Ты вошёл в мои сны. Эхо прошлого.

— Ты знаешь, что это за яд? — Сян Лю наклонился вперёд.

Она не ответила сразу. Руки двигались уверенно. Сяо Яо достала тонкую серебряную иглу, коснулась кончиком языка губ Чаньэ — лишь на миг. Потом тихо выдохнула:

— Внутри три слоя яда. Холодящий. Сковывающий дыхание. И третий… почти невидимый, бьющий прямо по сердцу. Очень хитрая смесь.

Она вынула из сумки несколько склянок и пакетов с травами, быстро расставила их на столике. Пальцы двигались стремительно, чётко, словно она плела сложный узор.

— Сначала нужно стабилизировать сердце, иначе оно остановится, — сказала она. — Этот яд нельзя выжечь духовной силой. Придётся очищать травами, по слоям, и иглами… очень осторожно.

Она наклонилась ближе, коснулась щёки Чаньэ тыльной стороной пальцев.

— Держись, девочка, — едва слышно шепнула она. — У тебя очень упрямый Наставник. Он тебя не отпустит.

Сян Лю опустил взгляд, не проронив ни слова.

Сяо Яо развернула мешочек с травами, достала фиалы и порошки. Работала молча, сосредоточенно. В какой‑то момент, когда отвар почти был готов, она слегка отвернулась, так, чтобы Сыфэн не видел, достала иглу, уколола подушечку пальца и выдавила несколько капель крови в зелье. Кровь на миг окрасила жидкость багрянцем, но уже через секунду растворилась, оставив лишь мягкий золотистый оттенок.

— Это только начало, — сказала Сяо Яо, аккуратно переливая зелье в чашу. — Ты должен постараться дать ей выпить всё. Я приготовлю ещё противоядие.

Сян Лю взял чашу, поднёс к губам Чаньэ и медленно влил лекарство.

Сяо Яо краем глаза наблюдала за ним. Сыфэн, человек, окружённый тайной, с огромной духовной силой, сейчас казался ей таким уязвимым. Его пальцы гладили лоб девушки, на лице было вырезано настоящее отчаяние.

«Она ему очень дорога», — подумала Сяо Яо, и внутри всё болезненно сжалось.

В памяти всплыло, как много лет назад Сян Лю так же держал на руках её саму, поил своей кровью, вытаскивая из лап смерти. «Сян Лю, ты же вот так же спасал меня. Смотрел так же. Как я могла тогда не понять твоих чувств…»

Линь, стоя чуть поодаль, всё видел. Он заметил, как лекарка капнула кровь в чашу. Он хорошо помнил, только Сяо Яо владела силой исцеления своей кровью. Видел и то, как хозяин посмотрел на неё — так, словно знал, кто перед ним. Линь не мог разглядеть её лицо сквозь магию маскировки, но увидел связь между ними. И всё понял. «Не может быть… Это же она. Сяо Яо. Она здесь, в Цин Шуе. И Хозяин знает, кто она!»

Чаньэ тихо застонала и едва заметно пошевелилась.

— Она будет жить, — коротко кивнула Сяо Яо.

Она поставила на стол ещё одну чашу до краёв, наполненную густым золотисто-зелёным отваром. Тёплый пар поднимался над краями, источая терпкий травяной аромат с нотами горной мяты и горечавки.

— Давать каждые два часа, всю ночь, — спокойно сказала она, пододвигая чашу к изголовью. — Завтра утром зайду проверить её состояние. Но уже всё хорошо. Опасность миновала.

Сян Лю сидел на полу рядом с кроватью, не замечая ничего вокруг. Его взгляд неотрывно был прикован к бледному лицу Чаньэ. Когда Сяо Яо заговорила, он только медленно повернул голову; в глазах мелькнула благодарность.

— Сыфэн, — мягко сказала она, протягивая ему свёрток, пахнущий сушёными корнями и цветами. — Лекарственный сбор для укрепления внутренних меридианов.

