На нее запрет. Дочка Шаха

— А если все получится?

— Ей шестнадцать, Лева, Марат не даст согласия на ваши отношения. И я бы не дал.

— Когда ей исполнится восемнадцать, я вернусь, — твердо предупредил родителя.

— Лев, забудь про Камиллу, — его строгий тон не возымел никакого действия. В тот день я промолчал, хотя мне было что сказать. Не лечит ни расстояние, ни куча баб, которые прошли через мою постель. Печет в груди, и мысли все о ней. Сам бы хотел вытравить из души – не выходит.

Тряхнув головой, прогоняю воспоминания, достаю сигареты из кармана. Зачем закинул их? Обычно не курю, только в моменты, когда хочу снять напряжение. Сегодня понадобились, будто знал, что возникнет желание убивать.

Выбив одну сигарету из пачки, прикуриваю. Желание подойти и свернуть сосунку шею возникло сразу, как только он ее прижал к стене. В таком состоянии я опасен, поэтому решил дать себе время остыть.

Шум крови в голове заглушал все доводы разума. Я несколько лет выступал в боях без правил, чемпион мира, профессионал, контроль эмоций – одно из главных орудий к победе, но сейчас весь контроль сыпался пеплом к моим ногам.

Отравляю никотином легкие. Глубокая затяжка… еще одна… а в голове пелена не рассеивается. Только не убить его. Выбросив окурок, двигаюсь в их сторону. Я знаю, что Ками давно меня заметила, ощущаю ее страх, обычно она дерзкая и бесстрашная, а тут мое появление ее парализовало. Чувствую на себе ее взгляд, пробирает до нутра.

Мне лицо этого мальчишки хочется разбить в труху, чтобы никогда больше не смел к ней прикасаться. Никто не смеет ее трогать! Тереться своим отростком о ее невинное тело!

Отбросив его в сторону, я понимаю, что не успокоился. Внутри продолжает пылать такая ярость, что выместить ее можно только на чем-то… или ком-то.

Только испуганный вскрик Камиллы гасит темный огонь ярости в моей груди. Свесившись через перила, она громко зовет:

— Андрей! Андрей…

Он не должен был сильно пострадать. Даже в таком состоянии я бросил его так, чтобы он приземлился если не на ноги, то на задницу. Да и расстояние здесь игрушечное. Задний дворик ресторана находится выше основного здания. Метра два до земли, не больше.

— Все нормально, Камилла, — подтверждая свои слова жалобным стоном.

Спрятав руки в карманы, я не двигаюсь с места. Как и предполагал, пострадала лишь его гордость.

Шахова, убедившись, что с ее лобзателем все хорошо, резко разворачивается ко мне. Глаза даже в темноте горят таким огнем, что рассеивают мрак ночи. Но, видимо, выражение моего лица останавливает ее от необдуманных слов, приправленных злостью. Она делает шаг назад, словно отступает от хищника, и мне это не нравится…

Глава 4

Камилла

Медленно отступая назад, срываюсь на бег. Умом понимаю, что Бессонов не станет меня преследовать, но поведением управляют эмоции. Мое сердце трусливо бьется в груди. Не помню, чтобы я когда-то испытывала это чувство. Я выросла рядом с жесткими, сильными мужчинами, но их гнев никогда не был направлен в мою сторону. Такой мощной, уничтожающей энергетики не ощущала в жизни. Теперь я знаю, что значит протрезветь от страха. В крови не осталось ни грамма алкоголя.

Бессонов не задерживает меня, но я чувствую на себе его взгляд, который словно оставляет шрамы на коже. Перелетая через несколько ступенек, я быстро оказываюсь внизу.

— Потом, Леш, — отмахиваюсь от Шнурка, который хватает меня за руку и что-то пытается шепнуть на ухо. — Где здесь выход на задний двор? — останавливаю первого попавшегося официанта.

— Он закрыт для посетителей, — поясняет молодой парень.

— Там мой друг… он… спрыгнул с балкона, я хочу убедиться, что с ним все в порядке, — удивляюсь себе: почему я сказала неправду? Лева мог убить Андрея, а я его прикрываю.

Я делаю это только ради Артура и Милены – успокаиваю свою совесть.

— Он придурок? — интересуется официант недовольно. И даже не извиняется за то, что позволил себе подобный тон с гостями. Наверное, у владельца драконовские правила – штрафы за все, что творят гости.

