Чужой свет

– Нет… – вырвалось у Кати шёпотом. – Он не…?

– Его тяжело ранили, – голос Таэлиры сорвался, став хриплым и ломаным. Она отвернулась, резким движением смахнув предательскую влагу с ресниц.

– Но теперь он стабилен, – быстро добавил Зифан, стараясь вернуть разговору конструктивное русло. – Организм восстанавливается.

– Это из-за меня, – Катя опустила голову, её пальцы вцепились в край термопледа, который автоматически выдвинулся из капсулы. Голос её дрогнул. – Вы пришли за мной… а он…

Сергей мягко, но твёрдо приподнял её подбородок, заставив встретиться взглядом.

– Не вини себя. Виноват только он – Кирон и те, кто стоит за ним. Не ты.

Она всмотрелась в его глаза – карие, а теперь такие серьёзные и повзрослевшие – и что-то в них заставило её кивнуть, принять эту правду, как горькое лекарство.

– Ты прав, – она вытерла последние слёзы и с помощью Сергея выбралась из капсулы. Босые ноги коснулись холодного полимерного пола. Она впервые огляделась – стерильные синие стены, непонятные пульсирующие приборы. – Серёжа… а где мы? Это что? …это больница?

– Кать, я тебе позже всё объясню. Обещаю. А сейчас тебе нужно прийти в себя, одеться и поесть – он накинул ей на плечи дополнительный плед, почувствовав, как она слегка дрожит.

Желудок девушки предательски заурчал, нарушая гнетущую атмосферу. На её лице мелькнула смущённая, живая улыбка.

– Кажется, ты прав.

Она повернулась к Зифану и Таэлире, её глаза сияли искренней благодарностью:

– Спасибо вам. Если бы не вы… я даже знаю, что они бы со мной сделали.

Пока Сергей вёл Катю в жилой модуль – принять душ, переодеться в простую, удобную одежду из запасов убежища – Зифан вернулся к изучению трофея. Калликс лежал на столе, чёрный и молчаливо-угрожающий. Его диагностический синаптор был подключён к интерфейсу оружия. На экране плыли данные. Проанализировав всю полученную информацию, в его глазах загорелась невероятная, безумная идея.

В столовой, за простой, но питательной пастой из пищевого синтезатора, Катя наконец не выдержала:

– Серёж, что это было? Что всё-таки это был за монстр? Он был похож на персонажа из фильма ужасов. И кто эти люди? Где мы? В каком научно-фантастическом кошмаре мы оказались?

Сергей глубоко вздохнул. Он ей всё рассказал. Об ифрилийцах. Об их проклятии. О предателе Кироне и корпорации «Зигорекс», жаждущей заполучить их генетический материал. Он тщательно обходил самое главное – свою собственную правду. «Ей ещё рано это знать, – подумал он. – Не хочу её пугать ещё больше». Глаза Кати становятся всё шире, её острый, аналитический ум, пытался ухватить и систематизировать эту невероятную информацию.

– А ты… как ты в это ввязался? Почему они тебе доверяют? – спросила она, вглядываясь в его лицо.

– Тарр, – ответил Сергей просто. – Он спас меня от одного из таких…монстров. Теперь я у него в долгу.

Когда они вернулись в лабораторию, Зифан, оторвавшись от Калликса, бросил на Сергея многозначительный взгляд. Тот едва заметно мотнул головой.

– Катя, – обратился к ней Зифан, – вижу Сергей ввёл вас в курс дела… Да, мы незваные гости на вашей планете. И да, существо, которое вы видели – часть нашего… мира.

– Значит, вы оборотни? Как в мифах. Но, разумные? – прошептала Катя, не испытывая страха, она с неподдельным интересом разглядывала Зифана.

– Совершено верно, – ответил ученный, его взгляд был непроницаемым. – Но никакой мистики, а лишь генетика, доведённая до совершенства эволюцией под чужими звёздами.