Он не шевельнулся. Линь, стоявший в тени, шагнул вперёд и взял травы из её рук. Его пальцы едва коснулись её ладони, прикосновение обожгло. Он посмотрел на Сяо Яо пристально, будто пытаясь прорваться сквозь маску. В его взгляде боролись искренняя благодарность за спасение Чаньэ и давняя, глубокая неприязнь.

— Благодарю вас, госпожа Тянь, — сдержанно произнёс он.

— Я в долгу перед тобой, Эр, — тихо сказал Сян Лю, наконец поднимаясь.

Сяо Яо не ответила сразу. Она всматривалась в его бледное, измождённое лицо, в глаза, где вместо привычного холода стояла боль.

«Почему мне кажется, что я уже видела этот взгляд раньше… в другой жизни?» — подумала она, но вслух лишь сказала: — Отдохни.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и вышла. Линь проводил её до ворот.

Эту ночь Сян Лю провёл у изголовья, не отпуская ладони Чаньэ. Порой её пальцы чуть подрагивали, и он, затаив дыхание, прислушивался к её вдохам. Дыхание постепенно становилось ровнее, мягче; жизнь возвращалась. Он поил её отваром каждые два часа, как велела Сяо Яо, и с каждым разом тревога отступала на шаг.

В комнате стояла тишина. Лишь редкое потрескивание жаровни да негромкие вздохи Чаньэ нарушали её. Линь вернулся и устроился чуть в стороне, на низкой табуретке. Он молчал, не мешая, только внимательно следя за другом и девушкой. Спустя несколько часов, когда дыхание Чаньэ стало спокойным, а сон глубоким, Линь тихо поднялся. В заднем павильоне, где хранились травы, он приготовил отвар уже для Сян Лю. Вернувшись, поставил чашу рядом с хозяином. — Хозяин, — тихо, но твёрдо сказал он. — Ты должен выпить. Когда Чаньэ очнётся, твой вид её напугает.

Взглянув на себя в бронзовое зеркало, Сян Лю увидел мертвенную бледность лица, и черные тени под глазами. Следы истощения духовных сил.

Он отодвинул чашу.

— Позже. Линь, ты же знаешь, лекарства мне мало помогают. Нужно просто медитировать и восстановить силу.

Линь кивнул, сам поднёс чашу к губам и сделал несколько глотков — горечь отвара согрела изнутри, отгоняя холод.

После паузы он спросил: — Хозяин… кто мог это сделать?

Сян Лю, не отрываясь от лица Чаньэ, медленно покачал головой. Поднял руку — короткий, решительный жест. «Потом. Не сейчас. «

Линь понял: обсуждать это при Чаньэ нельзя.

Но в обоих уже засели одни и те же вопросы: «Кто? Зачем? Почему?»

Дом погрузился в особую, настороженную тишину. За окном медленно поднимался рассвет, окрашивая небо в сталь и серебро. Новый день должен был принести ответы.

Сян Лю остался у изголовья, даже когда Линь ушёл перевести дух в соседний зал. Он не отпускал руки Чаньэ. Она спала. Каждая черта её лица была ему до боли знакома. Он знал, как она смущённо улыбается, как закусывает губу, когда сердится, как поправляет прядь волос, когда волнуется, как смотрит на него. Он провёл пальцами по её ладони и тихо, почти беззвучно, сказал:

— Ты даже не представляешь, как близко сегодня подошла к смерти.

Голос дрогнул. Он сжал её руку крепче.

— Когда ты позвала меня — «Наставник» — и упала в мои объятия… кажется, на миг остановилось моё собственное сердце.

Он закрыл глаза. Перед ним снова вспыхнули те минуты отчаяния, когда её тело отказывалось принимать духовную силу, когда душа словно ускользала, рассыпаясь, как дым.

— Я не должен был привязываться к тебе. Слишком больно. Слишком опасно, даже думать об этом. Кто я такой, чтобы вмешиваться в твой путь?

Он провёл ладонью по лицу:

— Но, Чаньэ… ты как весна, что пришла в мои заснеженные земли. Я не заметил, как начал ждать твоих шагов за дверью, твоего голоса. Я думал, смогу быть рядом, защищать и при этом удержать своё сердце при себе… — он отвёл взгляд к окну, где ночь ещё держалась, а в саду шуршали последние листья.

