Стихия. Шторм морской пучины

— Гордец! — буквально прорычал Повелитель. — Нельзя ставить свои интересы превыше Элисара! Ты будущий правитель! На тебе ответственность за тысячи жизней! Править огромным народом — значит делать выбор и принимать последствия. И нередко придётся жертвовать… своими интересами, желаниями, а ещё чаще людьми. А то, что ты творишь сейчас, — безумие! Ты хотя бы подумал, какие последствия повлекут твои действия?

Арен молчал. Его взгляд упёрся в бирюзовый горизонт, раскинувшийся за массивными окнами тронного зала. Солнечные лучи ложились на волосы и лицо, подчёркивая упрямство черт.

— Подумал, — наконец сказал он. — И мой ответ — нет, отец!

Эти слова прозвучали как вызов.

От такой категоричности ответа сына на секунду Вальдер растерялся, взглянув на него по-новому. Неосознанно тот даже принял боевую стойку. Не отступит — понял Владыка. Что-то изменилось в нём за это время. Теперь перед ним стоял человек, готовый за своё биться до конца.

В прямое противостояние с сыном он идти не хотел, да и проснувшееся в нём бунтарство, как и непреклонность, даже обрадовали. Не должен будущий правитель ни перед кем прогибаться, даже если все вокруг осуждают его решение или выбор! На самом деле он давно хотел увидеть в сыне именно эти качества. Жаль только, что характер он решил показать не в самых удачных обстоятельствах.

— Арен, послушай… — голос Вальдера смягчился, он слегка опустил плечи. — Вижу, что-то произошло между вами в Каруне.

Он сделал паузу. Сархос чуть пошевелил хвостом, металл его чешуи скользнул по мрамору с тихим шелестом. Заметив, как сын глубоко вздохнул, продолжил почти с сожалением:

— Но не мне тебе объяснять, во что она превратится со временем, если наши подозрения верны…

Арен опустил глаза и отвернулся, будто боялся, что отец увидит его слабость, но на лице наследника отразилась мука. Слова попали в цель. Это то, чего он боялся больше всего. Если это окажется правдой, он… совершенно не знал, что ему делать.

Чувствуя метания сына, Повелитель подошёл ближе и, положив руки ему на плечи, заглянул прямо в глаза:

— Порядок этого мира придуман задолго до нас с тобой, и у власти всегда будут те, кто удобен богам. Стоит проявить неповиновение в таких вопросах — и ты лишишься поддержки в одночасье. А они быстро сменят тебя на кого-то более для них комфортного. И это не шутка, сын, такое уже было! А у нас и без того хватает врагов и недовольных моей властью. Им стоит только поддержать очередной мятеж — и у Элисара появится новый правитель с другим именем Высшего Дома на флагах. Ты этого хочешь?

— Нет… — тихо ответил Арен, сжав кулаки. — Но, возможно, Жрица ошиблась. И пока я лично не убеждусь, что девушка — носитель Золотой Искры, она останется во дворце. Под моей защитой.

Тронный зал словно замер. Вальдер медленно убрал руки, отступил на шаг и отвернулся, направляясь к глубине зала. Его плащ задел мрамор, отразив свет. Несколько мгновений он шагал молча, тяжело, будто мерил не расстояние, а собственные сомнения.

— Отец, я прошу… — наконец не выдержав, сквозь зубы произнёс Арен. — Я никогда ни о чём тебя не просил. Ты же знаешь… Им всегда мало. Всегда нужно ещё! Сколько за эти годы мы нашли и отдали им? И даже не знаем, все ли они были носителями первородной силы… Больше половины просто не выжила!

— Всего семнадцать, — хмуро напомнил Владыка. Но прозвучало это так, словно речь шла не о человеческих жизнях, а о сухих цифрах в заметках казначейства.

Арен сжал зубы. Но, видя, что отец хотя бы слушает, продолжил:

— Она уже достаточно взрослая. Если бы в ней проявилась проклятая магия, её бы обнаружили ещё ребёнком. Ей двадцать один, и это первый случай, где её имя вообще всплыло за все эти годы!

— Мы этого не знаем… — холодно отозвался Вальдер. Он остановился у широких створок, ведущих на личную террасу. Сквозь них виднелся весь Озерон — город, мерцающий в солнечной дымке, с плавными линиями куполов и переливом водных каналов.

