Чужой свет

Тарр возвышался в центре комнаты, скрестив руки на груди, словно высеченный из камня страж. Рядом с ним стояла Таэлира – её поза излучала обманчивую непринуждённость, но Дыбин, прошедший не одну схватку, безошибочно распознавал признаки боевой готовности: каждый мускул натянут, как струна, каждый сустав ждёт сигнала к действию. Чуть в отдалении замер Сергей. Его лицо напоминало застывшую маску, пронизанную внутренним напряжением, а глаза… временами они вспыхивали нечеловеческим светом, будто за их глубиной таилось нечто, рвущееся наружу.

– Итак, капитан, – произнёс Тарр. – Говори. Что у тебя?

Выпрямившись по стойке «смирно», Дыбин отдал честь. В его движении не было подобострастия – лишь признание равного. Солдат перед солдатом.

– В той лаборатории под заводом не знали до конца над чем они работали. В результате чего она теперь разрушена, а все подопытные… ликвидированы, почти, – он пристально посмотрел на Сергея. У того пробежал холодок по спине. – Но эта лаборатория, лишь одна из многих. У «Зигорекса» целая сеть по всему миру. В некоторых из них создают гибридов. – Его взгляд скользнул к Сергею. – Но не таких, как он. Они… более примитивные. В них не оставили ничего человеческого. И их много. Они подчиняются лишь Кирону. Я думаю, Алхимик, тот, кто стоит за ним, нашёл способ подавлять их волю. Неизвестно как, но это так. Эти твари уже пытались меня устранить. И их следующая цель – это вы. В этот раз будут уже не солдаты, а большая орда, питаемая лишь страхом и ненавистью.

– Сколько их? – голос Тарра не дрогнул,

– Десятки. Возможно, сотни. Я не видел всех лабораторий, но масштаб… серьёзный.

– Подожди-ка, ведь это мы убили твоих людей, – вмешался Зифан, и в его голосе не было ни гнева, ни сожаления – лишь холодный расчёт. – Почему ты не мстишь нам?

Дыбин обернулся к нему, и в его глазах горел холодный огонь из пепла.

– Мои ребята были солдатами. Они понимали, на что подписываются. Но их не должны были пускать в расход, как какую‑то разменную монету. Это Кирон виноват в их смерти. И я найду его. А вы… вы сейчас единственная сила, которая может его остановить.

Молчание затянулось. Тарр не сводил с него взгляда, словно наводил невидимый сканер: каждое слово, каждый жест подвергались безжалостному анализу.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросил он.

– Дайте мне возможность сражаться рядом с вами, – произнёс Дыбин, и в его голосе впервые проскользнула дрожь, обнажив ту немую боль, что давно рвалась наружу. – У меня ничего не осталось: ни дома, ни команды, ни доверия. Только автомат и желание отомстить. За них. За ребят.

Тарр кивнул, словно подтверждая негласную истину. Перед ним был не ничтожный перебежчик, а волк, измученный погоней, но не сломленный – он нашёл свою стаю и теперь готов был стоял за неё насмерть.

– Хорошо, капитан. Ты остаёшься. Но запомни: я не прощаю предательства. Никогда.

– Понял, – коротко бросил Дыбин. – Спасибо.

– Сергей, – обратился Тарр. – Покажи капитану, где он может разместиться, где столовая, арсенал. Выдай ему чистую одежду.

Сергей кивнул, с недоверием покосившись на Дыбина, но без слов повёл его вглубь убежища.

Когда они ушли, Зифан взорвался:

– Тарр, ты же понимаешь, что это чистое безумие?! Даже если он и говорит правду, то против сотен гибридов нам не выстоять! Да, системы восстановлены, но они уже в курсе, где мы и какие у нас слабые места! Нужно уходить! Сейчас же! Консервировать комплекс и уходить, пока есть шанс!