– И…мне безопасней здесь, с вами. Я понимаю, – серьезно ответила Катя, внимательно смотря на него.

– Вы помните что-то о своём похищении? – спросил Зифан, подходя ближе. Его янтарные глаза пристально изучали её лицо. – Что угодно, любые детали. Может они что-то обсуждали между собой? Говорили о своих планах?

Катя нахмурилась, закрыла глаза, погружаясь в те тяжелые, мутные воспоминания.

– Всё как в тумане… Стук в дверь. Люди в чёрном, в очках… Голос за дверью: «Нам нужно задать вам пару вопросов о вашем друге, Сергее». Я испугалась, пригрозила полицией… Потом – удар, дребезг. Они взломали дверь. Укол в шею… кажется это был Кетамин. Затем холод, расплывающийся по венам. Проснулась я уже в той… комнате и увидела Таэлиру и Тарра. – Она вздрогнула, открыв глаза. – К сожалению, это всё, что я помню. Простите.

– Ничего страшного. Вам и так слишком многое удалось пережить, – поспешил утешить девушку Зифан.

Катя, стараясь отвлечься от мрачных мыслей, перевела взгляд на оборудование лаборатории.

– Ваши технологии… этот аппарат, – она указала на Подавитель, – он использует принцип направленного квантового подавления? Напоминает стереотаксическую установку для радиохирургии, но на порядки сложнее. А этот стол – явно хирургический манипулятор с силовой обратной связью, как у «Да Винчи», но интерфейс… нейронный?

Теперь удивление отразилось на лице Зифана.

– Вы разбираетесь в медицинской технике.

– Я врач-хирург, – ответила Катя, и в её голосе впервые зазвучала привычная уверенность. – Травматология и микрохирургия.

На губах Зифана появилась тень чего-то, отдалённо напоминающего улыбку.

– Хм… очень… интересно.

***

В кабинете Кирона на базе «Зигорекс» царила напряженная ледяная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием волколака. Он ходил взад-вперёд, и каждый его шаг заставлял вибрировать металлический пол. Капитан Дыбин стоял по стойке «смирно», но в его глазах бушевала немая буря. Профессор Васильев нервно теребил края своего лабораторного халата.

– Итак, капитан, – голос Кирона был тихим, что делало его только страшнее. – Ваши люди не выполнили задачу. Они сгинули в этой норе.

– Задача по захвату целей провалена, – чётко, по-военному, произнёс Дыбин. – Группа не вышла на связь. Причины неизвестны. Предполагаю полное уничтожение.

Кирон остановился перед ним, его массивная тень накрыла капитана.

– А вы, профессор? Что скажете?

Васильев вздрогнул, но его голос зазвучал неожиданно уверено:

– Операция прошла… в рамках нашего плана. Модуль дешифровки выполнил основную задачу. Пока шла перестрелка, он провёл полное сканирование сетевой архитектуры убежища, их систем защиты, энергоснабжения, вентиляции. У меня есть полный доступ. Ко всему.

Дыбин не поверил своим ушам. Лицо его побагровело.

– Вы… вы хотите сказать, что это была «разведка боем»? Что вы сознательно послали моих людей на убой? Зная, что они не вернутся?

Кирон медленно повернул к нему голову. В его жёлтых глазах не было ни злобы, ни сожаления. Только холодный расчёт.

– В военных учебниках, капитан, это называется «добыча критически важной разведывательной информации». Цель оправдывает средства. Ваши бойцы были профессионалами. Они выполнили свою задачу. Теперь у нас есть ключ к логову зверя.

– Они были не «средствами»! – сорвался Дыбин, делая шаг вперёд. Его рука непроизвольно потянулась к кобуре, но он вовремя остановил себя. – Я знал их имена! Их семьи! Они доверяли мне!

