На нее запрет. Дочка Шаха

— Санитаркой?! — повторяю ошалело. Даже в голове уложить не могу то, что сейчас услышала.

На лице папы не дернулся ни один мускул. Мама заинтересовалась открывающимся видом из окна. Если бы она не была согласна с папой, сумела бы его переубедить. Папа, каким бы жестким и строгим не был, никогда бы не пошел против нее. Если мама поддерживает наказание, значит, я действительно поступила очень плохо.

— Многие врачи начинали свою карьеру с самых низов, - отца не пронять моим возмущением.

«Многие?!» - это он, конечно, погорячился. Такие случаи есть в практике, но их точно единицы!

Словно этого было недостаточно, папа продолжил:

— Вставать придется рано, потому что добираться до работы ты будешь самостоятельно. Карманные расходы сокращаются, теперь только на проезд и на обед, – деловым тоном, который не было смысла оспаривать.

Как гром среди ясного неба обрушилась на меня эта новость. Насколько гуманнее было запирать меня дома…

Я пыталась прийти в себя, внутренне принять наказание, ведь я его заслужило, но все во мне противилось этому…

- В субботу и воскресенье у тебя выходные дни, - улыбнувшись, сообщил отец.

Ну, хоть что-то! Оставили мне глоток свободы. Наверняка я буду так уставать, поднимаясь в такую рань не буду высыпаться, поэтому один выходной – чтобы восстановиться, второй – чтобы встретиться с друзьями.

— Эти дни ты тоже будешь занята, - обрывает папа план, который я только что мысленно выстроила. - Я договорился с Левой, он будет обучать тебя езде на мотоцикле, раз ты так стремишься к экстриму.

«Не хочу я никакого экстрима!»

Крик возражения застыл на моих губах, ласковая и добрая улыбка мамы, заставила меня прикусить язык. Мама была уверена, что это поощрение за неделю труда, она не сомневалась, что я буду очень рада такой возможности. Как ее разочаровать и сказать, что мне все это не надо?

— Если у меня останутся силы на тренировки, - тяжело вздыхая, произнесла я, отодвигая от себя практически нетронутую тарелку с завтраком.

Папа удовлетворенно кивнул, мне показалось, он был бы только рад, откажись я от уроков вождения. Тогда зачем он обязал Леву со мной заниматься? Или это Бессонов предложил папе научить меня кататься на мотике?..

«Если ты хочешь что-то попробовать, пробуешь в моем присутствии…» - ожили его слова в моем сознании. По коже тут же побежали искры. Нужно выбросить Бессонова и его фразы из головы. Я его не винила за свое наказание, но злилась за то, что он вмешивается в мою жизнь. Злилась я и на Ваньку. Этот предатель продолжал игнорировать мои звонки и сообщения!..

Первые посетители останавливались на стоянки у клиники, оттягивать встречу с Азаматом больше не имело смысла.

Мое утро началось два часа назад. Вспоминая сколько времени, я добиралась… неудивительно, что чувствовала усталость. А впереди первый рабочий день. Пока все мои друзья отдыхают и наслаждаются летними деньками, я буду таскать утки за больными.

Открыв дверь, ступила на порог клиники. Тут работал кондиционер, шею приятно обдавало прохладой.

— Здравствуйте, — тряхнув роскошными волосами, которыми очень гордилась, поздоровалась с девушкой на ресепшн. Новенькая, я ее раньше не видела. Обычно тут сидит три сотрудницы, но еще было рано, скорее всего две другие девушки не успели подойти.

— Здравствуйте! Вы к кому? — отметила вежливую улыбку, приклеенную к ее лицу и цепкий взгляд. «Дина» - написано на бейдже.

— Я к Азамату Ромулову. Он меня ждет, — я уловила момент, когда она подавила насмешку. Приняла меня за поклонницу сексапильного доктора. Даже мои подружки пускают на него слюни. Мне этого не понять, для меня Азамат - все равно, что родной дядя.

Дине так и хочется щелкнуть меня по носу, сообщить, что владелец клиники счастливо женат и не ведется на вот таких вот молоденьких дур.

— Камилла, привет. Ты что здесь делаешь? — рядом появляется Сергей Эдуардович – молодой красивый врач-травматолог…

Глава 14

Камилла

Несколько раз мы встречались с Сергеем Эдуардовичем в кабинете этой самой клиники. Именно он накладывал мне гипс, когда я сломала руку. Все в нашей семье знали молодого улыбчивого специалиста, потому что он лечил не только меня, но и моих братьев, а также всех детей папиных друзей.