Некоторое время он молчал. Плечи постепенно расслаблялись, дыхание становилось ровнее. Недавний гнев ещё отражался в его осанке, но уже гас, словно волна, ударившая о прибрежный утёс. Ветер ворвался в зал, вновь колыхнув полупрозрачные шторы и чуть взъерошив серебристые волосы Повелителя. Он стоял у открытых створок, глядя вдаль, туда, где море сливалось с небом.

Арен стоял позади, не решаясь нарушить тишину. Внутри всё дрожало от напряжения — разговор натянул внутри все жилы нервов, словно натянутые канаты. Наследник сдержанно сложил руки на груди, глядя в спину отца, и впервые подумал, что не знает, чего ожидать дальше.

Вальдер чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя — к собственным мыслям, к памяти, к тяжёлым решениям, которых уже, похоже, не избежать. Когда он заговорил, голос прозвучал ниже, спокойнее, но в этом спокойствии чувствовалась усталость.

— Ты привёз её на своём архааре… — вдруг задал он неожиданный вопрос. — Как на неё отреагировал Шахран?

Арен помедлил. С чего вдруг отца заинтересовала реакция дракона на девушку?

— Довольно дружелюбно… — в замешательстве развёл он руками. — Хорошо… более чем дружелюбно. Он сам пустил её к себе на спину, даже уговаривать не пришлось.

Владыка Элисара задумчиво хмыкнул. Его взгляд скользнул к высоким окнам, где в толще витражей медленно шевелился солнечный свет, дробясь на полосы.

— Хочу встретиться с ней и посмотреть реакцию моего Сархоса. Нужно понять, с чем мы имеем дело. Слишком всё это странно… — произнёс он тихо, но в голосе звучало затаенное напряжение.

Он ещё несколько секунд стоял у раскрытых створок, всматриваясь в ослепительный горизонт. Потом медленно развернулся и вернулся к трону. Он двигался медленно, как человек, принявший решение, которое не радует, но избежать его невозможно. Вальдер опустился в кресло, откинулся на спинку и переплёл пальцы. На миг в пространстве тронного зала повисла пауза, наполненная лишь размеренным дыханием дремлющего змея. Вальдера тревожила и одновременно всё больше завораживала эта ситуация. Теперь он даже подумал: может, и хорошо, что сын не отвёз девчонку сразу к Жрецам. Что-то в ней было… неправильное, неуловимое и странное. Все его инстинкты насторожились, будто где-то под толщей завихрились опасные течения. При этом сам он ощущал странную мутность происходящего — запах интриги, который всегда манил его. Внутренний стратег уже прикидывал, как девчонку можно было бы использовать — не для выгоды сына, а для своей. Ведь не просто так на нее развязалась такая охота.

Но вслух Владыка, конечно, сказал другое:

— Хорошо, будь по-твоему… Пусть остаётся во дворце. Но чтоб носу не высовывала из своих комнат, особенно на время балов и приемов делегаций. Приставь к ней самого надёжного слугу, не из болтливых.

— Уже сделано! — едва не задохнувшись от неожиданного облегчения, подтвердил наследник. — Её разместили в Восточном крыле, подальше от глаз и ушей Великих Домов. Хочу занять её нашей необъятной библиотекой, и в этой части дворца всегда может присутствовать Страж. Если всё-таки она Алинари… он погасит магический выброс без последствий для всех.

Вальдер на секунду замер, обескураженный этой новостью. Но потом его взгляд чуть потеплел. Мысль о том, что девушка поселена в бывшем крыле его жены, казалась не лишённой смысла. Оно пустовало много лет, и лишь несколько слуг поддерживали там порядок. Решение сына оказалось, как ни странно, благоразумным… но не сказать, что приятным.

Он встал, прошёл несколько шагов, гулко отозвавшихся под сводами. Луч света скользнул по его фигуре и разбился о тёмные сапфировые кольца Сархоса.

— Я постараюсь выиграть время и заключить какую-нибудь сделку, — произнёс он, задумчиво сцепив руки за спиной, — но этот вариант очень шаткий и крайне ненадёжный.

— Спасибо, отец! — произнёс в сердцах Арен.

— Подожди благодарить и выслушай меня внимательно… — голос Вальдера стал опасно ровным. — У тебя есть два варианта, хотя знаю, что они оба тебе не понравятся.

Он медленно обошёл трон, будто собирая собственные мысли, и остановился напротив сына.

