Чужой свет

Из чащи вывалились двое. Его «посланники». Они еле держались на ногах. Шерсть на их боках была сваляна в жуткие багровые корки, сквозь которые сочилась тёмная жидкость. Один волочил сломанную лапу, другой держался за бок, из пасти которого капала розовая пена.

– Ну? – голос Кирона был тихим, но властным, заставив существ пригнуться к земле. – Где его голова?

Тот, что был чуть посмелее (или глупее), заковылял вперёд, его звериная морда искривилась в попытке членораздельной речи.

– Огонь… Жжёт внутри… Железная коробка… Убежать…

Слова тонули в хрипе и бульканье.

Кирон замер. Тишина вокруг стала густой и осязаемой, будто сама природа затаила дыхание. Потом он медленно, очень медленно, повернул голову к говорящему. В его желтых глазах отразилась тень разочарования, сменившись пламенем ярости.

– Вы, – прошипел он, и каждый слог был как удар хлыста, – два жалких, неудачных опыта… упустили одного, жалкого человека?

Существа заскулили, прижимаясь к земле. Но было уже поздно.

Движение Кирона было пугающе плавным и точным. Он шагнул вперёд, его огромные руки, железной, словно тиски, хваткой впились в их головы. Последовал резкий рывок их голов навстречу друг другу

Раздался влажный хруст, как от лопнувших перезрелых плодов. Тела обмякли, забившись в предсмертной агонии, и обмякли.

Кирон отшвырнул бесформенные останки в сторону кустов и с отвращением вытер ладонь о ствол сосны, оставляя на коре тёмную, липкую полосу.

– Жалкие подделки, – с глубоким презрением произнёс он. – Больше никаких посредников. Никаких гибридов. Сам. Всё сделаю сам.

Он бросил последний взгляд на бездыханные тела – на неудачное детище «Зигорекса», на символ компромисса, который он ненавидел всей душой, – и растворился в лесной темноте, тихой и стремительной, как сама смерть. Игра в кошки-мышки закончилась. Начиналась настоящая охота.

Глава восемнадцатая: Разлом.

Сергей сидел на холодном металлическом стуле в углу медицинского модуля, его мысли были заняты лишь одним человеком. Он наблюдал, как Катя, оживлённо жестикулируя, о чём-то спорила с Зифаном у голографического макета мозга. В её осанке, в чётких, отточенных движениях руки, чертившей траекторию в воздухе, чувствовался профессионализм.

«Я и тебя в это втянул, – пронеслось в его голове, мысль горькая, как дёготь. – Хоть и не по своей воле. Но всё же…теперь ты в опасности, из-за меня».

Внутри него шевельнулось нечто тёмное и тёплое. Но это была не попытка вырваться. Скорее, было ощущение, будто что-то повернулся на другой бок, при этом сонно ворча. Это ощущение было странным. Но уже почти привычным.

– Ты ей так и не сказал?

Сергей вздрогнул так, что стул скрипнул. Рядом, бесшумно возникнув из тени, стояла Таэлира. Её лицо было бесстрастным, но в глазах, пристально изучавших его, уже не было прежней враждебности. Но было что-то новое, нечто похожее на попытку начать всё сначала.

– Нет, – выдохнул он, голос прозвучал сипло. – Пока нет. Она и так через ад прошла. Не хочу… я не хочу увидеть в её глазах ужас. Не хочу, чтобы она меня возненавидела.

– Она тебе доверяет, Сергей, – Таэлира опустилась на соседний стул, её движения были по-кошачьи плавными, но без прежней агрессии. – Рана от правды со временем заживёт. А от лжи, рана будет гнить, отравлять, сжигать всё изнутри. Словно инфекция, которую не вылечить. Расскажи ей. Сам. Иначе потеряешь её навсегда, и это будет твоя вина.

