаю за истерикой подруги, перебирая в голове все разумные доводы, способные её остановить. Но, похоже, ни один не сработает. Всё указывает на то, что в этот раз Стеф пойдёт до конца. По большому счёту, моя чаша терпения тоже переполнена, поэтому осторожно интересуюсь:

— Что предлагаешь?

Резко выпрямившись, Стефания зловеще усмехается:

— Бежать.

— Куда?

— Подальше от этой богадельни! Больше ни дня здесь не проведу! Спрячусь в каком-нибудь городишке, найду работу, а через год, когда исполнится восемнадцать, заявлюсь к отцу и потребую свою долю наследства.

Мне едва удаётся сдержать смех. Где Стеф, а где работа?

— Ты со мной? — с вызовом спрашивает она, сверкая карими глазищами.

Дайте-ка подумать…

Я обвожу взглядом убогую комнату и чувствую, как в груди поднимается знакомая волна безудержного гнева.

В католическом пансионе Святой Марии, расположенном в глухой провинции Италии, я провела три года, а по ощущениям — вечность. Отец упёк меня сюда в четырнадцать, после того как я угнала одну из его машин, намереваясь как следует повеселиться. Тогда это казалось дико смешным. А вот потом стало не до смеха. Тачку я предсказуемо расхлестала о придорожное ограждение. Прибывшие на место аварии копы, услышав мою фамилию, благоразумно доставили меня обратно к отцу, который минут десять орал до хрипоты, а после заявил, что с него хватит. Видимо, я здорово допекла его своими безумными подростковыми выходками. И для моей же безопасности (по его мнению) он изолировал меня от общества, поместив в закрытое учебное заведение, где томились такие же непутёвые девицы, отчаянно нуждающиеся в перевоспитании. А дальше… полный отстой. С утра до вечера мы были заняты духовным и интеллектуальным развитием под неусыпным надзором сестёр-настоятельниц. И никаких контактов с внешним миром! Свихнуться можно!

Исключение составляли пятиминутные звонки родителям. Для этого раз в неделю нам выдавали мобильники, а затем сразу же отбирали, чтобы мы ни в коем случае не успели выйти в сеть и заразиться тлетворным влиянием этого ужасного, порочного мира. Не знаю, как поступали другие ученицы, но первые месяцы пребывания в пансионе я отправляла отцу смс одного и того же содержания: «Забери меня отсюда!». Думаете, родительское сердце дрогнуло? Ха! Как бы не так! Ведь Николас Эллингтон неспроста получил прозвище «Спрут». Бизнесмен, сколотивший состояние благодаря удачной женитьбе и связям тестя, он привык действовать безжалостно, всё держать под контролем и всегда руководствовался только своими интересами. И я в их число не входила. Последняя его фраза, кинутая на прощание: «От тебя одни проблемы!» А кому нужны проблемы, пусть даже и от собственных детей? Уж точно не ему.

Я помнила каждую свою истерику, каждую ночь, когда рвала простыни от ярости и бессилия что-либо изменить, и обещание, которое, словно молитву, шептала поутру: «Я заставлю тебя пожалеть об этом, отец!»

Больше я не написала ему ни строчки и уж, конечно, не звонила. Все каникулы гордо проводила в пансионе, наотрез отказываясь ехать домой. Но как бы я ни бесилась, какие бы диверсии ни устраивала, всё одно — отец и не думал возвращать меня. Казалось, он попросту забыл о существовании дочери. Более того, выдохнул с облегчением.

Ненавижу!