— Похоже, я ошибся. Если бы ты умерла сегодня… я бы сжёг этот мир дотла.

Он снова наклонился к ней:

— Я не имею права на любовь. И ты не должна была привязываться ко мне. Ты заслуживаешь большего. Того, кто отдаст тебе сердце, такое же чистое, как твоё.

Он не знал, слышит ли она его признание или эти слова навсегда останутся между ним и ночью. Чаньэ дышала ровно, погружённая в сон.

Рассвет прокрался в комнату почти неслышно, скользя золотистыми бликами по полу и стенам, по лёгкой вуали над ложем. Лучи коснулись лица Чаньэ.

Она слабо пошевелилась, ресницы дрогнули, и в следующее мгновение она медленно распахнула глаза. Первое, что она увидела, — Наставник.

Сян Лю сидел рядом, не отпуская её руки. Голова опиралась на руку, глаза были закрыты; лицо бледное, почти призрачное. Но пальцы всё так же крепко держали её руку, словно боялись, что она исчезнет.

Чаньэ едва заметно улыбнулась.

— Наставник… — прошептала она. Голос был слаб, как шорох ветра в бамбуковой роще.

Сян Лю сразу поднял голову. — Чаньэ…

Он наклонился ближе; в голосе прозвучало облегчение: — Ты очнулась. Слава Небесам…

Он не отпустил её руку, наоборот, сжал крепче. Лицо оставалось внешне сдержанным, как всегда, но в глазах она прочла всё, что он не смог скрыть.

— Ты… не уходил? Всё это время?

Сян Лю молча покачал головой. — Я здесь, — тихо ответил он. — Я был рядом. И буду.

Чаньэ улыбнулась чуть шире; в уголке глаза блеснула слеза и скатилась по щеке.

— Значит, это не сон. Ты правда здесь.

Он накрыл её ладонь второй рукой:

— Всё хорошо, Чаньэ. Отдыхай. Больше не будет больно.

И только Линь, стоявший у порога и видевший, как утренний свет ложится на их фигуры, подумал: «Я должен любой ценой защитить их счастье».

Глава 26

Глава 26. “Я готов уничтожить этот мир ради тебя.”

Утреннее солнце только начинало золотить карнизы крыш, когда Сяо Яо тихо вошла во двор поместья. Служанка бесшумно отворила ей дверь и провела в комнату. Внутри было тепло, воздух пропитался ароматом лекарственных трав. Чаньэ сидела на кровати, укрытая лёгким одеялом, смертельную бледность уже покинуло её нежное лицо. Рядом, склонившись над чашей, сидел Сян Лю и кормил девушку рисовой кашей с вялеными финиками.

— Осторожно, не обожгись, — негромко произнёс он, словно во всём мире для него не существовало никого, кроме этой хрупкой улыбающейся девушки с глазами цвета изумруда.

— Доброе утро, — попроветствовала Сяо Яо слегка поклонившись.

Чаньэ, завидев её, тут же оживлённо воскликнула:

— Это вы… тот лекарь? Та, что спасла меня?

Сян Лю отставил чашу и неспешно поднялся:

— Госпожа Тянь Эр — одна из лучших знатоков ядов, — проговорил он подчёркнуто учтиво. Голос звучал ровно и отстранённо, будто они и впрямь виделись впервые.

Сяо Яо кивнула и ответила столь же официально:

— Рада видеть вас в добром здравии, барышня Чаньэ. Вы очень сильная, и рядом с вами преданные друзья. Всё остальное — лишь дело времени.

— Спасибо вам… правда, спасибо, — глаза Чаньэ затуманились влагой. — Если бы не вы…

Сяо Яо лишь тепло улыбнулась и подошла ближе, чтобы проверить пульс. Она заметила, как в тот же миг Сыфэн едва уловимо напрягся. Он стоял на почтительном расстоянии, всем видом показывая, что перед ним — просто лекарь, случайно оказавшийся поблизости.