Сергей посмотрел на Катю. В тот же миг она, будто почувствовав его взгляд, обернулась. Их глаза встретились. Этот мимолетный взгляд, казалось длился целую вечность. Она улыбнулась ему той самой, будто освещающей всё вокруг улыбкой, от которой у него перехватило дыхание, тогда, при их первой встрече в подъезде их дома. Он вспомнил запах её шампуня в лифте, смешанный с запахом больничного антисептика. Вспомнил, как её нежные, тонкие пальцы сжимали его ладонь на их первой, неловкой прогулке. И их бесконечные разговоры не о чём, с ней он чувствовал себя живым, и мог быть самим собой. В эти мгновения его душа будто отрывалась от земли и парила высоко в небе.

– Ты права, – сказал он твёрдо, и в голосе появилась сталь, которой раньше не было. – Она заслуживает правды. Но не сейчас. Сейчас важно спасти Тарр. Ничто не должно её отвлекать.

– Хорошо, – Таэлира кивнула, и в углу её губ дрогнуло подобие улыбки. – И ещё, Сергей. Я… хочу извиниться. За тот случай. За те слова. Я провела в ледяном забвении пятьсот лет, а когда очнулась, весь мой мир рассыпался в прах. Узнав, что часть моего ДНК, моей сущности, была использована так… и я сорвалась. Конечно, это не оправдывает мой поступок. Но, я хочу, чтобы ты меня понял.

– Я…понимаю тебя, Таэлира и не сержусь, – Сергей протянул руку. – Мир?

Её ладонь, сильная, с тонкими, но жёсткими пальцами пожала его. Лёд их недоверия и недопонимания, дал трещину и рассыпался на мелкие осколки.

В этот момент их позвали. Голос Зифана звучал уверенно, но в нём проскальзывала тонкая, как лезвие, нотка тревоги.

Подойдя, они увидели на экране трёхмерную, пульсирующую карту нейронных связей, помеченную алыми и зелёными точками.

– Мы определились с тактикой, – Катя говорила быстро, чётко, как на планерке. – Видите эти кластеры? Это повреждённые синапсы, заблокированные тем самым «ожогом» от нейтронов. Я буду управлять наноботом-носителем, через нейрошлем и перчатки с обратной связью. Он должен добраться до первого крупного узла, провести ювелирную очистку и передать алгоритм репарации остальному рою. Зифан будет моими глазами на макрокарте.

– А что делать нам? – спросил Сергей – он всеми силами хотел быть полезным.

– Сергей, твоя задача – критически важна, – Зифан повернулся к нему. Его взгляд был усталым, но острым. – Консоль в главной лаборатории. Тебе нужно внимательно следить за обстановкой вокруг особняка. Любое подозрительное движение, любая аномалия в работе систем убежище – сразу сообщай по внутреннему каналу. Мы все будем на связи. Ты – наши глаза и уши.

– Понял, – кивнул Сергей и, поймав взгляд Кати, добавил тише, но так, чтобы слышали все: – Ты справишься. Я в тебя верю.

Катя лишь слегка покраснела, кивнула, и в её глазах вспыхнула знакомая уверенность и незаметная для чужих глаз нежность. Сергея на мгновение охватило знакомое головокружительное чувство, будто внутри расправились невидимые крылья.

– Таэлира, – учёный перевёл взгляд на девушку, – Тебе нужно следить за витальными показателями Тарра в реальном времени. Малейшие отклонения – сразу сообщай. Я буду занят навигацией.

– Хорошо, – отчеканила Таэлира, её взгляд уже был прикован к биометрическим графикам над криокапсулой, где покоился Тарр.

– Тогда начинаем, – Катя сделала глубокий вдох. – Удачи нам. Нам всем.

***

Профессор Васильев, с красными от бессонницы глазами, откинулся в кресле, издав звук, похожий на что-то среднее между стоном и вздохом облегчения. На экране перед ним замерли строки дешифрованного кода. Усилиями земных квантовых дешифраторов, подпитанных ифрилийскими алгоритмами, удалось создать брешь в их защите. Но добыча была… скудной.