Тарр резко обернулся. В его взгляде бушевала неистовая стихия. Мысль о бегстве была ему отвратительна – она шла вразрез с его природой. Он – охотник, защитник, скала, о которую тщетно бьются штормовые валы.

– Мы не можем отдать им это место! – его голос прогремел, заставив задрожать стёкла на столах.

– Тарр, послушай его, – тихо, но настойчиво сказала Таэлира, бережно накрыв его сжатый кулак своей ладонью. В этом прикосновении он вновь ощутил тот самый якорь, что удерживал его ярость. – Зифан прав. Мы не бежим – мы отступаем, чтобы сохранить силы. Чтобы драться дальше. Если останемся – нас сомнут.

Тарр зажмурился, борясь с инстинктом. Затем медленно открыл глаза. В них не было покорности – лишь холодный расчёт.

– Одни мы не справимся, – сказал он тихо. – Нам нужна помощь. ИХ помощь.

Таэлира поняла мгновенно. В её глазах мелькнула тревога.

– Ты хочешь связаться с Ифрилией, с Нааром? Тарр, ты знаешь, что они скажут. Они отказались от Земли. От нас.

– У меня есть право, – голос Тарра стал твёрже стали. – Право Вожака. Пришло время его использовать.

Они подошли к центральной консоли – массивному блоку с призмами из чёрного кристалла, в глубине которых пульсировал свет. Межзвёздный коммуникатор. Тарр положил ладонь на сенсорную панель. Она замигала, считая отпечаток его ДНК, возраст которого исчислялся десятками тысячелетий. На экране поплыли знакомые, извилистые руны – координаты дома.

Связь установилась не мгновенно. Прошло несколько долгих минут, наполненных лишь гулом генераторов. Потом экран ожил. На нём появилось лицо. Суровое, с щетиной и длинными рыжими волосами. Глаза, такие же янтарные, как у всех ифрилийцев. Это был Наар.

Увидев Тарра, его брови взлетели вверх. А потом взгляд скользнул в сторону – и остановился на Таэлире. Его глаза расширились. Некогда непроницаемое, суровое лицо дало трещину:

– Таэ… Таэлира? Сестрёнка! – произнес он хриплым шепотом, слова давались ему с трудом. – Но… как? Мы… мы думали, что ты сгинула в ту ночь… навсегда… Мы столько искали…

– Я смог найти её, Наар, – сказал Тарр, и в его голосе прозвучала вся та боль, которую он нёс сквозь столетия. – Как и обещал тебе.

Наар не находил слов. Он просто смотрел, и в его взгляде плескались волны памяти, вины, невысказанной тоски.

– Где она была? Кто посмел? – наконец вырвалось у него, и в голосе зазвенела та самая ярость, которая когда-то делала его грозой врагов Ифрилии.

И тогда Тарр всё рассказал. О Земле, о «Зигорексе», об Алхимике, о предателе Кироне. О лабораториях, где коверкают их генетику. О гибридах. О том, что их кровь – кровь Старших – стала ключом, который кто-то хочет использовать для своих коварных, корыстных целях.

Лицо Наара, с каждым словом, становилось всё темнее и тяжелее, словно грозовая туча, постепенно надвигающаяся из-за горизонта. Когда же Тарр рассказал ему о Кироне, то лицо Наара замерло, став похожим на кусок камня.

– Значит, он жив. И предал нас…предал свою кровь…и ради чего? Ради сомнительной надежды, – он с трудом подбирал слова. – Тарр…, как я тебе могу помочь?

– Кирон готовится нанести удар. Гибридами, их сотни. А нас всего четверо. Пятеро, если считать землянина-капитана. Мы не устоим. Мне нужны воины.

Наар тяжело вздохнул, откинувшись в кресле. За его спиной виднелся интерьер кабинета – родной, до боли знакомый, освещённый красным светом вечных сумерек Ифрилии.

– Тарр… Совет… они не согласятся. Земля для них – пройденный этап, чужой мир. Они не захотят рисковать.