Вероятно, он рассчитывал, что игнор со стороны семьи и заточенье в католическом пансионе сломают меня, а наставницы выкуют из взбалмошной девчонки образованную и благопристойную дочь почётного семейства. И, возможно, в конечном счёте это бы сработало. Но так вышло, что моей новой соседкой по комнате стала наследница греческого магната Стефания Амбелас. И жизнь заиграла совсем иными красками! Стеф оказалась ещё более отшибленной на голову бунтаркой, чем я. В общем, мы быстро поладили и принялись доводить сестёр-настоятельниц вместе. А однажды после отбоя, предварительно подкупив охранника, умудрились сбежать. Провели зажигательную ночь в клубе, вернувшись в комнату только под утро. С тех пор мы проделывали подобное регулярно. И нас ни разу не поймали!

Так что проблем с побегом не возникнет, в этом сомнений нет. В эту секунду меня беспокоит только одно - последствия. На этот счёт иллюзий нет: едва ли нам удастся долго скрываться. Учитывая положение и возможности наших отцов, не пройдёт и суток, как по нашим следам спустят всех цепных псов из личной охраны. И одним небесам известно, чем ответит Николас Эллингтон на очередную выходку своей дочери.

С другой стороны… разве побег — не первый шаг на пути к моей маленькой вендетте?

Встретившись взглядом с подругой, я резко встаю с кровати.

— Извини, Стеф, без тебя… — Только из желания подразнить я выдерживаю драматичную паузу и наконец заканчиваю фразу: — …здесь будет невыносимо. Так что погнали!

В ответ тут же прилетает ослепительная улыбка, а следом в меня летит пустой рюкзак. Не теряя времени, я принимаюсь скидывать в него вещи. Не то чтобы я верю в её план, но хоть какое-то развлечение в череде невыносимо однообразных будней.

Если бы я только знала, чем обернётся наше путешествие и где мы окажемся!

Сейчас.

Незнакомец явно теряет терпение. Он делает шаг ко мне и нависает, точно боец на ринге. Я почти чувствую исходящие от него волны недовольства и агрессии. И одновременно не могу отвести глаз от его лица. Этот гипнотический тёмный взгляд в тени длинных лучистых ресниц, резкие, немного грубоватые черты, безукоризненные губы в сочетании с жёстким подбородком складываются в дьявольски красивую и опасную внешность. Понимая, что дальше молчать нельзя, я нервно облизываю губы и на одном выдохе признаюсь:

— Это всё моя двинутая соседка. — И хотя валить всю вину на подругу не очень-то благородно, какие у меня сейчас варианты? — Она украла кредитку одного богача и сняла президентский номер. А утром пришли полицейские. Мне нельзя попадаться к ним в руки.

Мягко говоря. Представляю, в какое бешенство повергнет отца известие о моём аресте.

— И ты решила прыгнуть на соседнюю террасу? — чуть насмешливо уточняет парень. — А ещё говоришь, соседка ненормальная.

— Ну ладно, — поразмыслив, соглашаюсь я. — Мы обе немного двинутые. Но в свою защиту могу сказать, что воровством я не занимаюсь.

— Как тебя зовут?

— Шелби.

Его бровь иронично изгибается вверх. Но едва ли это способно меня задеть. Уже привыкла к подобной реакции. Я всегда представляюсь своим вторым именем, ведь первое звучит и вовсе как полный отстой.

— Американка? — констатирует он, продолжая наблюдать за мной. — Я сразу понял. А у тебя неплохой итальянский.

Упс, а вот это неожиданно! Я ещё раз придирчиво оглядываю парня. На вид типичный итальянец, разве что манера речи более степенная, без характерной экспрессивности. Интересно, могла ли я ошибиться в первоначальной оценке? Как бы то ни было, сейчас нужно думать о другом.

— Спасибо. А ты…?

— Хейз.

— Рада знакомству, Хейз. Пусть и при весьма необычных обстоятельствах.

Я засовываю телефон в карман джинсовых шорт и протягиваю руку. После секундного замешательства он легонько пожимает её.