Основные системы – энергощиты, орудия, первичный жизненный контур – остались неприступными, зашифрованными на уровне, который его оборудование было не в состоянии взломать. Были доступны только вторичные системы – освещение, терморегуляция и т.д.

Дверь в кабинет отворилась без стука. В проёме, заполнив его собой, стоял Кирон. Его желтые глаза скользнули по беспорядку на столе, по потёртому халату профессора.

– Ну, профессор? – голос был низким, и булькающим, словно он доносился из-под толщи воды. – Что полезного добыли для нас твои игрушки?

– Данные… фрагментарны, – Васильев сглотнул, нервно поправив очки. – Основные системы защиты не поддались. Но есть доступ к вспомогательным системам. Взгляните.

Кирон шагнул вперёд, и тяжёлый запах мокрой шерсти и железа наполнил кабинет. Васильев незаметно поморщился. Волколак склонился над экраном, его зрачки сузились. Внезапно его морда, покрытая седой шерстью, исказилась. Углы пасти, усеянной клыками, поползли вверх, обнажая дёсны в жуткой, совершенно нечеловеческой усмешке.

– Профессор, – прошипел он, и в этом шипении слышалось ликование хищника, учуявшего кровь. – Вы добыли для нас именно то, что было нужно. Взгляните.

Его коготь, больше похожий на кривой нож, ткнул в мигающую иконку одной из систем.

***

Катя ощутила лёгкий, почти призрачный укол в подушечки своих пальцев, когда сверхчувствительные манипуляторы калибровались. Потом на голову опустилась прохладная тяжесть шлема. Мир сузился до трёхмерной сетки настройки.

– Готово, – голос Зифана прозвучал прямо в ушах, звучание было чётким и понятным. – Ввожу нанобота.

Перед ней на её экране возникла стерильная белизна операционного поля, а затем – макроизображение пункции. Крошечное устройство, похожее на морского ската с щупальцами, скользнуло в вену Тарра.

И мир перевернулся.

Спустя мгновение, она плыла по алой, пульсирующей реке. Стены сосуда вздымались вокруг неё гигантскими, гладкими скалами, уходящими в багровую высоту. Звук был оглушительным – это был рокот крови, гулкий и мощный, как шум водопада в пещере.

– Зифан, направление? – чётко спросила она учёного.

– Развернись на 180 градусов. Двигайся против потока. Это приведёт тебя к сонной артерии и дальше – к мозгу.

Нанобот рванул вперёд, и Катю откинуло в кресле от мнимого ускорения. Она летела по тоннелю, который сужался и расширялся в такт далёкому, гулкому удару – сердцебиению Тарра.

– Зифан, – донёсся напряжённый голос Таэлиры. – Пульс учащается. Поднялся с 90 до 110.

– Чёрт. Катя, будь осторожнее. Похоже на иммунный ответ. Его тело чувствует вторжение.

– Это же наноробот, он из металла, – возразила Катя, пытаясь сохранить профессионализм в голосе. – Макрофаги ему не помеха.

– Против человеческих макрофагов – да, – парировал Зифан, в его голосе скользнула тень тревоги. – Но Тарр не человек. У ифрилийцев нет макрофагом. Есть кое-что пострашнее. Поторопись.

Катя прибавила «газу». Туннель нёсся навстречу, разветвляясь. И тут она увидела Их. В боковых ответвлениях, будто рождаясь из самой стенки сосуда, появились сгустки полупрозрачной, мерцающей протоплазмы. Они были словно гигантские полупрозрачные амёбы, внутри которых пульсировало холодное, искристое ядро – крошечный биологический кристалл.

– Зифан, что это? – её голос дрогнул. – Они не похожи на лейкоциты…

– Фагоциты-конденсаторы! – почти крикнул учёный. – Уходи от них! Не дай им себя догнать! Их поле мгновенно кристаллизует любой объект, который они посчитают чужим!