— Первый… Сделай так, чтобы она отдала магию добровольно! — Вальдер сделал резкий жест рукой, обрывая попытку Арена возразить. — И да, «пустая» не сможет быть продолжательницей рода для великой династии. Говорю сразу, если ты вдруг задумаешься на ней жениться. В будущем возьмёшь в жены Сабрину Ирсал, женщину с высоким положением в обществе и достойным уровнем силы, а северянку, раз она стала тебе так дорога, оставишь наложницей — на столько времени, на сколько захочешь. Она будет обеспечена до конца жизни, получит твоё покровительство и опеку. На мой взгляд, это решение самое разумное из всех возможных в сложившихся обстоятельствах.

Арен передёрнул плечами, словно уже пытался сбросить с себя первое предложение отца.

— А какой второй? — глухо спросил он.

— Второй… — Вальдер помедлил и, выдохнув, ответил: — Ты должен предложить Высшим что-то более ценное для них, чем её сила. Но я пока даже представить не могу, что? Я не знаю, почему они хотят заполучить девчонку настолько сильно… Ещё ни разу не видел, чтобы они так охотились за такими, как она. Церна явилась лично — ты помнишь хоть раз, чтобы её кошка появлялась раньше?

Брови Вальдера поднялись, и он многозначительно посмотрел на сына.

— Нет, — выдохнул Арен. — Но просто дай мне время во всём разобраться, отец.

Владыка медленно выдохнул и устало похлопал сына по плечу. Свет прошёл по его лицу, подчеркнув морщину между бровей.

— Да и про время… — он демонстративно поднял вверх указательный палец, — после окончания Турнира вопрос с ней должен быть закрыт. Так или иначе. У тебя есть четыре недели.

Арен лишь кивнул и, склонив голову в уважении, двинулся к выходу.

Роскошные стены дворца начали нестерпимо давить, тяжёлые, как глубина, где не видно света. Они навалились с такой силой, что ему вдруг стало трудно дышать. Наследник мысленно позвал Шахрана, и через несколько минут, когда тот приземлился на дворцовую площадь, Арен, не оглядываясь, запрыгнул на его спину и устремился — прочь от мраморных сводов, к свободе бескрайнего неба.

Глава 9. Библиотека

С самого первого дня после приезда, стоило наступить ночи, как сон начинал ускользать. Я ворочалась, сбивала одеяло, снова укладывалась удобнее, закрывала глаза и почти проваливалась в темноту… но каждый раз что-то выдёргивало меня обратно.

Сначала это было едва заметно. Странное ощущение, тонкое и тянущее, как невидимая нить, вибрирующая где-то под рёбрами. Стоило разуму начать тонуть в дрёме, как эта нить натягивалась, словно утягивая куда-то… я вздрагивала и вновь возвращалась в сознание.

И это злило особенно сильно, потому что постель была возмутительно прекрасной: мягкой, широкой, с прохладными простынями и подушками, в которые можно было провалиться с головой и забыть обо всём на свете. Любой нормальный человек уснул бы мгновенно.

Но не для меня…

А потом начались сны.

Обрывочные, липкие, лишённые смысла. Мне мерещились мокрые коридоры, уходящие вниз; чьи-то следы на мраморе; распахнутые двери, за которыми плескалась тёмная вода. Иногда я слышала своё имя — совсем тихо, издалека. Так тихо, что просыпалась не от страха, а от мучительного желания понять, кто меня позвал.

Вот и сегодня… подсознание вдруг подкинуло обрывки прежнего кошмара — жуткие силуэты, рычание, оскаленные пасти. Только теперь они пришли не из огня. Они поднялись из морских волн, мокрые, тёмные и жуткие. Гуртаны рычали, скалились и тянулись ко мне из прибоя, оставляя на песке длинные мокрые следы.

Я вскочила от собственного вскрика. Потом долго сидела в постели, прижав ладонь к груди.

Поэтому этим утром, когда я открыла глаза, то не сразу вспомнила, где нахожусь — не в Каруне, не в своей маленькой комнатке на втором этаже, а в огромных покоях дворца. Села на постели, поправила растрепанные волосы, подняла измученное недосыпом тело и подошла к окну, осторожно приоткрыла. На мгновение задержала дыхание: там, внизу, плескался бескрайний океан. Солнечные лучи разрывали гладь на тысячи осколков, и каждый ослепительно сверкал, будто кто-то рассыпал по его поверхности пригоршню серебряных, начищенных монет. Волны ритмично накатывали на берег, распластывались по песку и вновь возвращались в глубины. Издали доносился мерный гул, и этот гул, смешиваясь с далёким шумом пробуждающейся столицы, создавал странный, почти музыкальный фон.