– Это не имеет значения, – отрезал Кирон, и в его голосе прозвучала сталь. – Война, которую мы ведём, капитан, не оставляет места для сентиментальностей. Вы свободны. Доложите своему руководству о потере группы. Профессор, вы остаётесь.

Дыбин, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, бросил на Кирона взгляд, полный немой ненависти, и вышел, хлопнув дверью.

– Покажите, всё что есть, – приказал Кирон, подходя к голографическому проектору.

***

В убежище Таэлира, сидевшая у постели Тарра, вдруг почувствовала, как его пальцы в её руке слабо дёрнулись. Она вздрогнула, подняла голову. На мониторе показатель восстановления сменился с 99% на 100%. Раздался мягкий, но настойчивый сигнал.

– Зифан! – её крик эхом прокатился по коридору.

Через минуту все собрались в каюте. Сергей стоял рядом с Катей, готовый в любой момент заслонить её. Зифан молча наблюдал, его пальцы уже парили над панелью управления, готовые ввести успокоительное.

Тарр медленно открыл глаза. Они были мутными, лишёнными привычной огненной ясности. Он обвёл взглядом комнату.

– Где… это я? – его голос, обычно глубокий и властный, звучал хрипло и слабо. – Кто вы?

В воздухе повисла гробовая тишина. Таэлира замерла, её сердце, только начавшее оттаивать, снова сжалось в ледяной ком.

Он посмотрел на Зифана, и в его взгляде мелькнула тень какого-то смутного осознания.

– Ты… видно учёный. Что со мной? Где я?

Зифан не ответил, его лицо было маской, лишенного эмоций профессионала, под которой бушевала тревога.

Взгляд Тарра скользнул к Таэлире. На секунду в его глазах что-то дрогнуло – далёкая искра в глубине тумана. Его губы чуть шевельнулись.

– Тебя… я видел. Во сне. Или… в другой жизни. Твои глаза…

– Тарр, это я, – голос Таэлиры сорвался на шёпот, полный такой дикой боли, что Катя невольно прикрыла рот ладонью. – Твоя Таэль! Вспомни! Пожалуйста, вспомни меня!

Он медленно повторил, как ребёнок, пробуя на вкус незнакомые теперь слова:

– Тарр… Таэль…

Потом его взгляд упал на Сергея и Катю. И всё изменилось. Его ноздри дрогнули, улавливая чужой запах. В его глазах неожиданно замутненность сменилась мгновенной, дикой яростью. Мышцы на обнажённой груди напряглись. Низкий, предупреждающий рокот вырвался из его глотки.

– Чужие… – прошипел он, и его голос стал ниже и грубее, как рык. – На нашей земле… Что вы здесь делаете?!

Его тело начало меняться. Кости заскрипели, кожа на плечах натянулась. По комнате пополз запах мокрой шерсти и дикой статики.

Катя вскрикнула, инстинктивно отпрянув. Сергей резко шагнул вперёд, поставив себя между ней и кроватью. Его собственная сущность, только что закованная в цепи воли, встрепенулась в ответ на вызов.

– Нет! – резко крикнул Зифан, и его палец ударил по панели.

Раздался тихий пшик из инжектора в изголовье койки. Тарр вздрогнул, его звериный оскал исказился гримасой удивления, а затем тело обмякло, погружаясь обратно в искусственный сон. Над ним замигал зелёный индикатор седации.

– Что ты наделал?! – рывком обернулась к нему Таэлира, и в её глазах бушевала ярость и отчаяние. – Он только пришёл в себя!

– Он пришёл в себя другим, Таэлира! – в голосе Зифана впервые прозвучала нота отчаяния. – Память… личность… они не восстановились. Повреждения от Подавителя и нейтронов Каллиса затронули глубинные нейронные кластеры, связанные с эпизодической памятью. Он не помнит кто он. Не помнит нас.