«Значит, ты не желаешь, чтобы она знала о нашем знакомстве?» — с лёгкой иронией подумала Сяо Яо. — «Что ж, сыграем в твою игру…»

— Господин Ли, вы, как всегда, предусмотрительны, — произнесла она, неторопливо убирая руку от запястья Чаньэ. — Барышня Чаньэ идёт на поправку, однако и вы, не забывайте и о собственном здоровье, господин Ли.

— Благодарю вас, Эр.— тихо ответил он.

Они вышли вместе, как и положено благодарному хозяину и гостье. Во дворе царила тишина, лишь ветер ласкал верхушки сосен.

— Кто мог это сделать? — спросила Сяо Яо, не глядя на него.

Сян Лю остановился.

— Не знаю. Но когда найду — он пожалеет, что родился на этот свете!

От тона его голоса по спине Сяо Яо пробежала дрожь. Она взглянула на него. Их глаза встретились. В его взгляде читалось не просто обещание мести. Это был смертный приговор, хладнокровный и неотвратимый. Так смотрит только тот, кто убивал без жалости и сожаления.

— Будь осторожен, Сыфэн, — тихо сказала она. — Ты из тех, кто ради близких пойдёт до конца. А таких людей легко ранить — через тех, кого они защищают.

Он ничего не ответил, лишь склонил голову в безмолвном согласии. Она вышла за ворота и не оглянулась.

По дороге домой Сяо Яо шла медленно, раздумывая: «Почему кто-то хотел убить эту девушку?.. Не похоже на случайность. Да и яд слишком редкий…» — мысли её плутали по кругу. “Кто же его враги? Чаньэ… его ученица. Или нечто большее?. Его голос, когда он говорил с ней… его руки, его глаза…»

Сяо Яо крепче запахнула плащ. Ей вдруг сделалось холодно.

«Как же я была бы счастлива, если бы кто-то — он — вот так держал меня за руку. Если бы кто-то сражался за мою жизнь, не отходя ни на миг. Ведь рядом был Сян Лю, а я не разглядела… и потеряла…»

И тут же ей стало стыдно. «Цзин… прости меня. Прости, что думаю об этом. Прости, что чаще, чем тебя, вспоминаю его. Просто…»

Она лишь ускорила шаг, словно пытаясь убежать от собственных чувств.

В этот день Сян Лю остался в доме, ни на шаг не отходя от Чаньэ. Перед Линя он остановил его у дверей: — Ты должен всё выяснить. Но, ничего не предпринимай сам. Пока мы не узнаем, кто за этим стоит, я не выпущу её из дома.

Линь молча кивнул. В этот момент он был не просто старшим братом, но и мечом, высланным в разведку. Он покинул двор, не оборачиваясь.

На улице царила тишина, только ветер гнал по булыжникам жёлтые листья, кружившиеся в завораживающем танце. По пути в Дом Талантов Линь обдумывал план. Грубая сила спугнёт зверя. Отравитель скрытен, осторожен… А может, и вовсе не чужак. Возможно, враг живёт с ними под одной крышей. Но, ещё больше тревожило другое. Мысль, засевшая в сердце, как заноза.

«Тянь Эр, Сяо Яо.» Та, кто вчера спасла Чаньэ, была Сяо Яо. Та самая, которую в прошлом, так любил Хозяин. Та, ради которой Сян Лю был готов тысячу раз рисковать жизнью.

«Он ведь знал! — Линь прищурился, глядя на пар, поднимающийся от уличных жаровен Цин Шуйя. — Он знал, кто она. Только Сяо Яо могла знать так много о ядах. Только она могла использовать свою кровь, как лекарство. В ней течёт его кровь. Он узнал её с первого взгляда…»

Вечерние исчезновения хозяина теперь обретали смысл. Под личиной Сыфэна он ходил к ней. Встречался. И скрывал это.

«Он не снимает маскировку, не признался ей, кто он… но встречается с ней снова и снова. Ой-ой… как же всё плохо!»