В свете разгорающегося солнца все мои кошмары отступили и показались лишь глупым наваждением уставшего от переизбытка событий разума. От этой мысли я даже вздохнула полной грудью и улыбнулась, чувствуя на коже теплые утренние лучи.

Люди внизу спешили по своим делам, глашатаи выкрикивали последние новости, телеги гремели по мостовым, а в лейдах мерно плыли сотни кораблей и судёнышек всех возможных размеров. Город уже жил своей привычной жизнью. Казалось, что всё это будто нарисованная картина, и стоит лишь дотронуться — как она сдвинется, словно сказочный мираж.

Можно ли со временем привыкнуть к такому виду? К тому, что краски за стеклом настолько реальны, что хочется шагнуть туда и раствориться… «Наслаждайся, дорогая, ты здесь ненадолго», — прозвучал в голове саркастический внутренний голос. Я вздохнула еще раз, коснулась прохладного стекла ладонью и отвернулась.

Стук в дверь прозвучал так деликатно, что я едва расслышала его. Два лёгких удара — словно тот, кто стоял снаружи, боялся потревожить мой сон. Или просто был воспитан так безупречно, что даже стучаться умел элегантно.

— Да, войдите, — отозвалась я, поспешно отходя к кровати и накидывая заботливо оставленный слугами для меня вчера халат.

Дверь открылась, и на пороге возникла фигура Циаса. Сегодня он выглядел просто идеально: тёмный костюм слуги без единой складки, волосы гладко зачёсаны назад, выражение лица — спокойное, вежливое и даже воодушевлённое. Будто он только что сошёл с портрета, помеченного табличкой «Лучшие слуги дворца». Я невольно усмехнулась. Его глаза профессионально пробежались по комнате, выясняя, нужно ли что-то принести, унести или прибрать.

— Доброе утро, госпожа, — произнёс парень с лёгким поклоном. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Вполне, — ответила я, стараясь не выглядеть слишком сонной. Хотя, если честно, мне хотелось ещё минут двадцать полежать под тёплым одеялом, послушать всё нарастающий шум города и посозерцать этот гипнотически привлекательный вид залива.

— Даир Арен просил передать, что будет сегодня занят допоздна, — продолжил Циас. — Библиотека в полном вашем распоряжении, госпожа.

Я замерла. Библиотека в полном моём распоряжении? Великий Унар!

— Это… это прекрасно, — выдохнула я, стараясь сдержать волну накатившего восторга. — Благодарю!

Сердце ёкнуло так, что я едва сдержалась, чтобы не улыбнуться во весь рот. Библиотека! Та самая, о которой я мечтала ещё в Каруне и думала весь полёт на Шахране — вот она-то мне и нужна!

Циас склонил голову, и я поймала лёгкий проблеск лукавого одобрения в его глазах. Кажется, его порадовала моя реакция.

— Если пожелаете, — добавил он, — организую завтрак в читальном зале.

— Дааа, — ответила я, всё-таки не сдержав улыбки. — Это замечательная идея. Я буду готова через десять минут.

«Созерцание прекрасного оставим на потом, сейчас есть дела поважнее», — сказала я себе наставительно и закрутилась по комнате в поисках своей одежды. Её нигде не было видно.

— Прекрасно, — Циас снова поклонился, на этот раз чуть глубже, и направился к двери. — Тогда позволю себе откланяться. Ваши вещи почистили и приготовили в том шкафу, там же размещены новые комплекты одежды, которые доставили вчера от портных. Буду ждать вас в коридоре.

Дверь за ним закрылась так же тихо, как открылась. Я осталась одна — и только теперь, когда его безукоризненная фигура исчезла, позволила себе выдохнуть и хлопнуть в ладоши. Библиотека! Да ещё и завтрак там! Соль мне в вены, если это не лучшее утро в моей жизни!

Десять минут. Надо поторопиться.

Я метнулась к умывальнику — массивной чаше из светлого камня с тонкой струйкой воды, стекающей из хрустального крана. Вода оказалась прохладной и освежающей. Я плеснула себе в лицо, прогоняя остатки сна, затем схватила полотенце и промокнула кожу. В зеркале отразилась моя растрёпанная физиономия — волосы торчали во все стороны, щёки порозовели от холода. Да уж, не самый подобающий вид.

