В главной роли Шелби

— Извини, что так вышло, мне очень жаль. — только сейчас отмечаю, что у нее довольно приятный, мягкий тембр голоса. — Я не хотела причинять тебе неудобств, надеюсь, ты простишь мне это досадное недоразумение. Вот твой телефон, Хейз.

Услышав это, я на секунду теряюсь. Цепляет не только голос, но и какие слова она использует. Исключительно грамотная речь, напрочь лишенная сленга. Вот уж не ожидал столь высокопарной вежливости от бродяжки. Именно бродяжки! Очень точное определение, учитывая дешевую одежку и потерянный вид. Тем временем Шелби безропотно протягивает мне гаджет и смущенно опускает взгляд. Очнувшись, я забираю телефон и осматриваю его.

Краткий обзор доказывает, телефон цел, более того он сразу идентифицирует мое лицо, а это значит, Шелби даже не пробовала разблокировать его. Хм… неужели все произошедшее и правда досадная случайность? И все же я решаю уточнить:

— Выходит, ты не пыталась украсть мой телефон?

Ее потрясенный взгляд резко взметается вверх и фокусируется на моем лице.

— Разумеется, нет! — возмущённо выпаливает Шелби, при этом ее щеки заметно розовеют. Затем делает вдох и уже более миролюбивым тоном поясняет: — понимаю, своим внезапным появлением произвела на тебя не самое благоприятное впечатление. Но поверь, я не воровка, не проститутка… и уж точно не мошенница. Поэтому не стоит приписывать мне все грехи мира.

Высказавшись, она гордо распрямляет плечи и одним грациозным движением убирает разметавшиеся по плечам волосы за спину. И я снова зависаю. Окружающая какофония отходит на второй план, мое внимание всецело сосредотачивается на внешности Шелби. Сейчас, когда мозг очистился от подозрений, я наконец-то подмечаю детали, которые пропустил ранее. У нее невероятно миловидное лицо: чуть вздернутый носик, изящные ореховые брови и обалденно соблазнительные губы. Но главный центр притяжения – ее глаза. Большие и ясные, насыщенного лазурного цвета, в них непостижимым образом сочетаются невинность и вызов. Я довольно неплохо разбираюсь в людях, поэтому прихожу к выводу, что передо мной очень непростая штучка. Возможно, ее одежда и выглядит убого, но под ней скрывается настоящее сокровище.

Мой взгляд скользит ниже. Наметанным глазом подмечаю идеальную осанку, ухоженную, безупречную кожу без намека на тату, хрупкие ключицы. Под тонкой тканью топа явственно угадываются очертания красивой груди. Подушечки пальцев начинает покалывать от желания скользнуть под ткань, чтобы накрыть ладонями два соблазнительных полушария. Память услужливо подкидывает воспоминания о тонкой талии и шикарной попке. Все прелести блондиночки я успел ненароком оценить, когда вытаскивал ее с террасы.

Кстати, о блондинках. С чего вдруг я решил, что она блонди? Я вновь перевожу взгляд на ее волосы, доходящие почти до талии. Они цвета весеннего меда, за исключением нескольких прядей у лица, которые выгорели на солнце почти добела. Именно они создают обманчивое впечатление «блондинистости». Вот только передо мной НЕ блондинка, НЕ мошенница и далеко НЕ глупая особа.

С каждой секундой интерес во мне разгорается все сильнее, провоцируя самые греховные желания. Но вот Шелби невинно взмахивает ресничками, и мысли из разряда «18+» перетекают в ужасно грязные. Да-да, я не шучу. Если бы мы оказались в одной постели, я бы взял ее максимально жёстко. Намотал волосы на кулак и протискивался между бедер, пока бы она сама не раздвинула длинные ножки. И пил залпом все сладкие стоны, срывающиеся с ее пухлых губ.

Излишне увлеченный фантазиями, я пропускаю вопрос и глупо пялюсь на ее губы.

— Отдай пожалуйста мой телефон. — настойчиво повторяет Шелби.

Молча протягиваю ей iPhone, но отдавать не спешу. Шелби резко дергает гаджет, вырывая из моих пальцев и шумно выдыхает.

— Ладно, мне пора. Еще раз извини за все это… — она неопределённо взмахивает рукой. – Всего хорошо, Хейз.

Не так быстро, сладенькая. Возможно, ты станешь моим утешительным бонусом взамен неудавшихся каникул.