Она рванула вперёд, лавируя между гигантскими клетками-эритроцитами. Но «амёбы» оказались проворнее. Одна оторвалась от стены и метнулась наперерез, её желеобразное тело растянулось, пытаясь окружить нанобота. Катя резко свернула, чувствуя через манипуляторы лёгкий «толчок» – край поля фагоцита скользнул по корпусу, оставив ощущение леденящего холода.

Их становилось всё больше. Они стекались, будто хищники на запах крови, внезапно появляясь словно из воздуха. Лабиринт сосудов сужался. Впереди замаячила сплетённая сеть клеток – гематоэнцефалический барьер, неприступная стена мозга.

– Зифан, я у цели! Но они повсюду!

– Сейчас… держись! – послышался звук бешено печатающих пальцев. – Активирую лиганды! Они должны сымитировать сигнал «свой-чужой»!

Корпус нанобота покрылся синеватым свечением. Клетки барьера, бывшие до этого монолитной стеной, внезапно ожили. Одна из них «раскрылась», поглотив нанобота в пузырёк-везикуль. На мгновение воцарилась полная темнота и давящая тишина.

Через какое-то время, Катя попала в место, очень напоминающее необычный, словно с другой планеты лес. Это был лес из нейронов, глиальных клеток и синапсов, пронизанный мерцающими электрическими разрядами, похожими на северные сияния в миниатюре. Здесь царила тихая, величественная музыка мысли, искажённая диссонансами мёртвых зон.

– Следуй к зелёному маркеру, – скомандовал Зифан. – Впереди первый узел повреждений.

Когда она приблизилась к нему, её взору предстала жуткая картина: сплетение синапсов, похожих на чудовищного чёрного паука, лапки которого – нейронные отростки – были покрыты сажистым, тёмным налётом. Искры по ним пробегали редко и вяло.

– Сканирую, – прошептала Катя, запуская диагностику. – Структура некротизирована на 70%. Начинаю очистку.

Это была работа ювелира, балансирующего на лезвии бритвы. Микроскопические манипуляторы нанобота, снимали слой за слоем мёртвую ткань, не задевая живые, спящие клетки вокруг. Пот тек по её спине ручьями, но руки в перчатках не дрожали. Профессионализм взял верх над ужасом.

И вот, последний чёрный слой был удалён. Все замерли.

На экране монитора Зифана, отображающего активность мозга, в мёртвой зоне, там, где была произведена операция, дрогнула и вспыхнула зелёная точка. Потом от неё побежали тонкие, яркие нити по заранее проложенным каналам. Нейрон ожил. Связь восстановилась.

В медицинском модуле Таэлира громко, облегчённо выдохнула, так, словно с её груди упал огромный камень, который не давал дышать. Зифан прошептал: «Да».

– Копирую репарационный алгоритм, – его пальцы затанцевали на панели. – Рой готов. Запускаю.

От главного нанобота отделилась и лопнула, как мыльный пузырь, капсула. Из неё вырвался рой – тысячи серебристых пылинок, которые мгновенно выросли в точно таких же «скатов». Они рассыпались по необъятным просторам нейронного леса, нацеливаясь на других чёрных «пауков». Началась массовая, точечная зачистка.

Прошло ещё два часа молчаливой, напряженной работы, нарушаемого лишь сухими докладами Зифана и тяжёлым дыханием Кати. Наконец, на общей карте мозга не осталось ни одного красного маркера. Только ровное, пульсирующее зелёное сияние здоровой активности.

Катя сняла шлем. Её лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, а пальцы дрожали от перенапряжения. Она ощущала себя выжатой, как лимон. Но усталость эта была приятной.

– Ты… ты сделала это, – тихо, дрожащим голосом произнесла Таэлира. Она положила руку на плечо Кате. В её глазах стояли слёзы счастья, заполняющие глаза до краёв, превращая их в два сияющих озера, готовых в любой момент хлынуть мощным солёным водопадом. – Спасибо тебя. Теперь я в долгу перед тобой. Навсегда.