В горле Таэлиры встал ком. Она смотрела на бесчувственное лицо Тарра, и её собственная тоска по нему, длинною в пять веков, обернулась новым, острым как нож страхом: а вдруг тот, кого она любила, уже никогда не вернётся?

Тихий, но уверенный голос нарушил тишину.

– Можно я посмотрю?

Это была Катя. Она осторожно подошла к монитору, её взгляд, ещё недавно растерянный, теперь стал острым, сосредоточенным – взглядом хирурга перед операцией. Она изучала данные сканирования мозга, выведенные на экран, её пальцы бегло скользнули по сенсорной панели, увеличивая одни участки, подсвечивая другие.

– Видите эти паттерны? – она указала на сложную диаграмму нейронных связей. Большая часть светилась здоровым зелёным, но несколько ключевых узлов пульсировали тревожным оранжево-красным. – Регенерация восстановила ткани, но не их функцию. Это похоже на… на блокировку синаптических передач. Нейтронное поражение создало своего рода «шрамы» на квантовом уровне нейронной сети. Они есть, они живы, но сигнал через них не проходит. Его память, его я… они в изоляции.

Зифан, поражённый, подошёл ближе, вглядываясь в данные.

– Вы… абсолютно правы. Я был слеп, рассматривая только физическое восстановление. Но как это исправить? Это возможно?

– Если бы это был человек, – тихо сказала Катя, не отрываясь от экрана, – шансов почти не было бы. Нейрохирургия тут бессильна. Но… – она обернулась, и в её глазах горел тот самый огонь, который Сергей видел, когда она рассказывала о проведенной ей сложнейшей операции. – Но у него есть регенерация. Если мы сможем точечно стимулировать эти заблокированные узлы, дать импульс… его собственная биология сможет завершить процесс. Нужно удалить эти «шрамы», а регенерация сама создаст новые нейронные мосты.

– Это… микрохирургия на уровне отдельных нейронных цепочек, – прошептал Зифан. – Теоретически… с нашим оборудованием…

– Практически, – поправила его Катя, и её голос звучал твёрдо. – Я могу это сделать. У нас в больнице я провожу операции на спинном мозге и стволе головного с ювелирной точностью. Но здесь… масштаб другой. И последствия ошибки…

Она посмотрела на Таэлиру. В глазах ифрилийки не осталось ничего, кроме отчаяния. Он смотрела на неё с надеждой. Эта надежда была страшнее любой ярости.

– Риск огромен, – сказала Катя. – Я никогда не работала с инопланетной… с вашей биологией. Один неверный импульс – и мы можем повредить то, что ещё работает.

Сергей положил руку ей на плечо.

– Кать. Ты – лучшая в своём деле. Я в этом уверен, как ни в чём другом. – Он посмотрел на Тарра. – Он спас мне жизнь. Дал мне надежду. Мы должны рискнуть.

Катя задержала взгляд на нём, потом на Таэлире, чьё молчание было красноречивее любых слов. Она глубоко вдохнула и кивнула.

– Хорошо. Мне нужны все данные по его нейрофизиологии, карты синаптических связей, всё, что у вас есть. И… мне понадобится ваш помощь, Зифан. Ваше оборудование и подробная информация о его анатомии.

– И моя, – тихо, но чётко сказала Таэлира. – Я буду рядом. На всякий случай.

Зифан смотрел на эту странную коалицию: земного хирурга, готового оперировать пришельца, гибрида, чья судьба висела на волоске, и воительницу, чья вселенная сузилась до одного спящего тела. Внешняя угроза от «Зигорекса» никуда не делась. Их убежище было взломано. Время истекало. Но в эту минуту главная битва разворачивалась не на периметре, а здесь, на операционном столе завтрашнего дня, где скальпелем будет служить чужой технологии луч надежды, зажатый в руках хрупкой земной женщины.

– Итак, начнём, – сказал Зифан, и в его голосе прозвучала решимость, отбросившая тень усталости. – У нас есть пациент, которого нужно вернуть к жизни. Во всех смыслах этого слова.