— Пожалуй, соглашусь. — Он без проблем переходит на английский. Чистейший, без какого-либо акцента! Из чего я делаю вывод, что у него отличные учителя или же он какое-то время жил в Штатах. — Итак, Шелби, у нас два варианта развития событий. Первый: ты молча раздеваешься и платишь за своё спасение. — Мои глаза непроизвольно округляются. Заметив это, Хейз жёстко усмехается и продолжает: — Второй вариант: ты немедленно убираешься из моего номера. И если вновь попадёшься на глаза, возвращаемся к первому варианту.

У меня мгновенно вздыбливаются все волоски на теле, и это не фигуральное выражение!

— Считай, меня уже здесь нет. И никогда не было. — С этими словами я стрелой мчусь к дверям и с грохотом захлопываю их за собой.

Помимо унижения, меня терзает вполне объяснимый гнев. За кого он меня принял? За проститутку?

Браво, Шелби, ниже падать некуда!

Миновав длинный гостиничный коридор, я подскакиваю к лифту и жму кнопку. И всё то время, пока он идёт, молюсь, чтобы Хейз не передумал. Но в коридоре тихо. Наконец створки распахиваются, и я ныряю в спасительную кабину. В зеркальных стенах тотчас отражается бледное, перепуганное существо. Спутанные светлые волосы хаотично разметались по плечам, в голубых глазах дрожит страх, белый шёлковый топ надет наизнанку. Неужели это я? Максимально быстро стягиваю одёжку и выворачиваю лицевой стороной наружу. Одевшись, расчёсываю пальцами волосы и щипаю себя за щёки, чтобы вернуть хотя бы подобие румянца. Делаю глубокий, очень глубокий вздох. Так-то лучше! И хотя мой вид сейчас далёк от привычного образа невинного ангелочка, всё же мне удаётся привести себя в порядок. К счастью, успеваю управиться как раз в тот момент, когда створки разъезжаются в разные стороны.

На первом этаже осторожно выхожу в украшенный лепниной и хрусталём холл. Вычурный интерьер дополняют огромные золотистые буквы, складывающиеся в название отеля — «Кингсли». Но моё внимание привлекают не они, а двое полицейских, в этот момент беседующих с импозантным мужчиной. Судя по виду и манере держаться — управляющим. Я стараюсь слиться со стенами и тихонько продвигаюсь к выходу. Не нужно быть гением, чтобы понять, о чём они беседуют. Точнее, о ком. О двух мошенницах, снявших дорогущий президентский люкс благодаря сворованной кредитке. И накануне вечером заказавших в номер кучу еды и алкоголя.

Всё то время, пока я крадучись пробираюсь к дверям, моё сердце выписывает рваную линию. Чтобы заметить меня, одному из троих достаточно лишь слегка повернуть голову. А дальше… наручники, тюрьма и позорная депортация из страны.

Ноги ступают по мраморному полу почти невесомо и бесшумно, словно идут по тонкому льду. Удивительно точное сравнение! Одно неверное движение — и меня с головой накроет толщей проблем. В тот момент, когда я оказываюсь у массивных дверей, пульс достигает рекордных двухсот ударов в минуту, а перед глазами мелькают чёрные мушки. Я выскакиваю на залитую солнцем улицу и со всех ног бегу подальше от отеля.

Вернее сказать, места преступления, да, Шелби?

И только миновав два квартала, останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Мимо проходят толпы расслабленных, довольных туристов. За столиками уличных кафе посетители неторопливо попивают кофе. Их дети поедают разноцветные шарики мороженого и сладкие каннолли. Везунчики! В пансионе нас кормили только здоровой, пресной едой, которой порадовались бы лишь лошади. При взгляде на веснушчатого мальчугана, отправляющего в рот лакомство, мой желудок скручивается тугим узлом. Да, сейчас бы чашечка капучино и десерт не помешали. Вот только в кармане абсолютный ноль, как и идей в голове.