— Ты к Азамату? — догадался он.

— Ага, — кивнула, чуть отходя в сторону, чтобы пропустить мужчину, тяжело опирающегося на трость. — Прибыла отбывать повинность, — все равно скоро обо всем станет известно, лучше сразу перевести все в шутку, не показывать, как меня удручает перспектива работать санитаркой.

Впервые я ощущала неловкость, скованность, стеснение. Стыдно признаться, что в ближайшее время мне придется убирать туалеты и выносить утки. У меня нет предубеждений против любой, даже самый неприглядной профессии. Родители всегда учили нас уважительно относиться к любому труду, но сложно обойтись без предубеждений, когда дело касается тебя. Мне стыдно и стремно этим заниматься – как и любой молодой девчонке, я в этом не сомневаюсь. Не думаю, что мои друзья отвернутся от меня, если об этом станет известно, но вот не сомневаюсь, что будут посмеиваться за спиной и прикалываться. Говорить им в любом случае я не собираюсь. Даже Ваньке! Ему – из вредности, потому что точно знаю, что он поддержит решение отца, скажет, что я это заслужила.

— Можно узнать поподробнее, что за повинность? — обдавая теплом своей улыбки.

— Да так, — махнув рукой. — Ослушалась запрета отца, и меня сослали на галеры.

— На галеры? — чуть сморщив лоб, но тут же улыбнувшись: — Это, видимо, к нам?

— Ага, — ответив на улыбку, перекинула распущенные волосы на правую сторону.

Девушка Дина сверлила меня недобрым взглядом, будто я шумела и мешала работе врачей. Ее пристальное внимание немного утомляло. Я понимаю, что многие незамужние девушки устраиваются в такие места не только из-за хорошей зарплаты, но и из-за возможности устроить личную жизнь, но зачем это так явно демонстрировать?

В клинике Ромулова мало неженатых докторов, поэтому на них тут идет настоящая охота. Я слышала, как Жанна рассказывала маме о некоторых инцидентах, происходящих в стенах клиники. За белозубую улыбку Сергея Эдуардовича многие тут готовы отдать на органы селезенку.

— Сергей Эдуардович, здравствуйте! — спеша, влетела в фойе Алина. Она давно работает в клинике на ресепшене. — Доброе утро, — узнав меня, поздоровалась.

— Привет!

— Так что там у тебя стряслось? — как только Алина скрылась в раздевалке, мы вернулись к моим проблемам.

Не готова я была делиться подробностями своего наказания. В душе я понимала, что поступила неправильно, но с наказанием была не согласна. Почти все мои друзья гоняют на скутерах или машинах, но никого не отправляют выполнять грязную работу.

— Обычные проблемы отцов и детей, — чуть прихрамывая, отошла в сторону, мы стояли почти в середине фойе, мешали наплыву пациентов и сотрудников, спешащих на рабочие места.

— Что с ногой? — тут же заметил Сергей Эдуардович, что я хромаю. Я была рада переключиться на другую тему.

— Небольшая травма, — действительно небольшая. — Упала со скутера несколько дней назад, но уже практически все зажило. Немного напрягла с утра ногу, вот она и побаливает.

— Почему сразу ко мне не обратились? — тут же становится серьезным. — Идем, я тебя осмотрю.

— Да уже почти все зажило… — ловлю на себе внимательные, заинтересованные взгляды нескольких сотрудников.

— Давай это я буду решать, — твердо, но с улыбкой. Я уже готова была согласиться, но в это время в клинику вошел Азамат. Его взгляд тут же остановился на мне.

— Ками, привет, — протягивая руку Сергею Эдуардовичу. — Давно ждешь?

— Нет, недавно пришла, — мотнув головой.

— Сергей, у меня к тебе просьба: Камиллу возьми к себе в отделение… — задумавшись, произнес Азамат. Сергей Эдуардович удивленно смотрит на Ромулова, но вопрос, который, я уверена, вертится у него на языке – «кем?» – так и не слетает с его губ. — Найди ей какую-нибудь работу на летние месяцы. Пусть помогает девочкам с перевязками или занимается с детьми. Сам реши.

«Не санитаркой…» — радостно бьется в голове.