– Ты забыл, Наар, – мягко, но неумолимо вступил Зифан, появившись в кадре. – Призыв Вожака. Первого Старшего. Это не просьба к Совету. Это приказ. По древнему праву крови и долга. Они не посмеют игнорировать его.

Наар замер. Взгляд его скрестился со взглядом Тарра. И в этой тишине, словно преодолев безмерные расстояния, в его глазах, пронеслись века их общей истории – битвы, потери, клятвы.

– Хорошо, – наконец произнёс Наар, и в его голосе прозвучала непоколебимая решимость, словно он давал клятву самому себе. – Я поговорю с теми, в ком ещё жива память. Тех, в ком всё ещё жив наш долг и обязанность. Обещаю: мы что‑нибудь придумаем. Ждите сигнала.

Связь прервалась.

– Думаешь, его послушают? – тихо спросила Таэлира.

– Он – Наар, – ответил Тарр, глядя на потухший экран. – Если кто-то и сможет заставить упрямых старых волков сдвинуться с места, так это он.

– Значит, война, – безрадостно констатировал Зифан. – Не за это мы боролись все эти века.

– Война, друг мой, уже идёт – давно и неумолимо, – сказал Тарр, и в его глазах отразился холод космических просторов. – Мы лишь притворялись, будто её не существует. Но теперь пора перестать не замечать её. Мы будем сражаться. И – я верю – мы победим.

***

В столовой Сергей молча поставил перед Дыбиным тарелку с безвкусной, но питательной пастой из синтезатора. Капитан ел автоматически, его взгляд был прикован к Сергею.

– Значит… ты один из них? Гибрид? – наконец спросил он, откладывая вилку.

– Да, – ответил Сергей, неохотно. – Но не такой, как те, о которых ты рассказывал. Я… учусь контролировать Его.

– Кирон может управлять ими, – сказал Дыбин, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на предостережение. – Не знаю, как… но они его слушаются. Так что будь начеку…

Сергея пробрала холодная дрожь. Он кивнул.

В проёме двери возникла Катя. Едва её взгляд упал на незнакомца, она непроизвольно отпрянула, и в глубине её глаз вспыхнуло пламя давнего, ещё не угасшего страха.

– Сергей? Кто это?

– Всё в порядке, Кать, не бойся, –он поспешил к ней, инстинктивно заслонив собой от Дыбина. – Это капитан Дыбин. Тарр разрешил ему остаться. Он… он против Кирона.

Катя медленно выдохнула, но недоверие не ушло из её глаз.

– Приятно познакомиться, – сказала она, чисто автоматически, всё ещё подозрительно глядя на него.

– Взаимно, доктор, – кивнул Дыбин. – Слышал, вы врач. Спасли Тарра. Респект.

Его уважительный тон, казалось, немного растопил лёд. Катя кивнула и села рядом с Сергеем.

***

Сигнал от Наара пришёл через три часа. Его взгляд был напряжённым, но решительным.

– Тарр. Договорился. Не со всеми. Но десять человек согласны. Лучшие из тех, кто ещё помнит вкус битвы. Помнят, как ты вёл их в бой. Они уже на корабле. Высадятся в указанных координатах через двенадцать часов. Будь готов.

– Спасибо, друг, – голос Тарра был тёплым, каким бывал только с самыми близкими.

– Не благодари. Есть ещё кое-что, – Наар нахмурился. – Ты прав насчёт технологий. Кирон не мог получить Калликс и наши технологии из неоткуда. Я покопался в архивах. После нашего ухода… пропало несколько человек. По официальной версии – погибли. В их числе был хранитель арсенала. И… один из инженеров. Я думаю, Алхимик спас не одного Кирона.

Ледяная тишина повисла в лаборатории.

– Значит, предательство было глубже, чем мы думали, – тихо сказала Таэлира.

– Кажется, так оно и есть, – ответил Наар. – Будьте осторожны. Конец связи.