— Шелби, почему ты назначила встречу здесь?

— Эммм… вообще-то я рассчитывала прокатиться на колесе. – она неловко переминается с ног на ногу, явно не решаясь произнести это вслух.

— Но у тебя нет денег, бродяжка? — подсказываю я.

На секунду в ее глазах вспыхивает возмущение, но затем Шелби вновь умильно тушуется и едва заметно кивает. Уязвимая, печальная, до предела смущенная своим бедственным положением.

Нищая бродяжка с замашками истинной леди.

И эта двойственность взвинчивает мое любопытство до верхних пределов. Нет, я определенно не готов ее отпускать, пока не пойму, кто же она на самом деле.

— Ну раз мы оба здесь, не вижу причин отказываться от увеселительной прогулки.

— Мне неловко развлекаться за твой счет. — бормочет она.

Я едва не хохочу в голос. Еще полчаса назад я готов был расстаться с десятком тысяч долларов, а тут сотня баксов на аттракционы!

— Ерунда, пойдем. — непринужденно приобнимаю ее за плечи и утягиваю ко входу в парк.

Шелби напрягается всем телом, но послушно идет рядом.

Отстояв длиннющую очередь в кассы, мы подходим к гигантскому колесу. Я задираю голову, чтобы увидеть его верхушку. Должно, быть с такой высоты виден не только центр Римини, но и окраины. Шелби стоит рядом, неожиданно ее лицо бледнеет, и она делает шаг назад. Резкая перемена в ее настроении удивляет. Сама ведь хотела прокатиться.

— В чем дело? — недоуменно спрашиваю я.

— Извини, я передумала.

Какого хрена? Наши взгляды скрещиваются. Всю небесную радужку, словно черная дыра, перекрывает огромный зрачок. И в нем отчетливо читается неконтролируемый страх. Ее грудь резко вздымается вверх - вниз, мелким бисером на лбу проступают капельки пота. До полной картины панической атаки не хватает только тремора в руках. Меня мгновенно пронзает нелепая догадка.

— Хочешь сказать, что боишься высоты?

— Типа того. — даже голос звучит слабо, еле слышно.

— Как же ты тогда осмелилась прыгнуть на мою террасу. Там высота больше двухсот метров!

— Потому что копов я боюсь еще больше, — с досадой поясняет она и вновь возводит испуганные глаза к колесу. Словно перед ней жуткое чудовище, которое вот-вот ее проглотит.

— Я знаю один фокус, хочешь, научу? — Шелби чуть хмурит ореховые брови, и отвечать согласием явно не спешит.

Я протягиваю раскрытую ладонь. После секундного колебания она все же вкладывает свою руку и доверчиво идет со мной. Мы занимаем первую свободную кабинку. Внутри работает кондиционер, что очень кстати, учитывая тридцатипятиградусную жару за боротом. Шелби встает у стекла, намертво вцепившись в поручень. От напряжения костяшки ее пальцев белеют. Я встаю рядом, продолжая внимательно наблюдать за ней. Мной завладевают легкий азарт и предвкушение. Нет, не от чертова колеса, а от спутницы. Невзирая на откровенный страх, она почему-то согласилась прокатиться. Что это? Глупость или смелость?

По мере того, как кабинка поднимается все выше, ее волнение только нарастает. Шелби то и дело нервно сглатывает, но продолжает смотреть на вид за стеклом. Постепенно люди, дома, прочие аттракционы уменьшаются до размеров лего. Ни живая ни мертвая от страха, Шелби смотрит расширившимися от ужаса глазами вниз. Ее дыхание резко учащается, и, кажется, вот-вот прольются слезы.

Идеальный момент! Откинув последние сомнения, плавно перемещаюсь за ее спину и обхватываю поручень рядом с ее ладошками. Между нами всего несколько дюймов. До обоняния доносится сладкий медовый аромат от ее волос. И еще чего-то свежего, нежного, вызывающего у меня легкое чувство эйфории.

У нее милые аккуратные уши и я с наслаждением очерчиваю одно из них кончиком носа. Тихонько шепчу: «дыши». Затем откидываю пальцами пряди ее волос, обнажая нежный изгиб шеи, и прижимаюсь к теплой коже губами. Одновременно моя рука ложится на подтянутый живот и принимается легонько поглаживать.

По себе знаю, в стрессовых ситуациях самое верное – переключиться. И я точно знаю, как это устроить.