А тут мог погибнуть человек! Случись с Андреем что-то плохое, у них у всех будут проблемы. И у меня тоже…

— Так получилось, — стараюсь даже улыбнуться, не выходит. Так себе объяснение, судя по выражению лица парня, но другого у меня нет. — С ним все в порядке, — спешу заверить и сотрудника ресторана, и себя. Во всяком случае, с Андреем все было в порядке пару минут назад. Надеюсь, это не последствия шокового состояния, когда мозг человека блокирует болевой синдром.

— Идите за мной, — произносит парень. Шепнув что-то девушке-официантке, передал ей свой поднос.

Официант подвел меня к администратору – высокому парню в черном костюме с бабочкой, сам обрисовал ситуацию. Выдержав еще один осуждающий взгляд, теперь я потопала следом за администратором.

— Дверь открывается только изнутри, — произносит Дмитрий, я успела прочитать имя у него на бейдже.

Мы заходим в вип-зону, отсюда выход во внутренний дворик. Скорее всего, здесь отмечают небольшие банкеты, во дворе можно организовать шоу с аниматорами для детей или устроить барбекю на свежем воздухе. За стеклянными дверьми до сих пор темно, но силуэт Андрея, потирающего поясницу и зад, разглядеть можно отчетливо.

Видимо, он уже дергал ручку и понял, что закрыто, а теперь искал выход, обходя лужайку. Администратор зажег свет. Мой парень тут же отреагировал, немного прихрамывая, поспешил к нам навстречу.

Пока я пыталась вызволить своего парня, забыла о Леве, но теперь злость с новой силой всколыхнулась в груди. Он так безжалостно перекинул Андрея через перила, что мне до сих пор жутко от его поступка. Мне кажется, окажись внизу пропасть в десять этажей, Бессонов бы не дрогнул. Злость и страх – вот мои спутники на этот вечер.

— С вами все в порядке? — интересуется чопорно администратор.

— Все в порядке, один придурок… — но я не даю ему договорить, пихаю в бок.

Администратор подозрительно смотрит на нас, а потом, несмотря на то что Андрей вовремя замолкает, задает вопрос:

— Может, нужно вызвать полицию?

— Не нужно полицию, — нервно перебиваю.

Не думаю, что полиция задержит или как-то накажет Бессонова, но начнут выяснять обстоятельства, при которых произошел конфликт…

Намного опаснее, что сделает с Андреем и мной мой отец, когда узнает, что предшествовало Андрюхиному падению.

— Возможно, скорую? — продолжает интересоваться администратор. На этот вопрос ответ может дать только Андрей.

— Все в порядке, — то ли храбрится, то ли действительно не хочет привлекать к нам лишнего внимания, понимает щекотливость ситуации.

Администратор, закрыв дверь, провожает нас до банкетного зала.

— Действительно тебе не нужно к врачу? — тихо спрашиваю Андрея, как только остаемся одни.

— Кто это был? — зло сопит мой парень. Я задумываюсь: соврать или сказать правду? — Ты назвала его Левой, — если я думала, что Андрей в пылу ссоры этого не заметил, то получается, что ошиблась. — Этот тот кикбоксер, который стал чемпионом в США?

— Да, это он, — нет смысла увиливать.

Беру парня за руку, хочу его немного успокоить, сначала он пробует вырвать ладонь, потом успокаивается и позволяет мне удерживать, гладить его руку.

— Откуда он здесь взялся? — никак не успокоится и не сменит тему. Я сама хотела бы знать ответы на эти вопросы. — Я думал, что за тобой только Лютаева присматривать оставили, — вновь начинает расходиться Андрей. Он уже не трет зад, но все еще хромает, когда мы продвигаемся к нашему столику. Я не задумывалась, что делает Лева в ресторане, но теперь становится понятным его нахождение здесь. Папа приставил его следить за мной.

— Вот ты где, — Ванька недовольно перекрывает нам дорогу, оттесняет от меня Андрея. — Ками, ты когда перестанешь влипать в истории? — зло шипит мне в лицо.

— Я?

— Ты! Здесь полно камер, безопасность заведения курируют ребята Кимаева. Ты хочешь, чтобы отец просмотрел записи сегодняшнего вечера?

— Ты знал, что здесь Бессонов? — эта новость вызывает больше эмоций, чем возможное падение в глазах отца, если он увидит, что мы с Андреем творили на балконе.

— Знал, — резко произносит Ванька. — И можешь сказать ему спасибо, именно он сейчас стирает запись, как ты с Андреем уединилась на балконе.