— Хорошо, есть у меня пара идей, но сначала я осмотрю ее ногу. Мне нужны шустрые помощники, — подмигивая. Азамат уже собирался уходить, но тут резко остановился.

— До сих пор болит?

— Это потому, что я ее натрудила, — не собираюсь я тут ныть. Не так сильно и болит. — Чуть посижу, и пройдет.

— Веди ее в кабинет, я сейчас переоденусь и подойду, — отдав распоряжение, Азамат спешно уходит.

— Снимай штаны и садись на кушетку, — как только мы оказываемся за закрытыми дверьми кабинета. Мне отчего-то неловко. Мы тут только вдвоем, где медсестра?..

Глава 15

Камилла

Не пришлось мне раздеваться перед доктором. Сергея Эдуардовича срочно вызвали к маленькому пациенту, вернулся он вместе с медсестрой. Увидев меня, прилежно сидящей на кушетке до сих пор в брюках, строго посмотрев, произнес:

— Почему до сих пор не разделась? Тоже собираешься капризничать? — чтобы смягчить строгость тона, не выдержав, улыбнулся. — Сегодня, Елена Владимировна, у нас сложные пациенты с самого утра, — притворно тяжело вздохнув.

Увидев, что он направляется к умывальнику и включает воду, я быстро освободила себя от штанов. Поморщилась, оттого что содрала несколько едва заживших ссадин, которые теперь кровоточили. Вернулась на кушетку и прикрыла свои голые бедра штанами как раз в тот момент, когда Сергей Эдуардович, вытерев руки, обернулся ко мне. Поймала на себе удивленный взгляд медсестры, но она тут же улыбнулась, догадавшись, что именно меня смущает.

— Елена Владимировна, Камилла теперь будет работать в нашем отделении, — подходя ко мне, произносит он. Ненавязчиво отбирает штаны, передает их медсестре.

— Как интересно, — складывалось ощущение, что меня просто отвлекают разговорами, будто я ребенок, готовый в любую секунду раскапризничаться.

— Ложись, — кивая головой на кушетку. — Эта нога не беспокоит? — интересуется он, ощупывая почти здоровую коленку, на ней практически нет царапин. Прикосновения его не вызывают раздражения, но что-то есть в этом интимное, поэтому я вся внутри сжимаюсь, словно пружина.

— Нет, — мотнув головой.

— Лежи спокойно, — принимается ощупывать, сгибать ногу, открывая обзор на крохотный кусок кружева, прикрывающего лобок. Знала бы, что меня уложат на кушетку и начнут разводить ноги, надела бы хлопковые трусы. Как только я морщусь от боли, он заговаривает с медсестрой: — Мы еще не определились с должностью, но у меня есть пара идей. Если ты помнишь, мы давно хотели нанять воспитателя или аниматора для детей, который смог бы занять малышей играми, — растягивая слова, он все это время осматривал ногу.

— Я бы не отказалась от пары лишних рук, Сергей Эдуардович, у нас две девочки скоро уходят в декретный отпуск, вы же видите, что им тяжело приходится с маленькими озорниками, — забавно было наблюдать, как сурово смотрела на доктора Елена Владимировна. — С приходом лета увеличивается рост пациентов…

— Я вас понял, Елена Владимировна, — перебив, улыбнулся молодой доктор. — Если вы в кратчайшие сроки обучите Камиллу первой медицинской помощи, я буду не против, чтобы она ассистировала на перевязках.

Не в моем характере молча наблюдать, как малознакомые люди распоряжаются моей судьбой, но в этот раз я заинтересованно помалкивала. Я была согласна на любую из этих вакансий, лишь бы не работать санитаркой! Хотя работать в детском отделении морально было бы не так сложно, в свое время я помогала маме ухаживать за Давидом, не испытывая при этом ни капли брезгливости.

— В свободное время я могла бы заниматься с детьми, — все еще находясь в лежачем положении, заговорила я.

— Камилла, тебе придется заниматься всем понемногу, — улыбнулся Сергей Эдуардович, протягивая руку, чтобы помочь мне принять сидячее положение. — Пациенты у нас маленькие, а родители у них очень капризные. Тут приходится быть и дипломатом, и психологом, и воспитателем.

— Я вас поняла.

Елена Владимировна протянула мне штаны, которыми я тут же постаралась прикрыться. У меня осталось ощущение его взгляда и рук на коже, хотя ничего лишнего Сергей себе не позволил, но я чувствовала, что ему понравилось то, что открылось его взору. Не могу объяснить, откуда взялось это ощущение.