«Даже если её муж умер, даже если годы прошли, Сяо Яо оставалась той же. Бесчувственной и лживой. Она сестра Императора Дахуана, внучка Жёлтого Императора, людей, которые когда-то были заклятыми врагами Сян Лю.»

Линь никогда не любил Сяо Яо.

«Да, всё это осталось в прошлой жизни. Но… почему она скрывается? Почему живёт здесь, под чужим именем, с чужим лицом, в маленьком провинциальном городке, а не при дворе брата или деда? От чего она бежит?»

Мысли роились, как потревоженные осы. Линь чувствовал: рядом с этой женщиной всё может пойти не так. Она была слишком важной частью прошлого хозяина. Слишком опасной.

Он обязан защитить Хозяина. Защитить Чаньэ. Защитить, то хрупкое счастье, которое, возможно, впервые за сотни лет появилось в жизни Сян Лю.

***

Утро в Доме Талантов начиналось шумно. Девушки-духи в ярких халатах сновали взад-вперёд, натирая столы до зеркального блеска. Кто-то настраивал музыкальные инструменты. Воздух был полон будничного движения, но сегодня Линь смотрел на всё иначе. Он вошёл в длинном чёрном кафтане — собранный, уверенный. Но вместо привычной лёгкой усмешки в глазах скользил холод и сосредоточенность. Он проходил через залы медленно, будто проверяя готовность к вечеру, но каждая мелочь не ускользала от его взгляда.

«Кто-то из них пытался убить Чаньэ…»

Прохаживаясь мимо малой кухни, он замедлил шаг. Две девушки раскладывали листья чая. Одна из них, Чжао Линь, тихо перешёптывалась с Сю Чжи — той самой танцовщицей, что уронила вазу в тот вечер. Лицо Сю Чжи было спокойным, безмятежным, как фарфоровая статуэтка. Только на миг её глаза встретились с глазами Линя, и в них мелькнуло… что-то тёплое.

Он прошёл мимо, не сказав ни слова, но сердце ёкнуло. Заглянув в кладовую, он заметил, что доступ туда имели не только повара, но и служанки. «Яд могли подмешать утром, в еду, в напиток… Всё нужно проверить».

Линь направился во внутренний двор. Одна из девушек поспешно опустила голову, когда их взгляды пересеклись. Она стояла у лестницы, протирая перила, но теперь замерла. Плечи её подёрнулись дрожью.

— Ты новенькая? — спросил Линь, внимательно глядя на неё.

— Н-нет, господин Линь… я… вы же сами… — девушка опустила глаза, торопливо продолжая тереть дерево.

Линь узнал её. Он выкупил её из рабства в пограничном городке. Тогда, у неё был взгляд дикого зверя, но он списал это на страх. Теперь же в этом взгляде мелькнуло нечто большее — уклончивость, неприязнь.

«Пока рано делать выводы. Но я не забуду её лицо».

Внутри расписных стен поселилось предательство. И он намеревался вытащить его на свет. Линь направился в комнату управляющего. В большом лакированном шкафу хранились свитки с именами всех, кого приютил Дом Талантов. Старинный шкаф открылся со скрипом. Линь просматривал списки: откуда прибыли, кто выкупил, какое прошлое. Большинство были обычными людьми, духами, демонами, бегущими от бедности или долгов. Но трое вызывали сомнение.

Он аккуратно отложил три свитка.

1. «Сюань Ло.» Танцовщица. немногословная, с холодным взглядом. Выкуплена из плена после карательного похода. В ней была тень, неуловимая угроза.

2. «Лао Цзин.» Повар. Прибыл с юга, молчалив, сутул, со шрамами на руках. Прошлое не проверено.

3. «Би Шан.» Одна из танцовщиц, но отличалась равнодушием к веселью. Ни с кем не сближалась, держалась надменно, посматривая на всех сверху вниз.

Линь нахмурился, вспоминая, вчерашний вечер и Чаньэ. Он крепко сжал свиток.