— Это он себя спасает, а не меня!

— Ты уверена?..

Глава 5

Лев

— Я не хотел бы, чтобы ты соглашался на этот бой, — произнес отец, упираясь одной рукой в стол. Несмотря на строгость голоса, он понимал, что не может мне запретить. Если я решу лететь, никто меня не остановит. Я выдержал дуэль взглядов, он опустился в кресло. — Хватит подставлять свою голову под удары, Лев.

— Я мечтал о таком сопернике, — и это действительно так, но сейчас я меньше всего думал о бое. В груди до сих пор бурлила черная лава злости. Прошло три дня с выпускного, а я так и не успокоился. Картина, как ее лапает и облизывает этот утырок, постоянно встает перед глазами.

Меня не успокоило, что Ванька постоянно находился рядом, не позволял им больше уединиться.

— Сосредоточься на бизнесе, — произносит отец, вырывая меня из неприятных мыслей. — Ты купил неплохие участки земли в Дубае, займись постройкой гостиничного комплекса.

Переживания родителей понятны. У него у самого была бурная молодость, но своих детей он старался оградить от трудностей и опасностей, со мной не вышло. Мама шутит постоянно: «кровь не водица».

— Я подумаю, — почесав бровь. Если начать строительство, придется пропасть в другой стране… или жить на два города.

— Хватит думать, пора действовать. Завязывай со спортом. Сколько ты сможешь еще выступать? Пять-семь лет? За это время сколько травм получишь? — давит тоном, взглядом, энергетикой.

Скрываю улыбку, я очень уважаю отца, но на меня его суровость никогда не действовала, потому что я всегда чувствовал и знал: он не причинит боли. Он защитит ценой своей жизни, потому что любит нас. Из-за любви и уважения к родителям я старался не приносить в дом бед, всегда думал, прежде чем действовать. В подростковом возрасте не всегда получалось выйти из передряг без проблем.

— Твой последний соперник остался инвалидом, Лев. Ты будешь скован на ринге. Страх убить или покалечить сделает из тебя неполноценного бойца. Ты не сможешь выступать, — я понимаю, что он до последнего не хотел поднимать эту тему, но, видимо, решил привести самый веский аргумент, чтобы меня уберечь. Папа прав, страх кого-то еще покалечить или убить глубоко засел во мне.

Меня не пугают разбирательства, суды – это травмоопасный вид спорта, тут всякое может произойти, но не должно было произойти по моей вине, а произошло. Не хочу думать об этом или продолжать тему, я и так постоянно живу с чувством вины.

— Это твой телефон? — взяв трубку со стола, отец убеждается, что вибрирует не его мобильный. Я уже проигнорировал несколько входящих, которые он слышал, поэтому делаю вывод, что просто хочет сменить тему.

— Мой, — не спешу вытаскивать мобильный из кармана. Мои бывшие любовницы напоминают о себе, узнав, что я вернулся в Москву.

— Так ответь, — усмехнувшись, отец поднимается из-за стола. Я замечаю разбитые костяшки, руку он во время нашего разговора прятал под столом.

— Что случилось? — киваю на руку. Удивлен. Обычно отец просит меня не терять голову, остудить мозг, прежде чем действовать или принимать решение.

— Встретил старого знакомого, — отмахнулся родитель. Я не поверил, но если он не хочет говорить, бесполезно спрашивать. — Нельзя заставлять девушек столько ждать, — усмехнувшись, кивает на карман, где вновь начинает вибрировать телефон.

Достаю мобильный, внутри звенит тревожный сигнал: три пропущенных от Лютаева. Он бы подождал, пока я перезвоню, не будь это так срочно.

В это время он должен был еще оставаться у Шаховых – праздновать вручение аттестатов. Скромную вечеринку придумала Ками, пригласила только близких друзей и своего утырка.

Отмахиваюсь от сигнала тревоги в голове, обычно Лютаев просто так не звонит. Он присматривал за Камиллой в школе и во время ее посиделок с друзьями, не давал ей совершать безбашенные поступки, на которые эта девчонка способна.

Год назад Ками сломала руку, прыгала в воду с какой-то импровизированной вышки – сходила, называется, с друзьями искупаться на озеро.

Марат там снес все нахрен и запретил ей месяц из дома выходить. Могла ведь шею свернуть. Мне Ванька об этом рассказал, когда уже все страсти улеглись, чтобы я не сорвался в Москву накануне тяжелого боя.