Шелби.

Перед глазами возникает жуткая картина из моего детства: окровавленное тело на рыжих камнях. Она не выцвела и четкости с годами не потеряла. Все столь же яркая и до ужаса реалистичная. Барабанные перепонки разрывает жуткий, нечеловеческий вопль. Не сразу понимаю, что кричу я. Грудь пронзает чудовищная, режущая боль. И одна только мысль в голове – это не может быть правдой! Все случилось так быстро: еще секунду назад мама стояла рядом, а сейчас поломанной куклой застыла внизу. Я вижу, как медленно и зловеще под ней растекается лужа крови, окрашивая мой мир в алый цвет. До самого горизонта. И нет никакой возможности дышать. Я задыхаюсь, захлёбываюсь слезами и кричу так, что сотрясаются внутренности. Я все еще надеюсь, зову, умоляю… но ничего не происходит.

С силой зажмуриваюсь и резко выдыхаю, тем самым желая избавиться от воспоминаний, что ржавым гвоздем застряли в моей голове. Но это не помогает. В уголках глаз стремительно скапливаются слезы, меня до краев заполняет чувство невообразимого горя. И так происходит каждый раз, стоит мне оказаться выше третьего этажа.

Очевидно, заметив мое паническое состояние, Хейз встает позади. Его руки заключают меня в кольцо, ладони ложатся рядом с моими, почти касаясь. Он проводит кончиком носа по виску, шепча что-то успокаивающее, нежное. Тепло его тела обволакивает спасительным коконом. Исходящие от него волны спокойствия и уверенности, удивительным образом передаются и мне. Недавние переживания постепенно отступают, вместо них возникают совсем иные ощущения.

От его близости по телу пробегают колкие мурашки. Они многократно усиливаются, когда Хейз кладет теплую ладонь на мой живот. Казалось бы, безобидное прикосновение, но сейчас оно кажется мне невероятно интимным. Ощущение тепла и легкой дрожи концентрируются внизу живота точно под мужской ладонью, отдавая волнительной пульсацией. Какие необычные, странные ощущения! Я бы сказала феноменальные, ничего подобного с моим телом еще не происходило.

— Кажется работает, — шепчу я, неотрывно глядя вперед, но не вижу ни высоты, ни зданий, ни людей, оставшихся где-то далеко внизу.

Все мои мысли, чувства развернуты на сто восемьдесят градусов, туда, где за спиной стоит Хейз. И что-то сладко тянет в теле, пробегает волнительной дрожью под кожей. Я делаю крошечное движение назад, и меня тут же прижимают еще крепче. Теперь наши тела соприкасаются предельно близко. Я чувствую горячее дыхание. Оно щекотит макушку, проходится жаркой волной по спине. Снова и снова. С каждым его выдохом. А тем временем сильные руки продолжают чувственное путешествие по моему телу. Почти невесомыми прикосновениями очерчивают плечи, медленно скользят вниз по предплечьям, переходят на талию и смыкаются. Я судорожно втягиваю аромат цитруса и соли. Он дурманит голову, словно опиат. Способность трезво мыслить окончательно покидает меня. Не в силах побороть слабость, я запрокидываю голову на мужскую грудь.

Теплые губы тотчас припадают к моей шее, и я невольно смыкаю потяжелевшие веки. Поцелуи огненной дорожкой тянутся до самой ключицы. Когда его язык скользит во впадинку, мое тело прошивает сладкая дрожь. Неторопливо, очень чувственно Хейз продолжает пробовать на вкус мою кожу. И от каждого поцелуя во мне растет необъяснимое напряжение, очень похожее на голод. Оглушительно колотится сердце, перекрывая все прочие звуки, и мне никак не удается сфокусировать взгляд. Все внутренние сенсоры трепещут, впитывая его умопомрачительные ласки. Мне нестерпимо хочется обернуться, прижаться к нему всем телом и я делаю это. Затуманенным взором отмечаю, какими резкими и жестким стали черты его лица. Пылающий взгляд напоминает темную бездну, на дне которой все сильнее разгораются угли. И я шагаю в нее без сомнений. Руки сами собой обвиваются вокруг крепкой, жилистой шеи и тянут к себе. Еще ближе, еще теснее, еще жарче, мне это так необходимо.