— Если ты причастна… — пробормотал он. — Клянусь, я найду тебя. Линь шёл по вечернему городу, прижимая к боку свитки. Холодный ветер поздней осени трепал волосы, но он его не чувствовал. Три имени. Из десятков судеб эти три зацепили его чутьём, выработанным годами службы. Кто-то принёс яд. Кто-то прятал злобу под улыбкой. «Пусть хозяин посмотрит. Его глаза демона выведут виновного на свет». Линь знал, как это происходит: глаза Сян Лю вспыхивали алым, и любое существо не могло солгать. Правда срывалась с губ, как листья под натиском ветра. Но и другая мысль не давала покоя. «Почему сейчас? Почему, именно Чаньэ?»

В Цин Шуе, они скрывали силы. Жили, как простые горожане. Их Дом Талантов был местом музыки, хорошего вина и изысканной кухни. Кто мог пожелать зла доброй Чаньэ? Или причина была не в ней? А в Сян Лю?

Линь мрачно нахмурился. «Неужели, это принцы протянули свои руки, чтоб показать свою власть Главе школы Янь Шань?»

Он шагнул в тень деревьев у ворот поместья. Небо затянули облака, пахло снегом. Сейчас он отдаст свитки хозяину. Перед демоническим взглядом — одному из этих троих больше некуда будет бежать.

Сян Лю бережно поправил одеяло, укрывающее Чаньэ. Девушка спала неспокойно, во сне держась за его ладонь. Он придвинул жаровню поближе: снаружи, казалось, вот-вот пойдёт первый снег. Раздался тихий стук.

— Входи, — сказал Сян Лю, не отрывая взгляда от Чаньэ. Он сделал жест, приказывая Линю следовать за ним.

Они прошли в соседний павильон, в общий зал. Дверь тихо закрылась.

— Что удалось выяснить? — голос Сян Лю был ровным, но Линь знал: под этой маской скрывается напряжение.

Линь молча развернул три свитка на столе.

— Все они — выкупленные нами рабы. Сейчас, танцовщицы и слуги. У двоих подозрительное происхождение. Одна, из племени Хэ Си, другая служила у алхимика в Суй. Третья… — он замолчал. — О ней почти ничего нет. Она сама назвалась. И… она демон по крови.

Лицо Сян Лю окаменело.

— Если отравитель не из этих трёх… — голос перешёл в шёпотом, от которого пробежал мороз по коже, — я сожгу Дом Талантов дотла и похороню каждого, кто ступил на его порог.

— Хозяин! — резко прервал его Линь. — Мы дали этим людям приют. Многие спаслись благодаря нам. Это несправедливо — карать невиновных. Ты… ты ведь не такой.

Сян Лю обернулся. Его глаза вспыхнули кровавым светом, но он тут же взял себя в руки.

— Если кто посмеет навредить Чаньэ, я стану именно таким, — холодно бросил он. — Но… попробую послушать голос разума, Линь.

Линь выдохнул. — Тогда начнём с допроса. Один за одним. Без пыток. Пока.

Сян Лю кивнул и посмотрел на окна. Снег начал сыпаться мелкими белыми крупинками.

— Зима пришла, Линь…

На следующее утро они покинули дом рано. Чаньэ спала, дыша ровно с румянцем на щеках. Перед уходом Сян Лю разбудил её:

— Ты не встаёшь с постели, — строго сказал он, прижимая ладонь к её лбу. — Обещай, что будешь пить лекарство и отдыхать.

— Обещаю, — тихо отозвалась Чаньэ, слабо улыбнувшись.

— И ещё, — обратился он к служанке. — Если она встанет с постели, выгоню тебя. Следи.

Служанка судорожно кивнула.

Зал Дома Талантов ещё пах пеплом от утренних благовоний. Они начали опрос с музыканток. Те трое, кого отобрал Линь, оказались последними.

Сян Лю сидел в углу полутёмного зала, подальше от света. Лишь его глаза, когда он задействовал силу, загорались алым, как два кровавых фонаря.

— Имя? — голос Сян Лю звучал как звон меча.

— Би Шан, — проговорила третья девушка, низко склонив голову.