Когда экран погас, Тарр медленно обернулся к своим. Взгляд скользнул по Зифану – тот уже погрузился в расчёты, выстраивая линию обороны. По Таэлире – в её глазах читалась непоколебимая преданность, крепче любого металла. По Сергею и Кате – двум людям, которых судьба забросила в эпицентр древней войны. И наконец по Дыбину – в нём горела такая ярость, что она могла как спасти их, так и погубить.

За пределами убежища, в мире, ещё не ведающем о грядущей буре, сгущались сумерки. Ночное небо, окутанное тяжёлыми тучами, скрыло лик луны. Наступала последняя ночь перед приходом подкрепления – и, быть может, последний миг тишины перед войной, что решит участь не только этой стаи, но и всего неустойчивого баланса между двумя мирами.

– Готовьтесь, – тихо, но твёрдо сказал Тарр. В его тоне не было командных нот – только холодная уверенность в неизбежном. – Завтра всё начнётся. И обратного пути уже не будет.

Глава двадцать первая: Лунный зов.

Лунный свет, холодный и такой манящий, лился сквозь широкое окно кабинета, оставляя на полу призрачные серебристые дорожки. Кирон сидел неподвижно, его массивная фигура была будто высеченной из темного камня. Но внутри него опять проснулось уже знакомое чувство, которое он ни как ни мог объяснить.

Он смотрел на диск луны, в его памяти всплыли образы, давно забытые под тяжестью веков и боли. Ифрилия. Бескрайние леса и равнины под багровым солнцем, место где воздух пах спелыми травами и листвой. Он, тогда ещё молодой и горячий, учился у Тарра – у того, кто сейчас был врагом. Тарр показывал, как чувствовать ветер, как читать следы, как выслеживать добычу. Тогда он был свободным.

Свобода.

Это слово отозвалось в нём горьким эхом и болью. Теперь он был пленником собственной крови, своей сущности. Каждый полный цикл был всё тяжелее. Сыворотка уже не помогала так, как когда-то. Он стал чаще замечать, что его пальцы непроизвольно сжимались, когти царапали подлокотники, а в горле рождался тихий, плохо контролируемый вой.

«Нет, – он стиснул челюсти, чувствуя, как его клыки упираются в нижнюю губу. – Я не зверь. Я – Кирон, я ифрилиец».

«Ещё немного, и я буду вновь свободен. Нужна кровь Тарра. Только она может остановить этот бесконечный кошмар. Алхимик был прав». И чтобы вновь вернуть её, он готов был на всё. Даже вновь командовать теми, кого он больше всего презирал и ненавидел.

Голос из коммуникатора, резкий и безэмоциональный, вырвал его из раздумий:

– Кирон, приём. Груз прибыл. Разгрузка в секторе «Дельта».

– Понял, – ответил он, но его голос прозвучал хрипло, словно скрежет камня по металлу. – Сейчас буду.

Он поднялся и кресло облегченно скрипнуло. Последний взгляд в окно. Луна казалась насмехалась над ним. «Скоро, – подумал он с ледяной решимостью. – Совсем скоро я заставлю тебя служить мне».

Площадка перед командным пунктом была залита мертвенным светом прожекторов. Два громадных грузовика стояли, словно спящие чёрные чудовища. Воздух неуловимо дрожал от низкого, почти неслышного гула, того, что было внутри. Оттуда доносилось приглушённое рычание, скрежет когтей по металлу и тяжёлое, сопящее дыхание. Запах, даже сквозь герметичные кузова, пробивался наружу – смесь мокрой шерсти, пота и гнилой плоти.

Солдаты в чёрной тактической экипировке, держалась на почтительном расстоянии. Их лица под забралами шлемов были бледны. В их глазах был плохо скрываемый страх. Они знали, что внутри.

Кирон вышел на свет от прожекторов, и его тень легла на асфальт длинной, уродливой фигурой. В его глазах горел холодный, почти ледяной взгляд. Офицер, который докладывал о прибытии груза, сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть в эти жуткие жёлтые зрачки волколака.