Нежное начало, лёгкое соприкосновение губ и первая встреча языков, — робкая, едва-едва. Странный шум в голове, уже пустой, потому как все мысли и страхи давно испарились, и нарастающий огонь по венам. Законы земного притяжение меняют вектор, нас с силой притягивает друг к другу, сталкивает и замыкает. Два колотящихся сердца и нарастающий напор на губах. Не ожидала ни я, ни он, мы сливаемся в ошеломительном, безумном поцелуе. Мир перекраивается, исчезает время, в одну точку схлопывается реальность. Наши губы склеиваются, в неистовом танце переплетаются языки. Хмельным дурманом клубится вокруг ставший раскаленным воздух. Рот заполняет его вкус – немного терпкий с привкусом кофе и мяты, но мне до безумия, до дрожи в коленках нравится. Крепкие пальцы сжимают, гладят, до боли впиваются в нежную кожу, а я молюсь только об одном: чтобы он не останавливался. Каждая частичка моего тела наполняется жидким огнем, он бежит по артериям, грохочет в ушах, раскаленными углями ворочается под кожей. В развилке ног множится, нарастает жар, нестерпимый, мучительный. Желая утолить его, я скольжу сосками о крепкий торс, но от этого томительный голод только нарастает.

Кажется, в кабинке закончился весь кислород. Мы оба тяжело дышим, наши тела пылают. Хейз на секунду отрывается от меня, захватывает волосы и с силой тянет вниз. Моя голова откидывается назад и горячие губы снова впиваются в шею, срывая с моих протяжный стон. Его отзвуки все еще звучат в голове, как вдруг над ухом раздаётся хриплый срывающийся шепот:

— Приехали.

В голове плотный туман, колени дрожат, и я цепляюсь за футболку Хейза в попытке удержать равновесие. Не знала, что так бывает от одного лишь поцелуя!

Мы вываливаемся из кабинки, словно два человека пережившие небывалое землетрясение. И горячий воздух улицы сейчас кажется прохладным морским бризом. Внутри меня все по-прежнему горит и пылает.

— Вау! Это было незабываемо, — выдыхаю я и встречаюсь с темным взглядом Хейза.

— Точно, — дерзко усмехается он в ответ.

— Кажется, мне нужно присесть.

Он кивает на лавочку невдалеке и провожает меня до нее.

— Пойду куплю нам воды, — с этими словами он удаляется. Вскоре его фигура теряется в толпе прочих посетителей.

Как раз вовремя. Мне нужно пару минут, чтобы прийти в себя.

Оставшись одна, я тру ладонями лицо, пытаясь осмыслить произошедшее. Реакция собственного тела стала полной неожиданностью. Как и те эмоции, что вызвал во мне Хейз. Каким-то фантастическим образом ему удалось пробудить настоящий вулкан страстей. Повторюсь, у меня случались поцелуи, но все они – жалкое подобие того, что происходило в кабинке.

Что же дальше?

А дальше, Шелби, он предложит вернуться в его номер и довести дело до конца. - подсказывает внутренний голос.

В ту же секунду по спине ползет холодок. Словно кто-то запустил мне за шиворот кубик льда. Это действует очень отрезвляюще: мой закоротивший мозг вновь начинает работать трезво, приказывая бежать. Резко срываюсь с места и устремляюсь к выходу их парка. Понимаю, что поступаю подло и глупо, но мне не стоит продолжать знакомство с этим парнем. Наши пути больше никогда не пересекутся. А вот сотворенная глупость будет преследовать меня до конца жизни. Так что пусть все закончится сейчас.

Я миную выход из парка и перебегаю улицу. Там расположен маленький сквер, и я прячусь в тени деревьев. Достаю телефон и быстро печатаю сообщение.

«Привет, Стеф. С тобой все в порядке?»

«Да, я уже в аэропорту. Слышала бы ты, как орал отец!»

В конце смс красуется смайлик в стиле Мунка. Что ж, очень символично. Именно так я себя сейчас ощущаю. Одинокой, напуганной… обречённой.

«Уже скучаю по тебе. Не пропадай», — пишу я.

Несмотря на то, что в столь бедственном положении мы оказались в основном из-за придури Стефании, я люблю ее всем сердцем. Последний год она заменяла мне и сестру, и мать, можно сказать, стала самым близким человеком. Словно прочитав мои мысли, подруга присылает ответное смс:

«Никогда! Мы с тобой миндальные сестры, детка!»