– Теперь нужно немного времени, – голос Зифана был хриплым, но в нём зазвучала нотка несвойственной ему мягкости. – Нейронные связи восстановлены. Остальное – дело его психики. Он должен сам собрать себя из обрывков памяти.

Учёный потянулся к панели внутренней связи.

– Сергей, ответь. Что там у тебя? Как периметр?

В ответ лишь тишина.

– Сергей, приём! – в голосе Зифана появилась нотка раздражения.

Молчание было гулким и зловещим.

– Куда он мог деться? – пробормотал Зифан. – Катя, ты отдохни. А я схожу, проверю.

– Нет, – Катя встала, её ноги дрожали, но она выпрямилась. – Я пойду. Он, наверное, заснул. Операция длилась достаточно долго. Ты оставайся с Тарром и Таэлирой.

Таэлира хотела возразить, но встретив решительный взгляд Кати, лишь кивнула.

– Хорошо. Но будь осторожна.

Катя вышла в синий, тускло освещённый коридор. Усталость валила с ног, но внутри скребла непонятная, тошнотворная тревога. Некое предчувствие чего-то опасного, как затишье перед бурей.

Она дошла до лаборатории. Дверь с шипением отъехала в сторону. За центральной консолью никого не было. Мониторы мерцали в полутьме, отражая призрачные схемы убежища.

– Сергей? – тихо позвала она.

Тишина.

Её взгляд скользнул по стеллажам, которые были заставленны непонятными приборами. Она остановился в дальнем углу, там, где сходились тени. В темноте, на полу, лежало что-то большое, сгорбленное, покрытое тёмной шерстью. Это что-то тихо шевелилось, и слышалось тяжёлое, сопящее дыхание.

«Это Сергей? Уснул что ли?» – мелькнула безумная мысль. Она сильно надеялась, что это был именно он. И эта мысль была недалеко от истины.

Она сделала шаг вперёд.

– Сергей, что ты тут…

Тёмный комок медленно расправился. Катя в ужасе увидела в полумраке два жёлтых глаза, наполненных звериной яростью и жаждой крови. Длинная морда с оскаленными клыками повернулась к ней. Из горла вырвалось низкое, не предвещающего ничего хорошего, рычание.

Катя отшатнулась, сердце упало в пятки и забилось там бешеным молоточком. Чудовище медленно поднялось на лапы, его мощные мышцы заиграли под серой шкурой стальными канатами. Существо напоминало то, которое она видела ранее в плену. Но, это было другим. Оно напоминало тех монстров из фильмов ужасов, которые она любила смотреть темными вечерами дома. Но это был не фильм.

Она почувствовала жуткий первобытный ужас. Преодолев оцепенение, она бросилась к двери. За её спиной раздался рёв, оглушительный, яростный, и тяжёлые шаги монстра прогремели за её спиной. Потные пальцы нащупали на косяке панель, и она ударила по ней ладонью. На весь комплекс взвыла сирена тревоги, замигал аварийный свет.

***

В медицинском модуле Таэлира не отрывала взгляда от лица Тарра. Его веки дрогнули. Снова. Пальцы на руке слегка шевельнулись. В это миг, для Таэлиры перестал существовать мир вокруг. Впервые за многие часы проведенное рядом с ним, её душа почувствовала надежду. Настоящую, не призрачную.

Его веки медленно открылись. Глаза, всё ещё замутненные, медленно сфокусировались на её лице. Губы шевельнулись.

– Та… эль? – голос был хриплым, слабым, как шёпот из глубин колодца. – Что… где мы? Мы успели сбежать?

Слёзы, наконец не выдержав, хлынули у Таэлиры ручьями. Она бросилась к нему, прижалась щекой к его груди, слыша живой, ровный стук его сердца. Это были слёзы, накопившиеся за всё это время. Слёзы, которые уже было потеряли всякую надежду.

– Я думала… я думала, что снова потеряла тебя… навсегда, слышишь?! – она задыхалась от рыданий, слова рвались клочьями.