– Контейнеры герметичны. Всё согласно вашим указаниям.

– Сколько их? – голос Кирона был низким и тихим.

– Тридцать четыре. Тридцать четыре боевые единицы. – Солдат неуверенно поправил шлем.

Кирон лишь кивнул. – Открывайте. Всем отойти за периметр. Действуем согласно утвержденному протоколу.

Солдаты, не скрывая облегчения, отступили в ангар и заперли массивные ворота. Механизмы грузовиков с глухим шипением пришли в движение. Замки щёлкнули. Двери открылись.

Из чёрного зева кузова хлынул волной тот самый запах, теперь четкий и мощный. В темноте зашевелились силуэты, загорелись множество желтых глаз. Сперва показалась лапа – огромная, с кривыми когтями, вонзившимися в порог. Потом ещё одна. И из мрака выползло существо.

Внешне, оно походило на уродливое, карикатурное подобие Кирона. Более приземистое, с укороченной мордой, залитой слюной. Шерсть – грязно-серая, клочковатая. Но в его глазах не было ничего человеческого, лишь тупая, всепоглощающая ненависть. За первым гибридом появились другие, вылезая из грузовика, как пауки из логова. Они обнюхивали воздух, скалились, чувствуя солдат в ангаре, их мышцы дрожали от едва сдерживаемой ярости.

Их внимание привлёк Кирон. Он стоял неподвижно, смотря на них с ледяным, почти скучающим презрением. Один из гибридов, самый крупный, зарычал. Это был вызов. Инстинкт видел в Кироне конкурента, альфу, которого нужно уничтожить.

Гибрид бросился вперёд с диким рёвом, его когти взметнулись, целясь в горло.

Кирон не двинулся с места.

Его мощная лапа, – метнулась вперёд с нечеловеческой скоростью. Железная хватка обхватила шею нападающего. Раздался короткий, влажный хруст, похожий на хруст ореха. Рычание оборвалось, перешедший в булькающий хрип. Кирон отшвырнул обмякшее тело в сторону, где оно грузно шлёпнулось на асфальт. Кровь, тёмная и густая, медленно растеклась по асфальту вокруг него.

Настала вязкая, почти осязаемая тишина. Остальные гибриды замерли. Тупая ярость в их глазах сменилась чем-то более древним – инстинктивным страхом перед тем, кто сильнее. Кирон медленно обвёл их взглядом, и в его груди вырвался жуткий, разрывающий тишину ночи рёв. Он был наполнен той самой первобытной силой вожака, что ломает волю, подавляет разум и заставляет склонить голову.

Рёв прокатился по площадке тугой волной, заставив задрожать стёкла ангара, а солдат присесть и зажать уши. Гибриды попятились, некоторые присели на корточки, уткнув морды в землю. В их сгорбленных позах, в прижатых ушах читалось безоговорочное подчинение.

– А теперь – слушайте, – его голос стал тише, но от этого не менее опасен. Каждое своё слово он вбивал в их сознание, как гвоздь. – Вы – моё орудие. Ваша воля – моя воля. Ваша ярость – моя ярость. А сейчас возвращайтесь в ваши клетки и ждите приказа.

Он сделал паузу, его взгляд выхватил из толпы одного гибрида – того, что был чуть меньше других, того в чьих глазах бегала искра любопытства.

– Кроме тебя. Иди сюда.

Остальные гибриды послушно, толкаясь и рыча, поползли обратно в грузовики. Двери закрылись, отсекая зловещий гул. Существо, поскуливая, выползло вперёд.

Кирон наклонился к его уху, обнажив ряды клыков. Его шёпот был едва слышен даже для чуткого слуха гибрида, но слова падали в сознание, как капли яда. Наконец, Кирон выпрямился и спросил у него:

– Ты меня понял? Как сделаешь – вернись и доложи лично мне.