Глава семнадцатая: Точка невозврата.

Капитан Дыбин шёл, задумавшись, по ненавистному теперь коридору базы, и каждый его шаг отдавался в висках тяжёлым, ритмичным гулом – отсчётом последних секунд его карьеры. Кулаки сжимались так, что старые костяшки, не раз ломавшиеся в драках и перестрелках, болезненно хрустели. Внутри бушевала ледяная, тошнотворная горечь. Вся ярость выгорела. Слова Кирона звенели в ушах, будто осколки стекла: «Добыча информации. Цель оправдывает средства.» Его бойцы. Сержант Андреев, всегда такой серьёзный. Молодой Нилин, у него только-только родилась дочь. Все они лишь средства для получения желаемого. Расходный материал, который списали без сожаления, как пустые гильзы.

На улице было прохладно – уже вечерело. База жила своей привычной, обычной жизнью: гул генераторов, призрачные огни в окнах лабораторий, где профессор Васильев, вероятно, уже копался в добытых данных. Мир, в котором чудеса инопланетных технологий оплачивались человеческими жизнями, оставленными на холодном полу в холодной темноте.

Подойдя к угрюмому внедорожнику цвета мокрого асфальта, он рывком открыл дверь.

– В штаб, – голос прозвучал глухо, как удар приклада по земле.

– Есть, капитан, – молодой водитель-сержант, новичок с ещё горящими глазами, бросил на него быстрый, полный неловкости взгляд и запустил двигатель.

Машина рванула с места, выбросив из-под колёс клубы пыли, смешанной с гравием. Городские огни за окном плыли размытыми полосами. Глаза Дыбина были пустыми. Он обдумывал доклад полковнику Норину, подбирал слова, цифры, факты. Но чем чётче выстраивалась картина провала, тем очевиднее становилась другая правда: он стал частью этого жестокого механизма. И твёрдое, как броня, решение материализовалась где-то в глубине души, вытесняя сомнения: «С меня хватит».

Машина остановилась у невзрачного пятиэтажного здания в спальном районе – неприметной коробки, за стенами которой вершились судьбы и подписывались смертные приговоры. Центр управления частной военной компанией.

Поднявшись на третий этаж, Дыбин остановился перед дверью с табличкой «А.В. Норин. Командующий операциями». Он вошёл без стука.

Полковник Норин, грузный, с лицом, словно высеченным из гранита многолетним командованием, сидел за массивным дубовым столом, изучая какие-то отчёты. Услышав скрип двери, он поднял взгляд, и в его маленьких, пронзительных глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Разрешите, товарищ полковник? – автоматически вырвалось у Дыбина, его собственный голос казался чужим.

– А, Валера. Проходи. Докладывай? – Норин отложил бумаги.

– Александр Викторович, – Дыбин встал по стойке «смирно», спина прямая, подбородок приподнят. Армейская привычка, ставшая броней. – Докладываю. Операция по захвату провалена. Личный состав… уничтожен. Полностью.

Тишина в кабинете стала плотной и вязкой, как желе. Норин медленно поднялся. Лицо его покраснело, словно облитое кипятком, а глаза налились тяжёлым, багровым гневом.

– Что? – прогремел его голос, от которого задрожали стеклянные фамильные безделушки на полке. – Как ты это допустил, капитан? Пятнадцать лучших бойцов!

– Александр Викторович, – Дыбин пересилил себя, глядя в эти бешеные глаза. Голос его стал тише, но твёрже. – Скажите честно. Вы знали?

Норин замер. Его взгляд на мгновение дрогнул, метнулся к плотным шторам на окне, затем вернулся к Дыбину.

– О чём? – спросил он, но в интонации уже не было прежней ярости. Была осторожность.

– О том, что это была не операция по захвату. Это была разведка боем. Их послали на убой, зная, что назад дороги нет. Лишь для того, чтобы раздобыть какие-то данные. Знали?