– Я же… обещал, – он с трудом поднял руку, коснулся её волос. – Что тебя не брошу…

– Зифан! – обернулась Таэлира, сияющая сквозь слёзы. – Смотри! Он пришёл в себя! Он… Зифан?

Учёный стоял неподвижно у контрольной панели, спиной к ним. Его поза была какой-то неестественной. Словно, он состоял из камня.

– Зифан? – позвала Таэлира тише, и ликование в душе начало стремительно сменяться ледяной тревогой.

В этот миг раздалась сирена. Пронзительная, рвущая душу. Сигнал тревоги из лаборатории.

– Останься с ним! Он слаб! Я проверю! – крикнула Таэлира, уже разворачиваясь к выходу.

– Я… в порядке, – попытался подняться Тарр, но тело не слушалось, закружилась голова.

– Лежи! – это был уже приказ, и Таэлира вылетела в коридор.

Тарр, превозмогая слабость, повернул голову к Зифану. Тот по-прежнему не двигался.

– Зиф? – хрипло окликнул Тарр.

И тогда он увидел, то, чего он больше всего боялся. То, чего они пытались избежать и с чем боролись. Плечи Зифана начали мелко, часто дёргаться. Его пальцы, лежащие на панели, неестественно выгнулись, ногти посинели и начали темнеть, удлиняться.

«Не может быть, – промелькнула ледяная мысль. – Поле… оно ведь активно. Оно должно быть активно!»

Перед ним, на глазах, скелет Зифана начал ломаться и перестраиваться с тихим, кошмарным хрустом. Кожа на спине порвалась, выпуская наружу щетинистую белую шерсть. Он обернулся. В глазах учёного не осталось и следа разума. Только первобытная, всепоглощающая ярость. Зверь, бывший Зифаном, взревел.

***

Таэлира влетела в лабораторию. Её взору предстала жуткая картина.

Серый, покрытый колючей шерстью волколак, сгорбившись, медленно, шаг за шагом, загонял Катю в угол. Девушка прижалась к стеллажу, её лицо было белым как мел, глаза были широко раскрыты от страха.

Таэлира без звука перешла в свою форму. Изящная и стройная, с шерстью цвета спелого каштана, она выросла позади серого зверя.

– Эй! Ублюдок! – её рык прокатился по помещению, заставив вибрировать стёкла. – Я здесь!

Серый волколак резко обернулся. На его морде не было ничего человеческого. Не раздумывая, он бросился на новую угрозу.

Две двухсоткилограммовые туши сошлись в центре лаборатории с жутким грохотом падающих шкафов. Таэлира, как более опытный воин, взяла верх почти сразу. Она повалила противника на спину, придавила грудь мощной лапой к полу, впилась клыками в шкуру у его шеи, но не прокусывала, а лишь пыталась сдерживать этот комок ярости и ненависти.

– Сергей! – зарычала она ему прямо в ухо, и в её голосе не было ярости, лишь отчаянная надежда. – Я знаю, ты меня слышишь! Борись! Ты сильнее его! Ты – хозяин! Вспомни её! Вспомни её!

Под её лапой тело вздрогнуло. В жёлтых глазах на миг промелькнула искра разума в которых была боль и ужас. Но тут же потухла. Серый волколак с немыслимой силой вырвался, отшвырнул Таэлиру, и, жалобно скуля, бросился прочь в коридор, как побитая собака.

– Сергей?! – Катя не поверила своим ушам. Вот что он скрывал. Вот чего он боялся и не хотел говорить. Вместо страха перед монстром её охватила иная боль – боль за него, от которой сердце готово было разорваться.

– Спрячься! – рявкнула Таэлира, поднимаясь. – Я найду его! Его надо обезвредить!

– НЕТ! – крикнула Катя с такой силой, что Таэлира на миг замерла. – Это Сергей. Мой Сергей. И я не буду от него прятаться!

Она выскользнула из-за стеллажа и побежала вслед за скрывшимся в темноте коридора чудовищем.

– Чёрт! – выругалась Таэлира и кинулась за ней.