Гибрид резко дёрнул головой, будто соглашаясь. Затем он метнулся прочь к высокой стене, окружавшей базу. Его когти впились в асфальт, тело изогнулось с неестественной гибкостью и с силой оттолкнулось. А через секунду он исчез за гребнем стены, растворившись в предрассветной мгле.

Кирон выпрямился.

Солдаты вышли из ангара. Тот же солдат, что говорил с Кироном ранее, спросил, бросая нервный взгляд на тёмное тело на асфальте.

– Что дальше?

– Нам нужно подготовиться. Скоро рассвет. А следующей ночью мы сделаем свой следующий шаг. А сейчас найдите мне Васильева, я буду у себя в кабинете.

– Слушаюсь.

***

В это время, глубоко под землёй, вся группа сосредоточенно готовилась к предстоящей битве. Лаборатория была освещена десятками различных голограмм. Тарр стоял перед проекцией карты убежища, его лицо было сосредоточено.

– Подкрепление выйдет на связь на закате следующего дня, – сказал он низким и ровным голосом. – До этого времени мы должны превратить эту нору в крепость. Зифан, что у тебя?

Несмотря на бледность после вчерашнего, Зифан действовал машинально: его пальцы скользили по интерфейсу с привычной цепкостью. Не оборачиваясь, он отозвался.

– Все основные системы жизнеобеспечения и поле Λ – спектра работают на 97%. Оружейная турель у шлюза 1-А уничтожена, но турель в гараже ещё активна, – он повернулся, и в его глазах мелькнула искра. – Я смог запустить систему пассивных сенсоров у основных входов. Они не стреляют, но сообщат о любом движении.

– Хорошо, – кивнул Тарр. – Но их нет у второстепенных выходов. Валерий, есть идеи?

Дыбин, прислонившийся к стойке с оружием, оторвался от протирки приклада автомата.

– Турели. Я знаю, где можно добыть три штуки – старые, но работающие. Пули, конечно, не бронебойные и шкуру гибридов, скорей всего не пробьют, но замедлят.

– Сделай, – без колебаний ответил Тарр. Он вернулся к карте, и его палец, словно коготь, ткнул в три светящиеся точки. – У нас три потенциально слабых места. Старый транспортный тоннель в восточном крыле. Грузовой лифт в ангаре. И коллектор. Их нужно проверить и заблокировать.

Он обвёл взглядом собравшихся и сказал:

– Сергей, Катя – берите на себя тоннель. Валерий и Зифан – лифт. Мы с Таэлирой – коллектор. В оружейке есть портативные генераторы силовых полей и датчики движения. Установите их на всех точках. Есть вопросы?

В их взглядах читалась усталость, но воля оставалась несокрушимой. Кивки были краткими, словно выстрелы, – без слов, но предельно ясные.

– Тогда по местам. На связь каждые пятнадцать минут.

Серёгой и Катя шли по синему коридору, который простирался перед ними – безлюдный и холодный. Их шаги отдавались гулким эхом в нём, будто отбивали такт невидимого механизма. Сергей крепко держал в руках планшет: на экране ритмично вспыхивала зелёная точка – их цель. Тишина вокруг них давила, наполненная тем, что они не решались произнести.

– Серёж, – голос Кати прозвучал тихо, нарушая эту безмолвную тишину. – Скажи… как долго ты держал это в тайне? Ото всех. От меня.

Сергей замедлил шаг. Вопрос, которого он боялся, наконец повис в воздухе.

– Полгода, – выдохнул он, ему было тяжело и неловко об этом говорить. – Который был бесконечным кошмаром… Столько крови на руках… Я думал это конец. До тех пор, пока Тарр не нашёл меня. Он меня спас в ту ночь, и возможно не только меня. Но не полностью. А ты… ты смогла вытащить меня из пасти тьмы окончательно.