— Сейчас Елена Владимировна обработает твои царапины, и можешь одеваться. Боль вызывает ушиб, связки целые. Если хочешь, мы можем обезболить, но противопоказаний для работы нет.

В этот момент в кабинет вошел Азамат. Сергей Эдуардович пересказал весь наш разговор. Ромулов удовлетворенно кивнул.

— Ками, я еще загляну, сейчас я спешу на обход, — с этими словами он вышел из перевязочной, а за ним Сергей Эдуардович, прикрыв за собой дверь.

Елена Владимировна быстро взяла меня в оборот, потащила за собой к первому пациенту. Пока она накладывала повязку, все время объясняла правильный порядок действий.

Я и не заметила, как пролетело время. Удивилась, когда девочки-медсестры, с которыми я перезнакомилась, повели меня обедать в столовую, думала, сейчас не больше десяти утра, а оказалось, уже час пополудни. Так же пролетела и вторая половина дня. Завтра я подготовлюсь к занятиям с малышами, а сегодня приходилось импровизировать. Маленькие энерджайзеры были довольны нашим общением, в конце дня они не хотели меня отпускать. Я валилась с ног от усталости, а впереди еще дорога домой… с пересадками.

— Камилла, я подброшу тебя до метро, подожди меня несколько минут, — предложил Сергей Эдуардович, когда я покидала отделение. Мы практически не пересекались весь день, я даже забыла о своих утренних подозрениях.

— Не нужно, я сама доеду, — попыталась смягчить отказ вежливой улыбкой.

— Это не обсуждается, ты и так весь день на ногах, — не слушая дальше возражений, он направился в свой кабинет.

Обдумывая, как все-таки отделаться от его предложения, вышла на крыльцо. Первое, что бросилось в глаза – машина Левы…

Глава 16

Камилла

Я почувствовала, что Бессонов меня увидел, раньше, чем он вышел из машины. На коже осталось ощущение его взгляда. Обычно я не теряюсь, веду себя уверенно, но тут мне захотелось отступить, спрятаться за стенами клиники. Волнение зашкаливало. В солнечном сплетении пекло.

Он притягивал к себе взгляды прохожих. Высокий красивый парень спортивного телосложения на дорогой тачке. Ничего кричащего в его внешности нет: белая футболка, подчеркивающая ширину плеч, джинсы, которые сидят на нем круче, чем на моделях в модных журналах.

— Ну, идем? — подхватывает меня под локоток Сергей Эдуардович. Я совсем забыла, что он обещал меня подвезти, а я вместо того, чтобы придумать причину, почему не хочу ехать с ним, стояла тут и рассматривала Бессонова.

Вот что со мной не так? Не билась вроде головой, когда падала со скутера!

Бессонов при появлении доктора и его немного фамильярном обращении напрягается. Такое ощущение, что в воздухе стало слишком много озона, так бывает перед грозой. Губы Бессонова вытягиваются жесткой линией, взгляд, как у хищника перед нападением, но при этом на его лице играет ухмылка, от которой по телу проходится озноб, оставляя на коже ледяную острую крошку.

— Сергей Эдуардович, спасибо за предложение подвезти, но не нужно…

— Камилла, даже слушать ничего не буду, — не дослушав, начинает он: — Тебе нужно поберечь ногу, — обольстительно улыбнувшись. Наверняка это отработанный ход. После таких улыбок девушки бывают готовы на все, но на меня эти приемы не действуют. Я росла в обществе красивых мужчин, я видела, как на их манипуляции реагировали девушки, изучила все повадки и еще в подростковом возрасте дала себе слово не быть такой идиоткой. Так и вертится на языке: «Сергей Эдуардович, не старайтесь, на меня ваши улыбочки не действуют, вы только зря тратите со мной время». В это время доктор продолжает меня обольщать, не замечая приближающегося Бессонова: — Мне будет приятно провести в твоем обществе несколько лишних минут.

— Добрый вечер, — останавливается прямо напротив нас Лева. От его голоса волоски на руках поднимаются. Ничего «доброго» в его тоне нет.

— Добрый. Мы знакомы? — сузив глаза, будто это поможет скорее понять, кто перед ним стоит.

— Нет, — холодно отвечает Бессонов, но тут же добавляет: — Руку убери, — указывает взглядом.