Полковник отвернулся, подошёл к окну, раздвинув шторы. Его широкая спина напряглась.

– У нас контракт, Дыбин, – сказал он наконец, глядя в ночь. – И ты это знаешь. Они ведут свою войну. Если это было необходимо, что ж иногда приходится жертвовать пешками, чтобы поставить мат.

– Это не пешки! – сорвался Дыбин, отбросив субординацию. – Это были люди! Мои люди! Их звали… – голос его предательски дрогнул. Он сглотнул ком, подкативший к горлу. – Я ухожу, полковник. С меня довольно.

Норин резко обернулся. В его взгляде не было ни злобы, ни упрёка. Было холодный расчёт.

– Валера. Остынь. Ты на взводе. Иди домой, выспись. Мы завтра всё обсудим. Без тебя нам не справиться.

Но Дыбин уже не слушал. Отдав честь, он вышел, тихо прикрыв дверь. Эта тишина была красноречивее любого хлопка.

Дорога домой пролетела в тумане. Он смотрел на огни кафе, на влюблённые парочки, на пьяного прохожего, поющего под луной. Мир, который они должны были защищать, и который сам не подозревал, какую цену за эту защиту платят в тени. Одна мысль сверлила мозг: «Норин не сильно удивился ужасным по масштабу потерям. Его реакция, будто бы была наигранной».

Водитель высадил его у скромного двухэтажного дома на окраине, в частном секторе. Дыбин машинально кивнул, отпустив парня. Он остановился возле порога своего дома, позволяя вдохнуть запах мокрой после дождя земли и сирени, растущей у него во дворе. Пытался очистить свой разум от тяжелых мыслей. Это не помогло.

В доме пахло одиночеством, пылью и старым деревом. Он не стал включать свет. Скинув куртку, он бросил её на стул, а затем плюхнулся на диван. Мысли, тяжёлые и спутанные, словно огромный клубок, давили на виски. Глаза сами собой закрылись.

Его вырвало из забытья чувство. То самое, которое много раз спасало ему жизнь в многочисленных битвах и операциях – внезапная, ледяная волна тревоги, зародившееся где-то в груди. Организм, отточенный годами службы, бил в набат ещё до того, как сознание успело обработать угрозу.

Дыбин вскочил с дивана, скользнув к окну. На улице бушевала настоящая гроза. Дождь хлестал по стёклам струями, гром грохотал, разрывая небо. И в этих вспышках ослепительно-белого света он увидел Их. Две сгорбленные, массивные тени, крадущиеся по мокрому асфальту его двора. Не люди и не звери. Нечто среднее, покрытое взъерошенной, тёмной шерстью, с неестественно длинными руками и перекошенными в звериных гримасах чертами. Они напоминали уродливые, дешёвые копии Кирона.

В нём не было страха, лишь холодная сосредоточенность профессионального солдата. Сердцебиение выровнялось, дыхание стало медленным и глубоким. Он бесшумно отполз от окна, скользнул в спальню. Из-под кровати, из потаённого тайника, была извлечен компактный, но от того не менее смертоносный автомат калибра 9×39 мм с глушителем и подствольным гранатомётом, заряженные бронебойными патронами. Он проверял магазин в темноте, пальцы, помня каждую засечку, действовали сами.

Он занял позицию за массивным дубовым косяком двери в спальню, слившись с тенями. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь рокотом грома. Потом послышался новый звук – тихий, осторожный скрежет когтей по металлу дверной ручки. Потом – глухой удар, от которого затрещала рама. Ещё один. Дерево сдалось с жалким хрустом.

В разлом хлынул запах – смесь мокрой псины, прелой земли и гнилого мяса. Послышалось тяжёлое, хриплое дыхание и сопение, будто у приспущенного к лицу противогаза. Затем последовали тяжелые шаги, заставляющие скрипеть половицы.