Следуя за звуком – тяжёлым, свистящим дыханием и приглушённым скулением, – Катя свернула в боковой тоннель, ведущий к хранилищу. Шаг сам собой стал тише; в груди бешено колотилось сердце, отдаваясь пульсацией в висках.

Из темноты на неё уставились два жёлтых глаза. Они приближались. Медленно, неумолимо. Она увидела оскал, капли слюны, падающие на пол. Но она не отступила. Вместо этого она сделала шаг навстречу.

– Сергей, – в её голосе не было страха. – Это я. Катя. Пожалуйста, посмотри мне в глаза.

Зверь замер в пяти шагах. Низкое рычание не прекращалось.

– Я знаю, что ты где-то там, – она говорила тихо, почти шёпотом, глядя в эти безумные глаза, пытаясь найти в них частичку души Сергея. – Пожалуйста вспомни меня. Вспомни наш подъезд. Твой неловкий комплимент про мои глаза. Первый кофе вместе и первую прогулку. Ты тогда весь покраснел. Вспомни, как твоя рука чуть дрожала, когда ты впервые взял меня за руку. Как нам было хорошо вместе. Вспомни.

Что-то дрогнуло в жёлтой глубине. Рычание оборвалось. Взгляд стал менее сфокусированным, растерянным.

– Это я, Сергей, твоя Катя, – она протянула к нему руку, ладонью вверх. Беспомощный, человеческий жест. – Вернись. Пожалуйста.

Внутри зверя бушевала война. Инстинкт требовал терзать, рвать. А из самых потаённых уголков памяти, из-под груды звериного гнева, пробивался тонкий, хрупкий луч: её смех. Её улыбка. Её запах. Дом.

Он издал странный звук – полустон, полухрип. Его тело задрожало. Кости затрещали, шерсть начала втягиваться, скелет – ломаться обратно, в человеческую форму. Это было мучительно и долго. Наконец, на холодном полу, на четвереньках, обливаясь потом и содрогаясь, лежал Сергей. Голый, измождённый, без сил.

Катя бросилась к нему, скинула свой лабораторный халат и накинула ему на плечи. Прижала к себе.

– Прости… прости меня, Кать… я должен был тебе сказать тогда… – тихим, слабым голосом прошептал он.

– Знаю, – она прижалась щекой к его мокрым волосам. – Знаю. Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.

Их губы встретились в их первом поцелуе. В котором было всё: ужас и прощение, безумие и радость, выстраданная в долгих испытаниях. На миг время остановилось, словно не смея нарушить эту священную встречу двух душ.

– Нам пора, – голос Таэлиры прозвучал прямо над ними. Она стояла в человеческой форме, её лицо было серьёзным, но в глазах было одобрение. – У вас будет время. Позже. Сейчас у нас другая проблема.

Катя и Сергей поднялись. Держась за руки, они последовали за Таэлирой обратно в медицинский модуль, где их ждал новый кошмар.

***

Тарр, собрав последние силы, перешёл в свою чёрную, как смоль, форму. Но он не атаковал. Он уворачивался от слепых, яростных ударов белого зверя, бывшего когда-то его другом. Его лапы ловили когтистые лапы Зифана, отводили в сторону, он толкал его, пытаясь вывести из равновесия, прижать к полу.

– Зиф! Очнись! Ты сильнее этого! Ты всегда был умнейшим из нас! Вспомни Ифрилию! Вспомни наш дом! – в его рыке было отчаяние.

Но учёный его не слышал. В нём осталось только звериное начало, разбуженное и усиленное чем-то извне. Слюна с кровавой пеной летела с его оскала.

Таэлира, Сергей и Катя вбежали в модуль как раз в тот момент, когда Тарр, видя, что разумные доводы бесполезны, собрался с силами и нанёс один точный, сокрушительный удар по челюсти белого волколака. Тот рухнул на пол и затих. Охотник стоял над ним, его могучая грудь тяжело вздымалась, а в глазах плескалась буря из ярости и горя. Он не понимал, что происходит.