Она была прекрасна: лицо будто вырезано из нефрита, волосы струились, как ночная вода.

— Смотри на меня, — приказал Сян Лю.

Она подняла глаза, и в тот же миг он коснулся её разума.

— Кто дал тебе яд? — тихо, но отчётливо спросил он.

Девушка попыталась сопротивляться, зажмурилась, но магия демона не отпускала. Вязкая тьма проникала в каждый нерв.

— Я… я сама его взяла, — прошептала она. Голос звучал чужим, будто извне. — Она не имела права… Он отнимает его у меня… он должен был быть только моим… Господин Сыфэн, он должен быть моим!

— Зачем ты это сделала? — глаза Сян Лю горели красным огнём и красные нити поползли в сторону девушки.

— Я ненавижу её! Она думает, что достойна его. А он... он только мой!

Слова сорвались в исступлении. Воздух в зале стал вязким, тёмным, искажённым демонической магией.

— Только твоим? — прошептал Сян Лю. Ледяная ярость прорезала каждую букву.

Его рука взметнулась. Тёмно-красные нити — магические верёвки, как змеи, окутали девушку.

Она закричала — жутко, нечеловечески. В следующую секунду тело её было разорвано на части. Кровь залила пол, стены, даже рукава Сян Лю. Наступила звенящая тишина. Линь отступил на шаг, прижав руку к груди. Он видел, как Сян Лю убивал не раз, но в этой жизни он впервые увидел демона в его первозданной, мрачной ярости. Того, кто не знал пощады. Сян Лю повернулся к нему.

— Прибери здесь.

Он развернулся и исчез, как будто его и не было. Линь долго стоял, глядя на кровь и клочья ткани на полу.

— И это ещё не конец, — прошептал он.

Глава 27

Глава 27. «Ветер приносит забытое имя, и сердце дрожит от старой боли.»

Сян Лю вернулся домой, и в ноздрях всё ещё стоял запах крови. Сбросив запачканную кровью одежду, он шагнул в ванну, магическим щелчком растворяя её в воздухе, будто смывая не только брызги крови, но и ярость, всё ещё бушующую внутри. Он полностью овладел собой, оставив в сердце было только одно желание — увидеть Чаньэ.

В комнате было тихо. Чаньэ лежала на кровати, в руках у неё был свиток. Один из тех романтических рассказов, что она так любила. На низком табурете в углу сидела служанка и тихо шила.

Когда Сян Лю вошёл, Чаньэ тут же отложила свиток и радостно приветствовала его:

— Наставник! Ты уже вернулся! Как дела в Дома Талантов?

Она резко села, на ней было лёгкое белое платье, а поверх — тёплый халат, сползающий с плеч. Волосы падали чёрными волнами, щеки розовели от жара жаровни, а глаза… опять светились.

Служанка почтительно поклонилась и ушла.

Сян Лю подошёл, сел на край кровати, разглядывая её.

— Я вижу, ты уже совсем поправилась, — с мягкой улыбкой спросил он.

— Наставник, я не могу больше лежать! Я здорова, правда! — Чаньэ схватила его за рукав, вытянув губки и состроив знакомую умоляющую гримасу.

Обычно это действовало безотказно. Но не сейчас.

Он улыбнулся, но в глубине его глаз промелькнула тень — такая глубокая, холодная, жгущая, что Чаньэ вздрогнула. Боль? Ярость? Или… страх?

Её душа, тонко настроенная на эмоции других, дрогнула. — Наставник, что-то случилось?

Чаньэ подняла глаза и утонула в его взгляде.

— Наставник, я… — начала она, но не закончила свою мысль.

Но она не успела. Его рука — сильная, решительная — притянула её к себе, прижала её голову к своей груди. Она закрыла глаза, слушая как слишком быстро бьётся его сердце. Он просто держал, не двигаясь. Потом резко отстранился, встал.

— Наставник? — она схватила его за рукав. — Почему? — её голос дрожал.

— Что почему? — его голос прозвучал глухо.

— Почему ты не поцеловал меня? Почему? Ты же хотел!