Месяца два назад Камилла подралась в женском туалете с девчонкой из параллельного класса. Та на нее полезла из-за парня, а Ками мы с детства учили правильно наносить удары. Там одного хватило, чтобы скорую вызвали сопернице. Потом было разбирательство. Одним словом – Ванька не всегда справляется.

— Привет, я тебя слушаю, — здороваюсь с Лютаевым.

Сегодня тоже не справился, потому что у меня в жилах кровь леденеет, когда я слышу:

— Андрей позвонил, сказал, что Ками со скутера в обрыв улетела. Я еду туда. Ты можешь сейчас подъехать? — с трудом сглатываю, в голове что-то взрывается, заливая все вокруг кровавой пеленой.

— Она жива? — голос не слушается, я боюсь услышать ответ. Любой приговор пусть вынесут лично мне, только не этот…

Глава 6

Лев

— Да, — раздается ответ Ивана, и мое сердце запускает новый отсчет. — Андрей спускается к ней, говорит, что слышит ее стоны, — вздыхает тяжело Ванька…

— Скорую вызывай и диктуй адрес! — ору в трубку. Никто из домочадцев не успевает остановить и спросить, что случилось. Пока Иван объясняет приблизительное место, где Ками слетела с дороги, я уже вдавливаю педаль газа в пол.

Мой отец был гонщиком, он до сих пор любит скорость. Мне эта любовь передалась с генами. Правда, гонять профессионально я стал несколько лет назад, до этого только нарушал скоростной режим, навлекая на себя гнев гайцов и родителей.

Вжимая педаль газа в пол, маневрирую среди машин. Это Москва, и тут сложно разогнаться, но я ищу любую лазейку. За такое вождение меня попросят положить права на полку, но мне до одного места любые штрафы и наказания.

Но уже на загородной трассе можно не сбрасывать скорость. Набираю Ивану, слушаю гудки. Адреналин вскипает, когда он не отвечает.

Только бы Камилла осталась жива…

Жива…

Она жива!

Кровь от страха леденеет в венах. Ощущение такое, словно все вокруг рушится, погребает меня под обломками, а я ничего не способен сделать. Заставляю свое сердце биться. Заставляю себя дышать.

Почти тридцать минут занимает езда до поворота, который описал Ванька. Авария произошла недалеко от коттеджного поселка, где располагается дом Шаховых. Включаю дальние фары, когда приближаюсь к повороту, но никого не вижу. Где карета скорой помощи? Полицейские? Машины родителей? Хоть кто-то же должен остаться на месте происшествия, если Ками успели забрать в больницу!

Это что – розыгрыш, мать его?! Только этим могу объяснить пустой отрезок дороги и молчание Лютаева, когда я ему набирал. Очень хреновый розыгрыш, за который я могу и шею свернуть!

Нет, не розыгрыш…

Замечаю на темной обочине, как две темные фигуры, склонившись друг к другу, сидят прямо на земле. Взглядом сразу цепляю Ками, я почти спокоен. Можно дальше жить и дышать. Где-то вдалеке припаркован знакомый внедорожник Лютаева Ваньки, ему на совершеннолетие родители сделали подарок – позволили купить себе тачку, на которую он сам заработал.

Торможу на противоположной стороне, оставляю фары включенными. Дорога пустая. Здесь совсем недавно положили асфальт, два года назад это была обычная сельская тропа, которая вела к озеру. Освещения нет, кругом пологие скаты, куда может слететь и более опытный водитель. Поддеваю разбитый шлем ногой и оправляю его в кусты. Кожаная куртка не по размеру накинута на плечи Камиллы.

Стараюсь взять себя в руки и не сорваться, когда понимаю, что обнимает ее не Ванька. Утырок убирает от Ками руки, когда замечает, кто к ним приближается. Задницей отъезжает чуть в сторону, увеличивая между ними расстояние. Ками тоже замечает мое приближение, чувствую на себе ее взгляд.

Мои инстинкты сейчас нацелены только на одно – убедиться, что Камилла не пострадала, потом дам волю всем остальным чувствам. К тому времени Андрею лучше оказаться на другом конце Москвы.

— Привет, — опускаюсь перед ней на корточки. Света фар хватает, чтобы видеть ее лицо и даже травинки, запутавшиеся в темных собранных волосах. Руки дрожат, когда я тянусь и убираю сор. Мир вокруг перестает существовать, когда наши взгляды встречаются.