Я быстро провела расчёской по волосам, придав им хоть какой-то приличный вид, затем заплела простую косу и закрепила её кожаной лентой.

Теперь — одежда. Я открыла первые створки того самого длинного шкафа, на который ранее указал Циас, и растерянно замерла. Это был целый ярус туфель. Выбрала одни — на мой взгляд, самые удобные — и примерила. Оказались вточь по моей ноге. Что очень смутило…

«Как и когда они сняли мерки? Ночью, пока я спала? И кто это делал?»

В голове промелькнула картинка: Циас вместе с башмачниками крадётся в темноте в поисках моей босой ноги с измерительной лентой в руках. Вот они, наталкиваясь друг на друга, доползают до края кровати, где свешивается моя ступня… Не удержавшись, я хохотнула. Идея показалась странной, но забавной.

Следующий отдел шкафа оказался вместилищем для юбок, аккуратно рассортированных по оттенкам — от белого до ярко-бирюзового — в традиционных цветах Элисара. Все разного покроя и материала. Их было штук пятнадцать… Одних только юбок!

— А где же всё остальное, и желательно моё… — скептически прокомментировала я и, захлопнув этот алтарь юбочной моды, поспешно двинулась дальше.

Вчера вечером я просто свалилась на кровать, измученная дорогой и впечатлениями, и даже не удосужилась толком осмотреть комнату. Поэтому понятия не имела, что где лежит, и просто перебирала отделения наугад.

Верхний ящик — какие-то тонкие шарфы. Средний — пояса. Нижний — наконец-то! — мой дорожный костюм, в котором я приехала… в смысле прилетела. Но, приложив к себе лиантал и посмотрев в зеркало, поняла, что он совершенно к походу в библиотеку не годится. Как там Арен говорил? Костюм для верховой езды?

— В библиотеке точно ездить не на чем… нужно что-то поприличнее, — прокомментировала я и, поддев ящик ногой, открыла следующие створки.

— Вот оно! — выдохнула я, окидывая взглядом вереницу платьев всех возможных фасонов. Выбрав, наконец, простое платье из плотной ткани дымчато-голубого оттенка — удобное и не слишком нарядное, — я натянула его на себя, застегнула пуговицы и оглядела результат в зеркале. Вполне. Ничего особенного, но зато аккуратно. В конце концов, я иду в библиотеку, а не на приём к Владыке. «Тьфу, этого ещё не хватало…» — пробубнила я себе под нос, закрывая дверцы.

Теперь — самое важное. Интуитивно подошла к столику для письма и открыла маленький ящик. Здесь лежала небольшая записная книжка, карандаш и две кожаные закладки. То, что нужно! Настоящее сокровище — для конспектирования и записи нужной мне информации!

Я сунула книжку в свою дорожную сумку, которую нашла висящей на стуле у того же самого письменного стола. Туда же отправились карандаш и закладки. Ну что ж, кажется, я готова.

Я бросила последний взгляд в зеркало. Девушка, смотревшая на меня оттуда, выглядела взволнованной, но решительной. Да, я была взволнована. Библиотека Озириона — это не просто комната с книгами. Это место, где хранится очень важная, очень ценная и очень древняя информация, которую за пределами дворца найти практически невозможно. Может, там я найду что-то о себе. О своей магии. О том, почему я такая, какая есть.

Я выдохнула, взяла себя в руки и решительно направилась к двери.

Циас, как и обещал, ждал меня в коридоре — стоя у стены с видом человека, которому некуда спешить и который готов ждать хоть вечность.

— Прошу за мной, госпожа, — произнёс он учтиво, и мы двинулись по коридору.

Дворец встретил тишиной, которая словно застыла в коридорах, как вода в глубоком колодце зимой. Повороты, лестницы, просторные залы — всё сливалось в один лабиринт. Я уже успела понять, что без проводника здесь легко заблудиться, поэтому маршрут я старательно запоминала на каждом повороте. На всякий случай.

Циас шёл впереди. Его шаги почти не слышались — только лёгкое эхо, будто кто-то осторожно постукивает по стеклу. Мои же шаги отзывались громче, разносились по сводам и возвращались ко мне с лёгким запозданием. Я старалась идти тише, но чем больше старалась, тем громче получалось.

Коридоры сменяли друг друга, как страницы в книге.

Мы свернули направо, мимо портрета какого-то древнего Владыки с суровым лицом. Вот там — поднялись по лестнице с перилами, на которых виднелись стёртые временем узоры. А здесь… стоп, этот поворот я уже видела. Когда мы шли сюда в первый раз, после прибытия. Да, точно. Мы идём тем же путём, только в обратную сторону.