Катя взяла его за руку. Её пальцы были теплыми и мягкими. Это прикосновение успокаивало душу Сергея.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это в одиночку. Я… на моём месте многие бы не поверили тебе. Подумали бы, что ты болен. И отправили в психушку.

Он остановился и повернулся к ней. Он взглянул в её зелёные глаза, в которых, казалось, можно было утонуть.

– Я боялся, – признался он шёпотом. – Боялся, за тебя…, не хотел причинить тебе боль. Что ты отвернешься от меня. Навсегда.

Она поднялась на цыпочки и чмокнула его в щёку. Её улыбка озарила тьму вокруг, как маленькое солнышко.

– Дурак. Я бы никогда тебя не бросила. Слышишь? Никогда.

Они продолжили путь, держась за руки, будто боясь потерять друг друга.

Транспортный тоннель казалось был другим миром. Синее свечение стен, потолка и пола побледнело под слоем вековой пыли. Воздух был сырым и ветхим. Под ногами хрустел мусор, а где-то вдалеке слышалось жалобное капанье воды. В конце тоннеля, перекрывая проход, стояла массивная бронированная дверь, которой, казалось не пользовались годами.

– Мы на месте, – Сергей вышел на связь, приложив палец к виску. – Туннель заброшен, дверь на месте, видимых повреждений нет. Устанавливаем поле и датчик движения.

– Принял, – ответил Тарр, твёрдо и чётко. – Как закончите – сразу назад.

Сергей достал две цилиндрические трубки из походного рюкзака. Они были холодными и тяжёлыми. Установив их по обе стороны от двери, он нажал на руну на корпусе одной из них. Раздался тонкий, высокий писк, и между трубками вспыхнула завеса синего света – полупрозрачная, мерцающая, от которой рябило в глазах. Это свечение заполнила туннель во всю высоту и ширину.

Катя тем временем прилепила к стене небольшое устройство, похожее на металлического паука. Оно тут же ожило, повертело сенсорной головой и замерло, красный глазок замигал готовностью.

– Датчик активирован, – сказала она. – Всё, можно…

– Подожди, – перебил её Сергей. Он повернулся, и посмотрел ей в глаза. Его голос был взволнованным. – Кать… Я должен сказать… Вдруг… вдруг потом не будет шанса.

Она замерла, смотря на него.

– Что такое, Серёж?

Он взял её за обе руки, его ладони были тёплыми и чуть влажными.

– Кать, я… Я люблю тебя! – выдохнул он, почувствовав, облегчение, будто скинув с себя целую гору. – Давно. Как только тебя увидел впервые, тогда возле нашего дома. Как только увидел твою улыбку, твои глаза. Как только услышал твой голос. Просто… я не знал, как сказать. Боялся всё испортить.

Слёзы выступили на её глазах, но она не отводила взгляда.

– Дурачок, – прошептала она, её голос дрожал. – Я всегда это знала. Чувствовала. Я… я тоже тебя люблю. И всегда любила.

Она прижалась к его груди, и он обнял её, крепко прижав к себе. И в этот миг, время остановилось. Он поднял её подбородок и поцеловал. Это был поцелуй полный страсти и любви. Она ответила ему с той же силой, цепляясь за него, словно этот поцелуй был последним в их жизни

Наконец, они с трудом отстранились друг от друга, вспомнив о их цели.

– Нам пора, – прошептала Катя, прикасаясь к его щеке. – Нас ждут.

– Да, – кивнул он, ещё не отпуская её руку. – Ты права. Пойдём.

Грузовой лифт располагался во внушительном по своим размерам ангаре, где когда-то, судя по всему, хранилась тяжёлая техника. Теперь это было пустое, заброшенное помещение, освещённое лишь слабым сиянием стен. Зифан, склонившись над панелью управления лифтом, водил по ней портативным сканером, на экране которого бежали строки кода.

Дыбин, установив последнюю трубку генератора поля, выпрямился и посмотрел на учёного.

– Зифан, можно вопрос?