Сергей под действием этого взгляда отпускает мой локоть. Во мне вскипает злость на Леву. Так себя ведет папа. Он способен одним взглядом поставить человека в неловкую ситуацию. Мои одноклассники, да и не только одноклассники, только при одном появлении папы начинали вести себя так, словно всю жизнь были послушными образцовыми детьми. Папу я люблю и уважаю, а Бессонову я не давала права себя так вести. С другой стороны, я не хочу осложнений на работе, поэтому где-то очень глубоко в душе благодарна Леве за то, что он избавит меня от навязчивого внимания Сергея Эдуардовича.

— Камилла, иди в машину, — тон Левы смягчается, когда он обращается ко мне, но это не гасит тот пожар ярости, который он разжег своим поведением.

— Извини, — стараясь держать лицо, произносит Сергей Эдуардович.

Они практически одного роста, Лева сантиметров на пять выше. Доктор не уступает ему в комплекции, хотя у него не такие широкие плечи. Мне кажется, он даже весит килограмм на десять больше Бессонова, но отступает, потому что чувствует более сильного противника.

— Я просто предложил подвезти Камиллу, я давно знаком с ее семьей… — начинает оправдываться, но тут же спотыкается, чем вызывает усмешку на губах Левы.

Он смотрит на доктора, словно на таракана. А перед тараканами Бессонов объясняться не станет. Конечно, отношения Сергея с моей семьей сложно назвать «приятельскими», в то время как Лева в нашем доме – все равно что очень близкий родственник. Я вообще в детстве всех друзей отца считала дядями, а их детей – своими братьями и сестрами.

— Сергей Эдуардович, Лева – старший брат Кирилла Бессонова, — одной этой фразой я оправдываю и объясняю поведение Левы. Ловлю на себе взгляд Бессонова, но мне некогда угадывать, что он означает.

Сергей, бесспорно, знаком с Киром и его родителями, тот вечно лезет в драки, совсем недавно ему снимали гипс с ноги, он подрался в школе, и оба подростка слетели с лестницы. С различными травмами их доставили в клинику Азамата. На лице доктора читается понимание. Он уже соединил в голове все ниточки, которые нас могут связывать с Бессоновым.

— Рад был познакомиться, — не очень искренне. — Тогда оставляю тебя с твоим другом, увидимся завтра на работе...

— Я не дружу с девушками, — что хотел сказать этой фразой Лева, остается только догадываться. Сергей Эдуардович, как-то неуверенно кивнув, попрощался и поспешил к своему автомобилю…

Глава 17

Камилла

Я не очень расстроилась, что с Сергеем Эдуардовичем Бессонов вел себя грубо. Навязчивое внимание мне было неприятно. Лучше это все было прекратить на начальной стадии. Я планировала вежливо поговорить, но необходимость в разговорах отпала. Как это повлияет на мою работу в отделении травматологии, пока сложно предсказать. В любом случае я здесь временный сотрудник, три месяца как-нибудь вытерплю.

Проводив доктора взглядом, я подумывала, как мне поступить. С Бессоновым я не знала, как себя вести. С ним мне трудно было пойти на контакт. Злило постоянное чувство неуверенности, которое я испытывала, находясь в его обществе. Я уже молчу про волнение, охватывающее меня каждый раз, стоило Бессонову появиться.

Ехать с Левой в одной машине мне категорически не хотелось. Если поставить на весы его компанию до дома и проезд с тремя пересадками, я предпочла бы выбрать второе, несмотря на мою ноющую от боли ногу. Жаль, что Бессонов так изменился, это уже не тот внимательный старший товарищ, в которого я в детстве была тайна влюблена.

Молчаливая пауза, повисшая между нами, затянулась. Мне нужно было время подумать, Бессонову – подавить свой гнев. Как только машина Сергея Эдуардовича выехала за ворота, он спокойно произнес:

— Идем, я отвезу тебя домой.

— Ты, наверное, не в курсе, но мне запретили пользоваться услугами такси, теперь в моем распоряжении весь общественный транспорт, которым я и собираюсь воспользоваться, чтобы добраться до дома, — пока я на одном дыхании выдала эту речь, ни разу мой голос не дрогнул. Могу собой гордиться.

— Ты поедешь со мной, — все так же спокойно. — Высажу тебя на автобусной остановке, — выражение лица становится упрямым, как только я начинаю мотать головой. Конечно, ехать в комфорте предпочтительнее, я бы с радостью согласилась, будь на месте Левы Ванька. — Ками, не будем мериться силой и упрямством, — он не договорил, но между строк читалось: мне не выстоять в этот противостоянии.