Существа вошли в прихожую. Дыбин затаил дыхание. Он слышал, как они обнюхивают воздух, слышит низкое, нечленораздельное ворчание. Один стал подниматься по лестнице на второй этаж, другой остался внизу.

Спустя мгновение Дыбин, как пружина, выскочил из укрытия. Вспышки выстрелов озарили темноту, он стрелял короткими очередями, каждый выстрел отдавался ударом в плечо. Он стрелял прицельно, так, чтобы каждая пуля нашла свою цель. Бронебойные пули с гулким, влажным чавканьем входили в тела чудовищ. Послышались вопли раненых животных – высокие, визгливые, полные боли и ярости. Оба существа рухнули, забившись в предсмертных конвульсиях, но Дыбин не стал проверять. Он уже двигался.

Перепрыгнув через корчащиеся тела, он рванул вниз, схватив с вешалки ключи от внедорожника, он вылетел на крыльцо. Холодный дождь хлестнул ему в лицо. Он в три прыжка оказался у машины, дистанционно отпирая её. И только он рванул дверцу, сзади, со стороны дома, раздался рёв, полный такой ненависти, от которой кровь стыла в жилах.

Через мгновение, что-то огромное и тёмное ударило в бок машины с такой силой, что полуторатонная бронированная машина накренилась на рессорах. По металлу двери с оглушительным визгом прошёлся коготь, оставив глубокие борозды, как от ножа. В боковое окно втиснулась оскаленная морда. Жёлтые глаза полные безумия и жажды крови смотрели прямо на него. Из пасти, полной крупных и острых, как бритва зубов, брызгала слюна, смешанная с чёрной кровью.

Дыбин вдавил педаль в пол. Двигатель взревел. Внедорожник, ломая хлипкий забор, выкатил на улицу и рванул в ночь, оставляя позади рев и грохот опрокинутого мусорного бака.

Он мчался по пустынным улицам спального района, дождь хлестал по лобовому стеклу, дворники с трудом справлялись со стихией. В зеркале заднего вида на секунду мелькнули две тёмные фигуры, бегущие с нечеловеческой скоростью, отпрыгивающие от фонарей, но они быстро отстали, растворившись в ливне и тьме.

Только выехав на освещённую трассу, ведущую из города, Дыбин позволил себе выдохнуть. Руки на руле дрожали от напряжения. Кровь бурлила от адреналина и ярости.

– «Нападение … неслучайно. Они пришли за мной. Потому что я хотел уйти. Потому что я видел Кирона, знаю кто он. Потому что я – живой, опасный свидетель. Наверняка здесь замешен Нилин. Только он знал о моём уходе. Значит они заодно с Кироном. Только эта волосатая тварь могла натравила на меня своих псов».

С горькой, кривой усмешкой капитан Валерий Дыбин свернул с трассы на проселочную дорогу, ведущую в глушь, в ту самую тьму, от которой он только что бежал. Но теперь эта тьма была его единственным укрытием. От своих и от чужих. От всего этого безумного мира, который оказался куда страшнее, чем любая война из его прошлого.

***

Кирон стоял на краю леса, в двух километрах от базы. Лунный свет, ненавистный и жестокий, пробивался сквозь рваные тучи, поливая серебристым светом его седую гриву. Он смотрел на неё завороженно, словно любуясь ей. Внутри него появилось странное чувство. Захотелось поднять морду к этому серебристому диску и завыть. Опомнившись, он яростно отмахнулся от этого странного желания, словно от мухи.

«Мы найдём способ, – подумал он, собрав в кулак всю свою волю. – Мы избавимся от твоего проклятого влияния. И если понадобиться – уничтожим».

Его обостренный слух, уловил звук тех, кого он ждал. Сначала последовал слабый жалобный вой, затем захлёбывающееся повизгивание и неуклюжее шарканье по мокрой листве.