Последнее сообщение откликается теплом в груди. Еще в начале дружбы мы поклялись под цветущим деревом миндаля, что будем всегда стоять друг за друга горой. И я искренне надеюсь, нам удастся сдержать обещание, как и сохранить нашу дружбу.

Что ж… подруга в безопасности, на пути домой. Пора и мне… как бы ни противилось нутро, я набираю знакомый номер.

— Привет, па! Если тебе интересно, могу сказать, где меня забрать.

Буквально через пятнадцать минут напротив сквера останавливается чёрный «Кадиллак Эскалейд». Из него выходит мужчина в чёрном костюме и быстрым шагом идёт ко мне. Немолодой, но довольно симпатичный, что странно. Обычно отец нанимал амбалов с мордами бульдогов. А этот скорее напоминает учтивого фитнес-тренера. Единственное, что выдаёт в нём личного охранника, — очертания наплечной кобуры под пиджаком.

— Мисс Эллингтон? — вежливо уточняет он. Холодные серые глаза сканируют меня словно рентген. — Меня зовут Марко, и я сопровожу вас к отцу.

Получив в ответ молчаливый кивок, мужчина помогает мне залезть в джип. Как только хлопает дверь, водитель выжимает педаль газа, и мы стремительно удаляемся от сквера.

Несколько минут проходят в молчании. С ноющей тоской я смотрю на улицу за окном, до одури завидуя прохожим. В их жизни все просто и понятно: есть будни, когда нужно идти на работу или учебу, есть вечера для друзей и выходные, которые ты можешь проводить, как заблагорассудится. Ты сам волен выбирать, с кем общаться и как жить. Увы, мне подобная роскошь недоступна.

Поток невесёлых мыслей прерывает негромкий голос. Я поворачиваю голову и встречаюсь с внимательным взглядом охранника. Только сейчас замечаю, что левую бровь мужчины рассекает шрам. Он придает лицу Марко немного злодейское выражение, как и глаза цвета стали.

— Мисс Эллингтон, нам придется лететь бизнес-классом, поскольку мисс Олдридж взяла самолет вашего отца для деловой поездки.

Мне едва удается удержаться от горькой усмешки. Да хоть в багажном отсеке – не все ли равно каким именно образом возвращаться в тюрьму? Насчет своей дальнейшей судьбы, иллюзий я не питаю. А вот кто такая мисс Олдридж, узнать не помешает. Фу! Ол-дри-джжж от одной только фамилии тошнит. Словно мне в глотку залетело жужжащее насекомое и теперь я пытаюсь его выхаркать.

— Кто она? Очередная дешевка мечтающая стать миссис Эллингтон?

Если Марко и удивлён моему выпаду, то прекрасно владеет своими эмоциями. Его лицо остается совершенно бесстрастным. Столь же спокойно он поясняет:

— Шерил Олдридж – личный помощник вашего отца.

Я невольно фыркаю. С тех пор как умерла мама, «личные помощницы» сменяли друг друга с завидной регулярностью. Глупо было надеяться, что за минувшие годы что-то изменилось. Отец остаётся верен себе и своим омерзительным привычкам.

— Ладно, как бы то ни было, мне все равно. И еще, Марко… зови меня Шелби, пожалуйста.

А дальше был аэропорт, двадцатичасовой перелёт через Атлантику и, наконец, знакомый с детства Нью-Йорк. Вот только за время моего отсутствия город сильно изменился. При взгляде на заваленные мусором улицы и толпы бездомных с пустыми, мёртвыми глазами мне становится жутковато. Большинство из них явно были под кайфом — о том же свидетельствуют разбросанные вдоль тротуаров шприцы.

Что случилось? Как так вышло, что всего за три года центральные улицы крупнейшего мегаполиса превратились в гетто?!

— Почему так много бездомных? — не выдержав, спрашиваю я у своего безэмоционального сопровождающего.

На это «айсберг» невозмутимо пожимает плечами.

— Год от года ситуация усугубляется, но не похоже, чтобы это слишком заботило власть.

Все еще в шоке я продолжаю смотреть на мелькающие за окном улицы и с каждой минутой мне все больше становится не по себе. Может напрасно я так отчаянно рвалась в Нью-Йорк? Похоже, даже безобидная прогулка по центру может закончиться весьма плачевно, не говоря уже об окраинах. Словно почувствовав мою тревожность, Марко поясняет:

— Вам не о чем переживать, Шелби. Мистер Эллингтон очень серьезно относится к вопросам безопасности.