— С пересадками мне добираться до дома два часа. У папы наверняка стоит программа слежения, он точно будет знать, по какому маршруту я передвигалась, — привожу доводы, против которых ему нечего будет возразить.

— Я тебе больше скажу: наверняка он оставил рядом с тобой кого-то из охраны, — я тут же высматриваю знакомые машины за оградой клиники. — Но это не помешает мне отвезти тебя до дома.

Непробиваемый упрямец! Легче Москворецкий мост сдвинуть с места, чем заставить Бессонова отступить.

— Ты разговаривал с папой? — с подозрением смотрю на Леву. Подозреваю, что он получил его одобрение.

— Нет. Мама разговаривала с Лерой и Радой по видеосвязи, когда я был дома. Лера переживает, что твоя нога еще не зажила, а судя по тому, что я наблюдал, так и есть, — не спрашивая, а утверждая. — Рада думала попросить Ваньку, чтобы он тебя подвез, но у него в это время тренировки. В это время я находился на кухне, и они об этом знали. Было бы странно, если бы я промолчал и сделал вид, что ничего не слышу.

Даже не знаю, что меня больше удивляет – то, что, услышав разговор мам, Бессонов решил поработать моим личным водителем, или то, что он мне подробно объяснил, что предшествовало его появлению здесь. Обычно он не так многословен.

— Хорошо, поехали, — сдаюсь без особой радости.

Сажусь на заднее сиденье, на переднее не тянет, не вынесу тесного соседства с Бессоновым. Хотя с Ванькой всегда езжу на переднем. Лева никак не реагирует, он вообще ведет себя словно молчаливый водитель такси. Минут десять мы едем в тишине.

Нога ноет, скинув обувь, я поднимаю и вытягиваю ноги на сиденье. Ловлю взгляд Бессонова в зеркале. Открыв окно, Лева включает музыку, достав сигарету, прикуривает. Прикрыв глаза, я тайно за ним наблюдаю через зеркало заднего вида. Зачем я это делаю, объяснить себе не могу, но не подглядывать за ним не получается. Я тащусь от того, как он держит сигарету, как зажимает ее в красивых губах, как медленно делает затяжку, а потом, задрав немного голову, выпускает дым. У меня вызывают дрожь его действия, губы пересыхают. В голове рождаются порочные образы, где его губы соприкасаются с моими.

Во время оставшегося путь я практически не открываю глаза. Пытаюсь унять учащенное сердцебиение. Когда автомобиль останавливается на остановке, я спешу скорее выбраться на улицу, глотнуть свежего воздуха, чтобы выветрить из головы и легких запах Бессонова. У меня ощущение, что я пропахла им, хотя Лева ко мне даже не прикоснулся.

— Пока, — бросила фразу, захлопнув дверь.

Лева выходит из машины следом за мной, останавливая, хватает меня за руку…

Глава 18

Камилла

Посмотрев на время в телефоне, стукнулась затылком о подушку, застонав со злостью на себя, на Бессонова, на всю эту ситуацию. Три часа утра, мне скоро вставать нужно, а я никак не могу заснуть.

Лежа в своей постели без сна, я продолжала думать о Бессонове. Перед глазами отчетливо стояла картина нашего прощания, от которой меня до сих пор трясло. Даже родители заметили, что я весь вечер задумчивая и расстроенная, пришлось врать, что я устала, и у меня болит нога. Отец тут же нахмурился, но своего решения о наказании не изменил.

Я не сяду больше в машину к Леве! Не сяду!

Закрываю глаза, и в памяти тут же всплывает картина: Бессонов схватил меня за руку, когда подвез к остановке.

— А волшебные слова сказать? — с ухмылкой, которая ясно определяла, что ему моя благодарность нафиг не сдалась. Хотя для чего-то он ведь меня остановил?

— Спасибо большое, что довез меня до дома, — спокойно и очень вежливо, но не удержалась и в конце добавила: — Хотя я тебя об этом не просила.

Я старалась не обращать внимания на то, как учащенно бьется сердце, потому что Бессонов стоял ко мне непозволительно близко. Его рука продолжала удерживать локоть, а большой палец поглаживал кожу, словно успокаивая. Только не успокаивал он, а заставлял волноваться.