Это успокаивало. Значит, я уже хоть немного ориентируюсь.

Мы прошли мимо очередного зала — большого, с высоким потолком и витражами, сквозь которые лился разноцветный свет. Дальше — две стеклянные колонны у входа, гравировка в виде водной спирали на полу. Быстро нашла взглядом знакомые массивные двери. Сегодня вход в Навигационный зал был плотно закрыт.

Я помнила: там, за этими дверями, на стене раскинулась удивительная «живая» карта. Не знаю почему, но в тот момент она показалась мне чем-то знакомым, и невыносимо захотелось рассмотреть её поподробнее. Но, похоже, кто-то решил, что Навигационный зал — не для моих глаз.

Я вздохнула, пытаясь скрыть разочарование. Ну что ж. Значит, придётся подождать. Или… найти способ попасть туда самой. Хотя как? Найти момент, когда двери будут открыты, и вроде как случайно заглянуть? Но если поймают — будет неловко, ведь мне уже озвучили, что нужно разрешение. Или просто попросить допуск у Арена?

Мы двинулись дальше, а я ещё раз бросила грустный взгляд на закрытые двери.

«Терпение, Рика, — мысленно одёрнула я себя. — Всему своё время. Сначала библиотека. Потом — карта».

Ещё несколько поворотов, ещё одна лестница — и мы вышли в длинную галерею. Здесь окна были украшены витражами — огромными, во всю высоту. Свет проходил сквозь цветное стекло и ложился на пол радужными пятнами. Сделав ещё пару шагов, я остановилась и замерла.

То самое изображение светловолосой женщины. Высокая, стройная, с длинными волосами, которые казались почти живыми — так искусно они были выполнены из стекла. Она стояла на берегу океана, и волны будто склонялись перед ней, признавая её власть.

Теперь я поняла, кто был изображён на этом витраже, — как и узнала знакомые черты, которые уже видела в другом лице.

Повелительница.

Арен очень похож на неё. Те же высокие скулы, тот же гордый изгиб губ, те же серые глаза с фиолетовым оттенком — пронзительные, будто видящие насквозь. Как же я не догадалась в прошлый раз? Как не поняла, что это его мать?

«Перестань, не могла ты догадаться, ведь ты даже портретов её никогда не видела, — оправдывал меня мой собственный внутренний голос. — Как ты могла понять, что тебя поселят в её покоях?»

Её покоях.

Я снова почувствовала тот странный холодок, который накатывал каждый раз, когда я думала о своей новой комнате. Арен поселил меня в крыле, которое когда-то принадлежало его матери — покойной Повелительнице. Женщине, которая умерла при родах, не оставив ему воспоминаний, лишь этот витраж.

Почему? Зачем он это сделал?

Я не понимала. И это беспокоило меня. Беспокоило сильнее, чем хотелось бы признать. Может, это какой-то жест уважения? Или, наоборот, способ напомнить мне, что я здесь — гостья, временная, не имеющая права на постоянство? Или это просто совпадение, и свободных покоев в огромном дворце оказалось не так уж много?

Я не знала. Но решила, что спрошу его. Как-нибудь деликатно. Может, когда мы снова окажемся наедине. Хотя… учитывая, что Арен с головой погрузился в свои обязанности и подготовку к Турниру, найти подходящий момент будет совсем непросто.

— Госпожа? — голос Циаса вернул меня к реальности. Я вздрогнула и обернулась.

Он стоял в нескольких шагах, терпеливо ожидая, когда я закончу разглядывать витраж.

— Прошу прощения, — пробормотала я, торопливо двигаясь вперёд. — Задумалась.

— Ничего страшного, — ответил он, и в его голосе я уловила лёгкую нотку понимания. — Этот витраж многих останавливает.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать. Мы шли дальше, и я старалась не оглядываться. Но образ женщины на витраже остался со мной, как и целая вереница вопросов.

— Мы почти пришли, госпожа, — сказал Циас, остановившись перед массивными дверями.

Я подняла голову и замерла.

Двери были огромными. Тёмное дерево, потёртое временем, с лёгким блеском, будто его натирали воском веками. Ручки — из светлого металла, матового, без блеска, но с тонкой гравировкой, которую едва можно было разглядеть. На дверях виднелись узоры — волны, переплетающиеся линии, что-то похожее на древние письмена.