На это я лишь горестно качаю головой. Ведь главная опасность исходит вовсе не от бродяг, а от моего отца, и вскоре мне предстоит столкнуться с ним лицом к лицу. Сцепив подрагивающие пальцы в замок, я отвожу взгляд от окна и сосредотачиваюсь на предстоящем разговоре. А он будет не из легких… мягко говоря.

Спустя полчаса мы оказываемся в районе Лонг-Айленда. Здесь ситуация на улицах выглядит немного лучше, но уровень внутреннего напряжения только возрастает и достигает пика, когда авто въезжает в знакомые ворота.

Выйдя из машины, я окидываю взглядом наш фамильный особняк в георгианском стиле — все те же монументальные колонны и розовые гортензии по обеим сторонам от мраморного крыльца. Вот здесь ничего не изменилось. Тотчас по моя кожа покрывается ледяными мурашками. И, словно желая усилить эффект, с бухты прилетает резкий порыв ветра, заставляя меня поежиться.

Глава 2.

Хейз.

Ещё издалека замечаю, что лавочка пуста. Как дебил оглядываюсь по сторонам, до последнего надеясь, что Шелби отошла поглазеть на прочие аттракционы или в туалет. Но проходит минута, пять, и я всё понимаю. Меня жёстко кинули!

И все мечты о жаркой ночи в компании медовой малышки летят к чёрту. Выругавшись сквозь зубы, я иду на выход из парка. Одновременно звоню в службу охраны отеля.

— Франческа, мне нужны вчерашние видеозаписи из холла и с верхнего этажа.

Кем бы ты ни была, бродяжка, я узнаю это. А после непременно найду и накажу! Никто, никто не смеет так унизительно обходиться со мной. Чувство досады не отпускает, более того, оно трансформируется в кипящую злость.

Уже в отеле просматриваю видеозаписи. Если верить цифрам на экране, две девицы появляются в холле отеля в десять минут шестого и после оформления заселяются в президентский люкс. Перед дверью в номер установлена видеокамера, на записи с которой отлично видны лица мошенниц. Некоторое время разглядываю подругу Шелби: чёрные густые волосы, оливковая кожа и по два дьяволёнка в глазах. Как сказала Шелби? Двинутая подруга? Похоже на правду. Делаю скриншот экрана и отправляю его начальнице службы охраны с пометкой: «Можешь идентифицировать личности?» Но тщетно: спустя час приходит неутешительный ответ — в полицейских базах на них ничего нет. А это значит, выяснить их настоящие имена и фамилии не удастся.

До хруста сжимаю челюсти от осознания, что эту партию я проиграл. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь справиться со вспышкой гнева.

Ладно, к чёрту! Я и так слишком много времени потратил на бродяжку. Пора выбросить все мысли о ней и сосредоточиться на насущных проблемах. Мой брат в беде, и, судя по тону, каким говорил отец, в этот раз деньгами не откупиться. На сбор чемодана уходит час. Ещё через час я сажусь в кожаное кресло «Суперджета» и вылетаю домой.

***

Самолёт приземляется ночью, и я сразу еду в городскую квартиру Уильяма. Не желая будить брата, открываю дверь своими ключами и тихонько вкатываю чемодан. Но напрасно я так стараюсь: повсюду горит свет. Я планомерно обхожу все комнаты, пока не обнаруживаю брата в бильярдной. С самым одичавшим видом он бродит по комнате, периодически прихлёбывая из стакана. Скользит безумным взглядом по предметам интерьера, но ни на чём не задерживается. Херовые наши дела… Последний раз я видел Уильяма в подобном состоянии после того, как его подружка умерла от передоза, а его взяли с поличным с пятью граммами кокса в кармане. От мысли, что дело опять в наркотиках, меня мгновенно охватывает лютая ярость. Неужели жизнь ничему не научила? Отец тогда еле отмазал его, сам Уилл целый год провёл в клинике реабилитации, а после выписки ещё долго ходил на могилу подружки, очевидно, вымаливая у Господа Бога прощение.

Я чувствую, как от переизбытка адреналина наливаются мышцы, резко учащается пульс, и едва сдерживаю желание хорошенько тряхнуть брата, чтобы разом выбить всю правду.

В этот момент он вскидывает голову и радостно вопит:

— Хейз! Рад твоему возвращению.