Итак, что дальше? Умом я понимаю, что пора звонить отцу, но треклятое упрямство сопротивляется, посылая в мозг отчаянные сигналы тревоги. В попытке унять внутренний тремор я стараюсь медленно и глубоко дышать. Но, чёрт возьми, как же тяжело смириться! Снова оказаться во власти деспотичного отца, позволить ему распоряжаться моей жизнью. Что может быть хуже?!

На языке разливается такой знакомый привкус безысходности. Воображение заполняют позорные картины моего возвращения. Ни секунды не сомневаюсь: эта выходка с побегом обойдётся мне очень и очень дорого. Отец ни за что не простит, более того, придумает новый изощрённый способ наказать за своеволие. И одним небесам известно, в каком забытом богом монастыре я окажусь завтра. Перед глазами унылой чередой выстраиваются однообразные, серые дни, складываясь в месяцы, годы… А ведь это лучшее время моей жизни! То самое, когда нужно веселиться, отрываться на вечеринках, путешествовать, заводить новые знакомства, встречать с друзьями рассветы, а не зубрить с утра до ночи латынь. Кому вообще в современном мире сдалась чёртова латынь?!

Как вдруг мой взгляд падает на остановку. В этот момент к ней как раз приближается автобус. На электронном табло светится название следующей остановки: «Парк Мирабиландия». Верно говорят, перед смертью не надышишься. У меня ещё есть этот день, и я проживу его так, как хочу!

Не позволяя себе передумать, резко стартую с места и бегу к автобусу.

Хейз.

Утро выдалось нервным. Стоило выйти из душа, как в мессенджер упала ссылка от семейного адвоката. Стоит кликнуть по ней, как на экране возникает скандальный заголовок: «Кровавые разборки элит. Кто кого на этот раз?». На фото парамедики грузят парня в машину неотложки, его лицо скорее напоминает кровавое месиво. Снизу снимка виднеется фото моего старшего брата…. в черной рамке. От жуткой догадки все внутри холодеет. Но я приказываю себе не паниковать и быстро пробегаю глазами статью. В ней говорится, что мой брат не пострадал. Но выдыхать рано. Ведь именно он превратил того парня в отбивную.

Почти сразу позвонил отец и безапелляционно потребовал моего возвращения. Как оказалось, пока я отсутствовал, мой старший братец ввязался в пьяную в драку и теперь ему грозило серьезное обвинение в умышленном причинении тяжкого вреда. Это известие буквально выбило почву из-под ног.

Чертов Уильям, как же ты невовремя решил размять кулаки!

И дело даже не в том, что его выходка навредит репутации отца. Ерунда, и не с таким справлялись. Но мои долгожданные, заслуженные каникулы! Планируя поездку по Италии, я хотел оказаться подальше от шумихи вокруг моей семьи, пристального внимания прессы и прочего дерьма. Отдыхать на частных пляжах, отрываться на закрытых вечеринках друзей, насладиться средиземноморской кухней и необременительными связями с местными девчонками, без риска попасть в чей-то объектив. И что теперь? Снова возвращаться в тиски делового этикета, фальшивых улыбок и тупых светских бесед!

Надо ли говорить, насколько я был зол после беседы с отцом?!

А тут еще эта воздушная гимнастка... меня одолевали предположения одно хуже другого. Появление незнакомки на террасе двадцать третьего этажа – происшествие почти фантастическое. Но если принять во внимание, кто я, то случившееся уже не кажется таким уж невероятным. Все то время, что она находилась в номере, я ждал провокаций, попыток соблазнения или неудобных вопросов. Однако ничего подобного не последовало. Это насторожило еще сильнее. Ведь куколка идеально подходила на роль диверсантки. Обычно именно за такой невинной внешностью скрываются самые продажные потаскухи. Я даже облегчил ей задачу, прямым текстом предложив лечь под меня. Но вопреки ожиданиям, Шелби или как там ее зовут на самом деле, не на шутку струхнула.