— Привет, — едва слышно отвечает. Ее голос просел, как и мой. Только мой всегда проседает рядом с ней, а голос Ками такой от страха и волнения, и следующие ее слова подтверждают мою теорию: — Как ты здесь оказался?

Она поднимает руку, чтобы поправить сползающий край куртки, замечаю глубоко стесанные локти. Перехватываю руку, осматриваю, на вопрос не отвечаю.

— Это все раны или есть еще?

Ками тут же хватается за ногу, но при этом машет головой. Нужно ее везти в травмпункт.

— Тебе нужно в больницу, — беру осторожно ее руку и осматриваю локоть.

— Царапины, — отмахивается Камилла, пытаясь вырвать из моих рук свою. — Я очень удачно вылетела.

«Удачно вылетела…», — перед глазами расплываются темно-кровавые пятна ярости. Не хочу ее пугать, поэтому, прикрыв глаза, стараюсь взять контроль над гневом.

— Что там делает Лютаев? — холодно интересуюсь, наблюдая за темным силуэтом внизу, который что-то ищет с помощью фонарика.

— Ищет мой телефон, — кивает в темную пропасть. — Родители будут волноваться, если я не отвечу.

— Нашел! — кричит Иван.

— Мы едем в больницу, — строгим тоном предупреждаю Камиллу, она открывает рот, чтобы возразить, но ее останавливает мой взгляд. — Это твой скутер? — обращаюсь к Андрею. Желание переломать ему все кости не пропадает. Этот урод чуть ее не угробил.

— Да, — кивает головой. — Там бак пробит, нужно вызвать эвакуатор.

— Я должна тебе новый скутер, — шепчет Камилла извиняющимся тоном.

— Ты ничего ему не должна, — резко бросаю, спускаюсь быстро вниз по обрыву. Щелчок зажигалки, кидаю ее возле мокрого бака...

Глава 7

Камилла

При появлении Бессонова я забываю о боли. Тело парализует, когда он приближается к нам. Отсчитываю удары сердца в голове. Ощущение, что настал конец света, и сейчас нам всем будет большой звездец! Мне знакомо состояние тихого бешенства у мужчин. Я наблюдала не раз такое поведение у отца, Тимура и даже Давида, тот в последнее время все чаще копирует поведение отца.

Зачем он приехал? Лева не мог появиться здесь случайно! Ванька предатель! С ним я еще разберусь. Нервы на пределе, будто мне аварии было мало, еще переживать из-за появления Бессонова.

Возникает непреодолимое желание поругаться с Андреем. Я не жду от него смелых или дерзких поступков, но отодвинуться от меня при появлении Левы – нонсенс! Мне уже не так стыдно, что я угрохала его скутер. Хотя нет, стыдно! В памяти Андрея наверняка еще свежи воспоминания о беспределе, который учинил Лев. Вряд ли он забыл, как тот выкинул его с балкона. Я-то точно не забыла, но почему-то предъявить ему за агрессивность не хватает смелости. Лев стал закрытым и жестким. Нет больше того парня, за которым я вечно ходила хвостиком, надеясь, что он меня покружит или покатает на своих плечах.

Когда он садится возле меня на корточки, мое сердце сжимается от страха и волнения. Он словно вытягивает воздух из пространства вокруг нас, мне перестает хватать кислорода, когда он бережно берет мою руку и осматривает глубокие ссадины. Кожа в тех местах, где он дотрагивается, начинает гореть. Он не кричит, не выговаривает, даже не смотрит мне со злостью в глаза, а мне отчего-то страшно. Вина за аварию ложится тяжелым грузом на плечи.

Не в первый раз ведь гоняю, как получилось, что я слетела с дороги?

Больше всего расстраивает, что об этом узнает отец…

Ванька наконец-то нашел мой телефон, в моих планах позвонить маме и сказать, что мы еще немного погуляем с Андреем, но я скоро буду дома. Не успеваю обрадоваться, потому что Бессонов собирается везти меня в больницу.

Вряд ли я найду достаточно убедительные аргументы, чтобы уговорить его отказаться от этой идеи.

А потом происходит то, отчего во мне стынет кровь. Я сижу с упавшей до земли челюстью от шока и возмущения. Даже Ванька присвистывает и ругается под нос, когда одним щелчком зажигалки Бессонов сжигает чужой скутер. Он, между прочим, стоит приличных денег!

— Какого *** ты творишь? — Андрей вскакивает на ноги и орет во всю мощь своих легких. Видимо, от шока. — Ты мне новый скутер купишь, псих! — сжимая кулаки, нервно прыгает и дергается, будто действительно готов кинуться на Леву.