Наблюдая, как она кинулась к дверям, я едва сдержался, чтобы не рвануть следом. Самым верным в такой ситуации было бы заломить ей руки и вытрясти всю правду. И сам не понимаю, почему так легко отпустил ее. Уверен, я еще об этом пожалею.

Едва за девицей закрывается дверь, я выхожу на террасу и внимательно сканирую окружающее пространство: соседние окна, улицу, противоположные здания. Но как ни напрягаю зрение, ничего подозрительного не замечаю. И все же на душе неспокойно. Интуиция редко меня подводит. Так и сейчас изнутри неприятно царапают сомнения.

Проверить, лишним не будет. С этими мыслями я шарю по карманам в поисках телефона. Но странное дело, мобильника нигде нет. Возвращаюсь в номер и осматриваю гостиную, затем спальню, ванную комнату. Ничего. Как вдруг мой взгляд выхватывает край черного экрана, виднеющийся из-под кресла.

Подхватываю телефон и свайпаю по экрану. Что за черт? Вместо привычных обоев там красуются две хохочущие девицы. Некоторое время непонимающе пялюсь на фото, и тут до меня доходит. Похоже, гостья по ошибке забрала мой телефон! Я ведь видел, как после падения она подняла с пола черный iPhone и спрятала в карман. Или в этом и заключалась цель визита: подсунуть мне обманку, а мой телефон выкрасть, чтобы затем продать журналистам вместе со всем личным архивом?

Попытки разблокировать экран ни к чему не приводят. Требуется Face ID или пароль. Предсказуемо.

Тупица! Попался, как наивный дурак.

Так, Хейз, соображай!

Самое первое, что приходит на ум — позвонить на свой телефон и договориться о цене. Если повезет, мне удастся перебить цену, которую мерзавке предложили заказчики. В противном случае… я встрял. Ведь в галерее хранились фото на сраную кучу проблем!

Время! Пора действовать!

Стремительно выбегаю из номера и мчусь к лифту. Через две минуты я уже стою у стойки ресепшен и нажимаю клавиши на телефоне отеля. Из динамика доносятся протяжные гудки. Ну давай же, ответь! Мои кулаки сжимаются в бессильной ярости. Ведь знал, пожалею, что так просто отпустил ее, но и не подозревал, как скоро это случится!

Спустя несколько мучительно долгих секунд, наконец-то раздается растерянный голос:

— Алло…

— Шелби, это Хейз. Ты забрала мой телефон.

— Вот черт! Похоже, ты прав.

— Сколько ты хочешь за него?

— Я не понимаю… в каком смысле?

Либо она прирожденная актриса, либо это часть коварного плана.

— Где ты сейчас? — стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно и миролюбиво, хотя внутри все клокочет от гнева. — Я подъеду, и мы обо всем договоримся.

— А мой телефон у тебя? — настороженно уточняет Шелби.

— Да, я привезу его.

— Окей. Я стою у входа в парк Мирабиландия. Жду тебя здесь.

Завершив разговор, я быстро выхожу из отеля и прыгаю в такси. Через десять минут водитель тормозит у тротуара. Улица встречает меня полуденным зноем, запахом раскаленного асфальта и сахарной ваты. Воздух буквально звенит от множества голосов и криков детей, коих здесь невероятное количество. Стараясь абстрагироваться от суеты, я внимательно оглядываюсь по сторонам и сразу замечаю ЕЕ.

Шелби стоит немного в стороне от центрального входа. Растерянная и встревоженная, она напоминает домашнюю собачонку, которая потеряла в толпе своих хозяев и теперь не знает, что делать дальше. Но я не спешу подходить, продолжая вглядываться в окружающую толпу на случай, если рядом ошиваются ее сообщники. Хотя понимаю, в этом нет особого смысла. Мне в любом случае придется выложить кругленькую сумму за телефон. Я все еще напряжен, когда приближаюсь к ней и останавливаюсь напротив. При моем появлении на лице девушки вспыхивает неподдельное облегчение.