— Заткнись, пока тебе новые суставы не пришлось покупать! — дергает его Ванька за футболку, слышится звук разрываемой ткани. — Ты придурок! Тебе сегодня сказочно повезло, что Ками осталась жива! Представляешь, что бы с тобой сделал ее отец, сверни она шею? — от этих предположений мороз по коже пробежался. — Тебе запретили катать ее на скутере, а ты Ками посадил одну за руль на темной дороге, где кругом склоны и обрывы! Это просто сказочное везение, что ее принял куст, а не камень! — Ванька редко выходит из себя, но если выходит, то его сложно утихомирить.

Он с такой силой трясет Андрея, что у того сейчас голова отлетит. Ваньке удается достучаться и до моей совести. Действительно ведь могло случиться все что угодно. Не представляю, что было бы с моими родителями.

В это время происходит взрыв. Отвлекаюсь на громкий хлопок, пытаюсь увидеть Бессонова. Он стоит чуть в стороне, в напряженной позе, не сводя взгляда с горящего металла.

— Скутер тебе жалко?! Кусок металла? А чужую жизнь не жалко? — тем временем зло выговаривает Ванька, не обратив внимания на взрыв. Я с трудом поднимаюсь на ноги, представляю, как буду болеть завтра. — Лев правильно сделал, такому безответственному идиоту, как ты, нельзя садиться за руль! Он одним действием решил сразу несколько проблем. Вместо того, чтобы орать и угрожать, беги лучше домой, — отпихивает с такой силой, что он падает на задницу и проезжает пару метров по бездорожью. Теперь не только я вся в ссадинах.

— Вань, это я Андрея уговорила, — пытаюсь заступиться, но друг зло молчит. Достает из заднего кармана телефон, протягивает мне со словами:

— Сама звонишь Марату и обо всем рассказываешь, — терпение Ваньки достигло пика. Он не отступится. Дрожащей рукой забираю телефон, наблюдая, как Андрей поднимается на ноги. Открываю контакты. По моей спине проходится холодок, я чувствую позади присутствие Левы. Он накрывает мою руку с телефоном, останавливает звонок отцу.

— Увези его отсюда, — тихо проговаривает прямо за моей спиной. У меня все внутренние органы работают с перебоями от его близости. Есть в этом что-то неправильное… Неправильное, но волнующее. — Мы с Камиллой в больницу, если нужно будет сообщить Марату, наберем оттуда…

Глава 8

Камилла

— Лев, может, лучше сейчас набрать Марату? — спрашивает Ванька. В его голосе сомнение в правильности решения Льва.

Бессонов уверенно объясняет Ваньке, что не стоит раньше времени наводить суету. В это время я тихо опускаюсь обратно на землю, одно колено ужасно болит, не могу больше стоять. Стараюсь его не тревожить, но безболезненно присесть не получилось, глотая стон, закусываю губу. С Левой я никуда ехать не собираюсь, дождусь родителей, как только наберусь смелости им позвонить. Он во мне будит волнение и тревогу. Предпочитаю держаться от него подальше.

— Мое последнее тебе предупреждение, — четко проговаривая каждое слово, Лева обращается к Андрею: — чтобы возле Камиллы я тебя больше не видел, — я наблюдаю за реакцией Андрея, Лева все еще стоит за моей спиной, его видеть я не могу.

Андрей смотрит упрямо и зло, он все еще раздосадован за взорванный скутер. Я могу его понять, до сих пор в шоке от поступка Бессонова. Андрей так долго мечтал о нем. Как он радовался, когда наконец-то смог уговорить родителей на эту покупку. А теперь из-за меня он остался без колес…

— Возьми у его отца номер карты, узнай цену скутера, скинь мне, — обращается Лев к Ваньке. Я от удивления разворачиваюсь, но лица Бессонова не вижу, оно находится в тени. Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. — Предупреди, что его сын ходит пешком или пользуется услугами водителя, — таким тоном, что я поежилась, попыталась завернуться в куртку, накинутую на плечи. Не дал порадоваться, что Андрею обязательно купят новый скутер!

Шум мотора разрезает ночную тишину, ослепив фарами, машина Лютаева проносится мимо меня, увозя Андрея. Всем своим видом хочу подчеркнуть, что я никуда с Бессоновым не еду. Для этого мне только нужно позвонить родителям. Руки трясутся, когда я пытаюсь включить экран телефона. Никак не решусь.